Он - море

Елена Энке

Он - море

Глава 1. Чай

“…он вошёл в меня медленно, сочно, влажно, и я выгнулась, впиваясь ногтями в его широкие плечи. Его спина была покрыта шрамами — пересекающимися, белыми линиями на смуглой коже, которые я чувствовала кончиками пальцев, когда он двигался во мне. От него пахло сандалом и опасностью. Сильные руки сжали мои бёдра, притягивая к себе, и он ласкал меня жадно — будто хотел выпить каждую каплю моего стона, каждое движение, каждый вздох…”

— Де-ву-шка! – услышала я грокий серьёзный оклик прямо у себя над ухом.

Книга вылетела из рук и шлёпнулась на колени. Дежурная по вагону стояла на пороге с лицом замученной овчарки.

— Конечная. Выходим.

Я моргнула, поправила очки, слетевшие на кончик носа, и глянула в окно. Метро застыло, двери открыты, я последняя в вагоне.

— Спасибо, извините — выдавила я, запихивая книгу в сумку, и выскочила буквально за секунду до того, как створки сомкнулись у меня за спиной. Пришлось снова садиться в поезд и ехать обратно пару станций. Уже представляю как начальник скажет «Мари, вы снова опаздали, мы так не работаем!»

Сердце колотилось где-то в горле. Ну конечно. Дочитать до самого горячего момента, проехать свою станцию и чуть не уехать в депо. Шедевральное утро.

Я выдохнула, поправила очки и вышла из метро. В голове всё ещё кружился тот самый момент — шрамы на спине, сильные руки, жадные ласки. Я усмехнулась. Ну и пошлость. Но боже, как же я люблю эту пошлость. В жизни такого нет, а в книгах — сколько угодно.

Дорога до офиса была привычной до тошноты. Я знала каждый стык плитки, каждую вывеску, каждое дерево, которое упрямо росло на углу. Быстренько забежала в кофейню, снова купила латте, который пила здесь последние несколько лет— потому что привыкла. Я зашла в лифт, вдавила кнопку седьмого этажа и приготовилась к восьми часам серости.

Офис. Оупенспейс, двадцать одинаковых столов, перегородки, стук клавиш, бесконечные таблицы. Я плюхнулась в кресло, поставила кофе на подставку и включила ноутбук.

Туда. Сюда. Цифры. Отчёты. Совещание. План на квартал.

Я работала в хорошей компании, с хорошей зарплатой, на хорошей должности. Меня устраивали условия. Но иногда, глядя на бесконечные Excel-файлы, я ловила себя на мысли, что внутри меня есть что-то, что не хочет здесь находиться.

В обед я достала книгу и спряталась в пустой переговорке, чтобы дочитать ту самую сцену. На полпути я поймала себя на улыбке. Это же просто тексты. Ничего реального. Почему они заставляют меня чувствовать так, как не заставлял Макс уже пару лет? Я захлопнула книгу и задумалась.

После работы я вылетела из офиса и почти бежала до метро. Вечер был мой — книжный клуб, кафе, споры о сюжетных дырах, смех и никаких таблиц. Но сначала надо было заскочить домой.

Я влетела в квартиру, скинула на ходу неудобные туфли и сразу на кухню. Геральт сидел на тумбочке с видом оскорблённого достоинства, который он так хорошо умел изображать.

— Знаю-знаю, — сказала я, доставая пакет с кормом. — Прости, задержалась.

Он не удостоил меня ответом, только молча повернулся задом и демонстративно отошёл в сторону. Я закатила глаза, насыпала в миску, и мурлыканье в следующую секунду заглушило любые обиды.

— Вот ты вредина, — с улыбкой сказала я, почесала его за ухом и пошла в комнату переодеваться.

Макс сидел на диване. Телефон в руках, на экране мельтешила игра. Он даже не поднял головы.

— Я зашла переодеться, — сказала я, проходя мимо.

— Угу, — ответил он, не отрываясь от экрана. — Ты на ужин что планируешь?

— Я ухожу. Встреча с девчонками из клуба. Ты можешь поесть без меня, я хочу с ними посидеть, устала на работе.

— Ладно, — он наконец поднял на меня взгляд, но быстро вернулся к телефону. — А когда будешь?

— Не знаю. Как посидим. Не жди.

— Окей.

