Прозрение истока

Конечно, я не могу передать здесь суть изученного мною метода, скажу лишь, что даже его простое запоминание потребовало огромных усилий и максимально возможной для меня концентрации внимания. Раз за разом мы проходили в общем-то простую последовательность, разбирая возникающие ошибки и ложные аффекты, а также фиксирую ключевые точки концентрации. Особенно трудно мне далось понимание сути привязки метода к пространству и циклическим ритмам функционирования тела, от каковых зависело очень многое. Важно было не только сделать всё правильно, но и ещё сделать всё вовремя, не упустив нужного момента для достижения искомого состояния. Более суток почти непрерывной передачи метода Михана вымотали меня полностью, так что я даже точно не запомнила, как он уходил. Помню только, как старейшина сказал на прощание что-то типа: «Будь умницей, Алиса! Может быть когда-нибудь тебе ещё доведется встретиться с тем, кем или чем я стану. Доверяй своему женскому чутью, никогда не путай чутьё с чувствами и помни, что истинная победа может со стороны выглядеть поражением, а самая большая сила часто притворяется слабостью».

После этого я не раздеваясь легла на свою выдвижную лежанку и провалилась в глубокий сон, не требовавший никакого специального расслабления или особой ментальной подготовки. Вероятно, я проспала где-то четырнадцать часов по универсальному времени, а проснувшись обнаружила вещи Ульриха, который пришел с дежурства, решил меня не будить, отдохнул и снова ушёл по каким-то делам. Первым делом я прокрутила в голове всё, чему обучил меня мастер Михан, а затем с огромным наслаждением приняла душ и только потом подключилась к коммуникативной линии Единого Сознания, где обнаружила аж шесть пропущенных вызовов от Виктора Ланге.

Что ж, Михан был совершенно прав, говоря о том, что в скором времени мной заинтересуется сам руководитель вертикального отдела экзистенциальных угроз Института Осторожности и Предусмотрительности. Его прямая линия мыслесвязи оказалась недоступна, и я позвонила по обычной видеосвязи, совсем не подумав о том, что выгляжу не самым лучшим образом. Виктор ответил сразу и он по-прежнему был побрит налысо, а его мужественное волевое лицо украшали всё те же пышные черные усы, как и при нашей прошлой встрече полгода назад. Он ничуть не смутился, увидев меня в домашнем халате и с мокрой головой, сразу же перейдя к делу со свойственной ему прямотой и решительностью. Не прошло и получаса, как я надела удобный дорожный комбинезон, предусмотрительно предпочтя его своему обычному платью, собрала индивидуальные вещи в небольшой рюкзак и отправилась на Линию Переноса, дабы успеть на ближайший рейсовый космолет до Сферы Обитания Субмарс-1, где располагался 2-ой вертикальный отдел ситуативного управления ИОП. Поесть и составить сообщение для Ульриха о причинах столь стремительного отлета, я решила уже из космолета.

В это время Марксида и Марс как раз были близки к точке противостояния, что делало перелет между ними максимально быстрым. Так что уже довольно скоро я прибыла во временное обиталище Виктора, где он принимал посетителей в большом конференц-зале Института Осторожности и Предусмотрительности, где я иногда бывала, и многие старые сотрудники помнили меня в лицо. В приёмном холле у конференц-зала, украшенном изящным фонтаном с тропическими растениями, толпилось множество людей в серо-зеленых медицинских комбинезонах, а на груди некоторых я с удивлением увидела обозначение института, где трудился мой Ульрих. Они оживленно беседовали, заходили и уходили, показывали друг-другу какие-то схемы на своих переносных голографических планшетах и явно были сильно озадачены. Природное любопытство и опыт моей наблюдательной деятельности в ИОП заставили внимательно вслушиваться в их разговоры, стараясь сложить из обрывков более-менее целостную картину. Увы, мне не удалось понять ничего, кроме того, что речь шла об энергетическом потенциале клеток, биохимически заложенном в молекуле ДНК, а также о поражении нервных узлов по какой-то схеме обратной нервной связи.

