Шиш. Попаданец к Дмитрию Донскому. Том - 1

Шиш. Попаданец к Дмитрию Донскому. Том - 1

Глава

Глава 1

Лес.

В субботу Артём проснулся раньше будильника, хотя будить его было некому.

За окном только начинало светать. Небо над домами имело тот сероватый оттенок, который бывает в Москве ранним летним утром, когда ночь уже отступила, но город ещё не успел проснуться. Где-то во дворе хлопнула дверца машины, потом негромко зарычал двигатель, и через несколько секунд всё снова стихло.

Артём лежал на спине и смотрел в потолок.

Он знал, что сегодня никуда не торопится. Не нужно было ехать на работу, отвечать на сообщения начальника, стоять в пробке, забегать вечером в магазин за продуктами. Можно было спокойно валяться до десяти, потом приготовить себе кофе, открыть ноутбук и до самого вечера заниматься чем-нибудь совершенно бессмысленным.

Именно поэтому он и проснулся в половине шестого.

Когда человеку есть куда спешить, он способен проспать до последней минуты. Когда впереди целый свободный день, сон почему-то заканчивается сам.

Артём взял телефон, посмотрел на экран и подержал его в руке, хотя сам не знал зачем. Новых сообщений не было. Впрочем, он их и не ждал.

Еще несколько месяцев назад субботнее утро начиналось иначе. Дочка могла написать: «Пап, ты сегодня приедешь?» Иногда звонила сама, иногда присылала фотографию кота, какую-нибудь смешную собаку или рисунок из школы. Артём почти всегда отвечал одно и то же: конечно, приеду, только дела закончу.

Теперь он все чаще сначала заглядывал в календарь, чтобы понять, какой сегодня день, и лишь потом вспоминал, когда видел дочь в последний раз.

Он убрал телефон и встал с кровати.

В квартире было тихо. Двухкомнатная, небольшая, когда-то она казалась ему вполне уютной. Теперь же комнаты словно стали просторнее, а вещей в них почему-то поубавилось. Особенно по утрам. Пока солнце не поднималось выше и свет не разгонял полумрак, квартира казалась чужой. Будто он здесь не жил, а просто задержался на какое-то время.

На кухне Артём включил чайник, достал из шкафа кружку и поставил ее на стол. Потом открыл дверцу еще раз и, не подумав, достал вторую.

Он замер, потом усмехнулся и убрал вторую кружку обратно в шкаф.

— Совсем уже, — пробормотал Артём.

В холодильнике нашлись яйца, сыр, немного колбасы и вчерашний суп. Суп он даже доставать не стал. Хотелось чего-нибудь попроще. Артём нарезал хлеб, бросил несколько кусков на сковороду и остался стоять у окна, дожидаясь, пока они подрумянятся.

Во дворе было почти пусто. На детской площадке валялась пластиковая машинка. Видимо, кто-то вчера бросил и забыл забрать. У подъезда дворник возился с листьями, загоняя их метлой под самый бордюр. Из соседнего дома вышла женщина с мальчиком. Мальчишка что-то увлеченно рассказывал, размахивал руками, а мать время от времени поправляла ему кепку.

Артём отошел от окна.

На стене возле кухонного стола стояла фотография. Он поставил ее туда еще зимой и с тех пор так и не убрал. На снимке дочка сидела на деревянной лавочке в парке и щурилась от яркого солнца. Волосы растрепал ветер, на носу проступали веснушки. Она улыбалась в камеру, совсем не стараясь выглядеть красиво.

Артём знал эту улыбку. На фотографиях она получалась такой почти всегда, когда смотрела прямо на него.

Он подошёл к фотографии и взял её в руки.

— Привет, малая, — тихо сказал он.

Смешно было разговаривать с фотографией, но иногда Артём всё равно это делал.

Он поставил её обратно, выключил газ под сковородой и вдруг понял, что совершенно не хочет оставаться дома.

Не потому, что дома было плохо.

Просто здесь всё слишком хорошо напоминало о том, чего теперь не хватало.

Грибы.