Я зашла в спальню, надела джинсы, худи, кроссовки, быстро собрала хвост. Гералт уже успел закончить есть и пришёл посидеть на пороге, глядя на меня с лёгким осуждением.

— Не смотри так, — сказала я ему. — Я вернусь и принесу тебе вкусняшку.

Геральт чихнул.

Я взяла рюкзак и крикнула в сторону гостиной:

— Я ушла!

— Ага, — донеслось из-за двери.

Я закрыла дверь, выдохнула и пошла вниз по лестнице.

Наконец-то.

Макс появился в моей жизни три года назад. Не как событие — как фон. Сначала он был другом моей подруги, потом просто моим другом, потом тем, кто остаётся ночевать, потом тем, кто помогает перевозить вещи. Я не помню, чтобы мы решали жить вместе. Это просто случилось — как случается простуда или осенняя хандра.

У нас есть ритуалы. Утром — две чашки на столе: его с сахаром, моя без. Вечером — он на диване с телефоном, я с книгой. Ночью — он на левом боку, я на правом. Между нами одеяло, которое мы не делим: каждый берёт свою половину.

Книжный клуб собирался в «Буквах и Кофе» — маленьком кафе в центре, где пахло ванилью и старой бумагой. Там уже сидели знакомые лица.

— Ну что, — сказала София, моя подруга, попивая матча-латте. — Дочитала?

— Дочитала, — ответила я, садясь за стол. — И я готова порвать её в клочья.

Все засмеялись. Вечер обещал быть весёлым.

Разговор начался. Мы начали обсуждать «Лунный свет и клыки» — очередной роман про тёмного фейри, который похищает человеческую девушку. Начало стандартное: героиня попала в мир фейри, через три страницы влюбилась в похитителя, через пять уже с ним спала.

— Это полный абсурд, — сказала я, откусив пирожное. — Только что она была в своём мире, переживала, не забыла ли выключить утюг, и тут же — здравствуй, мой властелин, забери меня в свой тёмный замок. Может, я одна такая, но если бы меня похитили в мир, где всё дышит магией, я бы сначала разобралась, куда я попала, где туалет и есть ли там вай-фай. А потом бы строила планы, как вернуться. И уж точно не бросалась бы на шею первому встречному тёмному лорду, как бы он ни был хорош.

София усмехнулась.

— А если он будет очень хорош?

— Если ты потеряла сознание и очнулась в незнакомом месте, то первое, что делает нормальный человек — это проверяет, цело ли содержимое его карманов. А не раздвигает ноги перед первым встречным с острыми ушами.

Все засмеялись. Я поправила очки и улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Вот это я любила. Иронизировать, спорить, доказывать свою правоту.

— Я в жизни бы так не поступила, — подытожила я. — Если бы я попала в мир фейри, я бы точно не стала героиней дарк романа, испортила бы им весь сюжет.

— Ой, Мари, ты такая правильная, — усмехнулась София. — Вот попала бы — и сразу бы побежала искать портал домой, даже не оглянувшись на красавчика?

— Абсолютно, — отрезала я. — Никакой романтики, только логика.

Все опять засмеялись.

И тут я услышала голос слева. Тихий, спокойный, чуть с хрипотцой.

— Ты так уверена?

Я повернулась. Лидия. Дама слегка за шестьдеся, но выглядела она так, будто время к ней относилось с осторожностью. Она сидела в углу стола, подперев щёку рукой, и смотрела на меня с тем самым выражением — полуулыбка, хитрый прищур. Я не сразу поняла, что она там всё это время.

Но сейчас я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.

Она была странной. Всегда. Серая, длинная юбка в пол, несколько слоёв шерстяных платков, не по погоде, и огромное количество браслетов — кожаных, металлических, с камнями — покрывали её запястья почти до локтя. На шее висела подвеска на длинном шнурке, похожая на старую монету, а пальцы были унизаны кольцами, многие из которых выглядели так, будто им лет сто. Она пахла ладаном и сухими травами, и в этом запахе было что-то успокаивающее и тревожное одновременно.

Она никогда не говорила много. Просто слушала, попивала свой чай и иногда улыбалась с таким видом, будто знала нечто, чего остальные не знали. И каждый раз, когда я видела её в кафе, я ловила себя на мысли: «Что она здесь делает? Как она вообще оказалась в нашем книжном клубе?» Но я никогда не спрашивала. Казалось, что спрашивать неудобно. Или что ответ мне не понравится.

