Девичник в большом городе

Кирилл сидел за своим новым рабочим столом, который пока ещё пах свежим лаком и пластиком, и с улыбкой рассматривал служебную записку, оставленную Машей на его клавиатуре ровно в 8:55. Записка была написана на безупречно белой бумаге, её почерк напоминал каллиграфический шрифт, а в конце стояла строгая, почти ультимативная подпись. Суть документа сводилась к следующему: главный автор детективов издательства «Слово» Иннокентий Васильевич Лукин празднует юбилей, капризничает, не подписывает стратегический контракт и требует «свежего креативного подхода». Маша великодушно делегировала эту священную миссию Кириллу, приписав мелким шрифтом: «Уверена, ваш digital-взгляд легко решит эту незначительную проблему».

— Digital-взгляд, говоришь? — негромко хмыкнул Кирилл, делая глоток из своей утренней термокружки. Сегодня там был обычный чёрный кофе, потому что после фиолетового погрома в понедельник он решил временно исключить шпинат из своего офисного рациона. — Ну что ж, Мария, вызов принят.

Кирилл прекрасно понимал, что Маша натравила на него Лукина как цепного пса, надеясь, что семидесятилетний консервативный писатель, признанный мэтр криминального жанра, смешает глянцевого выскочку с грязью за первые пять минут общения.

В 11:00 дверь его кабинета отворилась, и на пороге появился сам Иннокентий Лукин. Писатель выглядел в точности так, как Кирилл его себе и представлял: тяжёлый шерстяной твидовый пиджак, несмотря на тёплый сентябрь, густые седые брови, сердито сдвинутые к переносице, и массивная трость с набалдашником в виде головы орла.

— Ну?! — громовым басом выдохнул Лукин прямо с порога, вонзая наконечник трости в новый ковролин Кирилла. — И где тут это юное дарование из журналов, которое хочет завернуть моих сыщиков в розовый неон для малолетних идиотов?! Где этот вредитель?!

Кирилл не вскочил с места, не начал судорожно лебезить и оправдываться. Вместо этого он спокойно поднялся, засучил рукава своего тёмно-синего пуловера и лучезарно улыбнулся.

— Иннокентий Васильевич, добрый день. Заходите, пожалуйста. Я как раз читал вашу последнюю рукопись «Убийство в зеркальном лабиринте». И, честно говоря, у меня к вам куча вопросов по поводу узла, которым убийца связал жертву в третьей главе. Это же классический морской калмыцкий узел, верно? Его сейчас почти никто не использует, чистая эстетика старой школы нуара.

Лукин замер на полшага. Его седые брови удивлённо поползли вверх, а трость застыла в воздухе.

— Ты… ты читал? Не просто обложку смотрел?

— Я прочитал все ваши девятнадцать романов, Иннокентий Васильевич, — абсолютно честно ответил Кирилл, аккуратно пододвигая к писателю самое мягкое кожаное кресло. — И именно поэтому я считаю, что ваши прошлые обложки — это преступление против вашего таланта. Они делают из вашего глубокого психологического нуара дешёвое чтиво для электричек. А вы пишете как классики французского детектива. Вам нужен стиль. Минимализм. Чёрно-белый контраст и глубокие тени, как в фильмах Альфреда Хичкока.

Лукин медленно, кряхтя, опустился в кресло. На его суровом лице впервые за день проступило что-то похожее на человеческий интерес.

— Хичкока, говоришь? Хм… Ну-ка, ну-ка, поподробнее. Машка-то мне вечно сует этот нафталин с кровавыми следами, говорит, пипл хавает…

— Маша — потрясающий редактор, она бережёт традиции, — дипломатично вставил Кирилл, мысленно ставя себе жирный плюс за лояльность. — Но она слишком загружена операционной работой. А мы с вами сделаем коллекционное издание. Кстати, Иннокентий Васильевич, я знаю, что вы ищете особый цейлонский чай, который собирают в полнолуние. Мой друг-фотограф часто бывает на Шри-Ланке, он привёз мне две банки именно этого урожая. Но перед чаем… как вы относитесь к хорошему кофе с сиропом «солёная карамель»? Моя личная заначка.

Спустя три часа Маша Воронцова, караулившая у дверей кабинета Кирилла с блокнотом наготове, заглянула внутрь, ожидая увидеть там руины, пепелище и заявление Кирилла об увольнении.

Вместо этого её глазам предстала картина, которая заставила её мятный леденец со свистом пролететь прямо в горло.