Мысль пришла неожиданно, но сразу показалась правильной.

Артём сначала даже не понял, откуда она взялась. Просто стоял посреди кухни, глядя на фотографию дочери, и вдруг совершенно ясно представил дорогу за город, старую электричку, сосны вдоль насыпи и влажную землю под ногами.

Странно было другое: он не вспоминал никакого конкретного места.

Он будто знал, куда собирается.

Артём постоял ещё немного, пытаясь отогнать это ощущение. Можно было остаться дома, съездить к дочке, если договориться заранее, встретиться с кем-нибудь из старых знакомых. В конце концов, нормальный человек не отправляется в лес в шесть утра только потому, что ему внезапно захотелось собирать грибы.

Чем больше Артём об этом думал, тем меньше ему хотелось оставаться дома. За город он и раньше иногда выбирался, но сейчас почему-то тянуло именно в лес.

Он достал из шкафа старый рюкзак, положил туда нож, бутылку воды, несколько бутербродов и легкую куртку. Потом заглянул в кладовку и вытащил плетеную корзину, про которую не вспоминал лет десять.

От корзины пахнуло сухой травой и пылью. Мать когда-то брала ее с собой в лес. Артём вдруг вспомнил, как шел за ней по тропинке, а она время от времени оборачивалась и смотрела, не отстал ли он.

Он постоял с корзиной в руках, потом поставил ее на пол.

— Ну и чего ты там забыл? — пробормотал он.

Сам не знал.

Перед выходом Артём задержался у фотографии. Дочка все так же улыбалась ему из рамки. Он провел пальцем по стеклу и сказал:

— Вечером позвоню.

Потом взял рюкзак, выключил свет и вышел из квартиры.

Лифт приехал не сразу. Артём нажал кнопку и стал ждать. Когда двери наконец открылись, он вошел и нажал первый этаж.

Кабина пошла вниз. На табло одна за другой менялись цифры. Артём смотрел на них и думал о том, что сегодня впервые за долгое время ему совершенно не хочется возвращаться домой.

Не в квартиру. По крайней мере, сегодня — нет.

На улице уже рассвело, хотя солнце еще пряталось за домами. После душной квартиры утренний воздух показался свежим. От мокрого асфальта тянуло ночной сыростью. Артём поправил рюкзак, поднял воротник куртки и пошел к остановке.

Электричка должна была быть минут через сорок. Времени хватало.

Он давно никуда не ездил один, просто так, без цели, которую можно было бы объяснить работой или какими-нибудь делами. А сегодня почему-то собирался в лес и совершенно не хотел передумывать.

Откуда взялось это желание, Артём не понимал. Вроде бы ничего особенного не произошло. Просто с утра вдруг решил, что ему надо уехать из города. Именно сегодня.

Он попробовал найти этому обычное объяснение. Наверное, накопилась усталость. Последние месяцы работа выматывала его сильнее, чем раньше. Еще недавно он спокойно проводил на производстве целый день и мог задержаться допоздна, если оставалось что-то недоделанное. Теперь же даже привычные дела порой начинали раздражать.

А лес не раздражал. Туда хотелось.

И чем ближе была остановка, тем меньше оставалось желания искать этому другое объяснение.

За двадцать с лишним лет работы Артём привык замечать такие вещи, мимо которых другие проходили, даже не глядя. Иногда ему хватало одного взгляда на заготовку в печи. Цвет металла менялся совсем немного, но Артём уже понимал, что температуру пора снижать. При обработке он прислушивался к звуку и мог остановить станок раньше, чем появлялась видимая проблема. После закалки бывало достаточно провести ладонью по поверхности, чтобы заподозрить: внутри металл пошёл не так, как должен.

Коллеги говорили, что у него профессиональное чутьё. Артём относился к этому без особого внимания. Никакой мистики тут не было. Просто двадцать лет смотришь на металл, трогаешь его руками, слушаешь, как он ведёт себя под инструментом, и постепенно начинаешь замечать мелочи.

