Евдокия

Иван заметил, как она украдкой смотрит на стол, и прищурился: — Дуняша, может, ты есть хочешь? Не стесняйся, ешь. Ты худая, смотреть больно. Дунька категорично замотала головой, как лошадь, отгоняющая мух, отвечая жесткое «нет». Но Иван не стал уговаривать девушку поесть. Он быстро отрезал ножом толстый пласт хлеба, положил на него увесистый кусок сала, да такого толстого, что салом его назвать было трудно: на две трети куска было чистое мясо и лишь на треть белая полоска жира. —