Два часа я сидела на скамейке у входа в зал, сложив руки на колени как послушная школьница, и терпеливо ожидала, когда Виктор наконец освободится. Он увидел меня, провожая кого-то из посетителей, быстро подошел и спросил, почему я сижу в холле, вместо того чтобы войти. Мы по-дружески обнялись, так как давно не виделись, а потом он предложил пройти к нему в кабинет, передав роботу секретарю, что сегодня больше никого принимать не будет.

- Совершенно не хватает времени во всём разобраться, - сказал Виктор, предлагая чаю, когда я наконец уселась в мягкое гостевое кресло его кабинета. - В скором времени человечество может столкнуться с большими проблемами биохимического характера, и над этим уже трудятся несколько крупных медицинских институтов. Пока об этом нельзя сказать ничего определенного, но прогностические модели выдают высокую степень вероятности угрозы, вплоть до невиданной пандемии. С таким мы ещё не сталкивались ранее, так что ИОП действует на опережение, а старейшины сильно обеспокоены…

- Польщена, что говоришь мне об этом. Сообщение о грядущей туманной угрозе означает высокую степень доверия мне как человеку и сотруднику-наблюдателю, - улыбаясь сказала я. - Но к медицине я не имею никакого отношения. Причина нашей встречи явно кроется в чём-то ином. Зачем ты позвал меня, Виктор?

Он одобрительно взглянул на меня, разлил чай по чашкам, сел в своё огромное командирское кресло и начал, как всегда, издалека вводить меня в курс дела, оказавшегося связанным с лингвистическими изысканиями. Наши исследования, к которым я по любознательности и примкнула, ожидаемо заинтересовали Институт Осторожности и Предусмотрительности, предполагавший в экспериментах по взлому глубинной структуры мышления парадоксальными лингвистическим конструкциями некую потенциальную угрозу ментальному здоровью самих экспериментаторов. Долгое время это такие эксперименты воспринимались в качестве любопытного, но малоперспективного направления мысли, интересного разве что психоисторикам и специалистам по докоммунистическому обществу. Однако, наши последние исследования зашли достаточно далеко, чтобы создать конкретный алгоритм взлома психики типичного представителя прежней цивилизации Земли, ещё не создавшей единого языка. Тут то к Виктору и прилетели научные кураторы линейных наблюдателей за молодыми цивилизациями от Совета Исследования Инопланетных Докоммунистических Цивилизаций. Прислал их некий Корнелий Саттар - известный специалист по тупиковым ветвям цивилизационного развития, много десятилетий бьющийся над изучением трагической истории мира Заснувших-в-Своем-Разуме, о котором я впервые услышала много лет назад от моего близкого друга с планеты Синар.

Разумные существа этой планеты, называемой нами Майя, достигли огромных успехов в развитии технологий дополненной и виртуальной реальности, а также создали компьютерную имитацию интеллекта, которую по несовершенству своего мышления сочли подлинно разумной. Всё это совпало с переходным периодом между полуживотным антагонистическим обществом позднего капитализма и человеческим коммунистическим обществом, так и не ставшим для Майи реальностью. Специфика их мышления в соединении с преобладающей на планете религией Божественного Сна, оказалась удобным инструментов в руках планетарной олигархии, нашедшей эффективные способы продления своего паразитического господства. Для масс были созданы целые искусственные виртуальные миры, куда измождённые люди могли уйти от суровой реальности изнурительного и примитивного труда. Господствующие же классы нашли для себя в этих мирах бесконечный источник извращенных удовольствий и ничем не ограниченной власти над разумом подконтрольных им соплеменников.

Когда наши старшие разумные собраться обнаружили эти заснувшие миры, то пришли в ужас от происходящего и долго не могли разобраться в причинах зловещей стабильности столь чудовищной системы, существующей к тому времени уже много веков. Когда же выдающиеся умы смогли проникнуть вглубь виртуальных иллюзий, увидев не только внешнюю техническую сторону, поддерживающую работу этой жуткой системы, но и прозрев её внутреннюю суть, тогда наши старшие братья с Пралоса, Веллы и Синара пришли в ещё больший ужас. В настоящее время за двумя населенными планетами Майи велось непрестанное наблюдение с робкими попытками как-то повлиять на устоявшуюся систему, не повредив при этом тридцати миллиардам её обитателей, пребывающих в плену наркотического сна. От человечества Марксиды старшим наблюдателем там служил мастер Корнелий Саттар, заслуживший это право выдающимися знаниями сразу в двух нужных для этого областях — искусстве программирования матрицы сетевых структур и ксенопсихологии докоммунистических человечеств.

