Факультатив по любви

Внутри было шумнее обычного. Где-то наверху играла гитара. Кто-то бежал по лестнице. Из коридора донёсся женский голос:

— Я последний раз говорю: разошлись по комнатам.

Кира замедлила шаг. Потом услышала Свету:

— Мы никому не мешаем.

У вахты стояло несколько человек. Света — рядом с Сергеем, у подоконника, на котором темнела открытая бутылка. Маргарита — чуть в стороне, среди остальных, с телефоном в руке.

Кира сунула руку в карман, нащупала маленький пакет с тушью и пошла к ним.

Первая смена закончилась. Вечер — ещё нет.

Глава 5. Докладная

Взрослая жизнь начинается не со свободы, а с последствий.

Вахтёрша держала журнал так, как держат меню в ресторане, где уже всё решили заказать.

На лестнице, на безопасном расстоянии, собрались зрители: двое парней в трениках, девушка с полотенцем на голове, кто-то с пачкой лапши в руке, будто вышел за кипятком и забыл зачем. Никто не уходил. В общежитии бесплатных развлечений было немного.

— Я последний раз говорю: разошлись по комнатам.

Света стояла у подоконника рядом с Сергеем и улыбалась той улыбкой, которой улыбаются не потому, что смешно, а потому, что отступать при всех уже поздно.

— Мы никому не мешаем.

— Мне мешаете.

— Вы сами к нам подошли.

Сергей прислонился к стене. Он был старше остальных и поэтому выглядел спокойнее, будто всё происходящее его не касалось. Бутылка на подоконнике стояла ровно между ним и Светой, и было непонятно, чья она. Сергей, похоже, тоже это заметил.

Света оглянулась на него. Он усмехнулся.

Этого оказалось достаточно.

— Хотите — пишите докладную, — сказала Света.

Маргарита перестала смотреть в телефон.

Вахтёрша сняла очки, протёрла их краем кофты и надела обратно, будто хотела убедиться, что видит то, что видит.

— Фамилия.

— Вы серьёзно?

— Фамилия.

— Свет, пойдём, — тихо сказала Маргарита.

— Ты чего? Только что нормально всё было.

— Было.

Вахтёрша подняла ручку.

— Я жду.

Света назвала фамилию. Вахтёрша записала и перевела взгляд на Маргариту.

— Вы с ней?

Маргарита открыла рот. Кира сказала раньше:

— Она со мной.

Все повернулись. Вахтёрша узнала её.

— Каверина. Опять поздно?

— Я с работы.

— Я не про вас спрашиваю. — Вахтёрша посмотрела на Маргариту поверх очков. — А вы Мельник. Которая «первый раз». Я помню.

— Я сама отвечу, — сказала Маргарита. Но уже тише.

Света смотрела на неё. В этом взгляде впервые было не «мы», а вопрос: ты со мной или нет?

Маргарита отвела глаза.

— Я ухожу.

Сергей наконец оттолкнулся от стены.

— Да ладно, чего раздули.

— А вы, молодой человек, на свой этаж. И быстро.

— Уже иду.

Он сказал это спокойно, почти весело. Бутылку оставил на подоконнике. Света посмотрела на него так, будто ждала продолжения. Продолжения не было.

— Серёж.

Он обернулся.

— Что?

— Ничего.

— Завтра увидимся.

Вахтёрша дописала ещё несколько строк и подвинула бутылку к себе, как вещдок.

— Всё? — спросила Света.

— Нет, — сказала вахтёрша. — Завтра будет всё.

* * *

На этаже никто сразу не разошёлся.

Люба сидела на подоконнике в коридоре, Наташа стояла в дверях комнаты. Из соседней мужской высунулся Андрей, увидел лица и исчез обратно, как черепаха.

— Что случилось? — спросила Наташа.

— Ничего, — сказала Света.

— По лицу видно.

— Докладную написала.

Наташа присвистнула. Люба спросила:

— За что?

— Ни за что.

— Это самая частая причина докладных, — сказала Люба.

Света вошла в комнату и хлопнула дверью. Маргарита осталась в коридоре.

— Ты чего полезла? — спросила она Киру.

— Куда?

— «Она со мной».

— А надо было сказать, что ты с бутылкой?

— Бутылка вообще не моя.

— Вот именно.

Маргарита посмотрела на дверь своей комнаты.

— Света теперь решит, что я её бросила.

— Ты её и бросила.

— Спасибо.

— А что надо было делать?

