Шиш. Попаданец к Дмитрию Донскому. Том - 1

Они быстро вышли из кузницы.

Дом находился неподалёку, и вскоре Артём оказался возле лежавшего на лавке мужчины лет сорока. Тот тяжело дышал и держался за правый бок. Лицо его покрылось испариной, а губы заметно побледнели.

Женщина, стоявшая рядом, пыталась дать ему воду.

Артём подошёл ближе и в этот момент снова почувствовал то странное изменение восприятия, которое уже однажды испытал. Только теперь оно оказалось значительно сильнее.

Он смотрел на человека и словно видел его тело изнутри.

Перед глазами возникла сложная картина, которую невозможно было бы описать обычными словами. Артём различал кости, мышцы, внутренние органы, видел участки воспаления и понимал, где именно находится источник боли. При этом он не испытывал ни отвращения, ни страха. Его сознание просто фиксировало происходящее так же спокойно, как раньше воспринимало структуру металла.

Он несколько секунд молчал.

— Что с ним? — спросил Степан.

Артём не ответил сразу.

Он продолжал смотреть на больного, пока ощущение постепенно не стало яснее. Воспаление было сильным, но пока не достигло той стадии, когда помочь уже невозможно. Ему требовалось другое лечение, причём не то, которое обычно применяли в подобных случаях.

— У него сильное воспаление, — сказал Артём. — И если сейчас начать давать ему всё подряд, можно сделать хуже.

— А что делать?

Артём посмотрел на женщину.

— Есть сушёная ромашка?

Она растерянно кивнула.

— Есть.

— И полынь?

— Кажется, тоже.

— Принеси. Только полынь отдельно и совсем немного.

Степан наблюдал за ним с возрастающим изумлением.

— Откуда ты это знаешь?

— Не знаю.

Артём сам понимал, насколько странно звучит его ответ, но другой правды у него не было.

Когда женщина ушла за травами, больной открыл глаза.

— Кто ты?

— Артём. Работаю у Степана.

Мужчина попытался усмехнуться, но тут же поморщился от боли.

— Кузнец лечить взялся?

— Я не кузнец.

Степан кашлянул, чтобы скрыть улыбку.

— Он металл понимает лучше меня.

Больной посмотрел на Артёма с недоверием, но спорить не стал.

Через некоторое время женщине удалось найти нужные травы. Артём объяснил, как приготовить настой, а затем внимательно следил за состоянием больного. Он сам удивлялся тому, насколько уверенно принимает решения. Раньше ему потребовались бы знания врача, результаты обследования и медицинские приборы. Теперь же всё необходимое словно находилось перед ним.

Когда состояние мужчины немного улучшилось, Степан вывел Артёма во двор.

Некоторое время они молчали.

— Теперь я понимаю, — сказал кузнец наконец.

— Что именно?

— Ты не только железо видишь.

Артём посмотрел на него.

— Похоже, что так.

— И давно?

— После того как оказался здесь.

Степан нахмурился.

— Что значит «оказался здесь»?

Артём понял, что подошёл слишком близко к опасной грани.

— Я сам ещё не понимаю, что со мной произошло.

Кузнец долго смотрел на него, но больше расспрашивать не стал.

— Тогда тебе нужно научиться с этим жить.

Артём усмехнулся.

— Я как раз этим и занимаюсь.

— Только смотри осторожнее. Люди не всегда благодарны за то, чего не понимают.

Эти слова запомнились Артёму.

Он уже успел убедиться, что необычные способности могут принести не только пользу. В его прежней жизни человек с такими знаниями считался бы специалистом, которого окружали бы приборами, лабораториями и коллегами. Здесь же всё было иначе. Если он начнёт слишком часто показывать то, что умеет, люди могут придумать собственное объяснение.

И далеко не факт, что оно окажется разумным.

Они вернулись в кузницу за инструментами. Степан запер дверь и некоторое время стоял, задумчиво глядя на Артёма.

