Прозрение истока

Стремительному Ворону не оставалось ничего кроме как надеть торжественную пурпурную накидку, уложить сына в каноэ, заботливо укрыв его шкурами и самому отправиться вместе с ним в верховья студёной реки в те края, где секани не ловят рыбу, не бьют бобров и не охотятся, потому что там живет шаман. Шаман этот был не просто шаман, а сам Зрящий-Далекое, обретший невероятное могущество и способный путешествовать между миром людей и духов столь же легко, как обычные охотники секани ходят из селения в селение.

Жилище шамана находилось в гиблом месте среди скал, но не тех, какие так любят секани, а совершенно иных — диких и смертоносных. Всё там словно дышало смертью, а от леса, всегда знакомого и понятного, веяло нездешним ужасом. Стремительный Ворон, прошедший много войн и всякое повидавший на охоте, боялся находиться там и нисколько не смущался этим, потому что Зрящий-Далекое был не просто шаманом, исцеляющим людей от духов-боли. Он был уже почти не человеком и виделся чувствительным к таким вещам секани неким пугающим мистическим существом, сохраняющим облик зрелого мужчины много лет, за которые и куда более старые люди уже давно ушли в страну предков. Объяснив шаману свою беду, Стремительный Ворон уселся в углу хижины, откуда со смесью страха и надежды наблюдал за лечением.

Зрящий-Далекое вытащил юношу из шкур, раздел его, окурил тело травами и начал тихонько петь. Казалось, сам воздух в хижине изменился, став более плотным и лучше пропуская звуки. Тело вождя потяжелело и одновременно начало ощущаться как никогда раньше полно, вплоть до четкого ощущения внутренних органов. Вот шаман пел песню духа печени, и вождь явственно ощущал свою печень. Шаман пел песню острого глаза, и глаза вождя словно начинали пульсировать. Шаман пел о светлом разуме, и будто бы вся голова вождя становилась пустою, ощущаемой неким пространством, в которое полились чуждые ей звуки, запахи, образы и чувства. Никогда ещё вождь не видел столь сильного шамана, способного лишь звуком своего голоса менять мир вокруг, превращая реальность, кажущуюся обычно незыблемой, в то, что ему нужно.

«Умирает твой сын. Почти уж умер, - сказал Зрящий Далекое. - Злая боль в его тело вошла. Глубоко вошла очень. Нужно очень далеко ходить, чтобы боль вытащить и силу потом вложить, а то без силы пустой станет и мертвый совсем. Боль в прошлом искать надо. Силу в будущем заберем. Жизнь возьмём у самого истока, откуда древо всех народов растёт и река великая течет». И шаман словно полетел, разделяясь между далеким прошлым и неведомым будущим. Стремительный Ворон явственно ощущал это, качаясь на волнах шаманского пения и улавливая смутные образы - слишком таинственные и непонятные для его разума. Так продолжалось весь вечер, ночь и утро, так долго, что вождь потерял счет времени и будто бы растворился в неведомом ему процессе.

Наутро шаман потряс его за плечо и сказал: «Вернулся я. Сына твоего вернул. Пусть поспит - сил наберется. И тебе поспать надо. Пока я тропами времени бродил, будущее в тебя вошло. Сильно не по нутру оно тебе, силы нет и ясность теряешь, потому что чувствуешь и видишь, а понять не можешь». Стремительный Ворон и правда ничего не мог понять, мучительно пытаясь уловить и хоть как-то зафиксировать в памяти удивительные ощущения, не испытанные им никогда прежде. «Скажи мне, великий шаман, что потом будет? - спросил он. - Я, кажется, что-то видел, а чего не понял. Как ты и сказал, так и не понял. Понять хочу, хоть что-то. Не пойму, так мучиться буду. Хоть что-то скажи!». Зрящий Далекое помолчал, а потом глянул вождю словно прямо в душу и ответил: «Много чего будет. Ты не доживешь уже, а твой сын доживет. С востока люди придут с бледной кожей и волосами на лице. Бобров будут бить. Много бобров — народу секани совсем потом бобров не хватит. Кровь будет литься. Твой сын народ пусть уведет туда, где рыболовы и слабые люди живут. Тогда род твой и весь народ ваш сохранится. Много поколений пройдет и в другой большой народ он вольется, а тот в ещё больший. Могучей силой напитаются люди, сила секани в них тоже будет. Станут по звездам ходить и по луне. Потом к людям великая слабость придёт. Тут то шаманский секрет и понадобится».