Кирилл и Иннокентий Васильевич Лукин сидели рядышком на диване. Перед ними дымились две чашки кофе, пахло карамелью, а на экране планшета Кирилла был открыт… сайт международной ассоциации кактусоводств.

— Я тебе говорю, Кирюха, этот эхинокактус Грузона требует полива строго раз в две недели! — увлечённо гремел Лукин, дружески хлопая креативного директора по плечу. — А ты его залить хотел! Ладно, тащи свой контракт, подпишу я его. Но с условием: обложку с тёмными тенями Хичкока делаешь лично ты! Машке не доверяй, она у нас девочка строгая, всю романтику нуара погубит своими таблицами.

Кирилл поднял глаза и заметил стоящую в дверях Машу. На её лице застыла такая гамма чувств — от шока до глубокого, искреннего возмущения предательством её любимого автора, — что Кирилл едва сдержал победный смех.

Он плавно поднялся, взял со стола подписанный Лукиным контракт на три новые книги с огромными тиражами и подошёл к Маше.

— Добрый день, со-руководитель Мария, — тихо, чтобы не слышал увлёкшийся кактусами писатель, произнёс Кирилл, протягивая ей документы. На его губах плясала та самая наглая, но чертовски обаятельная ухмылка. — Проблема с автором решена. Контракт подписан. Экспертное мнение по поводу калмыцкого узла получено. Как видишь, мой digital-взгляд отлично справляется и с аналоговыми авторами. С тебя чашка какао на следующем девичнике.

Маша вырвала у него из рук папку с контрактом, её тёмные глаза полыхнули таким праведным гневом, что Кирилл на секунду испугался, как бы она не материализовала из воздуха ещё один стакан смузи.

— Вы невыносимы, Гордеев, — процедила она сквозь зубы, разворачиваясь на каблуках.

«1:1, Воронцова, — подумал Кирилл, глядя ей вслед и чувствуя, как внутри разгорается самый настоящий, азартный огонь. — Наша партизанская война становится всё интереснее».

Глава 5. Тонкий пиар анаконды и застрявший кактус

Четверг в издательстве «Слово» начался с происшествия, которое Маша мысленно занесла в категорию «Абсурд повышенной сложности». Иннокентий Васильевич Лукин, окрылённый дружбой с Кириллом, прислал в редакцию подарок в знак примирения — огромный, устрашающего вида эхинокактус Грузона в глиняном горшке. Проблема заключалась в том, что курьер умудрился застрять с этим колючим монстром в дверях грузового лифта, и теперь половина мужского состава отдела логистики пыталась вызволить растение, пока Кирилл давал им указания, сверяясь с «золотым сечением».

Маша стояла у кофемашины, меланхолично наблюдая за этой суетой сквозь стеклянную перегородку, и медленно разжёвывала мятный леденец.

— Подумаешь, кактус, — тихо проворчала она, нажимая на кнопку приготовления какао. — В прошлый раз Лукин прислал нам живого гуся в чемодане, когда застрял на финале детективной главы. Вот это был кризис-менеджмент.

— Доброе утро, Машенька, — раздался за спиной шёлковый, приторно-сладкий голос.

Маша внутренне подобралась и обернулась. Из-за угла выплыла Инга. Сегодня пиар-директор выглядела так, словно сошла со страниц каталога деловой одежды премиум-класса: шёлковая блузка глубокого винного цвета, безупречно уложенное каре и шлейф парфюма с нотами дикой орхидеи, способный свалить с ног небольшого кабана. В руках Инга держала пузатый бокал с детокс-водой и лимоном.

— Прекрасный день, правда? — Инга изящно облокотилась на стойку, её глаза хищно блеснули. — Наш Кирилл Андреевич просто творит чудеса. Мужчины в логистике так его слушают! Настоящий лидер. Кстати, ты видела, как он вчера переделал концепт продвижения для серии классики? Это просто… космос. Такой западный подход.

— Да, видела, — сухо ответила Маша, забирая свою чашку с какао. — Но концепт мы утверждали вместе. И текстовое наполнение, без которого эти картинки не имеют смысла, прописывал мой отдел.

— Ну конечно, конечно, — Инга пассивно-агрессивно улыбнулась, пригубив свою воду. — Текст — это очень важно. Это база, Машенька. Скучная, рутинная база, кто-то же должен ею заниматься, пока креатив двигает компанию вперёд. Кстати, о продвижении… Сегодня вечером в ресторане «Облака» пройдёт закрытый ужин с топовыми книжными блогерами. Презентуем им нашу новую философию холдинга. Кирилл, разумеется, будет главным спикером. Я забронировала нам места рядом, прямо у панорамного окна.