— Завтра покажу тебе одну вещь.

— Какую?

— Старую сталь. От отца осталась. Никогда не мог понять, почему она крепче другой. Плавили вроде так же, а выходит совсем не то.

Артём снова почувствовал знакомое ощущение. Будто что-то внутри подталкивало его обратить внимание именно на это.

— Давно она у тебя?

— Лет двадцать.

— Тогда завтра обязательно покажи.

Степан усмехнулся.

— Вот теперь и мне интересно, что ты в ней увидишь.

Они вышли из кузницы и пошли к дому. Уже темнело. В окнах деревенских изб один за другим появлялись огоньки.

Артём молчал. Он снова думал о своей способности. Откуда она взялась и что ещё может ему показать, он пока не понимал. Чем дальше, тем больше появлялось вопросов.

И Ольга почему-то не выходила из головы. Вроде бы ничего особенного не произошло, а встречу он запомнил.

Степан свернул за дом и направился к небольшому сараю.

Артём пошёл следом. Кузнец несколько раз оглянулся на него, будто всё ещё не мог понять, откуда у парня такие знания о металле.За несколько дней такого не узнаешь. Даже за несколько лет не каждый кузнец научится видеть то, что видел Артём.

В сарае пахло сухим деревом, углём и старым железом. Вдоль стен были сложены разные заготовки. Среди них Артём сразу заметил несколько полос металла, которые отличались от остальных.

Степан достал одну из деревянного ящика и положил на стол.

— Отец мой её ещё держал. Говорил, досталась от человека, пришедшего издалека. Что это за железо — не знаю. Ковать пробовал, да только не слушается оно. Гнётся не так, как наше. Перекалишь — становится хрупким.

Артём взял полосу в руки.

Знакомое ощущение появилось почти сразу. Внутри металла проступила структура: слои, участки с разной плотностью, следы старого нагрева. Но теперь он заметил ещё кое-что.

Артём нахмурился.

Такого металла он раньше не видел. Даже примерно не мог сказать, каким способом его изготовили.

— Ты его не испортил, — сказал он. — Просто пытался работать с ним как с обычным железом. А оно другое.

Степан посмотрел на него.

— А как с ним надо?

Артём провёл пальцами по холодной полосе.

— Пока не знаю.

— А узнаешь?

— Узнаю.

Ответ вырвался слишком уверенно. В прежней жизни для такого вывода пришлось бы делать анализы, проверять состав, смотреть металл под микроскопом. Здесь же Артём просто держал полосу в руках и видел то, что раньше можно было узнать только с помощью приборов.

Степан ничего не сказал. Убрал полосу обратно в ящик и закрыл крышку.

Когда они вышли из сарая, солнце уже опускалось за лес. В деревне заканчивали работу. Из изб доносились голоса, где-то плакал ребёнок, над крышами поднимался дым.

У ворот Артём снова увидел Ольгу. Она стояла рядом с матерью и разговаривала с соседкой. Заметив Артёма, девушка на секунду замолчала и улыбнулась.

Артём улыбнулся в ответ.

— Завтра опять в кузницу придёшь? — спросила Ольга.

— Приду.

— Тогда до завтра.

Они с матерью пошли дальше. Артём смотрел им вслед, пока Ольга не скрылась за соседним домом.

— Чего улыбаешься? — спросил он, поймав взгляд Степана.

Кузнец усмехнулся.

— Ничего. Просто думаю, железо тебе понимать легче, чем людей.

Артём рассмеялся.

— Возможно.

Некоторое время они молча стояли у кузницы. Артём посмотрел на тёмный проём двери, на стены, которые за последние дни успел запомнить, потом снова взглянул на дорогу.

Ещё недавно всё это было для него чужим. Теперь уже нет.

Он по-прежнему не понимал, почему оказался здесь и что произошло с ним после переноса. Не знал, что ждёт его дальше.

