Треугольники. Ложь между нами.

Мигрень накатывает болезненно и мгновенно, отчего я невольно морщусь.

«Так, кажется мне пора домой.»

– Ты, когда пьешь, вечно несешь какую-то философскую херню!

– Боже мой, Виктория Александровна, побойтесь Бога! Вы же будущий учитель!

Мы синхронно смеёмся. Елена начинает ерзать на месте, нервно оглядывая клуб.

– Что ты задумала? – спрашиваю я, потому что прекрасно знаю, что означает это её выражения лица.

– Ну… – тянет подруга, подбирая слова. – Я наконец решилась признаться Артуру.

«Оу, вот же…»

– Елена…

– Нет! Даже не думай меня останавливать. Я признаюсь, и будь, что будет. Не могу позволить ему уехать, не услышав о моей гребаной любви.

Отвожу взгляд в сторону, стараясь смотреть куда угодно, только не на подругу. Елена влюблена в Артура с самого первого класса. За это ей можно сказать большое спасибо, ведь только благодаря этой любви и настойчивости, которой в Лене не уступает никто, мы смогли подружиться с Зотовым. Проблема в том, что эти чувства не взаимны. Совсем не взаимны…

– Елена…

Ещё одна жалкая попытка рассказать правду терпит полный провал. Подруга не слушает меня. Она встает со своего места и уверенной походкой идет на второй этаж, где расположены балконы с видом на весь город. Туда ушёл курить Артур.

Елена очень умная и чрезмерно хитрая девушка. Ей под силу все, что угодно, если только это не касается блондина по фамилии Зотов. Там она проигрывает по всем фронтам. Я обреченно вздыхаю, разглядывая посетителей клуба, с удивлением понимая, что осталась совсем одна. Боль в висках становиться все сильнее, и меня начинает клонить в сон.

«Где все?»

Ещё раз устремляю взгляд на танцпол в поиске знакомых лиц. И, к сожалению, нахожу одно. Игнат стоит возле лестницы, ведущей к балконам. Он активно жестикулирует, улыбаясь широкой улыбкой. И все бы хорошо, но вот девушка, которая стоит рядом с ним, портит всю картину. Незнакомка улыбается, ничуть не стесняясь практически виснуть на шеи Игната.

У меня под рёбрами неприятно колит. Я смотрю на парочку, без малейшей возможности отвернуться, как будто глаза разучились моргать, а я шевелиться. Я чувствую такую злость, какой во мне не было никогда. Хочется подойти и за волосы оттащить эту девку от своего…

От своего кого?! Он просто друг, и я не имею право испытывать что-то подобное!

Как будто почувствовав мой взгляд, Игнат поднимает глаза. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы изобразить что-то похожее на улыбку, после чего я сразу хватаю сумочку и спешу на выход из клуба.

Это глупо. Мне надо, как минимум, со всеми попрощаться, но я решаю, что просто напишу смс в общий чат, потому что сейчас мне жизненно необходим глоток свежего воздуха.

Выхожу на улицу, останавливаясь возле дверей. От резкой тишины в ушах ощущается лёгкий гул, и я наконец глубоко вдыхаю прохладный воздух, от чего кожа сразу покрывается мурашками. Достаю телефон и вызываю себе такси через приложение.

Теплые пальцы касаются моей оголённой кожи на плечах, как раз в тот момент, когда я убираю гаджет обратно в сумочку. Даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто стоит за моей спиной. Запах ментола вперемешку с сигаретным дымом и приятная пульсация от прикосновения дают четкий ответ.

– Уходи… – хриплю я полу шепотом.

– Вики, в чем дело? – бархатным тоном спрашивает Игнат.

Мне хочется завыть от отчаяния. Даже звук его голоса звучит для меня особо привлекательно, и я ненавижу себя за эти чувства. Игнат не может сейчас стоять рядом со мной, ведь я полностью себя не контролирую.