Вот и сейчас взгляд сам собой зацепился за ограждение у остановки. Краску на нём, похоже, недавно обновили, а возле сварного шва уже вылезла тонкая рыжая полоска. В этом месте металл начал ржаветь изнутри шва. Пока почти незаметно, но через год-другой краска вокруг вспучится.

Артём задержал взгляд на ржавчине, потом перевёл глаза на дорогу. Электричка должна была прийти минут через тридцать.

Он присел, подцепил ногтем край вздувшейся краски и потер его большим пальцем.

— Плохо зачистили, — пробормотал Артём.

Пожилой мужчина с пакетом, стоявший рядом, посмотрел на него с явным недоумением.

— Работа такая, — усмехнулся Артём и поднялся.

Как раз подошел автобус. Мужчина вошел первым, Артём за ним. До вокзала было всего несколько остановок.

Город уже просыпался. Открывались магазины, у кофеен появились первые посетители, машины одна за другой выезжали на дорогу. За окном проплывали знакомые дома и улицы. Артём столько раз ездил этим маршрутом, что мог бы проехать его с закрытыми глазами. Сегодня почему-то хотелось оказаться где-нибудь подальше.

На станции народу оказалось больше, чем он ожидал. Дачники с сумками и ведрами, женщины с пакетами, несколько подростков, громко выяснявших что-то возле турникетов. Из киоска на платформе тянуло кофе и сладкой выпечкой, а от самого состава привычно пахло железом.

Электричка подошла почти сразу.

Артём сел у окна. Поезд дернулся, медленно набрал ход, и знакомые дома поплыли назад. Сначала вокруг были одни многоэтажки, потом их становилось все меньше. Между домами начали попадаться частные участки, гаражи, теплицы. Еще немного — и город останется позади.

Город растворялся постепенно, и никакой границы между ним и пригородом Артём не заметил. Он смотрел в окно и чувствовал, что понемногу успокаивается.

На одном из полустанков вдруг заметил человека. Тот стоял далеко от платформы, за кустами, и смотрел прямо на проходящую электричку. Одет мужчина был совершенно обычно, но одежда показалась Артёму какой-то странной: слишком темной, слишком грубой для современного города. Лица разглядеть не удалось.

Артём уже подумал, что ошибся, когда мужчина поднял руку. Не помахал, а просто поднял, словно хотел остановить поезд.

Через секунду его скрыли кусты. Артём еще некоторое время смотрел назад, пока платформа не исчезла из виду.

— Показалось, — сказал он себе.

Он достал телефон, чтобы проверить маршрут, и увидел, что навигатор почему-то показывает неправильное направление. Экран несколько раз мигнул, карта исчезла, а вместо нее появилась серая сетка. Через пару секунд все вернулось в норму.

Артём усмехнулся.

— Вот и техника.

Он убрал телефон.

За окном уже начинался настоящий лес. Сначала мелькали березы, потом пошли сосны. Между деревьями поблескивала вода, над низинами еще стоял легкий утренний туман. Вдали показалась заброшенная вышка, а возле нее — каменный столб, почти полностью скрытый травой.

Артём проводил его взглядом. Что-то в этом столбе показалось знакомым. Он даже поднялся с места, стараясь рассмотреть его получше, но поезд уже прошел дальше.

На стекле напротив его лица вдруг проступил тонкий рисунок, словно кто-то провел пальцем по запотевшей поверхности. Несколько пересекающихся линий образовали неправильную фигуру, похожую то ли на букву, то ли на старый знак.

Артём коснулся стекла. Оно было совершенно сухим, а рисунок тут же исчез.

Он нахмурился и посмотрел по сторонам. Никто ничего не заметил. Женщина напротив спокойно читала книгу, парень у двери спал, положив голову на рюкзак.

Артём снова сел и еще раз посмотрел в окно. Странностей за это утро набралось уже слишком много. Странно было другое: ему почему-то совсем не хотелось пугаться. Все происходящее каким-то образом связывалось у него с лесом.

Через сорок минут Артём вышел на небольшой станции. Вместе с ним сошли еще двое грибников, но долго они не задержались. Один направился к дачному поселку, второй свернул к дороге. Артём остался один.