И всё же сегодня впервые не подумал о возвращении.

Завтра нужно было снова идти в кузницу. А там будет видно.

Глава 4

Утро пришло в кузницу раньше, чем Артём успел окончательно проснуться. Разбудил его знакомый звук — глухой, мерный удар молота по металлу.

Несколько секунд Артём лежал с закрытыми глазами. Ему даже показалось, что он снова дома, а за стеной кто-то работает. Потом он открыл глаза и увидел деревянный потолок.

Вот теперь всё вспомнилось.

Кузница. Степан. Вчерашний день. Лес. И небо, в котором не было ни одного огонька.

Артём перевернулся на бок и прислушался. За стеной кто-то разговаривал. В печи потрескивали дрова, во дворе уже ходили люди. Молот снова ударил по железу, потом ещё раз.

Работа здесь начиналась рано. Никаких будильников для этого не требовалось.

Артём поднялся с лавки, оделся и вышел.

Из кузницы сразу ударило жаром и запахом дыма. Степан уже работал.

У горна уже стоял старший кузнец. Рядом возился вчерашний помощник. Оба только мельком глянули на Артёма и снова занялись работой.

На наковальне лежала раскалённая заготовка. Артём сразу заметил, что её рано вынули из огня.

Он посмотрел на железо внимательнее. Вместе с обычным зрением снова появилось то странное ощущение, к которому он понемногу начинал привыкать. Внутри металла проступили тонкие линии, будто какая-то сеть. Раньше он такого не видел. Температуру Артём и без этого определял довольно точно, но теперь видел что-то ещё. Казалось, металл на несколько мгновений становился для него прозрачным.

— Рано вынули, — сказал он.

Кузнец поднял голову.

— Что?

— Железо из огня рано достали. На край посмотри.

Мастер нахмурился, подцепил заготовку щипцами и перевернул её.

— И что с краем?

— Цвет другой. Значит, прогрелось неравномерно.

Кузнец ничего не сказал. Снова сунул железо в горн.

Артём подошёл ближе.

Смотреть на работу было интересно, но временами даже мучительно. Он привык видеть металл через приборы: температура, состав, структура, твёрдость — всё можно было проверить и измерить. Здесь же Кузьма определял состояние железа по цвету, звуку и тому, как заготовка отзывалась на удар молота.

И всё же старый кузнец понимал в железе немало.

Артём всё чаще замечал, что дело было не в отсутствии знаний. Просто проверить свои догадки Степан не мог. Оставалось смотреть, слушать и помнить, что уже случалось с металлом раньше.

Артём невольно улыбнулся. В его времени ошибку можно было списать на прибор, сбой или неверные показания. Здесь такого не было. Ошибся сам — испортил заготовку. И начинал всё сначала.

Одна неверная закалка могла испортить работу нескольких дней.

— Ты вчера говорил, что железо помнишь, — сказал кузнец, не отрывая глаз от горна.

Артём повернул голову.

— Что?

— Говорил ведь: металл помнит, как с ним работали.

Старик посмотрел на него.

— Вот и объясни.

В кузнице стало тише. Даже помощник, до этого занятый своей работой, поднял голову.

Артём на несколько секунд задумался.

Как объяснить кузнецу то, что для него самого было обычным делом? Здесь не знали ни фазовых превращений, ни кристаллической решётки, ни диаграмм состояния сплавов. Термины ничего бы не сказали.

Нужно было говорить проще.

Не врать, но и не забивать людям голову словами, которых они всё равно не поймут.

— При нагревании железо начинает меняться. И меняется оно как снаружи, так и внутри, — начал он. — И в процессе охлаждения оно снова становится другим. Если всё произвести правильно, металл выйдет прочным. А допустишь ошибку — внутри тогда останется слабое место, даже если снаружи клинок выглядит хорошим.

Кузнец медленно кивнул.

— Значит железо помнит.

— Можно сказать и так.

— Ну а человек?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно.