– Ни в чем, Зотов! Иди, тебя девушка ждет. – огрызаюсь я, делая несколько шагов в сторону.

Слышу усмешку за спиной. Игнат обходит меня, так чтобы наши лица встретились. Когда я опускаю взгляд, разглядывая свои туфли, он большим пальцем поднимает мой подбородок, вынуждая смотреть на него. Улыбка все еще не сходит с его лица, оставляя на щеках ямочки.

– Ты что, ревнуешь? – выразительно вскинув бровь, спрашивает Зотов.

Я теряюсь от такой наглости. Затуманенный алкоголем мозг не может придумать ничего лучше, чем просто дернуть лицом, избавляясь от его пальцев.

– Кто я такая, чтобы тебя ревновать?

«Браво, Вика! Браво! Шикарный ответ.»

Игнат легко смеётся, снова вставая непозволительно близко ко мне, и кладёт руки на мои щеки с таким видом, будто имеет на это право.

– Ты – это все, что имеет значение… – говорит он низким хриплым голосом.

Эти слова прошибают меня насквозь, словно электрический заряд, как будто он точно знает, что именно я хочу услышать.

– Хоть раз перестать так много думать и наконец сделай то, чего по-настоящему хочешь.

Волнение, что растет в моей груди с каждой секундой, наконец взрывается, подобно бомбе или ядерному взрыву.

Почему я всё время должна думать о том, что правильно, а что нет?

Почему я просто не могу податься порыву?

К черту!

Я встаю на носочки, касаясь губами его губ. Едва-едва ощутимое прикосновение. Несмотря на то, что внутри меня эмоции бьют через края, я все-таки ещё не потеряла остатки разума, поэтому спешу отстраниться, боясь сгореть дотла. Игнат не дает мне этого сделать. Он хватает меня за талию, притягивая к себе. Наши губы снова встречаются и сливаются в долгожданном поцелуе. Я с жадностью отвечаю, зарываясь пальцами в его волосы. Игнат прижимает меня к себе ещё крепче, когда наши языки соприкасаются. Я полностью теряюсь в этом моменте.

Нет ничего. Только он и я, а ещё дикое желание слиться в одно целое.

Этот поцелуй пробуждает в моей груди что-то, чего я раньше никогда не чувствовала. Единственный мужчина, с которым я целовалась до сегодняшней ночи, был Матвей, но это и близко не может сравниться с поцелуем Игната.

– Подожди… – шепчу я, с жадностью втягивать в себя кислород.

Когда он слегка отстраняется, я держу глаза закрытыми. В животе разливается жар, и каждый орган внутри меня как будто, взрывается калейдоскопом бабочек. Медленно поднимая ресницы, я смотрю в его потемневшие глаза.

«Что я наделала?!»

Отстраняюсь от Игната, выставив руку вперёд, чтобы он больше не подходил ко мне, а сама едва перевожу дыхание.

– Что не так? – спрашивает Игнат, недовольный моей реакцией.

– Все не так! – эмоционально отзываюсь я.

– Это неправильно! Боже, мне предложение сделали, а я тут с тобой…

Внутри меня все кипит, кричит. Эмоции кубарем перемешиваются, и я не понимаю, что сильнее: мое призрение к самой себе или отчаяние от того, что поцелуй закончился так быстро?

Игнат смотрит на меня с примесью шока и боли. Конечно, я ведь ни слова не сказала, что мне предложили выйти замуж.

– Ты любишь его? – спрашивает он, отводя взгляд в сторону.

Такой простой вопрос, но у меня нет на него ответа. Если бы на самом деле любила, то не могла бы так самозабвенно целовать другого.

– Я не знаю…

Наверно, любой другой на месте Игната уже давно послал меня далеко и надолго. Я жду осуждения или какого-то призрения, но вместо этого он лишь облегченно выдыхает.

– Хорошо, тогда пусть все будет по справедливости.

