Ярмарка невест

— Уродину из крайней повозки…

Глава 5

Агнессу никто не трогал. Она сидела в своем крытом уголке повозки и откровенно скучала. Заняться было совершенно нечем, разве что любоваться на окрестности, но и там ничего примечательного не находилось. Девушка перекатывалась с бока на бок, выглядывала в щель между полотнами то с одной стороны стороны повозки, то с другой, глазела на караван, змеей извивавшийся на лесной дороге и зевала.

Показываться ей не разрешали, потому что за ней скакали на конях стражники, они внимательно следили за обстановкой, негромко переговаривались и периодически грозили Агнессе:

— Скройся, уродина! Иначе…

Кто-нибудь поднимал меч или нацеливал на нее стрелу. Девушка ворчала, но пряталась, ночью накидывала на солому шалью и удобно устраивалась. Теперь она уже не боялась открывать лицо: все равно никто с ней не разговаривал. Сначала Агнесса задыхалась от вони кур и кроликов, но постепенно привыкла и перестала обращать на неудобство внимание.

Ей приносили еду и воду, выпускали из повозки по ночам, когда обоз останавливался на привал, но держали на привязи, как строптивую корову, хотя она видела, что остальные девушки бродили свободно.

Невесты держались разрозненными кучками, испуганно жались друг к другу и шарахались от каждого движения охраны. У всех девушек, кроме Агнессы, в походе были обязанности. Они носили воду, разжигали костры, готовили для стражников еду. Иногда та или иная красавица взвизгивала и испуганно вздрагивала — это кто-нибудь из стражников, проходя мимо, шлепал ее по мягкому месту, но в целом обстановка была вполне мирная и, на первый взгляд, безопасная.

— Трусихи! — шептала под нос Агни. — Мясо для солдат. Только и можете, что визжать. Попробуй меня тронь! Так дала бы!

Но девушка только фантазировала, а получится или нет осуществить задуманное, неизвестно. Она просто радовалась, что к ней никто не приставал и не прикасался. Мать оказалась права: уродство отпугивало, вызывало брезгливость.

Одно тревожило невесту: сколько еще продержится морок? Она исправно каждое утро глотала из бутылочки, а потом ее встряхивала, проверяя на слух остатки напитка. Агни очень хотела посмотреть на себя со стороны, но в плошке с водой, которую ей приносили, невозможно было разглядеть лицо. Незнание порождало тревогу, которая росла с каждым днем.

Поднимали на рассвете, днем обоз шел без остановки. Агнесса разглядывала окрестности и прикидывала, где она сможет сбежать так, чтобы ее не хватились. А еще гадала, когда же на караван нападет отряд разбойников, о котором рассказывал отец.

Но промелькнуло уже два дня, третий был на исходе, а никакого движения в лесу, где они ехали, не было, как Агнесса ни вглядывалась в просветы между деревьями. Иногда она видела ловкую белку, скакавшую по ветвям, слышала птиц, взмывавших в небо. Осенний ветер шелестел остатками листвы, но в целом погода радовала: с утра светило солнце, согревая теплыми лучами, и лишь когда наступал вечер, холод незаметно пробирался вместе с туманом, который скрывал наполовину людей, повозки, коней.

От непрерывной тряски к вечеру начинала болеть голова и все плыло перед глазами, хотелось пробежаться, размять ноги, перекинуться с кем-нибудь парой слов. Одиночество и неподвижное состояние начинало сводить с ума. В душе разгорался протест, который девушка уже с трудом сдерживала.

Сегодня к вечеру резко похолодало. Караван шел по узкой долине между высокими утесами, слева и справа уходили ввысь каменистые стены, покрытые кустарниками.

— Где мы? — спросила Агнесса проскакавшего мимо нее всадника.

— Приближаемся к Савским горам.

Это название ничего не говорило девушке. Дальше своей местности она нигде не бывала и ничего не видела.

— А что за горами? — крикнула она удалявшейся спине.

— Столица.

Столица!

Агнесса заволновалась, сердце заколотилось в груди бешеным ритмом, а в голове закопошилась идея.

Столица!

Когда обоз остановился на привал, она сквозь приглушенные крики, ржание лошадей и кудахтанье кур вдруг услышала разговор.