— Не знаю.

Это «не знаю» прозвучало впервые. Обычно Маргарита знала всё сразу.

Из комнаты донёсся голос Светы:

— Рит, ты заходишь или там жить будешь?

Маргарита поморщилась. Потом лицо у неё изменилось мгновенно, будто кто-то переключил канал.

— Завтра расскажу тебе про Марка.

Она скрылась за дверью.

Вера уже спала. Кира тихо открыла тумбочку и положила внутрь новую тушь. Пакет зашуршал. Вера повернулась на другой бок, и Кира замерла, как будто прятала не тушь, а что-то другое.

— Купила что-то? — сонно спросила Вера.

— Тушь.

— Хорошая?

— Не знаю. Утром посмотрю.

— А почему прячешь?

Кира не ответила. Вера, кажется, уже спала.

За стеной кто-то засмеялся. Потом стало тихо. Потом из коридора, от Маргаритиной двери, донеслось, как кто-то долго сморкается и говорит в подушку: «Ничего. Всё нормально». Голос был Светин.

Кира лежала и смотрела в потолок. На потолке над её кроватью было жёлтое пятно в форме сапога — кто-то когда-то залил верхний этаж. Вчера она его не заметила.

Она достала из-под подушки тетрадь и при свете телефона записала: «Чаевые». Потом рядом: «тушь». Строчку «Рита — бери» перелистывать не стала. Она и так знала, где она.

* * *

Утром Маргарита пришла раньше будильника. Села на край Кириной кровати и прошептала:

— Кир. Проснись. Я тебе главного не рассказала.

Вера на соседней кровати пошевелилась. Кира села.

— Пойдём на кухню.

На кухне было пусто, только чайник гудел у окна и на холодильнике висел вчерашний лист про синюю сковородку. Внизу кто-то дописал четвёртым почерком: «Нашлась. Спасибо всем, кроме Димы».

Маргарита села на табурет.

— Там был один.

— Тот, с фотографий?

— Ты увеличивала, да?

— Виталик прислал ещё одну. На лестнице.

— Виталик шпион. — Маргарита улыбнулась, и было видно, что это её совсем не злит. — Марк.

Имя она произнесла отдельно, как будто положила на стол.

— Он не студент. Старше. Работает. Нормально работает, не вот это всё.

— Что «это всё»?

— Ну… — Маргарита махнула рукой в сторону общежития. — Просто взрослый.

Кира вспомнила Сергея у вахты. Тоже взрослый. Тоже старше.

— И?

Маргарита рассказывала не события, а историю. Как Марк не подошёл сразу. Как стоял у окна, пока все перекрикивали музыку, и говорил тихо. Как спросил не «откуда ты», а нравится ли ей Москва. Как они вышли на лестницу и он рассказывал про ночные автобусы, дворы, маленькие кафе и места, которых нет на открытках.

— Он сказал: Москва — это не Красная площадь. Москва — это двор, где тебя никто не знает, а ты там почему-то счастлив. Представляешь?

— Представляю. У нас таких дворов полгорода.

— Кир!

— Что? Нас там тоже никто не знает.

— И он меня поцеловал.

— Быстро.

— Почему быстро?

— Потому.

— Очень содержательно.

— Потом вызвал мне машину. Сам заплатил. Я ехала одна на заднем сиденье, как в кино. Водитель слушал радио про пробки, а я смотрела в окно и думала, что вот это и есть Москва. Не вокзал. Не общага. Вот это.

— Мокрые огни.

— Ты видела фото!

— Ты его прислала.

— А сам?

— Не поехал. Ему в другую сторону.

— Сколько ему?

— Не спрашивала. Он не похож на возраст. Он похож на человека, который знает, где тут ночью открыта пельменная.

— Это не возраст. Это опыт.

— Вот и хорошо.

— Номер взял?

Маргарита покачала головой.

— Сказал: «Я тебя найду».

— Как?

— Не знаю. Москва большая. — Маргарита сказала это так, будто как раз в этом и была вся прелесть.

— Если захочет — найдёт, — сказала Кира. И сама не поняла, хорошо это или плохо.

— Ну?

— Что?

— Красиво же.

— Посмотрим.

— У тебя всё «посмотрим». Хоть раз — «вау».

— Вау.

— Иди ты.

Обе засмеялись. Ненадолго.

— Кир. Ты правда думаешь, что со всеми обязательно что-то не так?

— Нет.