Почти сутки вождь и его сын проспали крепким сном, а проснувшись, обнаружили, что шаман исчез, оставив напоследок защитные амулеты и рыбную похлебку. Чудом казалось возвращение Ступающего Осторожно из цепких когтей смерти. На теле юноши остался только едва заметный рубец на боку и шрам на голове, а вот сил у него теперь было хоть отбавляй. Наевшись и оставив своему спасителю множество даров, отец с сыном сели в каноэ и поспешили вниз по реке к своему гордому скальному племени...

История эта не всем показалась уместной, но Иеремия больше не приставал к Вану с расспросами, и мы наконец собрались идти на террасу. Я с подругами ушла в другую комнату, дабы переодеться для прогулки в подобающие тому удобные уличные платья, потому не знаю, о чем ещё говорили мужчины. После прогулки мы разошлись по комнатам и в эту ночь мне впервые приснился странный сон. Может причиной тому стала история, рассказанная Ваном, а может его присутствие пробудило воспоминания о нашем давнем походе по горам Южного Урала, но во сне моё тело словно парило в воздухе, обдаваемое едким костровым дымом, пропитывающим каждую клетку моего существа. Казалось, из самого этого дыма ко мне доходил отчетливый зов, голосом своим напоминавший кого-то до боли знакомого и забытого давным-давно. «Ты чувствуешь меня Алиса? Скоро в тебе заговорит твой шаманский корень. Из-за него твоя жизнь оказалась на переплетении многих судеб людского мира, - шептал этот голос. - Мы ждем тебя, Алиса, но сначала ты должна пройти через страну мертвых, сделав иных из них живыми, принести великий дар и постичь наш секрет. Иди по своей тропе, что скоро станет звездной, поведет тебя небесными путями и, если ты пройдешь все испытания, то вновь вернёт тебя к истоку и приведет ко мне».

Мне и раньше порою снились яркие сны, но в этот раз он был пугающе реалистичен и скорее напоминал реальный зов. Впрочем, утром ночные мороки быстро развеиваются, и я до поры забыла о нем, погрузившись в обыкновенные дела. Мы все вместе собирались пойти на командные игры в центр активного досуга нашего жилого сектора, затем посетить столовую, сходить в музей освоения космоса и к вечеру разлететься кто куда.

День прошел до предела насыщенно, а прощание получилось очень трогательным, ведь с Ваном и Верочкой мы прощались на долгие годы. Я с Ильзой долго обнимала нашу общую подругу, высказывая всяческие благие пожелания, пока мужчины обсуждали что-то своё. Перед самым отлетом, Ван передал мне кейс со своими записями по их проекту, которыми давно обещал поделиться. Среди прочего там были давно и неоднократно демонстрируемые им с Верой объемные модели реконструкции мировоззренческих линий в приложении с материалами, полученными в ходе экспериментов с генетической памятью. Всё это я уже видела, а вот записи исторических материалов для дальнейшего анализа показались довольно интересными и спустя несколько дней, закончив труд по организации музейной экспозиции для вертикальной школы искусствоведения 2-ого - 7-ого веков коммунистической эры, я с головой погрузилась в них. Помимо отрывочных воспоминаний там была масса исторических материалов, подбираемых моими друзьями, дабы эти воспоминания с чем-то сопоставить. Копаясь в наиболее часто встречающихся воспоминаниях небезызвестного Андрея Н. и его любимой революционерки-подпольщицы Киры, я не раз натыкалась на записи, посвященные андеграундной культуре рубежа 20-ого и 21-ого века по старой хронологии. Именно так я впервые узнала о группе «Гражданская Оборона» и, собственно, о великом творце смыслов Егоре Летове.