— Уверена, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — А что?

Лидия чуть наклонила голову, разглядывая меня, будто видела в первый раз.

— Просто интересно, — ухмыльнулась она. — Ты так громко кричишь о том, что не попала бы в такую историю. Как будто сама себя уговариваешь.

— Я не уговариваю, — нахмурилась я. — Я просто знаю, что бы я делала. Это называется логика.

— Логика, — повторила Лидия, и в её голосе послышалась едва заметная насмешка. — А что, если ты уже попала? Просто ещё не знаешь об этом?

Я замерла. Она смотрела на меня в упор, и в её взгляде было что-то странное — как будто она знала то, чего не знала я.

— Ты странно говоришь, ты что, предсказательница? – спросила я с явной усмешкой и закашлялась, кажется кусочек пирожного попал не в то горло.

— Нет, — ответила она спокойно.

Она подвинула ко мне маленькую кружку с тёмной, мутноватой жидкостью.

— На, запей. Не надо так спорить с набитым ртом.

Я посмотрела на кружку. Пахло травами, мёдом и ещё чем-то незнакомым, что я не могла определить. Я с детства ненавидела травяные чаи — они всегда пахли лекарством. Бабушка заваривала чай каждый вечер. Она доставала с полки жестяную банку — с вмятиной на боку, будто кто-то когда-то уронил её на кафель, — открывала крышку, и кухня наполнялась запахом мяты, чабреца и ещё каких-то трав.

«Пей, — говорила она, ставя передо мной кружку. — Это полезно.»

Я морщилась. В семь лет я ненавидела этот чай. В двенадцать — терпела. В пятнадцать — пила, потому что бабушка смотрела. После её смерти я нашла ту банку. Открыла. Понюхала. Закрыла. Выбросить не смогла — она до сих пор где-то в шкафу, в квартире, которую я делю с Максом. Между банкой с солью и коробкой чая в пакетиках, который мы покупаем в супермаркете.

Я открыла рот, чтобы отказаться, но Лидия уже смотрела на меня с лёгкой насмешкой.

— Боишься пить из чужой кружки?

Я фыркнула.

— Ничего я не боюсь.

И взяла кружку.

Сделала глоток. Вкус был странным — терпким, сладковатым, с ноткой чего-то острого. Я поморщилась, но решила не показывать виду.

— Ну как? — спросила Лидия.

— Нормально, — соврала я. — Только травяной.

Она улыбнулась той же хитрой улыбкой, и в этот момент я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

— Что-то не так? — спросила София взволнованно.

— Всё нормально, — пробормотала я, уже чувствуя, как в голове начинает кружиться. — Просто… устала, наверное.

Я сделала ещё глоток, просто чтобы не выглядеть странной. И почувствовала, как мир начинает плыть. Тьма сгустилась. Последнее, что я слышала, был смех Софии, которая что-то говорила про роман, а потом — тишина.

Глава 2. Грязь

Я проснулась от того, что нос забился грязью.

Не воздухом, не пылью - именно грязью, тёплой, липкой, пахнущей болотом и прелой листвой. Я дернулась, вдохнула- и чуть не захлебнулась. Откашлялась, сплюнула чёрную жижу и с трудом приподняла голову, вытирая лицо и очки ладонью, которая оказалась ничуть не чище.

— Твою же мать, — выругалась я.

Голова раскалывалась, будто по черепу несколько раз прошлись кувалдой. Висок пульсировал тупой болью. Я села, опершись руками о мокрую землю, и замерла.

Вокруг был лес. Настоящий, тёмный, непроглядный, совершенно незнакомый мне лес. Стволы деревьев толщиной с мою талию уходили куда-то вверх, теряясь в густой кроне, которая почти не пропускала свет. Воздух стоял влажный, тяжёлый, с привкусом мха и какой-то плесени. Где-то вдалеке кричала птица, но голос у неё был неестественный- слишком пронзительный, будто кто-то играл на флейте в расстроенной гамме, такого я раньше не слышала.

Я моргнула. Ещё раз. Нихрена не изменилось.

— Бред какой-то, — сказала я вслух. Голос прозвучал сипло и неуверенно, как у человека, который только что вылез из могилы.

