Шиш. Попаданец к Дмитрию Донскому. Том - 1

— Покажу.

Степан, похоже, ожидал от него чего-то необычного. Сам Артём ничего особенного в своих действиях не видел. Он просто встал у наковальни и внимательно посмотрел на заготовку. Даже здесь, в небольшой кузнице четырнадцатого века, металл подчинялся тем же законам, которые он знал много лет. И этого знания пока было вполне достаточно.

Металл можно было обмануть только один раз, а потом он обязательно напоминал мастеру о его ошибке.

Степан разжёг горн сильнее и подал заготовку в огонь. Уголь загорелся ярче, вокруг него поползли красные языки пламени. Артём смотрел на цвет металла, стараясь определить температуру по привычным признакам. Конечно, точности промышленной термической печи здесь не было и быть не могло, но хороший мастер никогда не зависел только от приборов. Цвет, скорость нагрева, характер окалины, звук удара — всё это говорило о металле не меньше любого современного измерительного прибора.

Когда Степан вынул заготовку, Артём дождался, пока она ляжет на наковальню, и только после этого ударил.

Молот лёг точно в то место, которое требовалось.

Второй удар пришёлся рядом, третий чуть сместился к краю. Артём постепенно наращивал силу, заставляя металл вытягиваться и менять форму. Он не торопился. В кузнице было тесно, молот оказался непривычно тяжёлым, а наковальня имела совсем другие размеры и форму, чем те, с которыми он привык работать. Но уже через несколько минут рука сама нашла нужный ритм.

Степан сначала стоял рядом, потом отошёл на шаг.

Ему явно хотелось что-то сказать, но он молчал.

Артём снова отправил заготовку в огонь. Пока металл набирал цвет, он впервые внимательно посмотрел на инструменты кузнеца. Молот был добротным, хотя рукоять требовала замены. Наковальня была старой, с хорошо отполированной рабочей поверхностью, и только возле одного края виднелось место, где металл когда-то начал крошиться.

Он машинально отметил всё это, как отмечал неисправности оборудования на производстве.

— Хороший инструмент, — сказал Артём.

Степан усмехнулся.

— Ты первый, кто это сказал.

— А что?

— Обычно говорят, что кузница маленькая.

Артём рассмеялся.

— Размер здесь как раз не главное.

Степан посмотрел на него уже с другим интересом.

— А что главное?

Артём ненадолго задумался, подбирая слова.

— Понимать, что делаешь.

Степан ничего не ответил, только уголок его рта едва заметно дрогнул.

Работа продолжилась. Простая железная заготовка постепенно принимала нужную форму, и Артём всё сильнее втягивался в привычную работу. Он почти перестал замечать, где находится. Оставались только мерные удары молота, шипение металла, потрескивание угля и собственное дыхание.

В очередной раз вытащив из горна раскалённую заготовку, Артём вдруг заметил что-то странное. С виду металл ничем не отличался от прежнего, но взгляд почему-то зацепился не за его цвет и не за форму. На мгновение ему показалось, что заготовка стала прозрачной.

Внутри проступила едва различимая сеть тонких линий. Они переплетались между собой и уходили одна в другую, напоминая морозный узор на стекле. Только здесь рисунок не оставался неподвижным. Он медленно менялся, будто откликаясь на каждый удар молота.

Артём замер, не успев опустить руку. Молот так и остался поднятым над наковальней.

Он моргнул.

Странный рисунок исчез.Перед ним снова было обычное раскалённое железо.

— Чего остановился? — спросил Степан.

— Ничего.

Артём опустил молот и снова взялся за работу. Скорее всего, сказалась усталость. За последние сутки он почти не спал, пережил то, во что сам ещё утром не поверил бы, оказался в чужом времени и теперь стоял в кузнице, пытаясь доказать человеку из четырнадцатого века, что умеет работать с железом. Неудивительно, что после всего этого глаза могли начать видеть то, чего на самом деле не было.

