Квест: выжить любой ценой

– Да как в воду канул! – пожаловалась девушка. – Пришла, трава примята. Вроде там валялся. Но нету… Угнали.

– Ну ничего, другой найдём. Сейчас время такое… началось, – отхлёбывая горячий чай, говорил дядя Паша и посмотрел на меня в больших сомнениях. – В лес надо сходить. За грибами. Белых наварим на обед с молодым картофелем, наедимся. Суп наваристый получается. А если подосиновиков-подберёзовиков наберём, пожарим вечером. Несколько газовых баллонов у меня ещё есть, хватит. А не хватит, костёр разведём. Небольшой.

– А если зомби нагрянут? На костёр-то! – приподняла бровь Маришка.

– Да они в любом случае нагрянут. Вопрос только в том, как теперь к этому относится, – хмыкнул дядя Паша, пока я кивнул. Но он тут же добавил. - Но ты в лес не пойдёшь. Тебе наклоняться неудобно.

– Так я пикой насаживать, – добавил я с улыбкой, но дядя Паша уже как следует осмотрел гипс.

– Нет, он и так на ладан дышит. Сломаешь ещё, потом кость сместится. Зарастёт ещё что-нибудь не так. Ты и без этого уже набегался. А мы с Маришкой на раз-две метнёмся. Правильно я говорю, Мариш?

– Конечно-конечно! – поддержала она и тут же добавила. – А ты наш пост охраняй. Кто сунется – на пику его!

Закрыв калитку на засов, мы впервые за последнее время чувствовали себя в безопасности за высоким сплошным забором.

– У соседа баня есть, вечером истопим, помоемся, - тут же развеял все сомнения в этом мероприятии дядя Паша. – нам бы только ресурсов запасти, чтобы подольше протянуть. Ну а дальше видно будет.

– А в город мы не поедем?

– А стоит ли сейчас соваться в город? – ответил вопросом на вопрос дядя Паша и я тут же представил толпу зомби на каждой улице. Тогда как в СНТ их не так уж и много. – Там же сейчас анархия, хаос, наверняка. А может и перекрыто чего, как бывает при эпидемиях и чрезвычайных случаях. А здесь у меня помидорки спеют. Рви, да ешь. Одному мне много не надо, так что оставайтесь, обдумайте всё. А потом уже действуйте, прежде чем в пекло соваться.

Мы переглянулись с девушкой. Я задумался, а она уже кивнула и тут же вытрясла все вещи из рюкзака.

– Хорошо, тогда я уже знаю куда грибы можно складывать.

– А я ведро прихвачу и панамку, – добавил довольный дядя Паша, как будто к нему внуки на лето приехали и с деловым видом принялся собираться за грибами.

Если подумать, то варианта всего два. Либо вернуться на центральную дорогу и гарантировано застать зомби (один из них может быть даже на велосипеде!), пока будем ковылять к выезду вдоль залива реки, либо пойти по улице в другой конец, к лесу и набрать грибов и дать миру время, чтобы самому со всем разобраться. А ещё можно нарвать ягод у соседей, выкопать картофеля, сколько унесёшь, и в целом прошвырнуться по дачам в поисках чего полезного. Газовых баллончиков, консервов и сахара, например. А всё это времени требует и сил.

Оставшись за сторожа, я закрыл за грибниками калитку и подлив в кружку ещё душистого чая, пытался понять, как быть. А чтобы лучше думалось, забрался на площадку на уровне второго этажа, чтобы лучше думалось.

Зомби вокруг не видно. Хоть костёр разводи. Возможно, днём они не такие активные. Солнце теперь жарит как на гриле, на небе ни облачка. А чем ближе полдень, тем будет только жарче.

Обнаружив на смотровой площадке бейсболку на гвоздике, я присел на старый, ржавый шезлонг из брезентового покрытия и блаженно вытянул натруженную ногу. Сижу, конечно, не на солнце, спрятался в тенёк. Теперь надо просто двигать шезлонг, чтобы не попадать под прямые лучи, вот и вся вахта.

Итак, какова наша ситуация? Связи у нас нет, информации о том, что случилось и что творится в городе, нет. Есть провизия, кое-какое оружие, можно сделать припасы и раздобыть другой автомобиль. В СНТ хватает водителей. В основном это старики, которые пока не настолько старые, чтобы кататься на автобусе, где явно доминируют пожилые женщины и откровенные старухи, большая часть из которых либо давно вдовы, либо «А что дети-внуки, дети-внуки работают, им эта дача на кой?».