Я оглядела себя. Джинсы, худи, кроссовки — всё мокрое, в грязи и каких-то зелёных разводах, похожих на сопли. На худи красовалась дыра на локте, и мои рыжие волосы, обычно яркие, как осенний лист, теперь превратились в грязные, спутанные сосульки, прилипшие к лицу и шее. Карманы были пусты. Ни телефона, ни ключей, ни кошелька. Вообще нихрена. Только полупустая пачка жвачки в заднем кармане.

— Класс — выдавила я, чувствуя, как где-то внутри нарастает истерика. —Просто охуенно.

В голове звенела пустота. Я пыталась вспомнить, что было до этого, но в памяти зияла дыра. Кафе. Да, мы сидели в кафе с девчонками, книжный клуб, споры... этот дурацкий роман про попаданку, где героиня потеряла сознание и сразу побежала целоваться с тёмным эльфом. Я распиналась, доказывая, что так не бывает, слишком много сюжетных дыр, героиня глупенькая… А потом Лидия — эта странная тётка — сунула мне кружку с какой-то мерзкой травяной жижей, «На, выпей». Я выпила, потому что неудобно было отказывать. И всё. Потом пустота.

— Ну, сука, — прошептала я, хватаясь за голову. — Если она мне что-то подмешала, я её... я даже не знаю, что я с ней сделаю. Напишу заявление в полцию, блин.

Дедушка учил меня ходить по лесу. Не по парку — по настоящему, где нет тропинок, где деревья стоят стеной, где можно заблудиться и не выйти. Ему было семьдесят два, но он ходил быстрее меня. Я за ним едва успевала, спотыкалась о корни, хваталась за ветки.

«Смотри под ноги, — говорил он. — Не на верхушки. Под ноги.»

Он останавливался, закрывал глаза и стоял так минуту. Я думала — шутит. Потом поняла: не шутит. Слушал. Ручей. Ветер. Птиц. «Если заблудилась — иди по ручью. Ручей приведёт к реке, река — к людям».

Я огляделась. Лес вокруг был чужой — деревья толщиной с башню, мох, который светился, тишина, в которой не было ни ручья, ни ветра. Только моё дыхание.

— Тут нет ручья, — сказала я вслух.

Никто не ответил. Дедушки не было уже несколько лет.

Я с трудом поднялась на ноги. Колени дрожали, ноги были ватными. Я оперлась о ближайшее дерево и отдёрнула руку — кора была тёплой и пульсировала под пальцами, как живая. Я сглотнула, чувствуя, как внутри закипает паника.

— Спокойно, Мари, спокойно, — забормотала я, закрывая глаза. — Ты просто спишь. У тебя был тяжёлый день в офисе, ты перегрелась, или это был странный чай с галлюциногенными грибами. Ты откроешь глаза и будешь дома. Геральт будет сидеть на твоей груди и мурлыкать от почесушек. Макс будет в гостиной на диване играть в чёртов футбол на приставке. Всё будет хорошо, всё будет как обычно.

Я открыла глаза.

Лес никуда не делся.

И тут земля под ногами дрогнула.

Я вжалась в дерево, судорожно вцепившись в кору, и вытаращилась на тропу, которая вилась между деревьями в двадцати метрах от меня. Земля ходила ходуном. Кто-то большой, очень большой нёсся прямо в мою сторону, сметая кусты и взрывая копытами (или лапами) землю.

Из-за поворота вылетела она. Я не сразу сообразила, что это, а когда сообразила- у меня остановилось сердце.

Ящерица. Огромная, блядь, ящерица размером с мою машину. Вся в тёмно-зелёной, переливающейся золотом чешуе, с когтистыми лапами, которые оставляли в земле ямы, и длинным хвостом, волочащимся сзади. На её спине сидел мужчина в зелёном плаще, с острыми ушами, длинными светлыми волосами и луком за плечом. Фейри?! Настоящий, мать его, фейри, каких рисуют в дешёвых фэнтези-сериалах.

Он пронёсся мимо меня, даже не взглянув в мою сторону. Я стояла с открытым ртом, чувствуя, как ветер от его проношения ударил мне в лицо. Ящерица исчезла за поворотом через пару секунд, топот начал затихать.

Я медленно выдохнула, чувствуя, что у меня подгибаются ноги.

— Так, — сказала я сдавленным шёпотом, опускаясь на колени. — Это была ездовая ящерица. Я только что видела ездовую ящерицу с эльфом верхом. — Я засмеялась. Смех получился нервным, истеричным и почти визгливым. — Я либо свихнулась, либо меня затянуло в один из этих дурацких любовных фентази-романов, которые я весь вечер поливала дерьмом.

