Имя его сокрыто во тьме

Но реальность распорядилась иначе.

Глаза распахнулись сами. Резко. От странного, удушливого запаха, быстро заполнившего всё пространство маленькой комнаты. Это был не запах гари или пролитого кофе. Это была чистая, концентрированная, едкая сера, от которой сразу защипало в носу и перехватило дыхание в горле.

Села рывком, смаргивая остатки сна, и замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах, а сердце пропускает дикий, болезненный удар.

Прямо посреди нашей тесной комнатёнки, небрежно прислонившись плечом к книжному шкафу, стоял он.

Мужчина. Или то, что выглядело как мужчина, но излучало вокруг себя такую первобытную, тёмную и опасную энергетику, от которой волосы на руках вставали дыбом. Он был высок, широкоплеч, одет в строгий, безупречно сидевший темный костюм, но весь его облик выдавал дикого, взбешенного зверя. Тени вокруг него двигались неправильно. Как будто он был не человеком, а чем-то, что только притворялось человеком. И это «что-то» было очень, очень недовольно. Его лицо было резким, скуластым, с тонкими, издевательски изогнутыми губами и хищным разрезом глаз, которые сейчас горели неестественным, янтарно-золотым светом — точно так же, как глаза испуганного или загнанного в угол дикого кота, которого попытались силой вытащить из укрытия против его воли. Он выглядел так, будто готов был разорвать голыми руками первого попавшегося встречного, и в первую очередь — меня.

Из моего горла вырвался тонкий, сдавленный визг ужаса, больше похожий на писк испуганной мыши.

За соседней перегородкой тут же послышался недовольный стук в стену и сонное, раздраженное бормотание Ханны:

— Эмили, мать твою! Заткнитесь там со своими стонами, дайте поспать!

Незнакомец — или этот кошмарный фантом — на секунду замер. Его янтарные глаза медленно перекочевали на стену, за которой спала соседка, а затем снова вернулись ко мне. Губы тронула злая, ядовитая ухмылка.

— Она меня не видит, — произнес он низким, бархатным, но вибрирующим от сдерживаемой ярости голосом, который отдавался прямо у меня в черепной коробке.

Спина вжалась в стену. Судорожно. Я хватала ртом воздух и шептала дрожащими губами, глядя на него во все глаза:

— А… я тебя вижу…

Он медленно опустил взгляд на меня, и в его золотистых зрачках мелькнуло что-то среднее между бешеным раздражением и глухим отчаянием.

— Вот это… просто грандиозная проблема, — выдохнул он, проводя длинной бледной рукой по тёмным волосам.

И тут его прорвало. Он оттолкнулся от шкафа и сделал резкий шаг ко мне, взмахнув руками так, что воздух вокруг него буквально заискрился от напряжения.

— Ты что, тупица чертова, творишь?! — взревел он так громко, что у меня заложило уши, хотя Ханна за стеной почему-то даже не шелохнулась. — Ты хоть понимаешь, что ты, тупая девчонка, натворила?! Какого черта ты вообще полезла в то, в чем ни черта не смыслишь?!

Паника накрыла меня с головой. Парализовала волю. Я сидела на постели, вжавшись в матрас, трясясь всем телом, и не могла вымолвить ни слова.

— Я… я ничего не делала! — наконец выдавила я из себя срывающимся от слез голосом. — Я просто прочитала глупую строчку из старой книжки! Это была шутка!

Он замолчал. Уставился на меня. Долго. Слишком долго. Я не выдержала.

— Как тебя зовут? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.

Он замер. На секунду. Всего на секунду. Потом усмехнулся — криво, зло.

— Дэмиен1[7], — бросил он. — Можешь звать меня так. Это не моё имя. Но тебе не нужно знать настоящее. Пока.

— Дэмиен, — повторила я. Слово было странным. Неправильным. Но почему-то подходящим. Как будто он всегда был Дэмиеном. Даже если сам так не считал.

— Шутка?! — Дэмиен задохнулся от возмущения, схватившись руками за голову. — Шутка?! Ты произнесла свое собственное имя в сочетании с древним призывом! Ты привязала меня к себе, глупая ты марионетка! Ты понимаешь значение слова «привязка»?! Теперь я физически не могу отойти от тебя дальше, чем на двадцать проклятых метров! Шагу ступить не могу без этой чертовой пуповины!

С трудом сглотнула вязкую слюну, пытаясь хоть как-то переварить этот безумный поток обвинений. В голове упорно сопротивлялся здравый смысл.

— Это… это какая-то ошибка, — залепетала я, мотая головой. — Наверное, галлюцинация. У меня просто нервный срыв. Я вообще не верю в демонов, в мистику, в эту чушь!