Конечно, в качестве разведки можно было послать велосипедистку к выезду из СНТ. Там наверняка должны быть ещё люди. Не трое же они выжили. Но велосипед пропал.

– Это, кстати, может быть ещё одним доводом в пользу выживших, – пробормотал я, вымотавшись на солнце за день и теперь поплыв в теньке. – Если кто-то спёр, значит кто-то жив.

И под убаюкивающий прохладный ветерок в лицо я понял, что спешить сейчас не стоит. Да и время – лечит. С чем погладил гипс и поудобнее устроился в шезлонге с багром на коленях.

Глава 6. Полундра!

Зомби, искалеченные и лишенные всякой человеческой сути, бродили по опустошенным улицам. Их глаза, полные безумия, искали ослабевшую жертву. Как хищные птицы-падальщики, жаждущие крови, они нападали на всё живое, делая неживым, но НЕ мёртвым. Убитые и заражённые вставали вновь, плодя и без того быстро развивающуюся армию.

В ту ночь мир погрузился в хаос. Гулкие звуки взрывов разрывали тишину, как будто сама природа вздыхала с горечью, наблюдая за тем, как человечество, некогда возвышавшееся на пьедестале своих амбиций, скатывается в бездну разрушения и пожирает само себя, откатываясь в Средневековье, а затем старательно загоняя себя в Каменный век.

Зомби множились час от часу! Эти создания были порождением страха и ненависти, результатом чьей-то чудовищной ошибки. Науки ли, медицины или врагов, осознанно выпустивших вирус вдоль нашей границы, никто уже не мог сказать наверняка. Но следствием было то, что вой зомби отныне разносился по пустым площадям, где когда-то звучал смех и радость. А взрывы ядерных бомб разрывали землю и вздымались в небо, оставляя за собой грибы. Увы, не те, что растут в лесу и пригодны в суп и на сковородку, а те, что как зловещие цветы распускались на фоне закатного неба. Но каждый видел их лишь на мгновение. «Счастливчики», что протянули после этого часы или даже дни, были не в счёт. В процентном отношении по сравнению с прошлой популяцией они исчислялись единицей после множества нулей после запятой, перед которой тоже стоял ноль. Ноль выживших!

Пепел как серый снег после извержения вулкана, падал на землю, укрывая всё уцелевшее своим мрачным, неприхотливым покровом. И город, некогда бурлящий жизнью, теперь стал кладбищем надежд и мечтаний, где каждый уголок таил в себе горечь утрат, а по сути превратился в одно большое кладбище… Кладбище, где не было покоя мёртвым!

Среди этого хаоса брели лишь седой старик. Он был последним из тех, кто помнил о том, как было раньше. О прошлом мире во всём его величии и перспективах. И стоило старику поднять какую-то уцелевшую вещь среди груд мусора, как в глазах выжившего периодически вспыхивал робкий огонёк воспоминаний о былом, о важном. Но и он затухал минуты спустя, как последняя искра в тёмном туннеле.

Старик бродил по опустевшим улицам, собирая обрывки воспоминаний, словно осколки разбитого стекла, пытаясь найти смысл в этом безумии, но по сути лишь продлевал агонию тяжёлой жизни. Он искал не только средств выживания, но самого искупления и всё ещё верил, что даже среди мёртвых, среди тех, кто потерял свою человечность, есть возможность для спасения и однажды они снова обретут прошлый облик. Ведь кто-то обязательно должен найти лекарство. Сыворотку, что обернёт всё вспять и сделает мир если не прежним, то хотя бы вновь лишь живым и мёртвым, забыв про пограничное состояние.

Напевая под нос и роясь среди мусора, чем конкурировал с крысами и тараканами, старик мечтал о том, чтобы однажды в этом мрачном мире снова зазвучала живая музыка и все уцелевшие люди пустились в пляс, вместо того, чтобы грызть друг другу глотки за то немногое, что осталось. Танцы, но не страх и ненависть. Объединение, но не ужас вокруг!

Но мир вокруг странника продолжал погружаться в пучину безумия, охваченный эпидемией зомби и укрытый ядерным пеплом, пока однажды ракета не взлетела высоко в небо и над городом, где брёл одинокий старик. Взлетела, чтобы следом упасть на центральную площадь. И глядя на последний гриб в своей жизни, старик лишь устало улыбался, пробурчав:

– Ну наконец-то!.. Костюня, ты где?!