Я села прямо на землю, обхватив себя руками, и уткнулась лбом в колени. Трясло меня так, что зубы стучали.

— Я хочу домой, — прошептала я в пустоту. — Я хочу к коту. Геральт без меня сдохнет с голоду, придурок мой пушистый. Он меня ждёт. А Макс, скорее всего, даже не заметил, что я пропала, потому что он всегда в своём телефоне или приставке. Я хочу домой, блин!

Я сидела так несколько секунд, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Лес вокруг был тихим. Слишком тихим. Даже та странная птица умолкла. В абсолютной тишине я услышала, как кто-то кашлянул. Где-то совсем рядом. Сверху.

Я медленно подняла голову.

На корявом суку, прямо над моей головой, сидел... хрен знает кто. Маленький, коренастый, с огромной седой бородой, в которой торчала какая-то крошка, похожая на кусок хлеба. На голове — войлочная шапка, засаленная до блеска. Одет в малюсенький поношенный комзол, уже больше напоминающий лохмотья. Глаза — хитрые, прищуренные, смотрели на меня с неподдельным любопытством, как на таракана, который неожиданно заговорил.

Он жевал соломинку и не торопился ничего говорить.

Я застыла. Мы просто смотрели друг на друга. Он — сверху, я — снизу, сидя в грязи с открытым ртом.

— Ты кто? — выдавила я наконец.

Он сплюнул соломинку, почесал бороду, выковырял из неё крошку, сунул в рот, прожевал и только потом ответил:

— Брауни я. А ты, человеческая женщина, откуда здесь?

Голос у него был низкий, хрипловатый и звучал так, будто он не привык разговаривать с людьми — а если и привык, то не очень-то это любил.

Я моргнула, пытаясь переварить слово «человеческая». Брауни. Я знала, кто такие брауни. Читала. Маленькие человечки с ушами как у эльфов, вроде домовых, ворчливые, любят порядок и ненавидят, когда их беспокоят. Но обычно они не разговаривают с людьми. И уж точно не сидят на ветках и не выглядывают из леса.

— Я... не знаю, — честно призналась я. — Я очнулась здесь. Прямо в грязи лицом.

Брауни прищурился. Его взгляд скользнул по моей одежде — по мокрым джинсам, порванному худи, кроссовкам, заляпанным грязью. Он нахмурился, будто разглядывал что-то непонятное.

— Странно одета, — сказал он. — И пахнешь странно. Как ты тут оказалась?

— Я из... — я запнулась. — Из другого места. Далеко отсюда.

Брауни помолчал. Слез с ветки — легко и бесшумно, хотя казался неуклюжим. Подошёл ко мне вплотную, обошёл по кругу, принюхиваясь как собака, и остановился напротив.

— Другого места, — повторил он с сомнением. — Значит, не просто заблудилась. Интересно. Очень интересно.

Он посмотрел на меня с прищуром и вдруг улыбнулся — но улыбка получилась какой-то кривой, недоброй, хотя он и пытался казаться дружелюбным. Я даже не сразу поняла, что меня насторожило. Просто что-то было не так в этой улыбке. Слишком быстрая, слишком хитрая.

— Ну что ж, человеческая женщина, — сказал он, снова становясь безразличным. — Одна ты здесь не выживешь. Лес этот опасный, твари здесь разные бегают. А ночью станет ещё хуже.

Я сглотнула. Он был прав. Я не представляла, куда идти и что делать. Вокруг — только лес, а я без телефона, без еды, без понятия, где нахожусь.

— И что прикажешь мне делать? — спросила я тихо.

Брауни почесал бороду, делая вид, что раздумывает.

— Я бы сказал — иди в замок. Он недалеко, пара часов ходу. Там тебя примут, дадут помыться, накормят, оденут нормально. А то вид у тебя — страшно глянуть.

— В замок? — переспросила я настороженно. — А там не... ну, не убьют меня?

Брауни фыркнул.

— Не убивают они просто так. Ты для них кто? Чужачка. Пришла не с оружием, не с магией. Просто грязная девка в странной одежде. Выслушают, накормят, потом отправишься куда захочешь.