Получая регулярные инфопередачи из родного мира, Корнелий недавно прочел в публикации текущих научных отчетов об успехах нашей группы. Тогда у него возникла безумная идея попробовать пробудить этих несчастных, проникнув в их виртуальный мир и загрузив в их сознание парадоксальную лингвистическую программу, способную взломать глубинную структуру их мышления и вернуть их к нормальной человечности. Мне эта идея показалась чрезвычайно интересной, но поначалу было решительно непонятно, при чем тут я, о чем я поспешила спросить Виктора:

- Вероятно, этим должны заниматься лингвисты и программисты, такие как руководитель исследований Лана Куроги. Я ведь всё-таки не специалист в этой области и занимаюсь скорее культурой.

- Вот именно поэтому ты им и нужна! - уверенно ответил мне Виктор. - Они там будут иметь дело в первую очередь с культурой человечества, застрявшего на уровне дремучего капитализма. Кто, как не ты, сможешь понять характер их мышления и мировоззрения, приспособив к нему создаваемую специалистами программу?

- Я никогда раньше не бывала в других мирах, - неуверенно сказала я. - Безусловно такой труд был бы для меня очень интересен. Раз ты считаешь, что я справлюсь с ним, то я готова попробовать, но… Наверное для этого потребуется длительная специальная подготовка?

- Ты находишься в отличной физической форме, - медленно, но убедительно ответил Виктор, внимательно осматривая моё тело, скрытое от его опытного взгляда лишь плотно облегающим комбинезоном. - Все необходимые психофизические кондиции можно развить в ходе тренировок. Помимо стандартной подготовки я лично буду заниматься с тобой. Ты очень внимательна и дотошна, что в полной мере показала своими наблюдениями за Предназначенными. К тому же ты весьма умна и умеешь скрывать свою проницательность за внешней простотой и непосредственностью….

Тут я позволила себе довольно улыбнуться. Предложение столь увлекательного и сложного труда нравилось мне всё больше и больше, кроме того, интуиция подсказывала мне и наличие у этой миссии некого двойного дна. В конце концов, не зря меня посетил сам мастер Михан, давший мне, помимо своего метода, ещё и туманные намеки со странными предостережениями.

- Люди не должны отказываться от важного и сложного труда, если чувствуют себя способными к нему, - уже более уверенно сказала я. - Тем более, если эту готовность подтверждают люди большого авторитета и опыта, то есть обладающие такой высокой компетентностью как ты, Виктор. Но среди прочих лестных оценок ты назвал меня проницательной, и сейчас я как раз проницаю, что в этой миссии есть что-то ещё…

- Ты права, Алиса! И это одна из причин, почему я рекомендовал наблюдателям именно тебя, - понизив голос, ответил Виктор — Алгоритм глубинного взлома мышления может оказаться очень опасной технологией, имеющей обоюдное воздействие. То, что сработает с примитивным мышлением докоммунистических людей, вполне может оказаться применимо и к более сложному, несравненно более глубоко структурированному мышлению наших современников. Результат такого воздействия трудно предсказать, а мы по роду нашей деятельности не имеем права игнорировать любую потенциальную угрозу…

- Смутная, неясная угроза может оказаться самой страшной, именно ввиду нашего недопонимания её истинной природы… - задумчиво ответила я, вызвав одобрительное кивание Виктора. - Всё самое большое сокрыто в малом, а великое возникает из ничтожного.

- Дао Дэ Цзин? – уточнил мой собеседник. - Вот именно поэтому мне и нужна ты, Алиса. Там, где происходят малопонятные процессы, чреватые серьезными воздействиями на людей, Институт Осторожности и Предусмотрительности должен быть настороже и иметь внутри этих процессов своего человека, такого надежного как ты...

