Он - море

— Что... — начала я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Что за фигня?

— Всё хорошо, человеческая женщина, — сказал он мягко. — Всё хорошо. Ты просто немного задержишься здесь.

— Что значит «задержусь»? — выдохнула я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Ты сказал — помыться, поесть...

— А ты поешь, — спокойно ответил Бормотун. — И помоешься. Прямо здесь, в замке. Я же не соврал. Просто не сказал, что обратно ты уже не выйдешь.

Я обвела взглядом пустой двор. Ни одного живого существа. Только я и этот маленький бородатый предатель.

— Здесь же никого нет, — сказала я, и мой голос дрогнул.

Бормотун усмехнулся.

— Есть. Просто ты их пока не видишь. Они скоро придут. Как только узнают, что у нас гостья.

— Какая ещё гостья? — почти выкрикнула я. — Я ничего не сделала! Я просто хочу домой!

— Домой, — повторил Бормотун с каким-то странным любопытством, будто пробовал слово на вкус. — Ну, домой тебе пока не получится. Ты — человеческая женщина. А здесь, в этих землях, человеческая женщина — это редкость. Большая редкость.

Я замерла.

Человеческая женщина. Редкость. Мой мир — книги — щёлкнул в голове сотней прочитанных страниц. Я знала этот сюжет. Читала его в каждом втором романе. Обычная попаданка оказывается в волшебном мир, и её тут же хотят использовать. Для магии. Для проклятий. Для снятия проклятий.

Я думала об этом, стоя в пустом дворе, грязная, мокрая, с дыркой на локте, и смотрела на маленького бородатого предателя.

Боже. Я же смеялась над такими героинями. Я говорила: «Это же очевидно! Это же предсказуемо! Ты что, не знала, чем это кончится?»

Знала. Читала. Сто раз.

И всё равно попалась.

— Ты меня обманул, — сказала я, чувствуя, как в груди закипает злость. — Ты с самого начала знал.

Бормотун пожал плечами, не скрывая ухмылки.

— Ну, ты бы не пошла, если бы я сразу сказал: «Пойдём, я тебя закрою в замке до прихода хозяина». Я не дурак, человеческая женщина. Я брауни. Мы хитрые.

Я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки.

— Живо открой дверь!

— Это невозможно. Калитка открывается только снаружи, а я — внутри. И магия мне не подчиняется, потому что я простой брауни.

Я застыла. Потом, не сдержавшись, ударила ногой по калитке. Больно. Камень — он и есть камень. Я выругалась сквозь зубы. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё кипит. И одновременно — как где-то глубоко, на самом дне, просыпается истерическое желание рассмеяться.

Ну, конечно. Я, которая зачитала все книги про попаданок, которая знала наизусть все ловушки и все стандартные ошибки героинь, — попалась на первую же удочку.

Он сказал «помыться и поесть», и я пошла. Я, блядь, пошла.

Браво, Мари. Браво.

Я опустилась на холодные камни двора, обхватила колени руками и уткнулась в них лбом.

— Трофей, — пробормотала я в пустоту. — Я трофей. Ну конечно. Всё как в книгах. Только в книгах у героини уже был план, а у меня — пачка жвачки в кармане.

Брауни исчез. А я осталась одна, сидя на камнях, в пустом дворе, в чужом мире, и с осознанием, что я только что совершила самую тупую ошибку в своей жизни. Двор был тихим. Слишком тихим. Только ветер гулял между стен и завывал где-то в башнях. Я сидела, обхватив себя руками, и пыталась осознать происходящее. Грязная. Мокрая. В мире, где нет связи, нет Геральта, нет Макса.

Я прижала колени к груди и уткнулась в них лбом. Слёзы снова подступили к глазам, и я дала им волю. Стыдно? Да плевать. Вокруг никого, только камни и этот бородатый брауни.

— Геральт, — прошептала я в пустоту. — Мой бедный кот. Он меня ждёт. Он сидит на подоконнике и смотрит в окно. А я здесь, в какой-то заднице миров, и меня держат как трофей.

Я вытерла лицо рукавом, но толку было мало — рукав и так был мокрым от грязи. Я горько усмехнулась.

Я подняла голову и посмотрела на серое небо, которое просвечивало сквозь облака.