Перед ним начиналась узкая тропа, уходившая между березами. Он посмотрел на часы. Без двадцати восемь. До вечера времени было достаточно.

Артём поправил рюкзак, взял корзину и пошел по тропе. Уже через несколько десятков метров шум железной дороги стих и вскоре совсем исчез. Только теперь он заметил, что птиц почти не слышно.

Первые минуты Артём шел довольно быстро. Тропа хорошо просматривалась, ноги сами находили дорогу, обходя лужи и перепрыгивая через выступающие из земли корни. Постепенно он сбавил шаг. Город остался где-то далеко, и вместе с ним ушла привычка постоянно поглядывать на часы.

Артём остановился возле старой березы и огляделся. В траве поблескивала вода, над папоротником вились мелкие мошки. Вокруг стояла такая тишина, что он впервые за долгое время услышал собственное дыхание.

Ветер едва шевелил верхушки деревьев, и откуда-то из глубины леса доносился глухой протяжный стук. Артём остановился и прислушался. Стук повторился. Металл. Он узнал этот звук сразу. Где-то неподалеку железо обо что-то ударялось с большими промежутками, словно ветер раскачивал старую конструкцию.

Артём пошел на звук. Через несколько минут между деревьями показался небольшой полуразвалившийся мостик через ручей. Когда-то здесь, наверное, проходила дорога. От моста осталась металлическая балка, наполовину вросшая в землю, и несколько ржавых креплений.

Артём присел возле балки. Если рядом оказывался металл, он почти всегда останавливался посмотреть. Рука сама тянулась к поверхности — привычка за много лет стала настолько обычной, что он уже не замечал ее.

Провел ладонью по металлу. Ржавчина. Под ней еще оставался металл.

Артём соскоблил ногтем небольшой участок и наклонился, разглядывая поверхность.

Судя по всему, старый прокат был с довольно высоким содержанием углерода. На современную конструкционную сталь он совсем не походил. В металле осталась неоднородность, которую Артём заметил даже без приборов. Когда-то балка работала под нагрузкой, потом конструкцию бросили, и она десятилетиями ржавела под открытым небом.

Артём провел пальцем по очищенному участку и еще раз посмотрел на металл.

Для большинства это была бы просто старая ржавая железяка. Артём же по следам коррозии мог многое понять. Было видно, где скапливалась вода, какие участки промерзали, куда приходилась нагрузка. Иногда по характеру разрушения удавалось восстановить даже то, что произошло с конструкцией.Хотелось просто идти, не думая о том, сколько удастся набрать.

Лес постепенно изменился. Деревья стали гуще, подлесок почти исчез, а земля начала уходить вниз. Между корнями появились серые камни, которых раньше не было видно.

Один из них привлек внимание Артёма. Камень имел слишком правильную форму, словно его когда-то обтесали.

Артём остановился. Почти весь камень зарос мхом, но на одном боку под ним проступали прямые линии. Он наклонился, очистил поверхность ладонью и провел пальцами по холодному, шероховатому камню.

Что-то в этом прикосновении показалось ему знакомым. Артём сам не понял почему. Ничего похожего он раньше не видел, но ощущение не проходило.Хотелось просто идти, не думая о том, сколько удастся набрать.

Он еще раз провел пальцами по камню и вдруг подумал о металле. Мысль была нелепой: перед ним лежал обычный камень, а ему почему-то хотелось понять, что находится внутри.

Артём усмехнулся и поднялся.

Через несколько минут впереди показался овраг. Он оказался гораздо глубже, чем Артём предполагал.

Склон уходил вниз довольно круто, а на дне густо рос папоротник. На противоположной стороне лес выглядел почти нетронутым. Артёму хотелось попасть именно туда.

Он оглянулся. Никого. Только деревья, зелень и узкая тропа, по которой он пришел.

Артём осторожно начал спускаться. Земля была влажной, ботинки несколько раз скользнули на мокрой траве. В одном месте он едва не потерял равновесие и ухватился за ствол березы.