Маша на секунду замерла. Её аналитический мозг мгновенно выдал ошибку в расчётах. Закрытый ужин? С блогерами? Сегодня? Почему в её идеально структурированном планере об этом нет ни слова?

— Закрытый ужин? — Маша приподняла бровь, стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно. — Странно, почему мне не пришло официальное приглашение на почту? Книжные блогеры — это моя прямая зона ответственности как ведущего редактора художественной литературы. Я должна лично контролировать, какие тезисы они будут транслировать своей аудитории.

— Ах, Машенька… — Инга картинно прижала ладонь к груди, и на её лице отобразилась такая глубокая, фальшивая забота, что Маше захотелось закатить глаза до затылка. — Неужели не пришло? Какой кошмар! Наверное, в IT-отделе опять полетели серверы из-за этого слияния холдингов. Или… оу, я, кажется, вспомнила! Организаторы из «Медиа-Групп» выставили такой жёсткий, бескомпромиссный лимит на посадочные места от ресторана. Буквально каждый стул на счету! Только топ-менеджмент и ключевые инфлюенсеры. Я подумала, ты сегодня так занята вычиткой новой сложной корректуры Лукина… Ты ведь вечно по уши в этих пыльных рукописях, зачем тебе отвлекаться на светскую суету зумеров? Там такой строгий коктейльный дресс-код, вечерние платья, шёлк… Тебе просто некогда было бы готовиться.

Это был классический, филигранный хук слева в стиле Инги. Пассивная агрессия, упакованная в шёлковую обёртку заботы. Инга не просто «забыла» отправить приглашение. Она намеренно вычеркнула Машу из списков, чтобы единолично блистать рядом с Кириллом перед инвесторами холдинга и выставить Машу консервативной серой мышью, не способной выйти в свет.

В этот момент к кофемашине подошёл Кирилл — со взъерошенными после битвы с кактусом волосами, но в неизменно стильном сером свитшоте.

— Привет, коллеги, — лучезарно улыбнулся он. — Лифт спасён, кактус Грузона официально занял своё место на моём подоконнике. Маша, Инга, вы готовы к сегодняшнему вечеру? Инфлюенсер Влад подтвердил участие, у него два миллиона подписчиков, он разнесёт наш концепт Достоевского на атомы, если мы не будем убедительны. Маша, жду от вас разгромных аргументов по тексту.

Инга на секунду побледнела, но тут же перехватила инициативу, сладко заглядывая Кириллу в глаза и касаясь его предплечья:

— Конечно, Кирилл Андреевич! Мы с вами сделаем это шоу. Жаль только, Машенька сегодня никак не может — у неё срочный дедлайн по сдаче тиража в типографию, она сама только что говорила, как загружена рутиной…

Маша посмотрела на Ингу, затем на Кирилла, который удивлённо приподнял брови. В её кармане леденцы зашуршали с утроенной силой. «И — интрига, К — коварство, О — ответный удар», — мысленно пронеслось в её голове.

— Ну что вы, Инга, ради такого важного стратегического события я найду время, — Маша мило, хищно улыбнулась пиар-директору прямо в лицо. — Типография подожжёт свои дедлайны ради двух миллионов подписчиков Влада. Кирилл Андреевич, буду в ресторане ровно в семь. Уверена, организаторы найдут один лишний стул для человека, который эти книги, собственно, создаёт.

Когда Кирилл ушёл, Инга повернулась к Маше. От её утренней шёлковой приветливости не осталось и следа. Глаза пиар-директора превратились в две узкие щели.

— Послушай меня, Воронцова, — тихо, со свистом прошептала она, сделав шаг вперёд. — Не путайся под ногами. Этот проект — мой шанс вывести пиар-отдел на международный уровень холдинга. Кирилл мыслит масштабно, как я. А твои консервативные взгляды и вечные таблицы здесь только всё испортят. Не пытайся прыгнуть выше своей редакторской головы, шёлк тебе всё равно не к лицу.

Инга развернулась и стремительно пошагала по коридору, стуча дорогими шпильками.

Маша осталась стоять у кофемашины, сжимая в руке остывающую чашку какао. Её идеальный план на четверг был безжалостно взломан. Приглашения нет, дресс-код вечерний, времени ехать домой за платьем из-за адских пробок на Садовом не будет. Инга была уверена, что выиграла этот раунд.