— Но нет, я же теперь героиня фэнтези-романа, — прошептала я с сарказмом, чувствуя, как в груди поднимается истерический смех. — По закону жанра сейчас появится он. Красавчик. Сильный. Мужественный. Опасный как сама смерть. С горящими глазами, татуировками и шрамами на лице. Он будет смотреть на меня так, будто я — смысл его существования, и через пару глав мы уже будем заниматься самым страстным сексом, который даже вообразить себе сложно.

Я вздохнула и уткнулась лицом в колени.

Только мне этого добра не надо. Мне надо домой. К Максу, к коту. К его мурлыканью и вечным требованиям еды. К тёплой постели и нормальной жизни. Мне не нужен принц на белом коне или дракон с крыльями. Мне нужен мой пушистый кот-батон и хотя бы один человек, который заметит, что я пропала. Ну или хотя бы кот.

В книгах это выглядело красиво. Героиня сидит в древнем замке, ветер завывает, свечи дрожат, и она ждёт его — загадочного, опасного, с глазами, в которых тонет Вселенная. В книгах у неё не саднил локоть, как сейчас у меня. В книгах у неё не сводило живот от голода так, что казалось, будто внутри кто-то скручивает пустой мешок в тугой узел. В книгах она не чувствовала, как холодный камень впивается в лопатки, как сырость пробирается под одежду, как каждый шорох за спиной заставляет сердце пропускать удар — а потом колотиться где-то в горле, часто и мелко, как птица в клетке. В книгах было приключение. Здесь было просто страшно. И голодно. И очень, очень одиноко.

Я сидела в тишине, чувствуя, как холод пробирает до костей. В замке было сыро и неуютно. Камни пахли мокрой землёй и чем-то старым. Где-то наверху завывал ветер, и казалось, что этот звук проникает прямо сквозь стены.

Слёзы высохли. Осталась только пустота, а следом за ней — глухая, тягучая злость.

На себя, в первую очередь.

Я подняла голову и уставилась в серые камни напротив.

— Так, Мари, — отчеканила я. Голос прозвучал хрипло, но твёрже, чем раньше. — Хватит ныть.

Я вытерла лицо, насколько это было возможно, и глубоко вдохнула. Холодный воздух обжёг лёгкие, но это даже помогло — прояснило голову.

— Остановись. – сказала я сама себе. — Можно ныть, но это не решит проблему, надо действовать. Мне двадцать семь, уже не маленькая. Я работаю в офисе на хорошей должности, и окончила универ с красным дипломом, уж чего-то я уже в своей жизни добилась. Да, читаю любовное фэнтези в метро и смеюсь над сюжетными дырами, но здесь это плюс. Моё преимущество. Моя сила. Я знаю, как устроены эти миры. Читала сотни книг. Сотни.

И я попалась на удочку брауни, который сказал «поесть и помыться».

Охрененно.

Но это было в первый раз. Я была в шоке, без телефона, без связи, только что упала лицом в лужу. Теперь я в порядке. Теперь я знаю, где я и что тут к чему.

Я поднялась на ноги, отряхнула джинсы — бесполезно, грязь уже въелась, но сам процесс придал уверенности. Пошла по периметру двора, изучая стены. Высокие. Гладкие. Никаких выступов, за которые можно зацепиться. Вверху — узкие окна без стёкол, но до них метров семь, не меньше.

— Так, — пробормотала я, останавливаясь посередине. — Допустим, я не могу выбраться через стены. Допустим, калитка открывается только снаружи. Допустим, магия мне не подчиняется.

Я скрестила руки на груди, постукивая пальцем по локтю.

— Значит, мне надо, чтобы меня выпустили. Или чтобы я сама нашла способ их перехитрить.

Я начала ходить по кругу, как делала всегда, когда нужно было придумать план. Камни под ногами были холодными и неровными.

— Что я знаю о фейри? — спросила я саму себя. — Они живут сотни лет, практически не стареют, некоторые из них обладают магией. Они не могут лгать прямо, но и не говорят всей правды. Полуправда — их любимая игра. Как у Бормотуна. Он сказал, что я поем и помоюсь. Он не соврал. Он просто не сказал, что обратно я не выйду.

Я остановилась и посмотрела вверх, на серое небо.

— Значит, если я хочу выбраться, мне нужно задавать правильные вопросы. И не верить ни одному обещанию.