— Думаешь. Ты всё время проверяешь: сколько стоит, кто заплатил, зачем сказал. Как будто если всё посчитать, ничего плохого не случится.

— А если не считать — не случится?

— Зато хоть поживёшь.

— Я вчера жила.

— Ты работала.

Кира почувствовала, как внутри поднимается знакомая холодная злость.

— У меня дома был парень.

Маргарита перестала крутить ложку.

— Что?

— Мы были вместе почти два года. Он хороший. Работает с моим отцом. Всё уже знал заранее: где будем жить, что будем делать. Я поняла, что если останусь, вся жизнь уже готова. Только войди. И уехала.

— Ты его бросила из-за Москвы?

— Не из-за Москвы. Из-за себя.

— Он пишет?

— Иногда.

— А ты?

— Не отвечаю.

Маргарита долго молчала.

— Прости.

— За что?

— За «ты никогда никого».

— Ты этого ещё не сказала.

— Но подумала.

Кира впервые за утро улыбнулась.

Когда Маргарита ушла собираться, Кира открыла в телефоне переписку, которую не открывала с вокзала. Последнее сообщение от него было трёхдневное: «Доехала?» Ниже — ничего. Она набрала «да». Посмотрела. Стёрла. Положила телефон на подоконник экраном вниз, рядом с чужой кружкой, и пошла собираться на смену.

* * *

В субботу у Киры была дневная смена.

Пластырь на руке за ночь отклеился с одного края и топорщился. Оля, увидев, молча налепила поверх новый, крест-накрест.

— Теперь ты как посылка, — сказала она.

Кира отработала утро лучше, чем вечер накануне: перепутала только один сироп и ни разу — имя. Старик с газетой получил свой чай и сказал «спасибо» в газету, не поднимая глаз. Это, судя по лицу Оли, было почти признание в любви.

Около полудня вернулся вчерашний курьер. Положил на стойку шоколадку, сказал Кире «это вам», покраснел до ушей и ушёл, так и не заказав кофе.

— Это за «маму», — объяснила Оля. — Он теперь будет ходить к нам, пока не забудет, что ты его будила. Месяц минимум.

Кира убрала шоколадку в карман фартука. Пополам с Верой — решила сразу, не думая.

В три пришло сообщение от Маргариты:

«Нас к коменданту. В семь. Тебя тоже. Вахтёрша тебя вписала».

Кира перечитала. Смена была до восьми.

Она подошла к Наталье, которая разбирала поставку и считала стаканчики, шевеля губами.

— Мне надо уйти в шесть.

Наталья досчитала до конца столбика и только тогда подняла голову.

— Второй день работаешь. Уже уходишь раньше.

— Комендант вызывает.

— За что?

— За то, что я сказала «она со мной».

Наталья посмотрела на неё так же, как на собеседовании — чуть внимательнее, чем нужно.

— Иди. Но этот час ты мне должна. Не деньгами. Часом.

— Отработаю.

— Знаю. Я записала.

Кира вспомнила свою тетрадь и строчку «Рита — бери». Теперь кто-то записывал и её.

* * *

Света весь день повторяла, что ничего не будет.

На первой паре:

— Подумаешь, докладная.

В столовой:

— Сергей сказал, они каждый год такое пишут.

После занятий:

— Он вообще знает старосту этажа.

Днём она полчаса стояла у лестницы на пятый этаж, будто ждала лифта, которого в общежитии не было. Сергей не спустился. Наташа, проходя мимо с тазом белья, сказала:

— Свет, он сверху не упадёт. Он не яблоко.

Света отошла от лестницы, как будто стояла там случайно.

Вечером она красила ресницы перед маленьким зеркалом.

— Сергей придёт? — спросила Наташа.

— Конечно.

— Куда?

— К коменданту. Разобраться.

Люба подняла глаза от конспекта.

— А он коменданту кто?

Света резко закрыла тушь.

— Люба, тебя никто не спрашивал.

— Тогда не рассказывай на всю комнату.

В дверь постучали. На пороге стояла дежурная.

— Светлана. К коменданту. Сейчас. И Мельник. И Каверину из того конца коридора позовите.

Света быстро посмотрела на телефон. Экран был тёмный.

* * *

В коридоре перед кабинетом коменданта на стуле сидел парень с электроплиткой на коленях. Плитку он держал бережно, как кота.

— Тоже вызвали? — спросил он у Киры.

— Тоже.

— За что?

— Пока не знаю.