Но стоило ему снова ударить по заготовке, как внутри металла на мгновение мелькнули те же линии. На этот раз Артём их не искал. Они появились сами, прямо перед глазами.

По спине пробежал холодок.

Он ничего не сказал Степану и продолжил работу, стараясь не смотреть на металл слишком пристально. Что это было, Артём не понимал. После всего случившегося за последние сутки он уже не решался списывать происходящее на усталость, но и объяснить это пока не мог.

Спать, видя его состояние, Степан отвел и даже велел не сопротивляться. - А и не буду. И провалился на лежанке в мертвый сон.

Проснувшись на утро, Артём открыл глаза и посмотрел на деревянный потолок.

Несколько мгновений он просто лежал, пытаясь заставить себя принять то, что разум всё ещё отказывался считать реальностью. Он мог сколько угодно искать рациональное объяснение, но пока ни одного объяснения не находил. Даже если предположить, что его каким-то образом перенесли на огромное расстояние, оставалось слишком много вещей, которые не укладывались в привычную картину. Одежда людей, их речь, оружие, жилища, отсутствие каких-либо следов современного мира — всё это слишком хорошо соответствовало тому, что он знал о Руси конца XIV века.

Он сел на лавке и достал телефон.

Экран загорелся.

Заряд по-прежнему показывал девяносто девять процентов. Ни сообщений, ни звонков. Сети тоже не было.

Артём посмотрел на фотографию дочери на заставке. В груди неприятно сжалось.

— Где же ты сейчас? — тихо спросил он.

Ответа, разумеется, не было.

Артём убрал телефон в карман и только после этого услышал, что в избе уже кто-то ходит. За перегородкой послышался голос Степана, затем скрипнула дверь.

— Проснулся?

— Да.

— Тогда выходи. Вода для умывания есть.

Артём оделся и вышел во двор.

Утро выдалось прохладным. Над крышами ещё держалась лёгкая дымка, а солнце только показывалось над посадом. После привычной городской суеты всё вокруг казалось непривычно тихим. Никто не торопился к автобусу, не гудели машины, не звонили телефоны. Открывались двери, кто-то выносил воду, во дворах кормили скотину, из труб уже тянулся дым.

Люди просто вставали и начинали свой день.

Артём постоял немного, прислушиваясь к непривычной для него тишине, а потом направился к кузнице.

Степан уже был там, уже возился у горна, время от времени подбрасывая уголь. Возле наковальни лежала вчерашняя заготовка.

— Рано ты, — сказал Артём.

— Кузнецу поздно вставать не положено.

— Логично.

Степан покосился на него.

— А у вас там как?

— Да по-разному. Кто рано встаёт, кто позже. Некоторые вообще до последнего в кровати лежат.

— И не работают?

— Работают. Только сначала долго собираются с мыслями.

Степан хмыкнул и протянул Артёму молот.

— Держи.

Артём подошёл к наковальне.

— Что будем делать?

— Нож.

Степан кивнул на заготовку.

Артём взял её в руки, повертел, потом провёл большим пальцем по поверхности.

— Из этого?

— А из чего ещё?

— Железо паршивое.

— Какое есть.

Степан сказал это и снова повернулся к горну. Будто разговор на этом закончился.

Артём ещё немного покрутил заготовку в руках. Хорошего металла здесь действительно не было. Но Степан, похоже, привык не выбирать. Есть железо — значит, из него надо что-то сделать.

Артём положил заготовку на наковальню и поправил хват молота.

— Ну, давай.

— А сталь ты делаешь?

Степан нахмурился, будто вопрос ему не очень понравился.

— Бывает.

— Как?

— Как умею.

Артём уже хотел спросить ещё, но передумал. Сначала стоило разобраться, что здесь вообще умели делать с металлом. Если это действительно 1379 год и ему теперь жить здесь неизвестно сколько, знания могли пригодиться. Только для начала нужно было понять, с чем ему придётся иметь дело.