Я снова зашагала.

— Дальше. Фейри не могут нарушить данное слово. Если кто-то из них поклянётся — он обязан выполнить. Значит, мне надо добиться клятвы. Прямой. Конкретной. Без лазеек.

Я почувствовала, как внутри закипает предвкушение. Ярость уходила, уступая место азарту.

— И ещё: я человек. Человеческая женщина. Редкость. Значит, я им нужна. Зачем? Понятия не имею, но раз я ценность — меня не убьют. По крайней мере сразу. И я могу торговаться.

Я остановилась, подняла руку и начала загибать пальцы:

— Первое: не верить на слово.

— Второе: добиваться клятв.

— Третье: выяснить, зачем я им нужна.

— Четвёртое: найти слабое место.

Я опустила руку и усмехнулась.

— И пятое: не наступать на те же грабли дважды.

Я обвела взглядом двор, и впервые за всё время страх отступил. Он всё ещё был где-то внутри, но теперь ему не давали разрастись.

— Читала я такие книжки, — выдохнула я в пустоту. — И каждый раз смеялась: «Ах, какая глупая героиня! Ну как можно было не догадаться?» А теперь я сама в центре такого сюжета. Ну что ж.

Я села на скамью в углу двора, поджав под себя ноги, и уставилась на главный вход, за которым скрылся Бормотун.

— Будем играть по вашим правилам, — прошептала я. — Вот только я читала все книги про такие игры. И знаю, чем они обычно заканчиваются. Поверьте, я не подпишусь на роль наивной дурочки.

Я откинулась на холодную каменную стену и закрыла глаза.

— Макс, Геральт, я вернусь. Честно. Просто дайте мне немного времени, чтобы придумать план.

Я открыла глаза и посмотрела на тёмный проём главного входа.

— Ну, давай, красавчик, выходи. Посмотрим, что ты за фрукт, и что тебе от меня надо.

Тишина.

Я ждала.

И внутри, в груди, разгорался холодный, тихий огонь — не страха, не злобы, а простого человеческого желания выжить и вернуться домой.

Глава 3. Жабры

Я сидела так несколько минут. Тишина давила. Я уже начинала замерзать по-настоящему, когда услышала шаги.

Не такие, как у Бормотуна. Тяжёлые. Медленные. Уверенные. Кто-то шёл по коридору за главным входом, и каждый шаг отдавался эхом в пустом дворе.

Я встала. Выпрямилась. Сложила руки на груди и постаралась выглядеть так, будто мне не страшно.

Дверь открылась.

И он вышел.

Я слышала, как замирает сердце. Не от страха — от того, что он был именно таким, каким я себе его представляла. Всё по канону. Слишком красивым. Слишком опасным. Слишком реальным.

Он был высоким. Очень высоким. У нас такие парни разве что среди баскетболистов. Уши с удлиненными острыми кончиками, слегка загнуты вверх. Тёмные, иссиня чёрные волосы мокрыми прядями падали на плечи, и на них блестели капли воды. Он был босиком — просто вышел на холодный камень босиком, как будто ему было всё равно. Широкие плечи, узкие бёдра, бледная, почти синеватая кожа, которая в полумраке казалась прозрачной.

Он прошёл мимо скамьи, не глядя на меня. Его руки были в карманах темного камзола со странным воротником под самое горло.

Он остановился в центре двора, повернулся ко мне, и я увидела его глаза. Сине-зелёные, холодные, как морская глубина. И зрачки — горизонтальные, щелевидные, как у змей. Он моргнул как это делают рептилии, и я чуть не отшатнулась.

За ушами я заметила тонкие разрезы — жабры. Они пульсировали в такт дыханию, полупрозрачные, почти невидимые, но когда он повернул голову, свет упал на них, и они блеснули влагой.

Он посмотрел на меня. Не как на человека. Как на насекомое, которое случайно залетело в его дом.

— Ты Мари, — начал он.

Не вопрос. Утверждение.

Голос у него был низким, чуть хрипловатым, и в нём слышался едва уловимый звук — что-то вроде шипения, которое он не мог контролировать.

Я подняла подбородок.

— А ты, я так понимаю хозяин этого склепа?

- Хмм. Да, это мой замок. Я - Люциус.