Я подскочил, едва не улетев с шезлонга.

Отключился!

– Костик, ты где?! – послышался и другой голос, помоложе.

Поднялся во весь рост, выглядывая из-за перил. Маришка с дядь Пашей идут от калитки с красными, усталыми, но довольными лицами. У него полное ведро грибов. У неё рюкзак едва закрывается.

– Я тут, тут! – отозвался я, оглянул округу, потянулся и поспешил спуститься.

Сердце всё ещё тревожно стучало, тело в липком поту. Но неприятное ощущение приснившегося ужаса постепенно отступает. И глядя на целую гору грибов на пакете у веранды, хочется только порадоваться успеху.

– Ого! Ничего себе вы набрали, молодцы! – сказал я хриплым голосом, пытаясь не думать о том, что могли впитать в себя грибы в лесу, если где-то рядом уже произошла ядерная бомбардировка.

– Я мокрый как чёрт болотный, – добавил дядя Паша и тут же раздал ценные указания. – Накачаю пока воды в душ, позже помоемся. А вы пока берите по ножу в руки и за дело. Их ещё предстоит почистить и промыть перед тем как варить и уваривать. Так что мороки хватает.

Маришка не спорила. Я вовсе чувствовал вину, что не пошёл с ними и первым подхватил ножик, принявшись за дело.

– Как там в лесу? Зомби нет? – спросил, едва она присоединилась к общему делу.

– Не видели, – ответила девушка и тут же вздохнула, вывалив на стол и россыпь голубики.

Собрала с кустов, коих водилось среди тех широт немеряно. Собирай – не хочу. Только доберись до кустов сначала. На машине не проехать, увязнет и мотоцикл. Разве что на вездеходе, да где его взять?

– Мы дошли до самого края леса, – объяснила девушка, закинув пару ягодок в рот. – Дальше топи и болота. К трассе сразу не пройти. Там километров двадцать среди комаров и болот шагать. Очень тяжело идти по колено, а то и по пояс, среди рогоза и кочек. Ты вообще не дойдёшь с гипсом. Ноги засасывает.

– Мы называем это заливными лугами, – чуть улыбнулся я, прекрасно понимая, что если надо будет прорываться из СНТ, то готов ползти ужом среди этих топей.

Но те, кто закладывал участки под дачи, создали идеальную ловушку. Вход-выход на территорию СНТ вдоль по большему счёту горной реки один, дорога одна. По самой реке без моторки не проплыть, и делать нечего. На плоту на другую сторону не перебраться, даже если проплыть вдоль залива к самой реке, дальше унесёт течением в холодную воду, откуда уже не выгрести и хорошему пловцу. Каякеры и любители байдарок назвали бы это последней и предпоследней категориями сложности.

«А у нас и спасательных жилетов нет, и каноэ ещё вырубить из дерева надо», – подумал я горько и тоже закинул пару ягодок в рот для сладости.

Кисленькие. Утоляют жажду, притупляют голод. Придают сил.

Единственный вариант выбраться из СНТ, минуя петляющую среди песчаных карьеров дорогу, это дождаться зимы, пока все притоки замёрзнут. И вот уже по ним выйти к реке, причём желательно в январе, когда льдом на месяц-другой даже горная река покроется с её быстрым течением. И вот тогда можно перейти в соседний посёлок на другом берегу, где и стоит вышка связи. Во-всяком случае, когда дачники оставляют дачи зимовать, местные «металлисты» по ту сторону так и делают, наведываясь в СНТ за металлоломом. И ладно бы просто старое железо вдоль заборов забирали, так нет, печки вытаскивают, листы металла, бочки на санях и волокушах вывозят, а если поставишь железный забор, то по весне только его и видели. Никаких следов, конечно, едва растает снег, уже не остаётся. Полиция бессильна. В лучшем случае не разобьют стёкла в доме, оставив в покое старые лопаты и прочий инвентарь. В худшем же нагадят прямо на пороге. Из вредности. Таковы некоторые люди. В то же время нет таких камер безопасности, что спокойно проработали бы полгода автономно, снимая дачи и всех, кто ворует. Потому что света нет. Этим и пользуются.