Игнат отходит от меня, оглядываясь по сторонам как будто что-то ищет. Возле дверей клуба расположены несколько клумб с подстриженными кустарниками. Зотов садиться перед ними на корточки, закрывая спиной обзор. Я озадаченно смотрю на это, не понимая, что происходит. Проходят минуты, прежде чем он поворачивается, с невозмутимым видом подходит ко мне и, не колеблясь ни секунды, опускается на одно колено. Удивленно ахнув, я с широко распахнутыми глазами смотрю на веточку, скрученную в замысловатые кольцо, которое он протягивает мне с серьёзным выражением лица.

– Ты выйдешь за меня? – слова так просто слетают с губ Игната, что, кажется, он говорит их постоянно.

Смех вырывается наружу, из-за чего мне приходиться прикрыть рот ладонями. Игнат сам еле сдерживает улыбку, и от этого становиться ещё забавнее.

– Ты что делаешь? Вставай немедленно! – протестую я, не прекращая улыбаться.

– Неправильный ответ. Я не встану, пока не услышу что-то получше.

Он выразительно играет бровями.

– Сейчас кто-нибудь увидит. Хватит издеваться! – уже серьезнее говорю я, оглядываясь по сторонам.

Улица выглядит пустой на первый взгляд. Присмотревшись получше, я вижу вдалеке чей-то силуэт, но он быстро сливается с ночным полумраком.

– Я серьезен как никогда. – бросает Игнат с усмешкой.

Я пытаюсь поднять мальчишку, но он лишь отмахивается от меня, упрямо протягивая импровизированное кольцо.

– Хорошо, только встань! – уступаю я, понимая, что нелепо улыбаюсь.

Игнат улыбается победной улыбкой и надевает на мой безымянный палец украшение. Оно немного велико, но все равно каким-то чудом держится и выглядит даже очень надежно.

– Ты напился или просто псих! – возмущаюсь я, хотя прекрасно знаю, что в отличии от Марка, Игнат не пьет спиртное.

– Ты же понимаешь, что это ничего не значит?!

– Я не вижу на твоем пальце другого кольца, только мое, так что это значит многое.

Конечно, не видит, потому что Матвей не дарил мне кольцо и на колено тоже не вставал…

– Игнат…

Зотов касается моих губ указательным пальцем, не давая ничего сказать.

– Не отвечай мне сейчас. Я чертов эгоист раз прошу тебя о таком. Но если ты хоть что-то чувствуешь ко мне, откажи Матвею.

Я как заворожённая слушаю Игната. Глупое сердце откликается на его слова, умоляя меня согласиться на все, что он просит.

Телефон в моей сумочке издаёт звук, оповещая о прибытии такси. Оглядываюсь по сторонам, выискивая свой спасительный транспорт.

– Я откажу Матвею, но не думай, что это что-то меняет между нами. Пока тебе не исполниться восемнадцать, я к тебе и на миллиметр не пойду.

– До такси хоть провести можно? – посмеиваясь спрашивает Игнат.

– Только держи дистанцию. – серьёзным того отвечаю я, пряча улыбку.

Он действительно отходит от меня на приличное расстояние. Мы молчим, пока не доходим до машины. Игнат открывает мне дверь, даже не глядя в мою сторону. Я сажусь и не успеваю никак отреагировать, когда он, удерживаясь одной рукой за крышу транспорта, нагибается и оставляет лёгкий поцелуй на моих губах.

– Вот теперь я готов подождать два года. – дерзкая улыбка появляется на лице Игната.

– Увидимся в аэропорту. – кидаю я, захлопывая дверь прямо перед его носом.

Только когда силуэт Игната остаётся далеко позади, я позволяю себе довольно улыбнуться. Взгляд падает на кольцо, и необъяснимое тепло греет меня изнутри.

На удивление, мне становится легко и комфортно. До тех пор, пока моя нога не переступает порог родительского дома.

7 глава.

7 глава.

Игнат.

– Какого хрена?! – восклицает Марк, как только внедорожник Артура выезжает с парковки гимназии.