— А я знаю. — Он погладил плитку. — Это не плитка. Это обогреватель для учебников. Я уже третий раз объясняю. Он не верит.

Дверь открылась.

— Плиткин! — сказал комендант. — Заходите вместе с вашим обогревателем. Девушки — следом.

Парень встал и пошёл, прижимая плитку к груди. Фамилия у него, как выяснилось, была совсем другая.

Через пять минут он вышел без плитки и с лицом человека, который похоронил друга.

* * *

Комендант не кричал. Это оказалось хуже.

Над его столом висел лист «Изъято за сентябрь». Кипятильник — четыре. Плитка — две, теперь три. Утюг — один, чужой. Хомяк — один, возвращён владельцу под расписку. Кира прочитала про хомяка и поняла, что вахтёрша с журналом — это ещё мягкий вариант этого здания.

На столе лежала докладная и бутылка. Света сидела напротив. Маргариту вызвали как участницу вечера. Киру — потому что её фамилия появилась в журнале после фразы «она со мной».

— Начнём сначала. Спиртное на этаже было?

Света молчала.

— Было, — сказала Маргарита.

Света повернулась к ней.

— Что?

— Было.

— Оно не наше.

— Я не сказал «ваше». Я спросил: было?

— Было, — повторила Маргарита.

Комендант посмотрел на Свету.

— Требование вахтёрши разойтись выполнили?

Света скрестила руки.

— Мы ушли.

— После чего?

— После разговора.

— После записи в журнал. И фраза «хотите — пишите докладную» ваша?

— Может быть.

— Хорошо. Вот и написали.

Он отложил бумагу.

— Первое официальное предупреждение. Ещё одна такая история — будете искать другое место проживания.

У Маргариты изменилось лицо. Кира это заметила. Света — нет.

— И ещё, — продолжил комендант. — Вы первый курс. То, что старшие студенты знают, где можно шуметь, не означает, что они потом будут отвечать за вас.

Света подняла голову.

— Сергей вообще тут ни при чём.

— Я Сергея не называл.

Стало тихо. Света покраснела.

Комендант перевёл взгляд на Киру.

— Где работаете?

— В кофейне. На Соколе.

— Вечерние смены?

— Да.

— Справку с работы принесите. С печатью и телефоном. Будете возвращаться позже — впишу в журнал, и вахта не будет вас каждый раз встречать, как родную. Без справки — до одиннадцати.

Кира кивнула. Печати у Натальи могло и не быть. Телефон — был.

— А вы, Каверина, когда в следующий раз захотите кого-то спасать, сначала спросите, хочет ли он спасаться. И пока справки нет — возвращайтесь до одиннадцати. У нас тут не Москва.

— А что тут?

— Общежитие. Свободны.

Света вышла первой, не дожидаясь их. Маргарита у двери обернулась.

— А нам что-нибудь будет?

— Вам — нет. Вам будет хуже: вы теперь всё знаете. — Комендант надел очки. — Мельник, если ещё раз вас увижу у вахты после одиннадцати, я не посмотрю, что вы первый раз. Это у вас уже второй.

В коридоре Света сразу достала телефон. Ни пропущенных. Ни сообщений.

— Ну вот. Я же говорила, ничего.

Никто не ответил. Света ушла вперёд, быстро, не оглядываясь.

Маргарита и Кира поднимались по лестнице медленно, будто каждая ступенька была отдельным разговором.

— Ты из-за меня ушла с работы раньше? — спросила Маргарита.

— Из-за коменданта.

— Он тебя вызвал из-за меня.

— Он вызвал меня из-за меня. Я сама сказала.

— Тебе за этот час что-нибудь будет?

— Буду должна.

Маргарита остановилась на площадке.

— Кир. Ты вообще бываешь кому-нибудь не должна?

— Тебе.

— Мне ты как раз должна. Ты сама записала.

— Тебе — по-другому.

Маргарита хмыкнула и обогнала её на две ступеньки. Сверху уже было слышно гитару.

* * *

Вечером в комнате Маргариты снова собирались люди. Жизнь общежития оказалась сильнее докладной.

Кто-то принёс гитару. Андрей пришёл за кружкой, которую, по его словам, у них «случайно забрали».

— Мы у вас ничего не забирали, — сказала Наташа.

— Она наша.

— Докажи.

— На ней написано «Андрей».

Наташа повернула кружку. На дне действительно было выцарапано имя.

— Совпадение.