Он издал короткий, злой, лающий смешок, от которого кровь стыла в жилах.

— Не веришь? Великолепно! Просто восхитительно! — он шагнул ещё ближе, нависая надо мной тёмной скалой, и его горящие глаза оказались всего в нескольких сантиметрах от моего лица. — Скажи это мне ещё раз, милая, когда я буду стоять у твоей кровати в три часа ночи, наблюдая за тем, как ты пускаешь слюни во сне! Или когда ты пойдешь в душ!

Вспыхнула до самых корней волос. Щёки залило жгучим румянцем стыда и ужаса. Только сейчас я осознала, в чём именно была одета. На мне красовалась моя любимая потрепанная фланелевая пижама с дурацкими, наивными принтами в виде спящих рыжих котиков.

Дэмиен проследил за моим взглядом, опустил глаза на мою одежду, и на его лице расцвела отвратительно-саркастичная, издевательская улыбка.

— Серьезно? Котики? — протянул он с таким презрительным умилением, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Ты призвала древнюю сущность из потустороннего мира, нарушила баланс сил, связала нас нерушимым контрактом кровью и волей — и при этом спишь в пижаме с котиками? У тебя вообще инстинкт самосохранения отсутствует напрочь?

— Это моя пижама! — взвизгнула я, натягивая одеяло повыше к подбородку, пытаясь защититься от его насмешек. — И не твое собачье дело, в чем я сплю!

— Теперь мое, — отрезал он, скрестив руки на груди и глядя на меня сверху вниз с невыносимым превосходством. — Абсолютно всё, что касается тебя, твоего жалкого существования, твоих привычек и твоей никчемной рутины, теперь находится в сфере моих прямых интересов. Поздравляю, девчонка. Теперь я твой персональный ночной кошмар наяву.

Закрыла лицо руками. Истерика подступала к самому горлу.

— Я не хочу этого! Слышишь?! Убирайся! Вернись туда, откуда прилез!

— Думаешь, я сам горю желанием тут находиться?! — рявкнул он, и в его голосе прозвучали нотки реальной, неподдельной боли и ярости. — Я триста лет был сам по себе, скитался по пеплам и пустошам, плевать хотел на ваш бренный мир! А теперь я привязан к какой-то студентке-неудачнице, которая сутками сидит за ноутбуком и переводит кривые этикетки от дешёвого шампуня!

Он не собирался уходить. Дэмиен не исчез, не растворился в воздухе и не испарился от моих слез. Он вальяжно расхаживал по нашей крошечной комнате, трогал мои вещи, брезгливо морщился и отпускал едкие комментарии по поводу каждого предмета. Солнце за окном медленно клонилось к закату. А он всё не исчезал.

— Твоя комната — это просто помойка, — заявил он, ковырнув носком ботинка стопку старых журналов у стола. — Ты вообще в курсе, что такое элементарный порядок?

Я пыталась его игнорировать. Руки дрожали, когда я села за рабочий стол и рывком открыла крышку ноутбука, надеясь с головой уйти в учёбу и сделать вид, что вокруг пустота. На экране мелькнули строчки незаконченного перевода сложного научного текста.

Дэмиен бесшумно вырос за моим плечом, наклонился к самому монитору и хмыкнул прямо мне на ухо:

— Ты опять неправильно перевела этот абзац, лингвистка недоделанная. Смысл искажен полностью.

Я с психу захлопнула крышку ноутбука с такой силой, что пластик жалобно треснул.

— Ты не можешь просто исчезнуть, заткнуться и дать мне побыть одной?! — сорвалась я на крик, поворачиваясь к нему лицом.

— Не могу, — спокойно, с издевательской ухмылкой ответил он. — Я уже объяснял правила игры. Ты назвала имя — связь замкнулась. Наслаждайся обществом демона, Эмили.

Отчаяние гнало меня вперед. Я вскочила со стула и решительным шагом направилась в ванную комнату, надеясь запереться там хоть на пару минут, чтобы прийти в себя. Но Дэмиен следовал за мной по пятам, словно привязанный невидимым канатом.

— Ты серьезно сейчас? — поинтересовался он, заглядывая за мной в узкую дверь ванной.

— Оставь меня в покое хотя бы здесь! — взмолилась я, хватаясь за ручку двери.

— Послушай, я физически не могу отойти дальше двадцати метров, доходит до тебя или нет? — закатил он глаза. — И, между прочим, ты не одна в душе. Ну, в смысле… я буду стоять за дверью. Хотя, погоди… двери для меня вообще не преграда.

Я с визгом захлопнула дверь перед самым его носом и повернула тугую щеколду. Но уже через секунду он материализовался прямо внутри тесного помещения, стоя у раковины и разглядывая мое отражение в зеркале с откровенным скепсисом.