— Степан, а железо ты где берёшь?

Кузнец посмотрел на него внимательнее.

— Покупаю. Иногда привозят.

— А руду сам не плавишь?

— Нет.

— Почему?

Степан пожал плечами.

— А зачем мне? Я кузнец.

Артём кивнул, но мысленно уже перебирал то, что знал о металлургии того времени. Никаких доменных печей, привычного ему контроля температуры, анализа состава и всего остального, без чего на современном производстве невозможно было получить металл с заранее заданными свойствами. Здесь многое зависело от руды, древесного угля, печи и опыта самого мастера.

И всё же сталь здесь получали. Значит, надо было выяснить как.

Но именно поэтому перед ним открывалось огромное поле для работы.

Он посмотрел на горн, потом на старую наковальню.

— Потому что если научиться получать металл получше, у тебя будет совсем другая работа.

Степан усмехнулся.

— А ты, значит, научишь?

— Если получится.

— А если не получится?

Артём пожал плечами.

— Тогда попробуем ещё раз.

Степан некоторое время молчал, затем кивнул.

— Вот теперь мне начинает нравиться твой разговор.

В этот момент со стороны улицы послышался девичий голос. Кто-то позвал Степана, и тот вышел из кузницы. Артём остался у наковальни один.

Через несколько секунд он увидел молодую женщину, стоявшую у плетня с двумя деревянными вёдрами. Она что-то сказала Степану, тот ответил, и девушка пошла дальше.

Проходя мимо кузницы, она на мгновение посмотрела на Артёма.

Их взгляды встретились.

Девушка остановилась.

Артём тоже замер, не понимая, почему вдруг почувствовал себя неловко.

Она первой отвела глаза и пошла дальше, а он ещё некоторое время смотрел ей вслед.

— Это Ольга, — сказал неожиданно появившийся рядом Степан.

Артём повернулся.

— Я не спрашивал.

— А я и не говорил, что ты спрашивал.

Степан усмехнулся и снова взялся за работу.

Артём покачал головой, но невольно улыбнулся.

Он ещё не знал, какую роль эта девушка сыграет в его жизни. Пока он знал только её имя и то, что впервые после исчезновения из собственного мира кто-то здесь посмотрел на него не как на странного чужака, а просто как на мужчину, которого хотелось рассмотреть поближе.

Глава 3

Артём заметил её, когда уже собирался возвращаться в кузницу.

Девушка стояла у изгороди, неподалёку от дороги, и о чём-то разговаривала с пожилой женщиной, державшей небольшую корзину. Артём невольно остановился. За последние дни он привык к незнакомым лицам, но Ольгу уже видел раньше, пусть и издалека. Теперь она оказалась совсем рядом, и взгляд сам собой задержался на ней.

Ольга словно почувствовала это и повернула голову.

Их глаза встретились.

Артём первым отвёл взгляд. Нечего было стоять и пялиться на девушку, тем более что они даже не были знакомы. Он сделал вид, что смотрит на работу возле кузницы, но сосредоточиться уже не получалось. В груди вдруг стало как-то непривычно тесно.

Он знал о ней совсем немного.

Имя — Ольга. Видел её несколько раз возле кузницы. Больше ничего. Не знал, сколько ей лет, где она живёт и что привело её сюда сегодня. И всё же теперь ему хотелось узнать о ней хотя бы немного больше.

— Чего застыл? — спросил кузнец.

— Да вот... задумался.

— О работе думать надо, а не столбом стоять.

Артём улыбнулся и снова взглянул на дорогу.

Девушка уже попрощалась с женщиной и шла к кузнице. В одной руке она несла небольшой свёрток, другой придерживала край платка, который трепал ветер.

Подойдя к кузнице, девушка поздоровалась:

— Добрый день, Степан.