5. Центр подготовки

Не успела я опомниться, как жизнь моя круто изменилась, потеряв прежний размеренный ритм. Труд кабинетного ученого, вылетающего только в музеи и на реконструкции, сменился интенсивным обучением и непрестанными тренировками в центре подготовки к дальнему космосу. Как-то я уже посещала орбитальный центр подготовки звездолётчиков имени Светланы Савицкой с экскурсией, организованной моим старшим другом Ваном для нас с его детьми. Теперь я сама стала курсантом этого центра и должна была в достаточно короткий срок овладеть целым комплексом знаний и навыков, могущих оказаться необходимыми в предстоящей миссии. Когда мой Ульрих узнал о том, что через полтора года я отправлюсь в дальнее путешествие, он поначалу был крайне удивлён и весьма обеспокоен. Моя миссия могла оказаться опасной, и потому возлюбленный старался проводить со мной как можно больше свободного времени, зная, что не увидит меня долгие годы, а если случится что-то непредвиденное, то может больше не увидеть никогда. Впрочем, этого общего времени было очень мало, так как из центра я почти не вылетала, а дни отдыха выпадали нечасто.

В первую очередь мне предстояло освоить техники глубинной телесной трансформации, направленной на адаптацию к враждебным условиям дальнего космоса и иных миров. Для этого наша группа регулярно проходила физические тренировки в условиях разной гравитации, когда нас то буквально вжимало в пол и тело становилось неподъемным до свинцовой тяжести в каждой его клеточке, то, наоборот, приходилось парить в невесомости, выполняя при этом заданные последовательности упражнений. Поначалу гравитация выставлялась на определенный уровень, повышающийся с каждым днём до конца недели, а затем сменяющийся невесомостью. Когда все формальные комплексы были освоены и координация движений достигла безупречной точности, нашу группу допустили к тренировкам с переменной гравитацией. Они были особенно трудны, так как в ходе одного занятия требовалось переходить из области с одной силой тяжести в другую, сохраняя полный контроль над своим телом и совершая установленные действия.

Параллельно с этим нас обучали практикам сознательного управления биохимией организма для приспособления к экстремальным воздействиям, какие могли встретиться в столь опасном путешествии. На каждом следующем цикле тренировок нужно было подвергаться жестким излучениям и действию разных сочетаний химических веществ -в этих условиях проверялись адаптивные качества организма и способность приспосабливать биохимию к этим опасным воздействиям. После таких испытаний мы проходили процесс усиленного рекондиционирования и начинали следующий цикл, призванный научить нас управлять организмом, сохраняя адекватность и трудоспособность даже в таких условиях, когда выживание возможно только на протяжении короткого времени, да и то - лишь при активации запредельных возможностей тела и психики. Если бы я с детства не занималась атлетической гимнастикой, то подготовиться к чему-то подобному за столь короткий срок было бы совершенно невозможно, но Виктор был прав, говоря о моей хорошей физической форме, и сейчас годы телесных тренировок послужили отличным подспорьем для освоения гораздо более тонких и сложных навыков.

Как и обещал, Виктор прилетал как минимум раз в неделю, находя время в своем до предела плотном графике, чтобы позаниматься со мной борьбой, которую считал крайне важной для выработки нужных в предстоящей миссии личных качеств. Здесь мне, как всегда, пригождался опыт занятий атлетической гимнастикой, благодаря которому я имела отличную координацию и чувствительность, позволяющие быстро осваивать новые модели движений. После плотных тренировок мы с Виктором разговаривали о самых разных вещах, и эти беседы чрезвычайно способствовали росту моей уверенности, подбадривая и вдохновляя даже тогда, когда что-то не получалось.