— Я же сказал: я демон, — усмехнулся он, вальяжно опираясь бедрами о край ванны. — Двери меня не останавливают. Забудь про личное пространство, Эмили. Его у тебя больше нет.

Меня затрясло крупной дрожью. Я не могла больше оставаться в этой комнате. Не могла дышать одним воздухом с ним. Я схватила куртку, натянула кроссовки и вышла в коридор.

Дэмиен не двинулся с места. Только смотрел. С интересом. Как будто ждал.

Я шла быстро. Мимо закрытых дверей. Мимо душевой. К лестнице. Каждый шаг отдавался в ушах. Я не оглядывалась. Я просто шла.

И тут что-то дёрнуло меня за грудину. Резко. Как будто внутри натянулась струна. И вот-вот лопнет.

Я замерла. Схватилась за перила. Боль была не физической. Или физической — но не такой, как от удара. Глубже. Как будто что-то рвалось изнутри.

Я обернулась.

Дэмиен стоял в дверях комнаты. Бледный. Злой. Держался за грудь. И смотрел на меня так, будто я его ударила.

— Я же говорил, — прошипел он. — Двадцать метров. Не больше. Ты думала, я вру?

Я сделала ещё шаг. Боль усилилась. Он согнулся. И я остановилась.

— Иди, — сказал он. Голос дрожал. — Иди, если хочешь. Только учти: я пойду за тобой. Не потому, что хочу. Потому что не могу иначе.

Я стояла. Смотрела на него. И понимала: он не врёт.

Тогда я схватила телефон и дрожащими, не слушающимися пальцами набрала номер Джессики.

Гудки шли долго. Наконец на другом конце сонно ответили:

— Алло? Эм, ты чего трезвонишь посреди дня? Я только легла…

— Джесс… мне… мне срочно нужна помощь, — заикаясь и глотая слезы, закричала я в трубку.

— Эй, ты чего? Что случилось? На тебя не похоже, — голос подруги мгновенно стал трезвым и встревоженным.

— Я… я не могу объяснить это по телефону, просто приди сюда, умоляю! Здесь… здесь кто-то есть!

— Ты меня пугаешь до смерти, Эмили! Ты что, опять перебрала?

— Я сама себя пугаю! — сорвалась я на истерический крик, бросив испуганный взгляд на Дэмиена, который стоял у двери и с интересом наблюдал за моим разговором, сложив руки на груди.

— Ладно, сиди на месте, я сейчас одеваюсь и иду к тебе, — обеспокоенно бросила Джессика и повесила трубку.

Я медленно опустила телефон, чувствуя, как ладони стали мокрыми от холодного пот. Я подняла глаза на Дэмиена. Он победно ухмыльнулся, качая головой.

— Ну надо же? Позвонила подружке за защитой, — едко прокомментировал он. — Жутко интересно посмотреть, как именно она отреагирует на то, что ты разговариваешь со стеной, пока я буду стоять у неё за спиной и строить рожи.

— Ты для неё пустое место, — процедила я. — Как и для всех, кроме меня.

— Именно, — хохотнул он, лениво оттолкнувшись от косяка. — И это, поверь, ненадолго.

К вечеру комната превратилась в клетку. Солнце за окном медленно клонилось к закату, окрашивая небо в грязно-багровые тона, а мы продолжали сидеть друг напротив друга в этом зловещем молчании, разбавленном его непрекращающимся сарказмом.

Дэмиен вальяжно устроился на моём стуле напротив, неотрывно глядя на меня своими горящими золотыми глазами. Я сидела на краю кровати, обхватив колени руками.

— Ты что, действительно не уйдёшь? — тихо, с надрывом спросила я, чувствуя, как внутри исчерпались все запасы слез и истерик, оставив после себя лишь выжженную пустыню.

— Не могу, — коротко и безапелляционно бросил он.

— Я не хочу тебя здесь видеть. Ты мне мешаешь жить.

— Поверь, девочка, я тоже не испытываю ни малейшего восторга от перспективы созерцать твою кислую физиономию круглые сутки. Но выбора у нас с тобой нет. Закон равновесия нарушен.

— И как мне… как мне избавиться от тебя? — прошептала я, цепляясь за последнюю надежду.

Дэмиен чуть подался вперед, прищурив янтарные глаза, и на его губах появилась странная, сложная усмешка, в которой читалось нечто большее, чем просто издевка.

— Узнай мое имя, — произнес он тихим, вкрадчивым голосом. — Настоящее имя. Не ту погремушку, которую используют смертные для вызова, а истинное. И произнеси его вслух. Только тогда эта дурацкая связь разорвется, и я исчезну из твоей жизни навсегда.