Я моргнула.

Люциус.

Серьёзно?

Я сдержала улыбку, но внутри уже всё хохотало. Люциус. Блядь. Ну конечно. Самый клишированный вариант из всех возможных. Тёмный принц, красавчик, опасный, имя как у злодея из всем известного фэнтези. Первое фэнтези в моей жизни. Люциус Малфой. Тот ещё гад, но хотя бы у него были хитрые планы, а не только жабры и мокрые волосы. Люциус. Ну кто бы сомневался.

— Бормотун сказал, что ты из другого мира.

— Да, — ответила я. — И я хочу домой.

— Ожидаемо, — сказал он. — Но ты не уйдёшь. Пока не поможешь мне.

Я скрестила руки на груди, чтобы скрыть дрожь.

Вот в чем дело. Всё как я и думала, ему действительно что-то от меня нужно.

— Я помогу. И ты поможешь мне. Отправишь меня домой, я знаю, что у вас у всех есть фейская магия или какие нибудь порталы. И еще дашь слово. – уж теперь то я не попадусь, четко проговоренный договор с фейри, только так.

Он усмехнулся. Усмешка получилась холодной, почти злой.

— Я не даю слов смертным.

— Тогда я не помогаю.

Он сделал шаг ко мне. Один. Второй. Его босые ноги ступали по камням бесшумно, как у зверя. Я почувствовала, как кожа покрывается мурашками, но стояла на месте.

Он остановился прямо передо мной. Я чувствовала холод, который исходил от него, и запах — мокрого камня и соли.

— Ты боишься меня.

— Нисколечко, — соврала я.

— Врёшь, — бросил он забавляясь, уголок его рта слегка искривился в усмешке, — Я же вижу. Твоя кожа холодная. Ты вся дрожишь.

Я сжала зубы и посмотрела ему в глаза. В его змеиные, плоские, безжизненные глаза.

— Я замерзла, — фыркнула я. — Ты живёшь в холодильнике.

Он смотрел на меня. Долго. Потом его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Ты интересная, — прошипел он.

— Я не игрушка!

— Нет, — согласился он. — Ты решение.

Он развернулся и пошёл к главному входу. Остановился в дверях, не оборачиваясь.

— Бормотун покажет тебе комнату. Выспись. Завтра поговорим.

Он шагнул внутрь, и дверь за ним закрылась.

Я стояла одна, чувствуя, как ноги трясутся, а сердце колотится где-то в горле.

— Боже, — прошептала я. — Он ещё страшнее, чем в книгах.

Я медленно опустилась на скамью и закрыла глаза.

— Ладно. Ты справишься. Ты читала это. Ты знаешь, как играть. Они все одинаковые. Гордые, опасные, холодные. Но у них есть слабости. И у тебя есть мозги.

Я усмехнулась и открыла глаза.

Всё как в книге. Герой-красавчик, проклятие, человеческая женщина. Клише на клише. Даже имя у него как у плохого парня.

Я посмотрела в ту сторону, куда он ушёл.

Но я — не героиня дарк романа. У меня есть план. И я выберусь отсюда.

Я улыбнулась сама себе. И снова я осталась одна.

Двор встретил меня тишиной и холодом. Каменные плиты под ногами блестели от влаги, будто их только что окатили водой. Ветер тянул с моря — солёный, пронизывающий до костей, он забирался под мокрую ткань худи и выстуживал тело так, что зубы начинали выбивать дробь. Я стояла, вжавшись спиной в стену, и пыталась осознать, что только что произошло.

Люциус ушёл. Просто развернулся и ушёл, оставив меня здесь. Сказал, что Бормотун покажет мне комнату, и исчез за дверью. И всё. Никаких объяснений, никаких «посиди, я скоро вернусь».

Я тяжело выдохнула и закрыла глаза на секунду. Снова холод. Снова тишина. Снова я одна в чужом мире, где всё дышит магией и опасностью.

И тут мой желудок издал звук, похожий на рык разъярённого зверя. Громкий, требовательный, бескомпромиссный.

Я открыла глаза и посмотрела вниз, на свой собственный живот. Очень хочется есть. Но мы в мире фейри. Я читала, что тут нельзя ничего есть, а то...