— Перейдем перевал, и мы дома.

Басил кто-то. Агнесса выглянула в щель между створками ткани.

Стражники.

Они стояли недалеко от ее повозки и справляли нужду. Один высокий, крепкий, с длинными ровными ногами был ей знаком: именно с ним она схлестнулась перед отъездом. Второго, низенького, неказистого и кривоногого, тоже иногда видела издалека.

— Ага, еще несколько дней пути, и дома, — со смешинкой в голосе ответил коротышка и поправил штаны.

— Невест сразу на Ярмарку отвезут?

— Не-а. Отправят на постой в королевские склады. Там они вымоются, переоденутся, примут товарный вид.

— А какая разница, как они выглядят?

— Не скажи! — хмыкнул весельчак. — Хотя смотреть на командиров, которые надушенными платочками прикрывают свои носы, весело.

— Ты уже выбрал себе?

— Не-а. Зачем заглядываться на деревенских девок? На Ярмарке красотки поинтереснее будут.

— Эй! — окликнула стражников Агнесса и те дружно повернулись. — Можно мне тоже в кустики?

— Обойдешься, еще не стемнело.

— Мочи нет терпеть, будьте людьми.

— И зачем взяли эту уродину? — проворчал длинноногий и сплюнул.

Стражники ушли. Она немного послушала их удалявшиеся голоса. «Хорошее место», — вдруг подумала она.

Если спрыгнуть, сделать шаг в сторону, можно спрятаться за большим валуном. А там перебежками — вверх по склону. Есть где скрыться от стрел, и погоня захлебнется сразу: кони не смогут скакать по камням.

Агнесса поправила на голове шаль, сцепила зубы, стараясь не шуметь, легко спрыгнула на землю и несколько раз присела, разминая затекшие ноги. Огляделась: кажется никто не заметил, и, прижавшись к повозке, обогнула ее. Только выдохнула, как увидела перед собой копье. Проследила за древком и столкнулась взглядом с блестящими глазами длинного стражника.

— Куда собралась? — тот резко взмахнул копьем.

— Говорю же, хочу в кусты. Не ясно, что ли? — разозлилась девушка больше на себя, чем на охранника. Размечталась, дура! — Мне в повозке это делать?

— У-у-у, ведьма! Шагай назад!

Агнесса увидела, как из своего шатра вышел красивый командир, рядом с ним крутился юлой проводник и о чем-то без остановки рассказывал.

— Я сейчас закричу, — предупредила Агни. — Хочешь? Или сяду прямо на твои сапоги.

— Спятила? — стражник отпрыгнул, потом, громко ругаясь, схватил в повозке веревку и бросил ей. — Обвяжись, чучело!

Агнесса быстро обернула край вокруг талии, но затягивать узел не стала: вдруг еще получится сбежать.

— Спасибо, — со слезой в голосе пробормотала она.

— Шагай. У тебя есть минута.

Девушка бросилась в кусты, однако охранник был хитрее: он тут же подхватил второй конец. Она не успела удержать узел, как тот туго затянулся на талии.

«Не мой день!» — огорчилась Агнесса, завернула за большой валун и замерла, вглядываясь в глубину лесной поросли. Ей показалось, или там кто-то был? Темный силуэт мелькнул среди деревьев и исчез.

Девушка превратилась в слух — тишина, только ветер шелестит опавшей листвой. А может, это чьи-то осторожные шаги?

Сердце заколотилось в груди, его удары отдавались в ушах и не давали различить звуки. Агнесса с трудом подавила крик, выдохнула…

Треснула ветка.

Невеста встрепенулась, напряглась, до боли в глазах всматриваясь в полумрак.

А теперь шелохнулась верхушка куста, и что-то сорвалось, застучало по веткам и скатилось вниз.

Шишка?

«Фу, это белка! — от облегчения лоб покрылся испариной.

И тут она увидела его…

Это был тот самый незнакомец, которого Агнесса заметила в толпе крестьян. И, хотя она видела его мельком, мгновенно узнала. «Что он здесь делает? Он один из разбойников? Хочет напасть на караван? А где остальные?» — стаей понеслись в голове вопросы.

Первый порыв — предупредить стражников об опасности, подавила на корню. Присела, сделала вид, что занята своим делом.