Я закрываю глаза, опуская голову на мягкую обивку сидения. Это кажется плохой идеей, потому что в моем сознании сразу всплывает образ Матвея, целующего Вику. Ладони непроизвольно сжимаются в кулаки, и приходиться дышать через нос, чтобы унять гнев, который горит в каждом миллиметре моего тела.

– Вы собираетесь мне объяснить, что, черт возьми, сейчас произошло, потому что я не хрена не понял! Почему Лесков смотрел на Артура так, будто хочет убить? И что за ужин ты собираешься провести? – продолжает тараторить мой близнец на заднем сидении.

Я поворачиваюсь лицом к старшему брату. У него невозмутимый вид, серьезный взгляд устремлен на дорогу, и только пальцы, сильно сжимающие руль, выдают его истинные эмоции.

– Мы с Матвеем никогда не могли найти общий язык. Он всегда ревновал Вику ко мне. – просто отвечает Артур, перестраиваясь на другую полосу.

Когда Вика только начинала встречаться с Матвеем, она несколько раз предпринимала попытки подружить нас, но ни одна не увенчалась успехом. Матвей на отрез отказывался с нами общаться и даже старался запретить Вике проводить с нами время, но тогда она еще выбирала нас и нашу дружбу, поэтому ей приходилось часто врать.

– Этому Матвею не мешает высунуть свою голову из задницы. Тогда бы он понял, что ревновать надо не к Артуру. – усмехается Марк.

Губы растягиваются в самодовольной улыбке. Лесков даже не догадывается, где провела ночь его жена. Хотелось бы мне рассказать этому ублюдку, как Вика прижималась ко мне, как ее дыхание успокаивалось рядом со мной, и если бы он хоть что-то знал о Виктории, то смог бы легко догадаться, кто его настоящий соперник. Это было видно по ее взгляду, который полностью принадлежал мне.

– Для чего тебе этот ужин? – наконец спрашиваю я, повернувшись корпусом к Артуру.

– Во-первых, он нужен нашей семье. Мы два года забивали хер на семейный бизнес. Этот ужин станет громким заявлением, что Зотовы снова при делах. – спокойно отвечает старший брат, легко маневрируя меду машинами.

Я наклоняю голову, позволяя себе изучить Артура. Чтобы он не говорил, ужин был придуман спонтанно, потому что Матвей его взбесил. Но Артур был бы не Артуром, если бы не смог найти выгоду даже в своем необдуманном поступке.

Марк подаётся вперед, так что его черноволосая макушка втискивается между нами. Близнец посылает Артуру вопросительные взгляды, намекая чтобы он озвучил все свои мотивы.

– Во-вторых, я планирую на этом ужине поговорить с Викой. Лариса ясно дала понять, что не хочет, чтобы мы даже дышали в сторону ее дочери. Если бы гимназия не принадлежала мне, то вас точно не отправили в классное руководство Вики. На ужине мы сможем поговорить без посторонних. – объясняет Артур, поджимая губы, а между бровей ложиться складка.

– Куда деть Матвея? – быстро спрашиваю я, пока Марк не успел открыть рот.

Артур отрывает глаза от дороги и одаривает меня тяжелым обдумывающим взглядом.

– Бизнес Матвея последние два года находиться на грани разорения, а он человек достаточно алчный, чтобы забыть о личной неприязни, когда на горизонте маячит выгодное предложение. Ему будет совершенно не до Вики, если предложить что-то стоящие. – отвечает Артур с лукавой улыбкой.

– Отец… – выдыхаю я, понимая к чему клонит брат.

Полностью расслабляюсь на сиденье, хаотично обдумывая, как уговорить папу на эту авантюру.

– Алло! Я все еще здесь и все еще не черта не понимаю! – возмущается Марк, размахивая руками для привлечения внимания.

– Отец поможет отвлечь Матвея, пока мы будем разговаривать с Викой. – объясняет Артур.