Помимо адаптивных практик я посещала курсы основ звездной навигации и изучала устройство звездолета в той степени, в какой это могло пригодиться мне как пассажиру. Приходилось находить время и для подготовки к своей основной миссии, прослушивая отчеты об изучении мира заснувших в своем разуме, а также консультируясь с лингвистами и программистами, прямо в это время трудящимися над созданием универсальных алгоритмов парадоксальной лингвистической программы. Для этого к исследовательской группе Делайны Мерсье и Ингвара Края были подключены значительные научные мощности сразу нескольких смежных институтов, а весь проект теперь курировался напрямую Советом Исследования Инопланетных Докоммунистических Цивилизаций под негласным присмотром Института Осторожности и Предусмотрительности, отслеживающим труд над программой на всех его этапах. Ингвар и Делайна занимались подготовкой смыслового наполнения текстовой структуры, а группа нейропрограммистов под руководством Ланы Куроги переводила эти структуры в вид программы, подходящей для внедрения в мозг.

При всей моей чудовищной загруженности нужно было выкраивать время и для внутренней практики, переданной мне Миханом. Сначала я пыталась включать её в свою обычную вечернюю медитацию, а затем оставила только её, практикуя либо ранним утром, перед общим подъемом и тренировками, либо поздним вечером — уже после курсов и общения по прямой линии мыслесвязи с товарищами из группы Делайны Мерсье и Ингвара Края. Чрезвычайно высокие психофизические нагрузки приводили к желанию больше спать, но пропускать медитацию по Михану было никак нельзя, и я, преодолевая усталость, заставляла себя вновь и вновь пробуждать внутриклеточную энергию и проходить вниманием все указанные им точки концентрации. В какой-то момент обнаружилось, что эта практика перестала отнимать у меня остаток сил, а, наоборот, начала приводить к ощущению энергетического подъема и чувству насыщенной жизненности, после чего делать её стало значительно легче.

Через четыре месяца подготовки ко мне в гости прилетела моя давняя подруга Ильза, узнавшая о предстоящей миссии и решившая подбодрить меня, поделившись некоторым весьма полезным опытом. С собой она привезла двоих старших братьев-близнецов Вана и Веры, специально забранных ей из школы подросткового цикла с целью навестить подругу семьи, готовящуюся к дальнему полету. Это был день восстановления, и мы проболтали до вечера в комнате отдыха, окруженные моими товарищами по курсам подготовки, с огромным любопытством слушавшими рассказы Ильзы и общавшимися с детьми Вана - опытного звездолетчика, известного на весь мир благодаря своему контакту с Точкой Послания. Мужская часть собрания не просто слушала, но ещё и завороженно смотрела на красавицу Ильзу, по обыкновению одетую в длинное облегающее платье. Она отличалась от многих женщин не только очень большим ростом, стройностью и красотой, но и густыми длинными черными волосами, какие сейчас редко кто отращивает. Близнецы передавали привет от младшей дочери Вана и Верочки, находившейся в своей школе детского цикла. К моему возвращению все они станут совсем взрослыми, а в тот день они обещали с неиссякаемым любопытством ждать свою старшую подругу Алису, которую они так сильно любят за жизнерадостность, находчивость и неутомимый нрав.

На девятый месяц подготовки меня и одного молодого навигатора выбросили в легких комбинезонах со случайным набором инструментов в горах Южной Америки, где мы должны были продемонстрировать навыки экстремального выживания, что мы с успехом и сделали. Эта инициация происходила в Андах далеко за снеговой линией, и мы даже попали в обильный снегопад с сильным ветром, впрочем, довольно быстро закончившийся. Страшно было только при высадке и немного потом, а в процессе самого выживания мы оба действовали на автомате, страхуя друг друга и выполняя отточенную последовательность действий, коей нас хорошо обучили специалисты. Затем меня одну погрузили на большие глубины Тихого океана с заданием найти причину поломки спасательной капсулы и осуществить её ремонт с самостоятельным всплытием. При этом в капсуле стремительно заканчивался кислород и падало давление. Выход же наружу был возможен только один раз, так как функционал скафандра был намеренно урезан по условиям испытания. Пожалуй, этот экзамен оказался самым сложным, но подготовка сделала своё дело, и я прошла его с первого раза, ни разу не воспользовавшись помощью дежурившей поблизости спасательной команды.

