Ярмарка невест

— Господин, — не выдержал он. — Уже поздно. Пора возвращаться. Что с этой будем делать?

— Развяжите меня, — встрепенулась Агнесса.

— Заткнись, ведьма!

Коэн замахнулся на нее, но она смело выдержала злобный взгляд. Вдруг сзади раздался шум. Губошлеп подпрыгнул, схватился за меч, Агнесса выглянула из-за него: на земле лежал господин…

— О боги! — вскрикнули одновременно невеста и стражник.

Коэн бросился к командиру, приподнял его голову, но та запрокинулась, словно неживая.

— Что с ним? — задергалась Агнесса, пытаясь выбраться из сети.

Тревога набатом загудела в голове. Что же теперь будет? Губошлепу Агнесса не доверяла совсем: скользкий, противный, потный и вонючий увалень вызывал только омерзение.

— А я знаю? — окрысился стражник. — Без сознания, но дышит.

— Развяжи меня! Немедленно!

— Еще чего. Заткнись! Не до тебя сейчас.

Коэн легонько похлопал по щекам командира, но тот не отреагировал. Невеста чуть не заплакала от отчаяния и страха и взмолилась:

— Развяжи меня, будь человеком, я помогу.

— Ты знахарка?

— Нет, но травы знаю.

Стражник осторожно положил командира, приблизился к девушке, но замер, разглядывая ее. Потом выскочил наружу и вернулся с веревкой.

«Что он задумал?» — еще больше перепугалась Агнесса. Этот приземистый человек казался ей опаснее командира. Тот хотя бы думал, прежде чем принимал решения, а этот готов был рубить с плеча, не разбираясь с проблемой.

Но красавчик-воин сейчас едва дышал и сам нуждался в помощи, приходилось полагаться на себя.

Коэн подошел, вытащил кинжал, девушка сжалась от ужаса и опять мысленно взмолилась: «О боги! Не бросайте меня! Прошу вас!»

— Чего бормочешь, ведьма? С жизнью прощаешься?

Губошлеп дернул сеть и стал один за другим разрезать гнезда. Он начал с ног, когда освободил щиколотки, связал их так, чтобы она могла сделать шаг, но не убежала. Так стреноживают непокорных лошадей, когда пускают их пастись без присмотра.

— Это беззаконие! — завопила она, дергаясь.

— Где ты в горах видела закон? — криво усмехнулся Коэн.

— Я буду жаловаться королю!

— Ты сначала до него доберись.

Он схватился двумя руками за цепь и встряхнул невесту так, что у той зубы щелкнули.

— Со всеми случайными незнакомками так поступаешь?

— Молчать, ведьма! — Коэн замахнулся, Агни втянула голову в плечи, но не отвела взгляда. — С тобой потом разберусь.

— Да зачем я вам нужна?

— Пригодишься. Если не найдем беглянку, сойдешь за нее.

«Сдохни, урод!» — застонала про себя Агнесса.

Но мысль вспыхнула просто от злости: невеста уже знала, что никакая беда в ближайшее время губошлепу не угрожает. Она видела его в столице и во дворце, а вот, что он там делал, вопрос, над которым раздумывать было некогда.

— Руки хотя бы оставь, как я помогу твоему господину?

— Обойдешься, — проворчал он, но связывать кисти не стал.

Агнесса с трудом освободилась от сети, поднялась и, опираясь рукой на стену, допрыгала до воина. Она прекрасно видела в темноте, но не хотела, чтобы об этом узнал губошлеп, поэтому попросила:

— Сделай факел и разожги костер, нужна будет теплая вода.

— Раскомандовалась тут! — проворчал Коэн.

Он опять выскочил наружу, быстро высек огонь и протянул ей самодельный факел.

— Посвети! — приказала Агнесса.

— Не тронь! Я сам!

Он сунул факел девушке и наклонился над господином. Тот дышал тяжело, воздух вырывался изо рта с хрипом.

— Потрогай лоб, — попросила невеста.

— Потрогал. Горячий.

— Ясно, воспаление.

— Много ты знаешь.

— Видишь, рана на ухе. Она и дает горячку. А что у него с ногой?

— В дневной схватке зацепили.

— Вы осмотрели?

— Некогда было. Невеста сбежала, кинулись в погоню.

При упоминании невесты тревожный комок в груди Агнессы вырос до гигантских размеров. Она судорожно вздохнула. Одно радовало: этот человек пока не принимал ее за сбежавшую уродину.

— Стащи с него штаны, надо глянуть на рану.

— Спятила? Нельзя оголять мужчину при незнакомой девице.

— Я не девица, а пленница. Не слишком вы со мной церемонились. Снимай!

— Да что в такой темноте можно увидеть?

— Не твое дело! Снимай!

Но снять кожаные штаны не получилось: они сидели на крепких и сильных бедрах господина как влитые.

— Придется резать.

— Режь.

— Он меня убьет.

— Ничего, свои отдашь.

— Ты договоришься, девка! Оттяпаю тебе длинный язык! — проворчал Коэн, но вытащил кинжал.

Он разрезал штанину снизу до паха. Когда куски кожи распались, Агнесса вздрогнула, закрыла глаза, подавила в себе желание посмотреть туда, в самое сокровенное место мужчины. Лишь миг спустя она наконец опустила взгляд на огромное черное пятно, которое расползлось по всему бедру и захватило колено.