Я задумалась. Потому что поняла, что понятия не имею, что именно происходит, если съесть еду фейри. В одних книгах тебя околдовывали, и ты не могла уйти. В других — теряешь память. В третьих — превращаешься в кого-то другого. Или просто умираешь. Или остаешься здесь навсегда, потому что магия привязывала тебя к этому миру.

Так что из этого правда?

Мой желудок снова заурчал, и я поняла, что мне в общем-то всё равно. Я устала. Я была мокрая, грязная, замёрзшая. И дико голодная.

— И что мне теперь, умереть с голоду здесь, в этом сыром дворе? — спросила я у пустоты. — Ну уж нет. Если они хотели меня убить, сделали бы это уже давно. Может и с едой они не так страшны.

И в этот момент я услышала шаги.

Из-за угла главного входа снова появился Бормотун. Он шёл не спеша, потирая руки, и выглядел одновременно виноватым и довольным.

— Ну что, человеческая женщина, — сказал он, — идём. Я покажу тебе комнату.

— Сначала еду, — ответила я твёрдо. — Я хочу есть.

Он остановился, посмотрел на меня, приподнял бровь.

— Еду? Ах да. Люди чрезвычайно прожорливы, я уж и запамятовал.

— Я уверена, что упаду в голодный обморок через пару часов, если не поем, — добавила я. — Так что да. Еду. Сейчас.

Бормотун хмыкнул, но ничего не сказал. Он развернулся и зашагал в сторону главного входа, поманив меня рукой.

— Идём, — позвал меня с собой брауни. — Только предупреждаю: кухня — это владения Маргареты. Она там главная. И она не очень любит, когда кто-то вторгается на её территорию. Особенно люди.

— Маргарета? — переспросила я, следуя за ним.

— Домоправительница. Хранительница замка. Так что не зли её.

Я хотела спросить что-то ещё, но мы уже зашли в коридор, и я забыла, что хотела сказать.

Замок внутри был огромным — высокие потолки, каменные своды, холодный свет, который просачивался через узкие окна. Вдоль стен стояли факелы, которые горели каким-то синеватым магическим светом. Внутри тоже всё пахло солёным прибоем.

Бормотун петлял по коридорам, как будто знал каждый камень на ощупь. И наконец мы оказались в большой комнате, из которой доносился запах дыма, специй и чего-то жареного.

Кухня. Она была большой и уютной. Каменный очаг, в котором горел огонь, большая печь, стол, заставленный какими-то мисками и горшочками. И женщина, которая стояла у плиты и помешивала что-то в большом котле.

Она повернулась, когда мы вошли, и я увидела её лицо. Седая, морщинистая, с глубокими складками у глаз и губ, но при этом в ней чувствовалась сила, какая-то внутренняя, несгибаемая, будто её вырезали из скалы, а потом добавили тепла. Волосы были собраны в тугой узел на затылке, но пара седых прядей выбилась и падала на виски. Глаза — цепкие, внимательные, серые, с едва заметным серебристым отливом, который я не могла понять — то ли блики от огня, то ли что-то другое.

На ней было тёмное платье, простое, но добротное, с длинными рукавами, затёртое на локтях и слегка засаленное у ворота. Поверх — фартук, весь в пятнах, какой-то мучнистый и местами пригоревший. На поясе висела связка ключей — огромная, тяжёлая, такая, что любой другой человек согнулся бы под её тяжестью. Но Маргарета носила её так, будто это был просто пояс, и ключи звенели при каждом её движении, напоминая о том, что здесь всё под её контролем.

Маргарета.

Она посмотрела на меня так, будто я была сорняком, который вырос посреди её аккуратно прополотого сада.

— Бормотун, — сказала Маргарета низким голосом. — Это что такое?

Бормотун выступил вперёд — не шагнул, а именно выступил, расправив плечи и чуть приподняв подбородок. Он одёрнул лацкан своего залатанного комзола и посмотрел на Маргарету с выражением брауни, который делает одолжение уже тем, что здесь находится.

— Человеческая женщина, — ответил он. — Гостья. Ей нужна комната и еда.

Он произнёс это так, будто сообщал о прибытии посла. Маргарета перевела взгляд на меня.

— Гостья, говоришь? — она фыркнула. — И что ей здесь нужно?

— Она хочет есть, — сказал Бормотун с той же важностью.