Почти у самого дна между корнями лежал небольшой серый камень. На вид самый обычный: неправильной формы, без каких-либо примет. Таких камней вокруг было немало. Артём все же остановился.

Он постоял, разглядывая находку, затем наклонился и поднял ее.

Камень оказался неожиданно тяжелым.

Артём повертел камень в ладони. Поверхность была гладкой, хотя вокруг торчали острые осколки известняка и гранита. Ни царапин, ни следов выветривания на нем не было. К тому же камень оказался теплым. Для камня, пролежавшего в лесной земле, слишком теплым.

Артём нахмурился и провел большим пальцем по поверхности, пытаясь понять, из чего тот сделан.

Ему показалось, что внутри что-то отозвалось.

Совсем слабо. Почти незаметно.

Артём замер и прислушался к собственным ощущениям. Подобное он иногда замечал, работая с металлом: проводишь пальцем по хорошо обработанной детали и вдруг чувствуешь, что с ней что-то не так, хотя сразу объяснить это не можешь.

Камень лежал на ладони, и Артём еще некоторое время не решался убрать его.

Первое беспокойство постепенно прошло. На его месте появился профессиональный интерес. За годы работы с металлами Артём привык не делать выводов по первому впечатлению. Самая обычная на вид деталь при внимательном рассмотрении могла оказаться совсем другой.

Он снова повернул камень и принялся рассматривать его.

Камень действительно был необычным.

Прежде всего своей плотностью. Артём несколько раз переложил его из ладони в ладонь, прикидывая вес. Размером он был примерно с половину кулака, но ощущался тяжелее, чем должен был. Не настолько, чтобы это сразу бросалось в глаза, однако человек с его опытом подобные вещи замечал автоматически.

Он поднес камень к лицу и внимательно осмотрел поверхность. Привычных признаков породы не было. Структура казалась слишком однородной. Даже там, где поверхность была немного повреждена, не видно ни отдельных зерен, ни прожилок, ни слоистости. В обычном камне обязательно нашлось бы что-нибудь, за что мог бы зацепиться взгляд специалиста. Здесь же поверхность выглядела так, будто материал когда-то был расплавлен, а потом застыл настолько равномерно, что никаких следов этого процесса не осталось.

Артём провел большим пальцем по краю. Гладкий, слишком гладкий.

На производстве ему доводилось видеть металлургические шлаки. После плавки некоторые из них тоже приобретали стекловидную структуру и становились похожими на камень. Но этот кусок на шлак не походил ни цветом, ни весом, ни поверхностью. Да и шлак обычно выдавал свое происхождение хотя бы мелкими пузырями, включениями или какой-нибудь неоднородностью.

Здесь не было ничего подобного.

Артём поднялся и посмотрел на склон.

— Откуда же ты взялся?

Вопрос прозвучал нелепо, но отвечать ему никто не собирался.Он еще раз подбросил камень и поймал его. Теперь, когда присмотрелся, странное ощущение стало заметнее. Камень был теплым.

Артем приложил его к запястью. И правда — теплый. Он посмотрел на часы. В лесу было прохладно, солнце почти не пробивалось сквозь кроны. Рядом ничего, что могло бы нагреть камень, не было. Да и лежал он в сырой земле под корнями. По идее, оттуда камень должен был выйти холодным.

Артем подержал его в одной руке, потом переложил в другую. Ничего не изменилось.

Уже собираясь сунуть находку в карман, он заметил на поверхности тонкую линию. Сначала ее почти не было видно. Артем повернул камень к солнцу.

Линия блеснула серебром.

Он нахмурился. Поднес камень ближе и повертел его в пальцах. Металлическое включение? На такое это не походило. Артем знал, как выглядят подобные вещи.

Еще раз осмотрел поверхность. Знакомой породы он не узнал.Структура слишком однородная.Даже там, где поверхность была повреждена, не видно ни отдельных зерен, ни прожилок, ни слоистости. В обычном камне специалист наверняка заметил бы хоть что-нибудь характерное. Здесь же материал напоминал застывший расплав, который успел остыть совершенно равномерно.