Мужчина спрятался за ствол огромной сосны, но не ушел, она видела край его плаща, зацепившийся за ветку низкого куста.

«Думай, думай! — приказала себе. — Что делать?»

Поведение незнакомца казалось странным. Он наблюдал, но явно не собирался ее спасать, хотя обстановка была вполне удачная: лагерь ниже по склону, скрыт за густыми кустами и камнями. Рядом только охранник, который держит ее веревку. Один удар — и все! Стражник — на земле, а она — на свободе.

— Эй, ты в яму не провалилась? — дернул за веревку стражник. — А то помогу юбки подержать.

Он захихикал, довольный собой, а Агнесса испугалась, что длинный завернет за валун, и выскочила к охраннику.

— Даже размяться нельзя. Я что, рабыня?

Она сердито фыркнула на него и одним движением скинула с головы шаль. Стражник передернулся и отшатнулся.

— О боги! Ну и морда!

— На себя посмотри! — огрызнулась Агнесса.

Она выдернула из рук стражника веревку и забралась в повозку. Только оставшись одна, начала думать и прикидывать, что ей делать с неожиданным открытием. Если мужчина в кустах — разбойник, который хочет напасть на обоз, тогда где остальные? Один он не справится с вооруженной охраной и перепуганными девицами. Эти куры переполошатся и испортят свое же спасение.

Значит, это разведчик. Но он стоял среди крестьян и уже тогда рисковал собой: новое лицо слишком заметно среди односельчан.

— Эй, страшила!

Агнесса настолько погрузилась в мысли, что завизжала, когда услышала чужой голос, а вместе с ней закудахтали, забили крыльями куры.

— Кто там?

Уже стемнело. Зеленые крапинки в карих глазах зажглись огоньками. Сейчас опасно показываться людям.

— Выползай! Командир к себе зовет.

— Кто? — ужаснулась невеста, и горло внезапно пересохло. — Зачем? — шепотом спросила она.

— Догадайся сама, — хохотнул голос невидимого за пологом собеседника.

— Ему надо, пусть и придет.

Богатое воображение тут же нарисовало картину: сильный воин, не церемонясь, хватает ее за талию, ставит на четвереньки и выполняет мужские обязанности, как племенной жеребец покрывает кобылу, чтобы у той родились самые крепкие жеребята.

А что будет тогда? От прикосновения ее дар вспыхнет, как сухая лучина. Это равносильно смерти.

И все же горячая картинка жаром опалила щеки, огонь разлился внутри Агнессы, от него зачесались кончики пальцев и загорелись уши.

— Спятила, что ли? — рявкнул стражник. — Силком вытащу.

Девушка обернула голову шалью и спрыгнула на землю. Она смотрела вниз, чтобы воин не заметил огоньков. Но тот подхватил веревку, которая все еще болталась на талии, и потащил невесту за собой.

— Жену ведешь? — потешались над ним стражники.

— Хороша красотка!

— Отправь ее в хлев свиньям хвостики закручивать.

— Да-да! — ворчал длинный. — Я вам таких невест выберу на Ярмарке, что моя красавицей писаной покажется.

Но Агнессе было не до веселья: она мучительно думала, как ей быть. Как спасти себя, а возможно, и других невест? Если разбойники собрались напасть на отряд, это произойдет сегодня ночью. Тогда нужно потянуть время и не дать командиру к себе прикоснуться.

«Ха! — усмехнулась про себя Агни. — Ну ты и дура!»

Она представила, как красавчик целует ее в волосатую бородавку или в кончик носа крючком, и внезапно успокоилась: стоять на четвереньках ей точно не придется.

У шатра их встретил проводник. Он крикнул:

— Господин, привели девушку!

— Пусть заходит.

Немного волнуясь, Агнесса шагнула за порог и замерла, потопив взор. Она стояла на деревянном настиле и видела каждый отшлифованный сучок. В центре шатра находился стол, окруженный табуретами, в глубине виднелась постель. Заметив поднос с дымящейся едой, девушка проглотила слюну.

— Проходи, садись, — приветливо пригласил хозяин.

«Уф! — выдохнула девушка. — Сразу нападать не собирается!»