Артём посмотрел на старика.В его лице не было ни насмешки, ни желания поймать гостя на красивых словах. Только внимательность человека, который привык судить о мире собственными глазами и теперь пытался понять услышанное.

— Человек всегда многое помнит, — ответил Артём после паузы. — Только человеческая память хранится не там, где её можно увидеть. А вот металл - можно увидеть

Старик отвернулся к горну.

— Странные у тебя речи.

— Самом не верю себе иногда.

На этот раз кузнец усмехнулся.

Разговор закончился, но мысль о теме его осталась. Артём сызнова посмотрел на раскалённую заготовку и вдруг почувствовал, как внутри него поднимается знакомое напряжение. Видение становилось отчётливее.

Он стал видеть не просто светящиеся части металла. При внимательном рассмотрении он стал видеть тончайшие линии внутри заготовки, что сходились и расходились. Как будто перемещались неспеша, сталкиваясь между собой.

Такого он прежде не видел. Он даже отступил назад на шаг, хотя жар был тут абсолютно ни при чем.

Артём в своей работе уже сталкивался с натруженным зрением, но это было нечто иное. Перед глазами не темнело, не плыло изображение. Напротив, окружающий мир становился пугающе ясным.

Он понял, что видит не просто металл.

Перед ним словно раскрывалась его история.

Артём не сразу смог понять, что именно изменилось. В первое мгновение ему показалось, будто он просто слишком долго смотрел на раскалённую заготовку и глаза начали обманывать его.

Решив проверить - не грезится ли ему это, он отвел взгляд от металла и, периодически останавливая движения взгляда, стал осматривать стены кузни, деревянную рукоять молота, землю, потолок и затем снова взглянул на металл.Но странное ощущение видения "прозрачности" структуры металла никуда не делось. Наоборот - усилилось.

Металл словно хранил в себе след каждого воздействия, которому подвергался.

Там, где заготовку нагревали сильнее, внутренний рисунок становился ярче. В местах ударов молота проступали едва различимые изменения волн, уходившие глубоко внутрь. Они были похожи на линии на ладонях, описание которых ему как-то объяснял немного знакомый хиромант. Он, разумеется, тогда, на той гулянке ничего толком из этого объяснения не понял, но в памяти это событие отложилось.

Артём, печально вздохнув, решил не торопиться с выводами.

За годы работы он привык не доверять первым впечатлениям, не позволял себе делать выводы о странности предмета только потому, что увидел нечто необычное. Ведь практически любая ошибка металлурга могла стоить дорого, а здесь ошибка в понимании собственного зрения могла оказаться ещё опаснее. Она могла повлиять на его судьбу. Поэтому он решил проверить себя еще раз.

— Дай-ка сюда.

Кузнец протянул ему заготовку.

Артём взял клещи и повернул железо к свету. Внешне оно ничем не отличалось от десятков подобных заготовок, которые ему доводилось видеть в мастерских и на производстве.Но теперь он уже знал, куда смотреть.

На одном месте рисунок внутри железа шёл ровно, а ближе к краю сбивался в плотные линии. Артём задержал взгляд. Здесь заготовку явно перегрели.

Он ещё раз посмотрел на форму железа и понял, что произошло. Кузнец слишком резко вытащил его из огня.

— Не бей пока, — сказал Артём.

Кузнец удивлённо глянул на него.

— Почему?

— Подержи ещё немного. Только отодвинь от самого жара. Пусть прогреется ровнее. Полностью равномерное прогревание заготовки нам даст именно то что мы хотим получить перед началом основной обработки.

Кузнец некоторое время молчал, затем вернул заготовку в горн и сделал так, как советовал Артём. Спорить он не стал. Видимо, вчерашнего разговора оказалось достаточно, чтобы понять: случайным человеком этот странный пришелец уже не выглядит.

Несколько минут прошли в молчании.