— Я её в первый же день подписал, — сказал Андрей. — Гвоздём. Мне на вокзале мужик сказал: в общаге всё, что не подписано, — общее. А всё, что подписано, — тоже общее, но хотя бы стыдно.

Даже Света засмеялась. На несколько минут всё стало как раньше.

Потом открылась дверь. Сергей.

Света встала слишком быстро.

— Ты где был?

— На парах.

— Я тебе писала.

— Видел.

— И?

Сергей посмотрел на остальных.

— Что «и»?

Комната стала очень тихой. Света первой поняла, что этот разговор происходит при всех.

— Ничего.

— Ну и хорошо.

Он подошёл к окну, поздоровался с парнями, взял у кого-то гитару, будто никакой докладной не существовало. Спел что-то про дождь, сбился, засмеялся, и парни засмеялись вместе с ним. На Свету он ни разу не посмотрел. Не нарочно — просто не вспомнил, что надо. Света осталась возле кровати. Маргарита смотрела на неё. Кира — на Маргариту.

— Кто чай будет? — громко спросила Наташа.

И жизнь снова задвигалась.

Люба, проходя мимо Киры за кипятком, сказала совсем тихо, только ей:

— Пятикурсники — как поезд. Красиво проходят мимо платформы. Главное — не стоять за жёлтой линией.

— А Света стоит?

— Света уже на рельсах. Только ещё не знает.

— А ты откуда знаешь?

Люба налила кипяток и посмотрела на Киру поверх очков.

— Я тоже стояла. В десятом классе. Потом слезла. Неприятно, но полезно.

* * *

Кира ушла к себе раньше остальных.

— Что было? — спросила Вера.

— Предупреждение.

— Свете?

— Да.

— А вам?

— Совет. Возвращаться до одиннадцати и никого не спасать.

Вера подумала.

— Второе у тебя не получится.

Кира достала тетрадь, но писать не стала. Телефон завибрировал. Виталик.

«Ты не спишь?»

«Я про вчера кое-что вспомнил».

«Что?»

Ответ пришёл не сразу.

«Тот Марк. Он про Риту спрашивал ещё до того, как подошёл. У Сёмки, с экономического. Откуда она. С кем живёт. Есть ли парень».

Кира перечитала. Пальцы стали холодными, хотя в комнате было так душно, что Вера читала в одной футболке.

«Рите говорил?»

«Нет».

Потом:

«А ты бы сказала?»

Кира не ответила.

Из коридора донёсся быстрый стук. Маргарита вошла без приглашения, в руке телефон, лицо сияло.

— Кир.

Кира погасила экран своего телефона.

— Что?

Маргарита протянула ей свой. Сообщение с незнакомого номера:

«Нашёл же. Я обещал».

— Это он, — сказала Маргарита. — Марк.

Она забрала телефон обратно и уже набирала ответ, стирала, набирала снова.

— Что ему написать? Только не говори «посмотрим». Скажи что-нибудь нормальное.

Палец замер над экраном. Маргарита ждала.

Кира посмотрела на сообщение. Потом на Маргариту. Потом на свой погасший телефон, где остались слова Виталика.

За стеной кто-то взял первый аккорд.

Маргарита улыбалась.

Кира ничего не сказала.

Глава 6. Первый секрет

Иногда о человеке узнаёшь самое важное не тогда, когда он рассказывает, а когда просит никому не говорить.

Люба попросила Наташу разбудить её в половине шестого.

Наташа сначала решила, что ослышалась.

— Тебя?

— Меня.

— В половине шестого?

— Да.

— Утром?

Люба подняла глаза от конспекта.

— Нет, Наташ. Вечером. Специально лягу спать в пять сорок.

Маргарита засмеялась. Даже Света улыбнулась — впервые за три дня.

После докладной комната постепенно возвращалась к обычному состоянию. Дверь снова почти не закрывалась. Чайник снова уходил к соседям. Андрей дважды приходил за своей кружкой и оба раза уходил без неё.

Только Света теперь возвращалась до десяти, как по звонку, и каждый раз, проходя мимо вахты, здоровалась первой. Вахтёрша кивала ей так, будто записывала и это. Сергей появлялся реже. Света делала вид, что не замечает, и проверяла телефон чаще, чем раньше.

И только Люба последние два дня почти не участвовала в разговорах.

— А куда тебе? — спросила Наташа.

— Надо.

— На первую электричку?

— Наташ.

— Всё, молчу.

— И телефон свой дай утром. У меня денег на счёте нет.

Наташа перестала улыбаться.

— Люб, что случилось?