Внутри шатер ярко освещали факелы, Агнесса расслабилась. Даже если командир заметит огоньки в глазах, примет их за отсвет.

— Спасибо, господин хороший, — поклонилась она и сделала шаг.

Аппетитно пахнущий вареный цыпленок просто сводил с ума. Три дня она ела только то, что взяла из дома да немного каши на воде. Теперь понятно, для кого были куры в ее повозке.

Командир в полумраке казался невероятным красавцем. Он изредка встряхивал волосами, видимо, по привычке, и они густой копной падали на плечи, Агнесса завороженно провожала их взглядом. Между прядями мелькала то загорелая гладкая кожа, то подбородок с ямочкой посередине, но больше всего привлекали глаза, светлые, как родниковая вода, почти прозрачные. Сейчас из-за недостатка света они были темными, но Агни видела их настоящий цвет.

Воин придвинул ей табурет и протянул влажную тряпку.

— А это еще зачем? — насторожилась Агнесса.

— Для рук.

— И что с ней делать?

— Да ты настоящая дикарка! — воскликнул он. — Руки перед едой принято мыть.

— Где?

Невеста уставилась на него насмешливым взглядом. Она прекрасно поняла, что он имел в виду, но мелко отомстила за дикарку.

— В…

Командир замолчал, и в полной тишине Агнесса услышала шаги за стеной шатра. Вот на плотную ткань упала тень, потом другая, они закачались в лучах горелок и причудливо преломились.

— Смотрите, кто там? — девушка показала рукой на тени.

— Не волнуйся, это стражники, — ответил, не оборачиваясь, господин. — Они нас охраняют.

— А-а-а…

Агнесса помедлила, не зная, как взять тряпицу, чтобы избежать лишнего контакта. Командир бросил ее на стол, тогда она схватила ее и вытерла руки. Мокрая ткань приятно холодила кожу. Как только она сообразила, что несколько дней не мылась, сразу зачесалось все тело. Невеста почувствовала неловкость, передернула плечами, принюхалась к себе. И, хотя перед ней сидел враг, почему-то захотелось выглядеть перед ним привлекательно.

Не понимая, что терзает ее душу, Агнесса осторожно опустилась на табурет. Села лицом к стене с тенями. Конечно, хозяин успокоил ее, но доверия не вызвал.

— Ешь, — командир пододвинул ей тарелку.

— Не отравите? — спрятала за спину руки Агнесса.

— Зачем?

— Ну, сами говорите, уродина, на Ярмарке самый бросовый товар.

Она скинула платок и повернулась профилем, чтобы воин насладился ее кривым носом и огромной бородавкой и навсегда забыл о ней как о невесте.

— Ты с рождения такая?

— Ага, — девушка погрузила зубы в сочную ножку.

Сок, смешанный с жиром, закапал ей на грудь, но она даже не заметила. С жадностью глотала огромные куски и лишь когда обглодала косточку, посмотрела на командира. Тот сидел с брезгливым выражением лица и мял в пальцах тряпку. Агнессе стало немного стыдно за свои деревенские замашки, за голод и неопрятный вид.

Вдруг воин резко выпрямил руку и провел полотенцем по ее губам и подбородку. Агнесса отшатнулась, но уже было поздно: свет ударил в ее глаза, и она увидела…

Глава 6

Бриан с нетерпением ждал, когда в шатер приведут невесту. Он не понимал, почему эта девушка вызывает такое жгучее любопытство. Может, потому, что в его окружении не было уродцев? Король, любитель изящных форм и утонченных лиц, не держал при дворе дурнышей. Он даже создал специальный отряд королевских стражей, которые привлекали всех не только великолепием воинских навыков, но и красивой внешностью.

А может, потому, что никто ему никогда не дерзил? Любое неповиновение сурово наказывалось темницей, пытками и заканчивалось плахой.

Или причина была совершенно в другом? Но три дня пути принц нет-нет, да и возвращался мыслями к дикарке. Невозможно было разглядеть ее лицо: она прятала его в складках шали, а когда Бриан намеренно скакал мимо ее повозки, девушка находилась под пологом.

И вот она стоит перед ним, но смотрит вниз. Темная поношенная одежда в пятнах грязи, стоптанные башмаки перетянуты веревкой, в наброшенной на голову шали кое-где виднеются прорехи. Бедность невесты налицо, зато бодрость духа отменная.