3. Нейролингвисты

Конечно, Егор Летов не был моим личным открытием, и уже почти триста лет различные исследовательские группы при Институте Исторической Лингвистики трудились, стремясь понять его уникальное и до безумия гениальное творчество. Уже долгое время ведущие нейролингвисты человечества совершенствуют наш Единый Язык, призванный достичь максимально возможной точности и глубины передачи смысла. Именно поэтому для них столь важны тексты Летова, порождающие из речевых конструкций прошлого совершенно невероятные смыслы, казалось бы, игнорирующие любые известные психолингвистические законы. Поэзия Летова, обусловленная некоторыми уникальными свойствами его психики, была выстроена таким образом, что буквально взламывала мышление слушателей, способствуя устойчивому выстраиванию в их мозгу таких неожиданных нейронных связей, которые никак не могли появиться на основе их обычного мировосприятия. Этот эффект многократно усиливался, когда парадоксальная логика стихов оживала в песнях, исполняемых самим Летовым в измененном состоянии сознания, присущем ему по жизни. В этом было нечто сродни шаманизму, и сам автор рассматривал своё творчество как ритуальный акт, призванный вырвать людей из обыденного состояния и открыть им другие грани бытия. Многие употребляемые им конструкции ставят в ступор неподготовленных к такому людей современности, да и к тому же их очень трудно, порою невозможно, перевести на наш Единый Язык, как раз и отличающийся точностью передачи множества оттенков смысла.

Ещё во время обучения в институте я выучила русский язык, чтобы иметь возможность смотреть советские кинофильмы и читать книги в оригинале. Если бы я тогда этого не сделала, то не смогла бы в полной мере оценить его гениальное творчество. В позднем Советском Союзе на Земле 20-ого века существовала так называемая контркультура, представленная в том числе и различными творцами, подражавшими популярной в странах буржуазного Запада рок музыке. Изначально рок выражал стихийный протест против капитализма наиболее непримиримых творцов Западных стран, обладавших особым складом мышления, позволяющим создавать мощную, энергичную, разрушительную музыку, направленную против системы, которую созидатели этой музыки считали бесчеловечно неправильной. Остается только удивляться непроходимой тупости позднесоветских бюрократов, заклеймивших эту музыку как враждебное буржуазное явление и даже не попытавшихся использовать её очевидно антикапиталистический характер в качестве орудия борьбы со всё тем же западом. Разрушительный потенциал рок музыки мог и должен был использоваться для сокрушения устоев буржуазного общества, с тем чтобы затем на руинах разрушенного заложить основы нового. Впрочем, ждать такой гибкости и умения от погрязшей в ревизионизме верхушки компартии было бы верхом наивности, ведь к тому времени их марксизм выродился в слепое следование доктрине, вопреки необходимости отношения к марксизму как к живой динамичной науке, направленной на постижение истины и преобразование всего общества. Удивительно, но в стихийной революционности тогдашних рок музыкантов бывало больше диалектики, чем в мертвых писаниях тех, под чьим руководством человечество должно было бы начать строить новый мир.

К своему стыду, среди множества тогдашних рок музыкантов я как-то не сразу обратила внимание на Егора Летова, выделявшегося своей принципиальной мировоззренческой позицией, выражаемой фразой «я всегда буду против», На первый взгляд он выглядел как типичный неадекватный анархист наркоман с напрочь поехавшей крышей и существующий на популярной среди дезориентированной позднесоветской молодежи волне тотального отрицания всего. За хаотичным звучанием и подчеркнуто провокационными текстами я увидела определенный талант и искренность, но не сразу уловила главное. После крушения Союза и торжества контрреволюции Летов не принял сложившиеся порядки дикого переходного капитализма и встал на всё той же позиции «я всегда буду против», всё больше выражая себя как советского патриота и революционера, но скорее в духовно идеалистическом ключе. Это меня заинтересовало, так как имело прямое отношение к теме моих исследований, и я стала копать глубже. В тогдашних его текстах мне предстала невероятная глубина смыслов, намного превосходящих текущую политическую повестку, и тогда я впервые обратилась к массиву публикаций, посвященных структуре творчества этого великого человека.

Помимо уже упомянутой мной способности выстраивать парадоксальные смысловые конструкции и очень специфического пластичного мировоззрения, я нашла в его текстах то, чего раньше не видели другие. Возможно, это моё уникальное видение как-то удачно сошлось с хитросплетениями судеб славных людей, повлиявших на наш современный мир, так что моя судьба оказалась вплетена в их пути и в конце концов привела меня к столь неожиданному возвышению. В любом случае, знакомство с этими сложными древними стихами и песнями оказало на меня огромное влияние, подготовив к восприятию всего произошедшего после.