— Добрый, Ольга. Что принесла?

— Мать просила передать.

Она протянула ему свёрток.

Степан взял его, развязал узел и заглянул внутрь.

— Вот это другое дело. А я уж думал, опять одному хлебом давиться.

Ольга рассмеялась.

Тут она заметила Артёма, стоявшего немного в стороне.

— А это кто?

Артём почувствовал себя неловко и сам не понял почему. Стоял ведь как обычно, никому не мешал.

Степан посмотрел на него.

— Это Артём. Пока помогает мне.

Ольга снова взглянула на него.

— Значит, ты Артём.

— Значит, я, — ответил он.

Она слегка улыбнулась.

— Мне о тебе рассказывали.

Артём насторожился.

— Хорошее?

— Не знаю. Я не спрашивала.

В её голосе прозвучала такая простая доброжелательная насмешка, что он невольно улыбнулся.

— Тогда лучше и не спрашивать.

— Почему?

— Вдруг расскажут что-нибудь такое, после чего работать здесь уже не разрешат.

Степан, услышав это, громко рассмеялся.

— Не бойся. Пока он железо не портит, мне всё равно, что о нём рассказывают.

Ольга посмотрела на Артёма внимательнее, но теперь в её взгляде уже не было прежней настороженности.

— А ты давно здесь?

Вопрос был простым, однако Артём на мгновение замялся. Сказать правду он не мог. Да и ложь приходилось подбирать осторожно, чтобы потом не запутаться в собственных словах.

— Недавно.

— Понятно.

Она не стала расспрашивать дальше.

И это почему-то понравилось ему больше всего.

Ольга повернулась к кузнецу, они ещё немного поговорили о каких-то домашних делах, а Артём тем временем снова взялся за работу. Только теперь сосредоточиться оказалось сложнее.

Он чувствовал её присутствие рядом.

Слышал голос.

Иногда ловил на себе короткий взгляд и каждый раз старался не показывать, что заметил его.

Наконец Ольга собралась уходить. Она попрощалась со Степаном и уже сделала несколько шагов к дороге, когда остановилась и обернулась.

— До свидания, Артём.

— До свидания, Ольга.

Она кивнула и пошла дальше.

Артём смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

— Ну что, — раздался рядом голос кузнеца, — молот сам себя в руки возьмёт?

Артём повернулся к нему.

— Уже беру.

— Вот и хорошо.

Он снова подошёл к наковальне, положил на неё заготовку и взял молот.

Но теперь в голове у него было не только железо.

Впервые с тех пор, как он оказался здесь, рядом появился человек, к которому ему хотелось подойти не ради работы, не ради расспросов и не ради попытки разобраться в этом странном времени.

Просто хотелось ещё раз услышать её голос.

Артём вернулся к наковальне после того, как Ольга ушла, однако мысли его ещё долго оставались возле дороги, по которой она скрылась за поворотом.

Он почти ничего о ней не знал, поэтому и сам не понимал, почему так зацепился за эту встречу. В новом мире и без того хватало всего непривычного. А тут появилась девушка, с которой вдруг захотелось поговорить.

Но работа быстро вернула его к кузнице.

Степан положил на наковальню новую заготовку и кивнул на железо.

— Посмотри. Что скажешь?

Артём взял заготовку в руку. Почти сразу привычно изменилось восприятие. Он уже не смотрел на кусок железа как на обычный металл. Внутри проступила структура: где-то она была плотнее, где-то слабее. В одном месте Артём заметил тонкую зону напряжения.

Если начать ковать, именно отсюда пойдёт трещина.

— Эту заготовку лучше не ковать, — сказал он.

Степан поднял голову.

— Почему?

— В середине слабое место. Если начнёшь вытягивать металл, трещина пойдёт отсюда.

Артём показал пальцем на место, которое для обычного глаза ничем не отличалось от остальной поверхности.