Артём всё это время наблюдал за железом. Постепенно хаотичный рисунок внутри становился спокойнее. Линии переставали пересекаться так резко, а участки, казавшиеся прежде разными, словно приходили к одному состоянию.

Вот тогда Артём понял главное.

Это зрение не просто показывало металл. Оно позволяло ему видеть изменения, которые происходили внутри вещества.

Мысль была настолько неожиданной, что он едва не выпустил клещи.

Если это действительно так, перед ним открывалась возможность, которой в его прежнем мире не существовало ни у одного человека. Современная металлургия могла измерить практически всё, что требовалось для производства, но ни один специалист не видел непосредственно происходящих внутри металла процессов собственными глазами.

А здесь он видел.

Артём положил заготовку на наковальню и посмотрел на молот. В рукояти проступили те же линии, что он только что видел в железе. Только теперь это была древесина.

Под гладкой поверхностью хорошо различались волокна. Одни шли плотнее, другие расходились. Кузнец поднял молот, и рисунок внутри рукояти едва заметно изменился.

Артём замер.

Он перевёл взгляд на камень.

И там было то же самое.

Серая поверхность перестала быть просто серой. Внутри проступили прожилки, мелкие пустоты, участки с другой плотностью. В одном месте структура заметно отличалась от остального камня.

Вот там и была слабина.

Артём отвернулся.

За несколько дней всё это стало для него привычнее, чем хотелось бы.

Раньше он смотрел на металл через приборы, проверял расчётами, сравнивал результаты. Теперь для этого иногда хватало одного взгляда.

Теперь он видел не только металл. Дерево, камень — всё открывалось немного иначе, стоило только присмотреться.

Артёму это не нравилось.

Такое лучше было никому не показывать. В этом времени лишний вопрос мог обернуться неприятностями, особенно если человек не мог толком объяснить, откуда он что-то знает.

Кузнец заметил его взгляд.

— Что увидел?

Артём поднял голову. С ответом не спешил.

— Похоже, начинаю понимать, почему одно железо хорошее, а другое никуда не годится.

— А раньше не понимал?

— Понимал. Только теперь вижу.

Старик ещё немного посмотрел на него. Видно было, что ответ его не совсем устроил, но расспрашивать дальше он не стал.

Снаружи затопали. Кто-то быстро прошёл к кузнице и остановился у двери.

В проёме показался молодой парень. Артём узнал его — вчера тот приходил за оружием вместе с другими.

— Мастер, тебя староста зовёт.

Кузнец нахмурился.

— Зачем?

Парень посмотрел на Артёма.

— Его тоже.

У Артёма внутри неприятно похолодело.

До этого момента всё происходившее можно было воспринимать как странное, но всё же относительно спокойное начало новой жизни. Теперь же становилось очевидно, что кто-то наверху уже обратил внимание на чужака, который слишком быстро освоился в кузнице и слишком много знает о металле.

Кузнец снял кожаный фартук и посмотрел на Артёма.

— Пойдём.

Артём положил молот на наковальню. Странное зрение всё ещё продолжало работать, и теперь даже обычные вещи вокруг казались ему наполненными скрытым смыслом. Впрочем, впервые за всё это время он не пытался отвести взгляд от неизвестности.

Если здесь ему действительно предстояло начать новую жизнь, то рано или поздно пришлось бы встретиться с теми людьми, которые решали судьбу этого места.

Дорога к дому старосты оказалась совсем недолгой, однако Артёму хватило этих нескольких минут, чтобы почувствовать, насколько сильно изменилось его восприятие окружающего мира. Вчера он смотрел на поселение как человек, случайно оказавшийся среди декораций исторического фильма.

Артём шёл и невольно цеплялся взглядом за мелочи.

По улице тащилась телега с лошадью. У одного дома женщина развешивала бельё. Возле огорода мальчишка лет десяти гонялся за курицей, которая никак не хотела уходить со своего места.