Существовало множество исследований, посвященных структуре смыслового рисунка, аллюзиям и аллегорическим приемам, связи с другими культурными произведениями, социально-психологическим портретом самого Летова и о характере его восприятия событий той бурно меняющейся эпохи. Однако, до этого никто не смог увидеть за шаманскими приемами этого древнего гения четкого алгоритма взлома чужого мировоззрения. Встретив в записях Вана тексты Летова, я затем по нескольку раз переслушала все его песни и, надо сказать, это было непросто для меня как современного человека, привыкшего к богатой гармонии и уточненной мелодичности музыкального искусства общества развитого коммунизма. Сказались тренировки и опыт труда на Институт Осторожности и Предусмотрительности, где сам Виктор Ланге и другие профильные преподаватели приучили меня дотошно и терпеливо проникать в глубинную суть, игнорируя внешне хаотическую и ускользающую форму. Помогли и мои многолетние исследования докоммунистической культуры, выработавшие личный иммунитет к шокирующим формам тогдашнего алогичного мышления и научившие воспринимать то, что обычному человеку сейчас показалось бы отвратительным безумием. Итак, я раз за разом прослушивала агрессивные напористые песни с рвущим душу голосом и чувствовала, как что-то неуловимо разрушается у меня внутри, но если суметь тонко настроиться на эту смысловую волну, то создаёт взамен разрушенного нечто новое.

Не знаю почему это заметила именно я, но интуитивно подозреваю в том влияние моего давнего друга с далекого Синара, с которым мы были очень близки и неоднократно занимались любовью, когда мне было всего только двадцать лет от роду. Мой дорогой синарианин многому научил меня и среди прочего смог заложить в моё юношеское сознание концепцию Пронзающего Внимания, столь свойственную их древней планетарной культуре и как нельзя более подходящую для распаковки смысловых посланий по-шамански безумного Летова. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что чувствую внутренний ритм алогичного текста, а переданный голосом характер и разрушительная музыка словно помогают в этом, отсекая всё лишнее и поддерживая найденное качество. С присущей мне дотошностью ученого и подозрительностью человека, сотрудничавшего с ИОП, я начала отслеживать эти моменты, сопоставляя текстовые структуры с глубинными изменениями своего состояния, и где-то через месяц смогла составить целую объемную трехмерную таблицу. Поэкспериментировав ещё немного, я выделила восходящие и нисходящие линии смысла, переходящие между разными уровнями мышления и частотами восприятия мира. Тут как раз помогли исследования моих друзей Вана и Веры, сумевших определить мировоззрение как определенную частность, существующую в объеме, определяемом внутренней структурой мышления. Введя летовские конструкции в объемную модель Вана, я нашла точки пересечения линий и обнаружила, что в этих точках могу свободно менять своё или даже чужое состояние исключительно внутренними словесными командами. Можно сказать, что тут я путано объясняю концепцию так называемой магии слова, где управление внутренними процессами происходит не посредством концентрации на них, а путем использования своеобразных нейролингвистических ключей, переключающих деятельность мозга внутри него самого. Однако, здесь мне важно показать, как я пришла к этому, и какую роль сыграли в том песни Егора Летова.

Через три месяца напряженного экспериментирования с объемными моделями Вана, я накопила некий материал и решила поделиться им с ведущими специалистами по наследию этого древнего поэта. Порывшись в Едином Сознании, я выяснила, что таковыми являются психоисторик и фольклорист Делайна Мерсье, а также музыкант, структуральный лингвист и программист Ингвар Край, в настоящий момент трудящиеся в центральном Институте Исторической Лингвистики Сферы Обитания Субвенера-1. Я немедленно связалась с ними по линии прямой мысленной связи, довольно быстро получила доброжелательный и заинтересованный отклик на свой запрос, а потом они предложили мне подождать неделю и встретиться лично на самой Венере, где читали курс лекций для старших классов школы юношеского цикла при планетарном мегагогороде Шретерград.