Но Инга не учла одного: Маша Воронцова три года выживала на книжном рынке. И если для триумфа текста ей придётся явиться на светский раут в своём любимом рабочем сером свитере-оверсайз и кроссовках, она сделает это. Война переходила на территорию высокой кухни, и Маша была готова закинуть свой главный мятный леденец прямо в эпицентр этого гламурного безумия.

Глава 6. Блогерский десант и true-crime на полях

Четверг, 19:35. Садовое кольцо, как обычно в это время, застыло в глухом, беспросветном параличе. Маша сидела на заднем сиденье такси, судорожно сжимая в руках свой планер, и с тоской смотрела в окно на бесконечную вереницу красных стоп-сигналов. Экран её телефона то и дело загорался от сообщений в общем чате подруг.

Даша: «Воронцова, ты где?! Инга уже выложила сторис из "Облаков“. Она там в шёлковом платье винного цвета с открытой спиной трётся около твоего Кирилла так близко, будто пытается стать его вторым худи!»

Лера: «Я посмотрела её аккаунт. Платье — прошлый сезон, крой неудачный, но спина действительно открытая, а декольте опасное. Маш, ты как оделась? Ты успела домой?»

Маша: «Какое домой, девочки, я намертво стою у Сухаревской. На мне мои любимые джинсы, серый свитер-оверсайз грубой вязки и белые кроссовки. Я выгляжу так, будто собралась сдавать макулатуру, а не презентовать Достоевского миллионникам. Кажется, это полный крах».

Аня: «Главное — не одежда, а интеллект! Но свитер расстегни на пару пуговиц, если они там есть... Ой, в свитере же нет пуговиц. Просто держись! Интеллект всегда бьёт шёлк!»

Когда Маша наконец влетела в роскошный, залитый приглушённым неоновым светом зал ресторана «Облака» на тридцать каком-то этаже высотки, часы показывали без пяти восемь. Атмосфера внутри была пафосной до физической тошноты. В воздухе пахло дорогими селективными духами, устрицами и звоном бокалов с коллекционным шампанским. Вокруг круглого стола у панорамного окна с видом на сияющую ночную Москву устроился самый настоящий блогерский десант. Девушки с безупречным контурингом лица и айфонами наготове лениво переговаривались, периодически поправляя идеальные локоны.

В центре этого гламурного великолепия блистала Инга. Она стояла рядом с Кириллом, громко и неестественно смеясь над шуткой какого-то известного тикток-блогера. Кирилл в элегантном тёмно-синем костюме, идеально сидевшем на его широких плечах, выглядел как ожившая обложка журнала, который он сам когда-то редактировал. Белая рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы — никакой дурацкой панамы или растрёпанных волос. Настоящий топ-менеджер премиум-класса.

Маша в своём огромном сером свитере и удобных кроссовках чувствовала себя пингвином, случайно забредшим на закрытый бал-маскарад к павлинам. Несколько блогеров высокомерно окинули её взглядом с ног до головы, задержавшись на подошвах её обуви. Инга, заметив вошедшую Машу, победно приподняла свой бокал с шампанским и едва заметно, торжествующе улыбнулась.

— Оу, Машенька, ты всё-таки доехала сквозь свои дедлайны! — громко, чтобы слышали все, заворковала Инга, когда Маша подошла к столу. — Какая ты… уютная. В этом свитере. Правда, у нас тут строгий дресс-код, но для наших тружеников редакции мы, конечно, сделаем исключение. Кирилл Андреевич, мы как раз обсуждали с Владом философию цвета новой обложки.

Главная звезда вечера — Влад, топ-инфлюенсер с двумя миллионами подписчиков и репутацией самого циничного книжного критика рунета, — лениво зевнул, рассматривая свой безупречный маникюр.

— Всё это здорово, Ингочка, — протянул Влад, вяло пригубив свой детокс-коктейль. — Но, честно говоря, все эти ваши разговоры о синергии смыслов, неоновых градиентах и визуальных кодах… Это скучно. Зумеры не дураки. Если вы просто завернёте Достоевского в яркую обложку, они не побегут его покупать. Им нужен триггер. Нужен хайп. Вот что вы, как издательство, можете предложить принципиально нового в самом тексте? Зачем мне читать книгу, если я могу посмотреть краткий пересказ на Ютубе?