— У меня и так забот много! — отрезала Маргарета. — Я должна готовить, убирать, следить за порядком, а ты мне ещё человеческую женщину притащил! Это же не просто гость, это заноза в заднице! Её нужно кормить, поить, мыть, одевать...

— Я не прошу много, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Я просто хочу поесть. Что-нибудь горячее. И я готова заплатить.

— Чем? — тут же спросила Маргарета, прищурившись. — У тебя же ни монетки нет.

Я замялась. Она была права.

— Ну... — начала я.

— Ладно, — перебила Маргарета и вздохнула с тяжестью, будто я была камнем на её шее. — Садись.

Она указала на большой стол, поставила передо мной тарелку с густым супом, отрезала свежий хлеб. Пахло восхитительно. У меня потекли слюнки.

Но я застыла на месте. Вспомнила, что читала в книгах о еде фейри. Что если съесть что-то в их мире, то ты больше не сможешь вернуться домой. Или тебя заколдуют. Или ты станешь частью этого мира.

— Это... — начала я и замолчала, чувствуя неловкость. — У вас ведь вся еда заколдована, да?

Маргарета уставилась на меня с серьезным выражением лица.

— Что? — переспросила она.

— Еда, — пояснила я, отводя взгляд. — Там, откуда я пришла, говорят, что нельзя есть еду фейри. Что она может... ну...

Я не договорила.

Маргарета посмотрела на меня, потом на Бормотуна, потом снова на меня. И вдруг неожиданно хмыкнула, покачала головой и отвернулась к плите.

— Глупости, — сказала она. — Ты думаешь, я буду тратить магию на то, чтобы сделать свой суп волшебным? У меня у самой сил едва хватает на хозяйство, а тут ещё какая-то человеческая женщина с ерундой в голове пришла. Ешь давай, не заколдую я тебя. Не хочу я связываться с людьми. У меня есть свои заботы.

Я посмотрела на суп. Пар поднимался над тарелкой, в воздухе плавали ароматы трав и специи. Мой желудок заурчал громче прежнего.

— Ладно, — протянула я. — Надеюсь, не умру.

Я села за стол, взяла ложку, зачерпнула суп и отправила в рот.

Горячо. Вкусно. Очень вкусно.

Я закрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу. Хлеб пропитался бульоном, в супе был какой-то корень, мясо, травы. Я никогда не ела ничего подобного.

— Ну как? — спросила Маргарета, стоя у плиты и не оборачиваясь.

— Вкусно, — честно призналась я.

— Если бы я хотела тебя заколдовать, я бы сделала это без супа.

Что ж. Зато честно.

Маргарета сняла свой фартук, бросила его на стол, и я поняла, что аудиенция окончена. Она поправила связку ключей на поясе — та звякнула при движении — и жестом велела мне следовать за ней.

— Идём, — сказала она. — Покажу тебе, где ты будешь спать. Только смотри не наделай мне там беспорядка, поняла?

— Я буду паинькой, — пообещала я, поднимаясь. — Честное слово.

Она фыркнула, но ничего не сказала, и мы пошли по коридору.

Замок изнутри оказался ещё более запутанным, чем я думала. Мы прошли через несколько залов, где на стенах висели старые гобелены с изображениями морских битв, миновали длинную галерею с высокими окнами, из которых открывался вид на тёмное, бушующее море, и наконец остановились перед массивной дубовой дверью.

Маргарета вставила ключ в замок, и дверь открылась с тихим скрипом.

— Заходи, — велела она, пропуская меня вперёд.

Я шагнула внутрь и замерла.

Комната оказалась уютной. Неожиданно уютной для этого мрачного, сырого замка. В центре стояла большая кровать с балдахином из плотной, но лёгкой ткани, которая мягко струилась, чуть колыхаясь от сквозняка. Постельное бельё было белоснежным, с вышивкой в виде морских волн. У стены стоял массивный деревянный шкаф, а рядом — туалетный столик с зеркалом в резной раме. На полу лежал тёплый ковёр, и в камине уже горел огонь, от которого шло приятное тепло.

Но самое главное — большое окно. Оно выходило прямо на море. Я подошла ближе и увидела, как внизу, под обрывом, плещутся волны, разбиваясь о скалы. Пляж — узкая полоса темного песка, а выше него отвесные скалы.