— Потом скажу.

Маргарита подняла голову от телефона.

— Тебя проводить?

— Нет.

Слишком быстро. В комнате стало тише.

Люба взяла полотенце и вышла в душ.

— Что это было? — спросила Наташа.

Света пожала плечами.

— Может, домой что.

Маргарита снова посмотрела в телефон. На экране светилось сообщение Марка. Он писал теперь каждый день — коротко, без смайликов, всегда немного неожиданно. «Ты видела, какая сегодня луна над Останкино? Нет? Зря».

— Опять он? — спросила Света, не поднимая глаз от ногтей.

— Он.

— Что пишет?

— Про луну.

— Сергей мне про луну не писал, — сказала Света. — Он вообще не пишет. Он приходит. — Она подула на ноготь. — Или не приходит.

Наташа ничего не ответила. Она смотрела на дверь.

* * *

Будильник зазвонил в пять двадцать пять. Наташа проснулась первой. Люба уже сидела на кровати одетая.

— Ты вообще спала?

— Немного.

Люба посмотрела на спящих Маргариту и Свету.

— Пойдём на кухню.

На кухне горела одна лампа. За окном было темно. Холодильник гудел так, будто тоже не выспался.

Наташа села.

— Говори.

Люба осталась стоять.

— Я беременна.

Наташа не сразу поняла.

— Что?

— Тихо.

— Я тихо.

Она действительно сказала это шёпотом.

— Ты уверена?

— Три теста.

— А кто?

Люба посмотрела в окно.

— Не знаю. Был один летом. Потом здесь один. По сроку может быть и так, и так.

— Они знают?

— Нет.

Наташа помолчала.

— Я сегодня иду, — сказала Люба.

— Куда?

Люба посмотрела на неё. Наташа поняла.

— Одна?

— Собиралась.

— Нет.

— Наташ.

— Нет.

— Я не просила.

— А телефон зачем?

— Если что.

— Вот именно.

Люба натянула рукава на ладони.

— Мне не надо, чтобы все знали.

— Все не узнают.

— Рита разболтает.

— Не разболтает.

— Света скажет Сергею.

— Сергей сейчас и Свету не слушает. — Наташа помолчала. — Но им пока не скажем.

Люба впервые посмотрела прямо на неё.

— Ты пойдёшь?

— Да.

— У тебя пары.

— Один день институт переживёт.

— А если не переживёт?

— Тогда мы выбрали очень слабый институт.

Люба коротко улыбнулась. И сразу перестала.

* * *

Маргарита проснулась, когда Наташа искала второй носок.

— Вы куда?

— По делам.

— В шесть утра?

— Москва большая.

Люба стояла у двери.

— Люб, всё нормально?

— Да.

Наташа нашла носок — под Любиной кроватью, вместе с давно потерянной ложкой.

— Спи.

— Я не сплю.

— Тогда лежи.

Они ушли.

Света повернулась к стене.

— Они вчера странные были.

— Угу.

— Спросишь?

— Наташа сама скажет, если надо.

Света открыла глаза.

— Это ты сейчас сказала?

— А что?

— Ничего. Раньше ты бы уже бежала за ними в тапках.

Маргарита взяла телефон. От Марка было сообщение, отправленное в два семнадцать: «Доброе утро заранее».

Она улыбнулась. Потом снова посмотрела на пустую Любину кровать.

* * *

Кира узнала, что Наташи и Любы нет, уже в институте.

— Они с утра куда-то уехали, — сказала Маргарита. — Наташа пары пропустила.

— Значит, важные дела.

— Ты вообще любопытной не бываешь?

— Бываю. Жду, пока расскажут.

— Врёшь.

— Конечно.

Подошёл Виталик.

— Что случилось?

— Ничего, — одновременно сказали обе.

— Я уже боюсь этого слова.

Маргарита засмеялась. Потом сказала слишком спокойно:

— Марк вечером заедет. К институту. За мной.

Кира посмотрела на неё. Сообщение Виталика про Сёмку лежало у неё в телефоне третий день. Каждое утро она открывала его, перечитывала и закрывала, будто проверяла, не исчезло ли оно само.

— Что? — спросила Маргарита.

— Ничего.

— У тебя лицо.

— Какое?

— Кирино.

Виталик кивнул.

— Подтверждаю. Очень специфическое лицо.

Он посмотрел на Киру чуть дольше, чем нужно. Кира отвернулась первой.

Прозвенел звонок. Маргарита ушла.