Но куковать в СНТ до зимы у нас не выйдет, прекрасно понимал я. Если дрова запасти можно, и заготовить припасов получится, включая соль и спички, то с одеждой сложнее. Нет, конечно понятно, что из старых штанов и курток можно сделать робы с подшитым подкладом и сносные шапки, а вот с обувью уже сложнее. В лучшем случае на даче обнаружатся сапоги. Но не зимние, а резиновые. В крайнем случае – демисезонные. А уповать на то, что подойдут по размеру – не стоит.

– Тогда сделаем воздушный шар и улетим отсюда, – добавил я в раздумьях, отправляя очередную очищенную ножку в кастрюльку на промывку и едва не добавив «к чёртовой матери».

– Куда полетим? – всё же хмыкнула Маришка, быстро обгоняя меня с большим и неуклюжим аналогом тесака своим маленьким ножечком в процессе очистки грибов.

– Да куда ветер подует, – пожал плечами парень с гипсом, который так далеко не планировал.

Но очень хотел всем помочь. По крайней мере, пока не расцвели грибы в небе, у нас ещё есть шанс. А вот потом уже никаких шансов не будет.

– Так, молодёжь, – вскоре вернулся дядя Паша. – Вода уже в душе. Холодная, зараза, но к вечеру нагреется. Бак алюминиевый, солнце жарит. На закате в кипятке купаться будете.

Третьего ножика на даче не нашлось, поэтому он уселся в любимое кресло-качалку и начал сыпать историями из жизни и анекдотами. А за этим разговором мы быстро дочистили и отварили грибы, а когда прокипятили второй раз, в ход пошла молодая картошка, морковка, лук, укроп, дикий чеснок и немного соли с перцем. На выходе же в чане бурлила сама квинтэссенция из сил земли и даров леса, которой и отобедали как следует, после чего определили график дежурств на смотровом балконе.

Сменяя друг друга каждый час, мы последовательно укрепили обороноспособность забора, обзавелись персональным оружием ближнего боя и глядя на то, как жарится на сковороде картошка с грибами, строили планы на завтра.

– Надо разведать обстановку, – выступал в роли первого тактика и стратега дядя Паша. – если мы не видим людей в СНТ, это неспроста. Что это значит конкретно, Костюня?

– Что? – повторил я.

– А то, что автобус на дачи не добирается. Ни один из трёх маршрутов. А это значит, что? – старался настроить нас на мысленный процесс дачный генерал.

– …что им что-то мешает, – первой смекнула Маришка.

– Именно! – добавил дядя Паша, дуя на ложку. – Теперь важно понять, мешает ли это что-то в городе, по дороге, или в самом СНТ? А для этого нам и нужна разведка. Боем, если потребуется. Но вступать в бой имеет смысл только, если столкнёмся с малыми силами. Одним-двумя зомби, например. Таких можно выводить из строя погодя, подстраховывая друг друга. Так что предлагаю хорошо выспаться, а завтра, ни свет, ни заря, подняться и идти к остановке и дальше, пока что-нибудь не выясним. Идёт?

План звучал разумно, поэтому никто не возражал. Так же сменяя друг друга, мы расположились на ночлег в большой комнате. Там стоял старый диван, что раскладывался на две части и тахта, которую скорее использовали под хранение вещей. Дядя Паша занял тахту, а нам предложил сменять друг друга на диване, пока не придёт его очередь дежурить. Ночная смена растянулась от часа до двух, что предполагало четырёхчасовой сон в перерывах между ночными бдениями и старик отправился на дежурство первым, провожая солнце на запад.

По жребию мне выпало дежурить третьим, так что я сразу отключился на диване, а когда меня растолкала Маришка среди ночи, сразу поднялся без споров и понял, что хорошо выспался.

– Давай, твоё время пришло, – зевнула она и сразу улеглась на моё место, не раздеваясь.

Понять можно, нагрето. А после душа, сытного ужина и всех приключений спал как убитый.

На улице свежо, никаких комаров или прочего гнуса, зато меня удивил новый феномен. Повсюду летали… светлячки!

Эти маленькие крылатые существа светились не постоянно, но с интервалом в три-пять секунд, что позволяло пролететь им около метра, (если не мешал ветер) и «загореться» снова, создавая подобие азбуки Морзе, разве что состоящей из одних длинных тире. Таким образом то здесь, то там вспыхивали новогодние огоньки, делая ночь волшебной и захватывающей внимание. Редко, но пели ночные птицы. Лес шумел листьями, а над верхушками дальних сосен в лунном свете кружила сова. Летала она бесшумно, но размах крыльев позволял увидеть ночного хищника среди деревьев. В ночном, почти безоблачном небе ни облачка. Полумесяц яркий, хорошо видно звёзды и Млечный путь. Всё ещё летают спутники, двигаясь в основном по низкой орбите. Космосу вообще нет дела до суеты на Земле.