Степан взял железо, внимательно осмотрел его со всех сторон и несколько раз постучал ногтем по поверхности.

— Снаружи она совершенно нормальная.

— Снаружи да.

— Тогда каким образом ты увидел, что у неё внутри?

Артём ненадолго задумался, поскольку сам ещё не привык к тому, что мог воспринимать металл подобным образом.

— Не знаю, как это объяснить. Я просто вижу его структуру.

Степан посмотрел на него так, будто услышал что-то совершенно невероятное.

— Структуру?

— Да. Примерно так же, как ты видишь поверхность.

Кузнец ещё раз посмотрел на заготовку, после чего положил её в горн.

— Хорошо. Тогда посмотрим, насколько ты прав.

Когда железо достаточно нагрелось, Степан вынул его из огня и положил на наковальню. Он не спешил, словно намеренно давал Артёму возможность наблюдать за каждым движением. Первый удар молота пришёлся точно в середину, второй немного сместился к краю, а после третьего Артём увидел, как внутри металла обозначилась тонкая линия напряжения.

— Остановись, — сказал он.

Степан замер и внимательно посмотрел на заготовку.

Через несколько мгновений на её поверхности появилась едва заметная трещина. Она была настолько тонкой, что человек без опыта мог бы её даже не заметить, но для Артёма она была очевидной.

Степан положил молот и несколько секунд молча рассматривал железо.

— Ты знал, что это произойдёт.

— Да.

— Причём до того, как я начал ковать.

— Да.

Кузнец медленно поднял взгляд.

— За всю мою жизнь я видел много мастеров. Некоторые чувствовали железо лучше других, а некоторые умели делать такие вещи, которым я сам мог только учиться. Но я никогда не встречал человека, который способен посмотреть на заготовку и увидеть то, что скрыто внутри неё.

Артём ничего не ответил, потому что не хотел признавать вслух то, что и без того становилось очевидным. Его способности после переноса действительно изменились, причём настолько сильно, что теперь он сам не представлял их предела.

Степан принёс другую заготовку.

— Тогда посмотри эту.

Артём взял её и некоторое время рассматривал.

— Эта значительно лучше. Из неё можно сделать хороший нож, если правильно провести закалку.

— А эта?

Кузнец протянул ему следующий кусок железа.

Артём провёл пальцами по поверхности и почти сразу понял, для чего этот металл лучше всего использовать.

— Для топора или другого инструмента. Для лезвия он не подойдёт. Металл слишком мягкий, зато он хорошо выдержит ударную нагрузку.

Степан снова удивился.

— Ты ведь даже не пробовал его ковать.

— Мне это не требуется.

— Почему?

Артём посмотрел на него и после короткой паузы ответил:

— Потому что я вижу, что получится.

Эта фраза заставила Степана замолчать.

Кузнец не стал спорить и принёс ещё несколько заготовок. Теперь он уже не проверял Артёма из недоверия. Ему самому стало интересно, насколько далеко простираются возможности человека, который стоял перед ним. Он показывал железо, которое считал хорошим, потом специально выбирал сомнительные куски, а Артём каждый раз давал объяснение, которое подтверждалось последующей обработкой.

Особенно удивила Степана одна старая заготовка, которую он несколько лет держал среди прочего металла и давно собирался выбросить. Артём попросил не трогать её и внимательно рассмотрел со всех сторон.

— Почему ты её не используешь?

— Потому что толку от неё никакого. Пытался работать с ней раньше, но она всё время ведёт себя непредсказуемо.

Артём снова посмотрел на железо.

— Ты нагревал её слишком сильно.

— Откуда ты это взял?

— По структуре видно, что металл уже однажды пережгли. Но внутри остались хорошие участки. Если убрать повреждённую часть и правильно переработать остальное, из неё можно получить вполне приличный материал.

Степан долго молчал. Потом осторожно забрал заготовку из рук Артёма.

— Я эту железку семь лет собирался выбросить.