Инга на секунду замерла. Её профессиональная пиар-улыбка натянулась, как струна на скрипке, готовая вот-вот лопнуть.

— Ну… мы планируем добавить интерактивные QR-коды с плейлистами к каждой главе… Кирилл, помоги мне? Ты же разрабатывал этот трек?

Кирилл открыл было рот, чтобы ответить, но Маша, стоявшая чуть поодаль с бокалом обычной минералки, поняла: это её звёздный час. Козни Инги, пробки, серый свитер — всё отошло на второй план. На кону стоял Фёдор Михайлович Достоевский, а в вопросах классики Маша Воронцова пленных не брала.

Она сделала глубокий вдох, закинула в рот мятный леденец и решительно шагнула вперёд, отодвигая Ингу плечом.

— Мы предложим им первозданный контекст, Влад, — чётко, уверенно и звонко произнесла Маша.

Все за столом синхронно повернулись к ней. Инга предупреждающе сузила глаза, но Машу было уже не остановить. Кирилл с любопытством подался вперёд, и в его карих глазах загорелся знакомый азартный огонёк.

— Контекст? — Влад лениво приподнял бровь. — И какой же?

— Что если я скажу вам, что «Преступление и наказание» — это первый в истории true-crime подкаст, просто записанный на бумаге сто пятьдесят лет назад? — Маша мягко улыбнулась, полностью перехватывая внимание аудитории. — Современные зумеры обожают истории про реальных маньяков, психологические разборы и сериалы вроде «Монстра» от Нетфликс. В нашем новом издании мы не меняем ни единого слова великого классика. Мы меняем угол зрения. Мы пригласили ведущего судебного эксперта-криминалиста и профессионального профайлера. Их комментарии будут идти прямо на полях книги, оформленные как всплывающие уведомления в мессенджере или ветка комментариев в закрытом чате. Профайлер будет разбирать психотип Раскольникова в момент планирования убийства старухи. Криминалист объяснит, какие ошибки совершил Родион с точки зрения улик и почему Порфирий Петрович — идеальный ментальный манипулятор. Мы даём читателю не школьную программу, а интерактивное расследование.

В переговорной… точнее, в роскошном зале ресторана повисла оглушительная тишина. Влад замер со своим бокалом, его глаза округлились. Две блогерши рядом перестали поправлять локоны и синхронно уставились на Машу.

— Профайлер на полях Достоевского? — медленно, смакуя каждое слово, произнёс Влад. На его лице впервые за вечер появилась живая, хищная улыбка топового блогера, учуявшего мега-хайп. — Чёрт… А это дико круто! Это же готовый вирусный тренд для Тиктока! «Разбор Раскольникова от эксперта МУРа». Слушай, детка, а это гениально. Напиши мне сегодня же в директ, мы сделаем совместный стрим на релизе. Как тебя зовут?

— Мария, ведущий редактор художественной литературы издательства «Слово», — скромно, но с абсолютным достоинством ответила Маша, поправляя рукав своего огромного серого свитера.

Остаток вечера прошёл под полную диктовку Маши. Блогеры обступили её, наперебой предлагая идеи для коллабораций, напрочь позабыв про Ингу. Пиар-директор в полном одиночестве уничтожала уже третий бокал шампанского у бара, и её взгляд, направленный на Машу, мог бы без труда испепелить небольшое издательство вместе со складом.

Кирилл не отходил от Маши ни на шаг. Он подливал ей минералку, подавал закуски и смотрел на неё с совершенно новым, нечитаемым выражением лица — смесью профессионального шока, азарта и… искреннего, глубокого восхищения. В его глазах больше не было глянцевого превосходства.

— Это было абсолютно гениально, Мария, — тихо сказал Кирилл, когда они вместе выходили из ресторана на прохладный ночной воздух Садового кольца ближе к полуночи. Инга уехала раньше, даже не попрощавшись. — Извини меня. Я был идиотом. Я не защитил тебя перед Ингой насчёт этого глупого дресс-кода, я просто не знал… Но твой серый свитер сегодня полностью разгромил её шёлк. Текст действительно бьёт картинку.

— Рада, что вы это поняли, Кирилл Андреевич, — устало, но победно улыбнулась Маша, вдыхая ночной воздух.

— Но у нас проблема, — Кирилл посмотрел на часы. — Завтра в девять утра презентация этого проекта у генерального директора и инвесторов холдинга. Нам нужно зафиксировать все твои тезисы про профайлера в графическом макете до утра. Поедем в офис? Я обещаю заказать самую вредную и вкусную пиццу в этой сытой Москве.