Ничего необычного. Люди занимались своими делами, и от этого становилось не по себе. Слишком всё было настоящим.

Кузнец шёл рядом молча. Только возле дома старосты заговорил:

— Не бойся. Если бы хотели худого, за тобой не вдвоём пришли бы.

Артём кивнул.

— А зачем меня позвали?

— У старосты и спросишь.

У крыльца стояли двое.

Первый — лет сорока, крепкий, широкоплечий, с короткой бородой. Второй выглядел старше. По одежде Артём так и не понял, кто он и какое место занимает здесь.

Оба посмотрели на кузнеца, потом на Артёма.

Старший задержал на нём взгляд.

— Это тот самый?

— Тот самый, — сказал кузнец.

Артём поморщился. Опять «тот самый». Похоже, о нём здесь уже успели поговорить.

— Заходи.

В доме было тепло. Посреди комнаты стоял большой стол, вдоль стены — лавка. На ней лежали свёрнутые куски ткани. За столом сидели несколько человек. При появлении Артёма разговор оборвался.

Кто-то просто смотрел. Другой не скрывал любопытства. Один мужчина глядел исподлобья.

Староста показал на свободное место.

— Садись.

Кузнец остался у двери.

Артём сел и только тогда заметил на столе кусок железа.

Размером примерно с ладонь. Края неровные, местами обломанные. Похоже, когда-то это была часть какой-то вещи.

— Из-за него тебя и позвали, — сказал староста.

Артём взял обломок.

Пальцы коснулись холодного металла.

И тут всё повторилось.

На этот раз рисунок оказался гораздо ярче, чем в кузнице.

Артём замер.

В металле проступили следы ковки. Было видно, где заготовку снова отправляли в огонь, где били сильнее, где металл тянули. Для него в этом не было ничего непонятного.

Но один след выбивался из общей картины.

Такого после обычной ковки быть не могло.

Артём перевернул обломок.

— Где вы это нашли?

— Не мы нашли, — ответил староста. — Один человек принёс.

— Кто?

— Пришёл вчера с восточной дороги.

В комнате стало тихо.

— Где он сейчас?

Староста помолчал.

— Ушёл.

— Куда?

— Не сказал.

Артём снова посмотрел на обломок.

Тонкие линии внутри металла сходились в одну сторону. Он провёл пальцем по краю, хотя снаружи ничего необычного не было.

Куда-то эти линии вели.

Линии напоминали следы напряжения. Только уж больно ровно они шли, чтобы появиться сами собой.

— Это железо не отсюда, — сказал Артём.

— С чего взял?

— Такого я здесь не видел.

За столом кто-то усмехнулся.

— А много ты здесь железа успел посмотреть?

Артём промолчал. Кусок не давал отвести взгляд.

На поверхности, чуть сбоку, обнаружилось небольшое углубление. Внутри него шёл тот же странный след.

Не трещина. Не след от удара. И на кузнечный брак не похоже.

Линия уходила глубоко в металл. Снаружи её не заметил бы никто.

Артём провёл пальцем по углублению.

— Этот кусок был частью другой вещи.

— Верно, — сказал староста. — А какой?

— Пока не знаю.

— Тогда что толку от твоих знаний?

Артём поднял глаза.

— Могу разобраться.

— А если не разберёшься?

— Так и скажу.

Несколько человек переглянулись.

Кузнец впервые позволил себе улыбнуться.

Староста же ещё некоторое время изучал лицо Артёма, словно пытался решить, можно ли ему доверять.

— Хорошо. Тогда расскажи, что видишь.

Артём снова посмотрел на обломок.

Теперь он уже не сомневался в одном: этот металл не случайно оказался здесь. Кто-то изготовил предмет, используя способ обработки, которого Артём пока не мог объяснить. Более того, след внутри металла напоминал ему нечто, с чем он сталкивался в современной металлургии только в совершенно иных условиях.

Мысль была настолько невероятной, что он не решился произнести её вслух.