— Не выбрасывай.

Степан посмотрел на него.

— Теперь уж точно не выброшу.

В голосе кузнеца появилась улыбка, но взгляд остался серьёзным.

— Ты откуда этому научился?

Артём ненадолго задумался.

— Долго учился.

Ответ был правдивым, хотя главного он, конечно, не сказал.

В своей прежней жизни Артём действительно потратил много лет на металлургию. Но то, что происходило с ним теперь, обычными знаниями объяснить было трудно. Он видел металл так, как раньше не видел даже с помощью приборов. Иногда ему казалось, что он чувствует его почти так же, как собственное тело.

И дело было уже не только в железе.

В последнее время Артём начал замечать странности и в людях. Порой одного взгляда хватало, чтобы понять: с человеком что-то не так. Где именно болит, он мог не знать, но саму проблему иногда чувствовал раньше, чем человек начинал на неё жаловаться.

Артём пока старался об этом не думать.Он мог определить воспаление, повреждение внутренних органов, последствия старой травмы и даже понять, какое лечение способно помочь.

Пока Артём не знал, почему это происходит и откуда берутся подобные знания. Они возникали в сознании сами собой, словно были частью его памяти, хотя он точно знал, что раньше никогда не обладал такими способностями.

С предвидением происходило примерно то же самое.

Иногда перед важным событием в его сознании появлялось странное ощущение, будто возможное будущее на мгновение становилось ближе. Он не видел его во всех подробностях и не мог по своему желанию заглядывать вперёд, однако если происходило что-то действительно значимое, внутри словно возникало предупреждение.

Иногда это касалось человека, иногда вещи, а порой подсказывало решение, смысл которого становился понятен только через какое-то время.

Артём пока сам не разобрался, что с ним произошло. Но уже начинал догадываться, что металл — далеко не единственное, что изменилось после переноса.

Степан тем временем подошёл к горну и подбросил угля.

— Знаешь, Артём, я сначала думал, что ты просто способный парень. Теперь вижу, что ошибался.

Артём посмотрел на кузнеца.

— И что же ты теперь думаешь?

Степан помолчал, глядя на огонь.

— Думаю, тебе железо само в руки просится.

Артём усмехнулся, но промолчал.

Он всё чаще думал о том, что умение видеть металл может здорово изменить его жизнь. Только вот была у этого умения и другая сторона. Степан знал его всего несколько дней, а уже заметил то, чего не замечали другие.

Рано или поздно заметят и остальные.

Артём посмотрел на огонь. Новая заготовка медленно нагревалась в горне. Почему-то не отпускало странное чувство: сегодня ещё что-то должно произойти.

Что именно, он не знал. Да и откуда ему было знать? Просто сидело внутри какое-то беспокойство, хотя причин для него вроде бы не было.

К вечеру работы стало меньше. Степан убрал часть инструмента, осмотрел готовые изделия и присел на лавку. В горне догорали угли, а за дверью уже темнело.

Артём собирался уходить, когда с улицы донёсся женский голос:

— Степан! Ты ещё здесь?

В кузницу торопливо вошла пожилая женщина, которую Артём видел днём возле дороги. Теперь она была сама не своя. Лицо бледное, глаза испуганные.

— Что случилось, Марфа? — спросил Степан.

— Ивану плохо. С утра на живот жаловался, а теперь совсем согнулся. Дышать тяжело.Послала за тобой, потому что больше не знаю, кого просить.

Степан сразу поднялся.

— Где он?

— Дома.

Кузнец уже направился к выходу, когда Артём вдруг остановил его.

— Подожди. Я пойду с тобой.

Степан удивлённо посмотрел на него.

— Ты лекарь?

— Нет. Но, возможно, смогу понять, что с ним.

Марфа недоверчиво посмотрела на молодого человека, однако спорить не стала. Времени для споров, судя по её лицу, действительно не было.