Маша посмотрела на него, прикинула объём работы и вздохнула. Её идеальный планер на сегодня был уничтожен, но этот чертовски привлекательный креативщик в тёмно-синем костюме сейчас предлагал ей то, ради чего она жила, — совместное создание настоящего книжного шедевра.

— Поехали, Гордеев, — кивнула она. — Но чур пицца с пепперони и двойным сыром. И без шпината!

Глава 7. Когда гаснет экран

Ночное издательство «Слово» в половине первого ночи выглядело совсем не так, как днём. Исчезла суета, затихли вечные споры авторов, а в пустых полутёмных коридорах гулко отдавался каждый шаг. Кирилл шёл по ковролину, неся в руках две огромные коробки с пиццей, от которых божественно пахло расплавленным сыром, пепперони и чесночным соусом. За ним, едва поспевая, семенила Маша. Свой строгий бежевый жакет она давно забросила на спинку кресла в кабинете, и теперь в своём огромном сером свитере выглядела непривычно домашней, уютной и… беззащитной.

«Если бы мне кто-то сказал в глянце, что я буду в полночь радоваться коробке жирной пиццы в компании строгого книжного редактора, я бы посчитал этого человека сумасшедшим», — подумал Кирилл, устраивая коробки прямо на журнальном столике в Машином кабинете.

Они устроились прямо на полу, у низкого столика. Перед ними горел единственный источник света — экран Машиного ноутбука и графический планшет Кирилла. Споры, которые ещё днём напоминали боевые действия, теперь превратились в чистый творческий экстаз. Маша на ходу формулировала тезисы для криминалиста, её глаза азартно блестели в темноте, а Кирилл тут же, на планшете, подбирал шрифты и верстал макет страницы.

Она оказалась чертовски умной. Не просто начитанной, а мыслящей масштабно, глубоко. Каждый раз, когда Маша увлекалась, она начинала смешно жестикулировать кусочком пиццы, а её правая рука автоматически тянулась к карману за мятным леденцом. Кирилл ловил себя на том, что вместо экрана всё чаще разглядывает её профиль, мягкие тени от ресниц и то, как забавно выбилась тёмная прядь из её идеального пучка. В ней не было той фальшивой, просчитанной до миллиметра глянцевой красоты, от которой он так устал. Маша Воронцова была настоящей. Настоящей до последней строчки.

— Слушай, Гордеев, а если мы сделаем здесь не просто рамку, а имитацию интерфейса мессенджера? — Маша повернулась к нему так резко, что их лица оказались в каких-то двадцати сантиметрах друг от друга. Она замерла, её дыхание на секунду перехватило. Кирилл почувствовал тонкий аромат её мятных конфет и шлейф какао.

— Имитацию интерфейса… — эхом повторил Кирилл, глядя прямо в её большие тёмные глаза. Внутри него словно замкнуло какой-то важный провод. — Да. Это… это отличная идея, Маш.

В эту самую секунду, словно в дешёвом драматическом фильме, экран ноутбука моргнул. А затем в издательстве с громким, тяжёлым щелчком погасло абсолютно всё.

Кабинет мгновенно погрузился в непроглядную, вакуумную тьму. За окном шумело Садовое кольцо, но плотные жалюзи не пропускали свет уличных фонарей.

— Ой! — тихо пискнула Маша в темноте. Кирилл услышал шуршание её свитера. — Что это? Гордеев, это у тебя ноутбук сел?

— Ноутбук бы работал от батареи, Маш, — Кирилл на ощупь потянулся к карману джинсов и достал телефон, включая встроенный фонарик. Луч света выхватил из темноты испуганное лицо Маши. — Похоже, во всём здании вырубило фазу. Ночная автоматика холдинга. Они часто отключают силовые кабели на профилактику с двух до пяти утра в целях экономии.

— В смысле — экономии? — Маша подскочила с пола. — У нас презентация в девять утра! Мне нужно дописать три абзаца! Пойдём на ресепшен, у Анечки там должен быть резервный щиток.

Они вышли в тёмный коридор, подсвечивая себе путь фонариками от телефонов. Издательство сейчас напоминало заброшенный замок. Маша уверенно шагала впереди, но когда они дошли до стеклянных дверей зоны ресепшена, её кроссовки резко затормозили.

Маша толкнула стеклянную дверь. Та даже не шелохнулась. Она дёрнула сильнее, навалившись всем телом. Результат был прежним.