Завершив все текущие дела, я собрала немногие необходимые вещи в рюкзак для путешествий и надела свой любимый деловой костюм серого цвета, в котором обычно читала лекции через голографический проектор для школьников и любопытствующих, не имеющих возможности присутствовать на моих лекциях лично. Уже давно терраформированная Венера представляет собой густонаселенный мир-сад, в отличие от заповедной Марксиды, то есть прежней Земли, куда мы прилетаем лишь в поисках уединения, для отдыха и путешествий, ради знакомства с историей и культурой или же для разного рода инициаций, фестивалей и спортивно-культурных мероприятий. В незапамятные времена, когда люди только мечтали о терраформировании соседних планет, их взоры в первую очередь обращались к Марсу, но именно Венера, схожая с Землей по размеру и массе оказалась наиболее удобной площадкой для этих экспериментов, так что её терраформировали первой. Технологии пятого и шестого веков коммунистической эры позволили охладить поверхность планеты и доставить на неё достаточное количество воды, а наиболее трудной задачей стало замедление её вращения для приближения слишком длинных венерианских суток к привычным земным

Ранее я не бывала на самой Венере и ещё на подлете с любопытством разглядывала ровные круги мегагородов, расположенных на равном расстоянии один от другого и соединенных полосами скоростных магнитных магистралей техноленты. Вся твердая поверхность планеты была равномерно зеленой, но с высоты менее ста километров в этой зелени уже различались оттенки, отдельные полосы лесонасаждений, синие прожилки каналов, квадраты парков и отдельные блестящие купольные сферы, относящиеся к коттеджным поселкам малоэтажной застройки. Крупные города здесь тоже сильно отличались от более привычных мне марсианских спиралогородов в сотни этажей с искусственной гравитацией. Здесь города состояли из очень высоких башен и пирамидальных строений с открытыми террасами; все они утопали в зелени садов, расположенных внизу, и соединялись друг с другом ажурными, почти прозрачными переходами сразу на нескольких высотных уровнях

Я прилетела в мегагород, названный в честь Йогана Шретера, находящийся на континенте Иштар, откуда быстро добралась на скоростном поезде до обширного комплекса имени Макаренко, объединяющего сразу несколько школ юношеского цикла в самых предгорьях гор Максвелла. Отсюда с плоскогорья Лакшми открывался потрясающий вид на каменистые горные громады, приобретшие после терраформирования планеты специфический ржаво-железный цвет. Я сразу же вспомнила весь свой опыт горных походов и поймала себя на жгучем желании когда-нибудь взойти на хребет Максвелл-Монт, испытав себя в преодолении столь притягательных для любого человека трудностей. Закинув свои немногочисленные вещи в выпавший мне по распределению маленький жилой домик возле какого-то живописного канала, я сразу же поспешила в открытый лекторий, где впервые в живую увидела Делайну Мерсье и Ингвара Края.

Делайна оказалась изящной, необыкновенно высокой темноволосой женщиной лет сорока, с огненно-зелёными глазами и обворожительной улыбкой. Она вышла ко мне в цветастом платье, состоящем из мешанины голографических исторических картинок, черных колготках с затейливым рисунком и высоких черных сапожках, стилизованных под натуральную кожу. На её груди висели какие-то странные аляповатые бусы и старинный знак, называемый пацификом и означающий мир. Ингвар же оказался невысоким коренастым крепышом возраста лет чуть за семьдесят с длинными черными волосами, собранными в хвост, а также с очень внимательными добрыми карими глазами, в которых явственно просматривались его высокий интеллект и природная деликатность. Он был одет в имитацию древней рокерской куртки и широкие бесформенные штаны с массой карманов, какие любят носить некоторые современные программисты. «Ну, наверное, именно так и должны выглядеть исследователи творчества андеграундного панка и великого русского поэта Егора Летова» - подумала я, а вслух сердечно приветствовала своих новых товарищей.

