Прозрение истока

Днём мы с Ульрихом гуляли по парковым зонам нашей Сферы Обитания, стараясь каждый раз посещать новую природную зону, чтобы я могла хорошо запомнить их все, так как именно воспоминания о породившей нас природе лучше всего согревают человеческую душу в дальнем космосе. Теплая память о своем доме, таком ничтожно малом в масштабах бесконечного космоса, способна дать силы не потеряться в пространстве и сохранить ту могучую искру духа, что зажжена в каждом из нас творческой силой разумного человечества. Диалектика путешествий такова, что в них нужно сохранять волевую расчетливость и хладнокровную отвагу человека, оказавшегося один на один с беспредельным, но одновременно оставаться эмоционально живым, не теряя связь со всем, делающим нас людьми. Для меня это было ощущение Солнечной системы как хорошо знакомого большого дома, а также дома малого, состоящего из самых близких людей — Вана, Верочки, Ильзы, любимого Ульриха и, конечно же, моей дорогой дочери Евы. Попрощаться с большим домом было проще, чем с малым, ведь огромный звездолет во многом воспроизводит всё привычное нам по небесным жилым сферам, но, конечно, в гораздо меньшем масштабе.

Особенно трудным для меня было прощание с дочерью — моей маленькой, прекрасной Евой, уже достаточно взрослой, чтобы понять длительность вынужденной разлуки. Я приехала к ней прямо в школу, и мы долго сидели в обширном гостевом пространстве Зала Трудовой Активности с огромным панорамным окном, выходящим прямо на стыковочный узел нижней оси Сферы Обитания. Еве было грустно от осознания отъезда мамы, но в то же время она испытывала явную гордость оттого, что я отправлялась на столь важную миссию, и совершенно точно радовалась за меня, понимая всю увлекательность и важность предстоящего мне труда. Сейчас же она совсем не смотрела на окно, где раньше её всегда интересовали прилетающие внутрисистемные космолеты и транспортники линии переноса, а глядела только на меня, стараясь запечатлеть маму в памяти как можно подробнее. На мне тогда было надето очень красивое золотистое платье с открытыми плечами, доходящее примерно до середины бедра, в сочетании с тонкими бежевыми колготками и удобными мягкими туфлями. Моя Ева была внимательной девочкой и, почти сразу же осмотрев мои открытые руки и ноги, сказала:

- Мама, ты и раньше у меня была сильной, а теперь я вижу у тебя мускулатуру как у настоящего профессионального атлета! Интересно, зачем они так много тренируются в Пространстве Построения Телесности, если можно просто год позаниматься в центре подготовки к дальнему космосу?

- Вот уж и совсем это не просто! - засмеявшись, ответила я. - Это разные типы тренировок, направленные на функционально разные усилия. В одном случае нужно выстроить максимально гармоничную телесную структуру, а в другом - подготовить своё тело к экстремальным воздействиям на пределе его возможностей. Если первое - это про здоровье, то второе, скорее, про выживание. Чтобы выжить, иногда приходится, жертвовать здоровьем и много чем ещё.

- Я бы не хотела, чтобы тебе пришлось выживать, и немного боюсь за тебя, - сказала дочка, слегка нахмурившись. - Наставница моей возрастной группы, провела для нас целый урок, рассказав о заснувших в своём разуме. Всем девочкам было очень интересно, куда придется отправиться моей маме…

- Не буду тебя успокаивать, Евушка, дабы не обидеть недоверием крепости твоего характера. Мир Майи это и правда страшное место, - объяснила я. - Там трудятся замечательные специалисты пяти разумных человечеств и вряд ли они допустят, чтобы что-то плохое случилось с моим телом, но вот с разумом там вполне может случиться что-нибудь очень нехорошее. Я скорее боюсь безумия и столкновения с явлениями, слишком тяжелыми для моей человеческой морали. Однако же, мой Наставник Виктор Ланге уверен в устойчивости моей психики и твердости характера, а ему я верю.

- Всё-таки, мамочка, будь осторожна, - тихо сказала мне дочь. - И пожалуйста возвращайся когда-нибудь. Я буду тебя ждать.

- Не могу ничего обещать тебе, Ева, - честно ответила я. - но очень постараюсь вернуться...

Как я ни готовила себя к этому моменту, но прощальный взгляд на мою единственную и горячо любимую дочь дался мне с невероятным трудом, отозвавшимся в сердце тягучей щемящей болью. В прежние времена, ещё до построения коммунистического общества, матери были сильно привязаны к своим детям, жили вместе с ними и даже пытались воспитывать их самостоятельно, не будучи профессионалами в области педагогики и не владея всем спектром нужных для передачи их маленькому человеку. Тогда их связь носила инстинктивный характер прочной гормональной взаимозависимости, зачастую заглушавшей робкий голос разума и плохо влиявшей на психику детей. Бытовая неустроенность и необходимость ведения общего хозяйства лишь усугубляли возникавшие проблемы, выливавшиеся в якобы извечный конфликт поколений.

Если большую часть истории дети обучались и усваивали практические бытовые навыки, попросту наблюдая за старшими, то к 20-му веку по старой хронологии ситуация в корне поменялась. Оторванность от своих детей, вызванная необходимостью зарабатывать на жизнь разной работой, всё больше расщепляла поколения внутри семьи. Дети уже должны были учиться в школах и социализироваться среди сверстников, подвергаясь всяческим опасным влияниям со стороны разрушительного капиталистического общества. Уже тогда семья как экономическая ячейка общества неуклонно отмирала, но люди всё же цеплялись за неё, так как только в семье могли найти ростки истинно коммунистического, любящего и бескорыстного отношения друг к другу.

Отдельная семья оставалась тем живительным островком подлинной человечности в бушующем море жестокой конкуренции и звериного индивидуализма. Не всем удавалось обрести такую семью, но люди всё же стремились к ней, инстинктивно предчувствуя именно те отношения, которые должны были в будущем распространиться на всё человечество, превратив его в такую же семью для каждого человека — огромную, дружную и по-настоящему любящую. В этой большой семье неизбежно должна была раствориться прежняя маленькая индивидуальная семья, оставив только то единственное, что и могло её скрепить. Речь, конечно, идёт о любви, выходящей далеко за рамки семьи и не принимающей никаких внешних ограничений, то есть любви настоящей и свободной. Когда любовь между людьми не зависит от внешних факторов, тогда её источником и смыслом становится только глубокое личное чувство, возникающее между двумя людьми. Только такая любовь является истинной, и именно в такой любви родилась моя Ева. Впрочем, в такой любви рождаются и все остальные мальчики и девочки Марксиды, Марса, Венеры, полусотни субпланетных Сфер Обитания, космических станций и орбитальных колец - то есть всех мест, где есть мужчины и женщины...