В его словах был подвох. Я чувствовала это.

— И как же твое настоящее имя? Скажи мне его.

Он откинулся на спинку стула и покачал головой, ехидно ухмыляясь:

— Ни за что.

— Почему?! — возмутилась я, всплеснув руками. — Ты же сам говоришь — узнай и произнеси! Так облегчи задачу!

— Потому что, когда ты его услышишь, ты будешь громко и истерично смеяться, — фыркнул он, скрестив руки. — А у меня всё-таки есть гордость, знаешь ли. Демонам высшего порядка не положено становиться объектом насмешек со стороны студенток в пижамах с котиками.

— Я не буду смеяться! Честное слово не буду! — упрямо запротестовала я.

— Будешь, гарантирую, — отрезал он с каменным лицом.

Ладно. Раз по-хорошему договориться не получается, значит, придётся действовать самостоятельно.

— Хорошо, — процедила я, глядя ему прямо в глаза. — Раз так — я найду твое имя сама. Без твоей помощи.

Дэмиен весело и громко рассмеялся, откинув голову назад. Звук его смеха был похож на раскаты далекого грома.

— Удачи, гений! — саркастически бросил он. — Ты вчера вечером даже своё собственное имя правильно произнести не смогла! Куда тебе до демонологии?

От злости я схватила лежавшую рядом мягкую диванную подушку и со всей дури швырнула ее прямо в его наглую физиономию. Дэмиен даже не шелохнулся — подушка ударилась о его плечо, отскочила и упала на пол. Он посмотрел на неё, потом на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Он лениво скосил глаза на валяющуюся подушку, а затем снова посмотрел на меня с издевательским сожалением.

— Мимо, — протянул он с усмешкой. — Ты всегда так отвратительно целишься, Эмили? Или это из-за хронического недосыпа?

Я отвернулась к стене. Плотно сжала губы. Внутри закипала глухая, злая решимость. Больше не было никаких сомнений, никаких иллюзий и никаких спасительных мыслей о том, что это всего лишь страшный сон.

Это была суровая, невыносимая, абсурдная реальность. Дэмиен был здесь. Он занял мое пространство, мою комнату, мою жизнь, и выгнать его простыми криками было невозможно.

Сумерки сгущались. Я сидела на кровати, кутаясь в одеяло, и чётко понимала одно: я не собираюсь сдаваться. Если этот невыносимый, пошлый, саркастичный демон думает, что сможет командовать мной и портить мне нервы безнаказанно — он глубоко заблуждается.

Я найду способ избавиться от него, чего бы мне это ни стоило. Даже если для этого придется перевернуть вверх дном все библиотеки Бостона и прочитать тонны древних фолиантов. Война только начиналась, и правила в ней устанавливала уже не только нечисть.

Джессика так и не пришла. Я прождала её до ночи, но она не появилась. Наверное, она решила, что я сошла с ума. Или просто не смогла. Или... я не знала.

Я позвонила ей. Гудки. Долгие. Слишком долгие. Она не взяла. Я позвонила ещё раз. То же самое.

Потом пришло сообщение. От неё. Одно слово: «Прости».

Я смотрела на экран. Долго. Слишком долго. «Прости» — это не Джессика. Джессика бы написала: «Эм, ты чего? Я не могу прийти, у меня дела. Давай завтра». Или: «Ты меня пугаешь, я вызову скорую». Но не «Прости».

Я больше не знала ничего. Ни про Джессику. Ни про тетрадь. Ни про символ. Ни про то, что во мне.

— Ты думаешь, я здесь просто так? — сказал Дэмиен. Он сидел на стуле. Смотрел на меня. — Ты думаешь, я привязан к тебе случайно?

Я не ответила.

— Ты — не просто девчонка, — сказал он. — Ты — дверь.

— Какая дверь?

Он не ответил. Просто смотрел. И в его глазах было что-то, от чего мне стало страшно. Не за себя. За то, что внутри меня.

Примечания

4

«Энеида» — эпическая поэма Вергилия о странствиях троянца Энея.

5

Nemo dat quod non habet — Никто не даёт того, чего не имеет.

1

Алистер Кроули — английский оккультист, маг и писатель. Одна из самых противоречивых фигур XX века.

2

Гай Валерий Катулл — древнеримский поэт I века до н. э., известный своими любовными и сатирическими стихами.

3

Sanctus sanguis nomen meum — Святая кровь — имя моё.

1

Sic transit gloria mundi . — Так проходит мирская слава.

1

Дэмиен — от греч. daimon — «божество», «дух», «демон». Имя выбрано самим персонажем как маска. Настоящее имя — иное.