Мы очень быстро нашли общий язык и подружились так, что следующая неделя прошла в совместных прогулках по жарким венерианским садам и в детальном разборе моих структурных моделей, приведших Ингвара и Делайну в неописуемый восторг. Довольно скоро я поняла свою ошибку и сменила строгий деловой костюм на спешно напечатанные в ближайшей лавке генерации предметов повседневного потребления, шорты и светлую рубашку с короткими рукавам, гораздо больше подходящие для субтропического климата терраформированной два столетия назад Венеры. Популярные шутки об особом характере венерианских жителей оказались не лишёнными оснований, и местные действительно сильно отличались от регулярного населения Марса и орбитальных Сфер Обитания. Прежде всего, на Венере было в целом очень тепло и местами даже слишком жарко, а потому люди тут вставали очень рано — гораздо раньше, чем любые другие, и так привыкшие к естественным ранним утренним подъемам представители нашего человечества. Днём жизнь здесь будто замирала, прерываясь на неизбежную сиесту с расслабленным распитием освежающих напитков, возлежанием где-то в тени деревьев и под повсеместными навесами, или же просто сном. Утром и вечером, здесь, напротив, было всегда шумно и многолюдно, а любая деятельность так или иначе подчинялась этим климатическим суточным ритмам. Посещённая мною зона находилась на высотном плоскогорье и считалась наиболее подходящей для воспитания и обучения детей и молодёжи, но даже здесь воздух прогревался днём непривычно сильно для меня — привыкшей к прохладному Марсу, очень разной Марксиде и сбалансированному температурному режиму космических поселений.

Всё-таки я, Алиса Зорина, считаю себя настоящим небесным человеком, так как родилась на отдаленной станции и привыкла к оптимальным условиям космических Сфер Обитания, где и так уже жило подавляющее большинство человечества. Марксида есть и всегда будет заповедной планетой, где жить можно лишь определенное время, а возможность постоянного проживания остается привилегией за особые заслуги перед человечеством, впрочем, никто из достойных людей не станет злоупотреблять этой привилегий, следуя требованиям естественной для каждого морали и внутреннего чувства ответственности. Венера и Марс могут вместить много людей, но их возможности также небезграничны, а жилые орбитальные кольца существуют далеко не у всех миров и способны вместить лишь по паре сотен миллионов человек. Зато огромных космических Сфер Обитания существует уже больше полусотни и постоянно строятся новые, так что в этом отношении вопрос глобального будущего человечества давно решен. Нашим потомкам суждено стать подлинно космическим человечеством, не привязанным к планетам, но строящим свой дом там, где решат, и перемещающим его туда, куда им нужно.

Первую половину дня я сначала ходила на лекции моих новых товарищей, а потом много гуляла, постоянно пытаясь освежить разгоряченное тело купанием в любых доступных водоемах. Днём купаться было бессмысленно, и я бессовестно спала в кресле прямо в тени широкого козырька моего маленького домика. Когда же спадала жара, мы с товарищами принимались за совместный труд, а потом, дождавшись захода непривычно большого солнца, вливались в активную вечерне-ночную жизнь поселения, обслуживающего ближайшие школы. За эти вечера я много узнала о своих новых товарищах. Так, Ингвар помимо структурной лингвистики был ещё и профессиональным музыкантом, играющим постклассическую музыку в составе локально известной группы Соляр. Третьей же его профессией было программирование, и он как раз недавно в составе обширной междисциплинарной группы закончил труд над созданием системы прямой звукопередачи для Единого Сознания.

Эта технология позволяла не воспроизводить звук как таковой, а инициировать соответствующие центры мозга, напрямую воспроизводя нужный звуковой образ в сознании путем активации уже имеющихся в памяти звуковых воспоминаний. Такая активация опиралась на базовые и очень простые воспоминания, имеющиеся буквально у каждого взрослого человека, а затем алгоритм уже выстраивал на их основе более сложную звуковую структуру, тем самым позволяя сэкономить массу энергии для ретрансляционных механизмов Единого Сознания. Впоследствии именно эта технология, досконально знакомая Ингвару, легла в основу создания нашего лингвистического алгоритма. Делайна помимо психоистории занималась танцами, глубоководным плаванием и моделированием старинной одежды, модной где-то в промежутке между 22-ым и 25-ым веками по старой хронологии. Потом она подарила мне множество интереснейших, но очень непривычных, реплик платьев и юбок собственного изготовления, а я еле довезла всё это до дома и долгое время не знала, что с ними делать, пока, в конце концов, не раздала всё это добро подругам из своего Института.