Дикарка прошла к столу и вдруг скинула платок на плечи, оголив голову. Темные волосы, лишь слегка перехваченные старой тесьмой, волной упали на спину девушки, принц напрягся, почувствовал, как в душе зажегся огонь любопытства.

Свет горелок не дал разглядеть детали, но Бриан заметил длинный крючковатый нос, бородавку на подбородке, густые брови домиком, глубоко сидевшие глаза и огорченно вздохнул: «Да, совсем не красавица». Надежда, жившая внутри, что он на площади не разглядел внешность девушки, и ее уродство — это обман, иллюзия, погасла.

Он еще раз мельком посмотрел на невесту и приподнял брови.

Однако…

С этими страшными чертами никак не вязалась гладкая кожа светло-бронзового от летнего загара оттенка и прекрасные глаза цвета гречишного меда. В них играли зеленые огоньки, тень от пушистых ресниц падала на щеки, и когда девушка взмахивала ими, бросая на него быстрый взгляд, они взмывали как крыло бабочки.

Каждое движение отзывалось ударами сердца. Оно сначала замирало на миг, а потом начинало шумно колотиться. Бриан приготовил еду, чтобы дикарка расслабилась и разговорилась, но та на любое его слово отвечала колкостью.

«Откуда в этой деревенской девчонке столько смелости? — поражался он, и сама же себе отвечал: — Она не знает, кто я, вот и не боится. Думает, наверное, что ее уродство отпугнет мужчин и защитит ее. Глупая!»

Бриан знал, что такую, как она, даже не пустят на помост ярмарки, чтобы она не смущала своим видом высокородных командиров, которые первыми придут выбирать себе жен. Невеста будет ждать своей участи где-нибудь в закутке и выйдет на свет только тогда, когда всех девушек разберут воины и солдаты. Ее привезут в лагерь и, если никто не захочет сделать дикарку своей полевой женой, она будет обслуживать всех.

От этих мыслей стало почему-то горько. Подсознательно все внутри принца протестовало и против древнего закона, и против того, чтобы невинная деревенская девушка становилась рабыней.

«Надо было оставить ее в деревне, — подумал он, и тут вспыхнула идея. — Может, отпустить девчонку?»

Но мысль мелькнула и пропала: слишком далеко они находились от ее провинции. Невеста не сможет вернуться домой.

— Ешь! — приказал он.

Уламывать ее не пришлось. Она подвинула к себе блюдо и начала уплетать цыпленка так, что треск стоял в воздухе. Жир и сок лоснились на подбородке и капали на грязное платье. Принц рефлекторно выбросил руку с полотенцем и вытер ее кожу.

И тут случилось странное: невеста отшатнулась, закатила глаза и упала на настил. Бриан кинулся к ней, приподнял голову, захлопал по щекам.

«Что это?»

Его ладонь не задевала крючковатый нос, словно его и не было, да и бородавку на подбородке он не почувствовал. Девушка мгновенно очнулась. Она оттолкнула его руку, села и отползла в сторону.

— Не трогайте меня! — прошипела она.

В ее глазах светилось бешенство, словно он надругался над ней, а не пытался помочь.

— Ты была в беспамятстве.

— Вам показалось. Я просто свалилась с табурета, кривой слишком.

Она вскочила на ноги, подняла стул и побежала к выходу. Бриан с удивлением наблюдал за ней. Эта уродина таила в себе какую-то тайну, которую он непременно хотел разгадать.

— Стой! Ты куда?

— Господин, будьте в шатре! — взвизгнула она и выставила перед собой обе руки. — Не выходите!

Бриан вытаращил глаза, в душе шевельнулось подозрение, дикарка вела себя слишком странно. «Враг!» — ударило в голову, и тревога зазвенела во все колокола.

Он медленно, чтобы не спугнуть, встал на ноги: никто ему, принцу этой страны, не будет приказывать! И вдруг резким движением вытащил меч и бросился к невесте. Она словно ждала нападения: отпрыгнула в сторону, побежала кругами по шатру, кинулась к ложу. Принц — за ней. Он сделал выпад — девушка увернулась, и в этот момент что-то ударило Бриана в голову.