Лёгкий ветерок прошёлся по загорелой коже. Немного подмораживает, но состояние тела удовлетворительное. Дядь Паша загодя оставил нам в шезлонге старый бушлат, жаркий, но мягкий днём и тёплый в ночи. Хочешь – укрывайся, хочешь – сиди на нём.

Такое дежурство мне нравилось. В какой-то момент, совсем зазевавшись, включил телефон. И с сожалением взглянув на дисплей, покачал головой. Заряда осталось семь процентов. Часы показывают уже пол третьего ночи. Осталось полчаса дежурить и можно на боковую. Никаких происшествий за ночь, отлично!

Но едва взгляд потерял дорогу за забором и скользнул по ближайшему лесу, где когда-то был соседний участок, а теперь лишь деревья, как обомлел. Он него в нашу сторону двигалась сразу дюжина зомби! Трава скрывает движения, но лунный свет – наш союзник. Обозначил тела, а вместе с тем ветер донёс этот гул монотонных рыков, рёва и хрипов, что можно было обозначить как уже ставшую привычной «речь зомби». И он всё приближался, пока доски от забора не начали трещать под весом не живых тел.

– Тревога! – закричал я, так как молчать уже не имело смысла. Зомби двигались прямо на самый слабозащищённый участок с едва закреплёнными досками. – Подъём! Эм…полундра!

Первой из дома показалась Маришка с сапёрной лопаткой в руках. Мы заточили её до остроты ножей. Маленькая, лёгкая, вёрткая, она отлично подходила девушке в этих условиях. Дядь Паша выскочил с двуручным топором-колуном, которым можно колоть огромные чурки, а можно разбивать головы зомби как перезрелые тыквы. Я же спустился с балкона с багром наперевес, за него же придерживаясь.

– Что будем делать? – бросил погодя, пересчитывая ступеньки.

– Сколько их? – потёр сонное лицо дядя Паша, перехватывая топор поудобнее.

– Где-то дюжина!

Хруст досок по забору нарастал. Ограждения падали, дав нам несколько дополнительных минут на раздумья.

– Они же мне все помидоры потопчут! – возмутился дядя Паша и пошёл на первого в атаку.

– Нет, помним о тактике, вы же сами говорили. Их слишком много. Отступаем! – обронил я и отодвинул рукоятью багра хозяина дачи.

Выйдя за калитку, выбор был не велик. К лесу по дороге, чтобы увязнуть рано или поздно в болоте. К соседним огородам, чтобы устать блуждать среди ночи или по дороге к остановке, чтобы осуществить задуманное утром, но раньше на пару часов.

– Идём к остановке! – решил я за всех, пока дядь Паша не сошёлся в рукопашную за помидоры с зомби, а Маришка зевала, открыв рот так широко, что вот-вот светлячок залетит, подсветив изнутри не хуже рентгена.

Мы прошли метров сорок, когда зомби начали ломиться в забор изнутри. Не многие из них сразу обнаружили калитку. Несколько ломанулось в дом и к соседям, так как вскоре послышался грохот ломаемой деревянной теплицы на участке соседа дяди Паши.

Отступая почти организованно, я сожалел лишь об одном, что не впихнул в себя ещё полпорции картошки с грибами. Силы бы мне пригодились. Но переедать впрок тоже не стоит. Однако, дежурство приучило держать при себе всё самое ценное, в том числе и нож, который мне подарил старик, как человеку, «который почистил больше всего картофеля».

Полкилометра до остановки по улице проскочили почти незаметно, сонный мозг даже не заметил расстояние, а в ночи по прохладе путешествовать среди лета гораздо легче, чем под палящим солнцем. Выйдя на центральную дорогу, не сговариваясь, мы свернули влево, к следующей остановке и успели преодолеть ещё метров триста, когда тишину ночи вспороли типичные для зомби звуки, к которым добавилось чавканье в кустах.

«Неужели я так же ночью хомячу»? – невольно подумал я, пока дядь Паша всех не остановил.

– Стойте! Дальше нельзя! Там – толпа!