Артём провел большим пальцем по краю. Гладкий, почти как стекло.

На производстве ему доводилось видеть металлургические шлаки. После плавки некоторые из них тоже становились стекловидными и издали вполне могли сойти за камень. Но этот кусок на шлак не походил ни цветом, ни весом, ни поверхностью. Шлак обычно выдавали пузыри, включения, небольшие раковины или просто неоднородная структура.

Здесь не было даже этого.

Артём нахмурился. Камень не мог звучать как сталь. Да и вообще не должен был издавать такой звук.

Он сунул находку в карман куртки и решил, что дома разберется. Может, покажет кому-нибудь из старых коллег. Те наверняка найдут объяснение: промышленный отход, старый минерал или еще что-нибудь в этом роде.

Артём сделал несколько шагов вверх по склону и остановился. В кармане стало теплее. Он положил ладонь поверх ткани. Камень словно отозвался на прикосновение. Звука не было, движения тоже, но тепло заметно усилилось.

Он убрал руку и некоторое время постоял на месте.

За все годы работы Артём впервые столкнулся с материалом, которому не мог найти объяснения. Это ему не нравилось.

Он пошел дальше по оврагу, стараясь не думать о находке. Через несколько минут Артём заметил, что лес как будто изменился. Сначала он не мог понять, что именно стало другим. Березы и папоротники оставались теми же, под ногами был влажный мох, но с каждым шагом ощущение становилось сильнее.

Деревья вокруг выросли выше, трава стала гуще, а тропа, по которой он спустился в овраг, исчезла. Еще больше настораживало другое: Артём больше не слышал ничего, что напоминало бы о городе. Ни дороги, ни самолетов, ни далекого гула электрички. Лес стоял совершенно тихо.

Он остановился и оглянулся. Позади был только лес.

В этот момент из кармана снова потянуло теплом. Артём достал камень. Сам не знал зачем, наверное, хотел проверить, не показалось ли ему это тепло.

Камень спокойно лежал на ладони и при дневном свете выглядел еще обыкновеннее, чем несколько минут назад. Артём поднес его к уху. Ничего.

Он постучал ногтем по поверхности.

По тишине снова прошел тонкий металлический звук.

Он нахмурился и сжал камень пальцами.

Тепло исчезло.

Артём разжал руку.

Камень снова стал тёплым.

Несколько секунд он просто смотрел на него, потом повторил. Сжал сильнее, подержал, разжал. Результат оказался тем же самым.

— Этого ещё не хватало, — негромко произнёс он.

Он решил провести небольшой эксперимент.

Камень перешёл из правой руки в левую, потом снова в правую. Артём прикладывал его к ладони, к запястью, к щеке, каждый раз пытаясь понять, действительно ли меняется температура или его ощущения обманывают его.

Менялась.

Причём не постепенно.

Когда камень лежал на ладони, тепло нарастало медленно, словно он действительно нагревался. Стоило убрать его в карман — ощущение становилось слабее. Когда Артём сжимал его, тепло почти исчезало.

Он задумался.

Металлургический процесс здесь не просматривался совершенно, но мозг всё равно продолжал искать знакомое объяснение. Возможно, материал обладал необычной теплопроводностью. Возможно, внутри происходила какая-то химическая реакция. В конце концов, существовали минералы с совершенно неожиданными физическими свойствами.

Одно только не давало ему покоя. Раньше он ничего подобного не чувствовал. Артём сунул камень обратно в карман и пошел дальше, теперь уже осторожнее.

Овраг постепенно становился глубже, склон — круче. Иногда приходилось держаться за стволы деревьев. В одном месте Артём заметил на коре странную отметину и остановился.

След напоминал глубокую царапину, но был слишком ровным. Три параллельные линии уходили сверху вниз почти на метр, будто кто-то провел по дереву острым металлическим инструментом.

Артём коснулся древесины. След был свежим, кора еще не успела потемнеть в месте повреждения.

Он посмотрел вокруг. Никаких следов человека: ни тропы, ни обломанной ветки, ни отпечатков обуви. Только три ровные линии на стволе.