Оглушенный, он упал на колени, затряс головой, и во все стороны полетели капли крови. Бриан удивленно посмотрел на них, все еще ничего не понимая, боли он не чувствовал, только надсадно горело ухо. И тут очнулась невеста.

— Сюда! — завизжала она. — Господин ранен!

Девушка бросилась к принцу, схватила со стола влажное полотенце и прижала его к ране. В шатер ворвались охранники. Они скрутили невесте руки, толкнули плашмя на пол.

— Господин, господин! — взревел проводник. — Да я эту девку…

Он встряхнул дикарку и занес над ней меч.

— Это не я! Не я! — закричала девушка. — Смотрите!

Бриан проследил в направлении ее руки и вздрогнул: в столбике шатра торчало оперенное древко боевой стрелы.

Стражники мгновенно окружили господина. Двое схватили дикарку и потащили ее наружу.

— Стойте! — крикнул Бриан. — Я хочу допросить ее.

— Слушаюсь!

Проводник бросился вон из шатра, слышно было, как он отдавал команды. Тут же прибежал лекарь. Он снял тряпку, пропитанную кровью, и стал разглядывать рану.

— Ну, что там? — спросил нетерпеливо принц, поглядывая то на стрелу, все еще торчавшую в столбике, то на невесту.

Первый шок прошел, Бриан теперь чувствовал не только жжение, но и боль.

— Стрела глубоко царапнула кожу, зацепила висок, господин инспектор, но ухо цело. Потерпите немного.

Что-то холодное и влажное прикоснулось к ране и прострелило насквозь.

— Че каззо! — заскрипел зубами принц.

— Простите, господин, это лечебная каша из трав, — залепетал лекарь. — Скоро боль утихнет.

Он ловко замотал голову Бриана лентой ткани и отошел полюбоваться на свое творение.

В шатер ворвался проводник.

— Ну, что там, Регул?

— Никого. Думали, разбойники напали, но ни следа не нашли.

— Усиль на ночь охрану. И погаси лишние факелы.

— Слушаюсь! — проводник отдал помощнику распоряжение, и мигом вокруг шатра выстроились стражники, закрыв собой обзор для стрелка. Теперь тому пришлось бы убить всех, чтобы добраться до Бриана. — А с этой что делать будем? В расход?

Регул показал на невесту.

— За что? — завопила та. — Можно сказать, что я спасла вашего господина. Это такая благодарность?

Бриан посмотрел на возмущенную девушку, в полумраке трудно было разглядеть лица, и ему показалось, что дикарка стала милой и очень хорошенькой. Наваждение какое-то!

«Ведьма! Неужели мы везем ведьму?» — испугался он. Только этого для полного счастья не хватало.

— Обыщите ее.

Стражники бросились к девушке. Она отчаянно боролась с ними. В этой свалке тел трудно было что-либо разглядеть, зато он слышал возмущенные вопли и вскрики, глухие звуки ударов, но жалость спала мертвым сном: нужно было разобраться в странной ситуации, прежде чем двигаться дальше.

— Вот, нашли, — Регул бросил на стол маленькую бутылку из тыквы.

Проводник встряхнул взлохмаченными волосами и одернул одежду.

— Это мое! Верните! — заголосила невеста.

— Посвети! — приказал принц стражнику.

Тот поднес ближе факел. Невеста стояла красная, злая, а глаза стреляли зелеными искрами. Опять принц поразился перемене. Теперь перед ним была уродина с длинным носом. Чертовщина, не иначе!

— Я не виновата! — твердила девушка. — Это мое! Верните!

— Что там? — он взял бутылочку двумя пальцами за горлышко.

— Яд! — фыркнула она. — Для вас припасла.

— Ах, ты, чучело! Как разговариваешь с господином?

Регул развернулся и ударил невесту по лицу. Она вскрикнула, а когда подняла голову, на губе сверкнула кровь.

— Проверь, — Бриан кивнул лекарю.

Тот осторожно открыл сосуд, понюхал его, капнул жидкость на палец и лизнул. Закрыл глаза, зачмокал языком, определяя вкус. Дикарка напряглась. Ее дерзость испарилась, теперь перед принцем стояла простая деревенская девчонка, готовая вот-вот заплакать.