Звуки приближались, становились отчётливее. Добавился чей-то одинокий вскрик, затем снова чавканье.

Мы замерли, прислушались и снова не сговариваясь, повернули назад. Но зомби с целыми руками и ногами, которые нагоняли нас по второстепенной улице, оказались проворнее. Неутомимые, гонимые жаждой самой смерти, они тоже высыпали на дорогу и замкнули ловушку, взяв нас в полукольцо. Так центральная дорога оказалась отрезанной, а со стороны дач тоже приближались подозрительные звуки.

– К реке! – коротко бросил дядя Паша, и не дойдя к его остановке полсотни метров, мы ломанулись через поросли по склону к реке, куда многие дачники долго и старательно скидывали мусор в ожидании автобуса или зачищая собственный участок, если не могли сами его сжечь или вывезти.

Если всё деревянное гнило, ветки прели, а бумага горела, то пластик, стекло и металл сдаваться не желали. Поэтому спускались мы по крутому откосу с постоянным риском распороть конечности стеклом, жестяной банкой или чем похуже, от чего рана сразу загноится, если вовсе не поймаешь мгновенный столбняк. Ощущая, что порой проваливаюсь в никуда, я цеплялся багром за всё, что только можно и пытался просто никого им не распороть, заодно и самому не проткнуться.

Спустившись к протоке реки под остановкой, мы тут же завязли среди высокой травы и холодной воды. Что делать дальше, никто не понимал, вода холодная. А идти вдоль берега почти невозможно. Ещё и ничего толком не видно. Но белый цвет среди темноты хорошо выделялся. Поэтому едва дядь Паша обнаружил кем-то выброшенные пенопластовые листы, как уцепился в них как в единственную возможность. И нам было всё равно, в чём они, плесени или гнили.

Главное, уцелеть!

– Маришка, лезь на пенопласт и плыви! – крикнул старик, в руках которого я уже не видел топора. То ли потерял, то ли бросил, пока спускался.

А шум зомби всё ближе. Они тоже начали спускаться к реке!

– Но я не умею плавать! – только и сказала Маришка, быстро засунув лопатку в рюкзак и закинув за плечи.

– Главное, держись за него покрепче, пока эту ораву не обплывём. А ты, Костя, хватай свой кусок и придерживай её багром. Так друг друга и поддерживайте, так не перевернётесь!

Подхватив кусок и окунув ноги в воду, я понял, что переворачиваться никак нельзя. Багром упёрся в берег, заползая на пенопласт как на доску для сёрфинга. Получилось с первого раза, ведь рядом на воде уже плыла Маришка, быстро уносимая течением. Думать некогда, всё в одном сплошном действии. Сунул ей в руку багор, крикнув:

– Держи и держись!

Так и поплыли по течению вдоль мелькнувшей остановки и ниже, стараясь не потерять друг друга из виду и просто удержаться над водой в темноте ночи. Гипс тут же намок, лунная дорожка на воде пропала, ориентиры все сбились, страхом пронзило тело. Мы боролись за свои жизни, пытаясь сделать только одно – выжить!

Где-то не периферии паникующего разума, слушая судорожно бьющееся сердце и по уши прокачавшись адреналином, я вдруг понял, что дядя Паши рядом нет.

Он остался на берегу.

Глава 7. Мокрые до мозга костей

Быстрое течение пронесло мимо остановки как щепку в ливень по бурлящим канавам. Холодная вода, поступающая в реку с полей и от вод глубинного залегания, впилась в ноги и руки, покрыла мурашками кожу под одеждой. Одежда быстро стала неприятной, как будто под неё снега напихали, а ты терпи. Но даже спустя несколько минут такого плавания терпение наше быстро заканчивалось.

Сначала я просто пытался не потерять Маришку из виду, до белизны в руках сжав рукоять багра и стуча зубами от холода. Но у протоки были свои планы и на первой излучине меня треснуло о притопленное дерево, а Маришка поплыла дальше, крича на всю округу:

– Не оставляй меня!

С перепугу бросив пенопластовый плотик, я понял два момента. Первый – берег рядом, но второй – я не чувствую ногой дна.

Тут же уйдя под воду с головой, оттолкнулся рукоятью багра от дна и используя эту опору, подвинул себя к берегу. Бешено хватая ртом воздух, уцепился одной рукой за траву у берега, а другой рукой ткнул в проплывающий мимо меня белый плот.