В результате мне присвоили квалификацию звездолетчика шестого класса, что означало возможность участвовать в дальних звездных экспедициях по своим основным специальностям, осуществляя содействие экипажу, непосредственно управляющему звездолетом, в рамках приобретенной компетенции. Это подразумевало знание основных протоколов безопасности, действий во время аварии, автономного выживания, а также умение управлять вспомогательными транспортными средствами и ремонтировать некоторые типы оборудования. Моей основной специальностью в экспедиции являлось курирование культурно-лингвистического воздействия, а также разработка и внедрение программ взаимодействия с докоммунистической цивилизацией. Для этой цели я могла привлекать во время полета любых профильных специалистов звездолета с согласия его капитана.

Дальнейшие тренировки проходили уже на специальной тренировочной площадке, представлявшей собой настоящий списанный звездолет, а комнату мне распределили в секторе проживания звездолетчиков. У меня появилось достаточно времени, чтобы встречаться с Делайной и Ингваром, перебравшимися поближе ко мне, чтобы совместно закончить подготовку программы внедрения. Примерно полдня я проводила на учебном звездолете первого класса «Яков Свердлов», используемом в качестве тренировочного полигона, а вторые полдня мы трудились над основной задачей в местной библиотеке. Незадолго до отлета я смогла выбраться в свой прежний Институт, где прежде много лет изучала и распространяла культурное наследие родной Марксиды, встретившись там с друзьями и коллегами, искренне пожелавшими мне удачи в предстоящей миссии. Тогда же мне удалось провести достаточно много времени вместе с моим Ульрихом, поменявшимся дежурствами с другими хирургами, чтобы побыть со мной.

Я никогда не забуду эту последнюю неделю, проведенную с ним, когда я решила в первую очередь быть для него женщиной настолько, насколько это вообще возможно при моём характере. Каждый из этих дней я меняла наряды, ни разу не повторяясь и выбирая только самые изящные платья, и даже сделала себе сложную прическу в стиле начала 20-го века. Я хотела быть самой красивой и женственной для моего чудесного Ульриха, понимая всю длительность нашего расставания. В те ночи я отдавалась ему так сильно и страстно, как никогда ещё не делала в прежние наши ночи горячей любви. Казалось, мы смогли подарить друг другу все наслаждения, на какие только были способны наши тренированные здоровые тела с их утонченной чувствительностью и присущей глубоко образованным людям богатой фантазией. Воплотив все эти фантазии в реальность, мы потом подолгу лежали на ложе любви под приглушенным светом внутристенных светильников. На потолке же проецировалось изображение ясного звездного неба — такого, каким мы бы его видели из северного полушария исконной планеты, нашей прежней Земли. Ульрих смотрел мне прямо в глаза, гладил волосы и говорил: «Я благодарен тебе за все эти годы любви и настоящей близости. Надеюсь, что миссия пройдет успешно, и потом мы снова будем вместе. Там тебя будут окружать хорошие надежные товарищи, разделяя с тобой общий труд и заботы. Это делает меня спокойнее. Если кому и можно со всей уверенностью доверить моё любимое сокровище, то только таким людям, какими являются звездолётчики. Если там у тебя появится достойный спутник, то так тому и быть».

Внимая каждому его слову и стараясь запомнить всё как можно подробнее, я отвечала ему: «Спасибо тебе за годы любви, которые я пронесу с собой через всю жизнь, сохранив эту любовь как красную нить своей судьбы. Вокруг так много чудесных женщин, пожалуйста, не пренебрегай ими. И если так сложится, то подари любовь и тепло той, которая окажется действительно того достойна». Он по-доброму улыбался и говорил: «Ты всегда в моём сердце. Пусть наш союз пройдет через время и пространство, неизменный среди переменчивых внешних обстоятельств». Вновь и вновь повторяя эти столь похожие один на другой разговоры, я всякий раз отвечала ему: «И ты в моём сердце навсегда, как та самая Великая Любовь, о коей я мечтала давно, ещё в годы своей беззаботной молодости. Истинная любовь сильнее времени и расстояния. Она всегда будет со мной, даруя силы и вдохновенное счастье, чтобы я могла служить всему человечеству и, творя благо для всех людей, творить его и для тебя как моего избранника».