Я задумалась. Логично. Я не знаю этого мира, не знаю, где тут люди, как отсюда выбраться. А он — брауни, какой-то местный, вроде не выглядит злым. Просто ворчливый дед. Это лучше, чем сидеть в лесу одной до темноты.

— Ладно, — выдала я. — Веди.

Брауни кивнул и развернулся, не глядя, иду я за ним или нет.

— Идём, идём. Только не отставай. У меня дел полно, времени на тебя нет.

Я поднялась на ноги, колени дрожали. Пошла следом, чувствуя, как грязь хлюпает в кроссовках. Брауни шагал быстро для своих коротких ног, то и дело оглядываясь — проверял, не отстала ли я.

— А тебя как зовут? — спросила я, пытаясь разрядить тишину.

— Бормотун, — буркнул он не оборачиваясь. — И не заговаривай со мной. Я не люблю болтать.

Ну конечно.

И он замолчал. Но я заметила, как он довольно усмехнулся в бороду. Он вообще не выглядел недовольным, что его так отвлекают от дел. Скорее наоборот — он казался возбуждённым, хотя и пытался это скрыть.

Мы шли через лес около часа. Я спотыкалась о корни, пару раз падала, поцарапала руки о какие-то кусты. Бормотун не помогал, но и не торопил — просто ждал, пока я поднимусь, и снова шагал дальше. Иногда я ловила на себе его быстрые, изучающие взгляды, но стоило мне поднять глаза — он отворачивался.

Я шла и думала. Брауни. Замок. Фейри. Звучит как типичный любовный роман, которые я читаю в метро. Только вот я всегда смеялась над героинями, которые шли в незнакомое место с первым встречным существом. «Глупости, — думала я. — Если бы я попала в магический мир, я бы ни за что не доверилась незнакомцу. Даже если он выглядит безобидным. Особенно если выглядит безобидным».

И вот я здесь. Иду за брауни, которого вижу впервые в жизни, в замок, о котором понятия не имею.

Ну, прекрасно. Просто офигенно.

Я пыталась убедить себя, что поступаю логично. Он прав — в лесу темнеет, я без оружия, без еды. Замок — это хотя бы крыша над головой. Да и что мне терять? Я уже в другом мире, хуже не будет.

Лес потихоньку расступался. И тут я увидела замок.

Я остановилась. На несколько секунд у меня перехватило дыхание.

Это была не просто каменная стена с башнями. Это был форт. Мощное, приземистое строение из тёмного, почти чёрного камня, которое стояло прямо на краю обрыва. Где-то внизу, за его стенами, я слышала глухой, монотонный шум — прибой. Море. Я была у моря, сама того не заметив.

Замок был огромным. Стены уходили вверх метров на десять, сложенные из крупных, грубо отёсанных камней, пропитанных солью и временем. В некоторых местах камень обвалился, и зияли чёрные провалы — будто кто-то вырвал куски из стен и не стал возвращать. Одна из башен, самая высокая, была наполовину разрушена. Её верхняя часть отсутствовала — не обрушилась, не осыпалась, а именно была отломлена, как будто какой-то гигант взял и откусил её. Огромный каменный обломок лежал рядом, у самого края обрыва, вросший в землю и покрытый мхом.

Ворота замка были массивными — тяжёлые створки из тёмного металла, покрытые ржавчиной и солью. Они выглядели так, будто их не открывали уже несколько десятилетий. Где-то на створках я разглядела потускневший герб — силуэт морского змея, обвивающего башню.

Ни огней в окнах. Ни движения. Ни звука голосов. Только ветер, который гулял по камням, и море, которое шумело внизу.

Замок казался мёртвым. Заброшенным. Жутким.

Я остановилась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Всё это было слишком реальным. Слишком. Но Бормотун уже толкал тяжёлую калитку в стене, жестом приглашая меня войти.

— Входи, — сказал он. — Здесь тебе помогут.

Я вошла.

Внутри оказался небольшой двор. Пустой. Холодный. Каменные стены высокие, давящие. Где-то в углу стояла скамья, больше ничего. Никаких слуг, ни-ко-го. Только холодный темный камень и тишина.

И калитка за моей спиной закрылась.

Я обернулась. Калитка захлопнулась. Бормотун стоял у неё, опершись на стену, и смотрел на меня уже совершенно другим взглядом — не хитрым, а довольным. Улыбка на его лице стала откровенно насмешливой.