Мы выезжаем на дорогу, ведущую к нашему особняку, и я сразу высматриваю машину Тимура, начальника нашей службы безопасности. Она стоит на месте, а значит папа тоже дома, ведь он никуда не выходит без своего охранника.

– Не проще запереть ее в классе и устроить допрос? – скрещивая руки на груди, спрашивает Марк.

– В гимназии так сделать не получиться. Лариса не даст нам остаться наедине, да и Вика не захочет разговаривать. – паркуя машину на привычное место, вздыхает Артур.

– Блять, вы серьезно?! Мы уже пробовали с ней разговаривать! Она не хочет. К чему унижаться?! – возмущается Марк, хотя в голосе чувствуются нотки заинтересованности.

Артур заглушает двигатель и поворачивается к моему близнецу.

– Потому что я не верю ни единому ее слову. Я знаю Вику дольше, чем ты, и чувствую, что есть что-то, чего мы не знаем. С момента нашего отлета вся история девочек не дает покоя. У меня не было сил и времени заниматься этим раньше, но теперь, когда мы вернулись, я докопаюсь до правды и верну… Всех.

Анализирую услышанное, осматривая старшего брата изучающим взглядом. Мы не обсуждали эту ситуацию. Два года в Израиле пролетели для меня как один миг. Я разрывался между болезнью мамы и домашним обучении. Да и Артур никогда не комментировал, что собирается делать дальше. Грубо говоря, я и Марк смерились с решением девочек. Мы приняли как должное факт того, что они не общаются не только с нами, но и друг с другом. Елена уехала путешествовать. Мария решила съехать от родителей и начать новую жизнь в другом городе. А Вика… Она вышла замуж и, по словам её матери, выбрала жить с мужем без нашего участия. На вопрос, как прекратилось общение между девочками, они отвечали размыто и не уверенно, что просто так вышло. Мы не копались в этом, и сейчас я первый раз слышу от Артура, что эта тема не давала ему покоя.

– Хорошо, я согласен на счет Елены и Марии, но Вика… – Марк возмущенно кривит лицо. – Ты серьезно хочешь забыть её молчание? Где она была все эти два года, когда мама умирала, когда ты унижался перед Ларисой, прося её уговорить Вику попрощаться с мамой? Я никогда не забуду, что она нам ответила: это больше не мое дело!

У меня в груди щемит от слов Марка. Болезненное воспоминание снова всплывает в голове. Я никогда не забуду, как Артур звонил Ларисе и просил дать нам услышать Вику, потому что мама хотела попрощаться. Брат смог уговорить эту женщину, и она сказала, что передаст Вике последнюю просьбу, а потом перезвонила через полчаса и объявила, что Виктории все равно. Мама умерла, так и не попрощавшись с той, кого считала своей дочерью. Поэтому я могу понять Марка. За это я никогда не прощу Вику.

– Это ответила не Вика, а её мать. – спокойно отвечает Артур, игнорируя всплеск эмоций от Марка.

– Пока я не услышу от Вики эти же слова, для меня они не больше, чем ложь.

Удивленно вскидываю брови и кидаю на брата взгляд, который он полностью игнорирует, ведь смотрит только на Марка.

Я не думал об этом.

Черт!

Конечно, мне будет намного легче знать, что Лариса обманывала нас на протяжении двух лет. Однако какой в этом смысл? Не то, чтобы мать Вики была нашим фанатом, но все-таки нескольких лет наши семьи тесно общались. Да и опять же для чего Ларисе врать? По виду Артура могу с уверенностью сказать, что именно об этом он думал на протяжении всего нашего отсутствия. Только вот есть деталь, которую мой старший брат, да и никто, кроме нас с Викой не знает. Наш поцелуй.

– А ты что молчишь? – спрашивает Марк и пинает ногой мое сиденье.

Не получив от меня ответа, он протискивается между сидениями, чтобы взглянуть на меня. Я игнорирую его действие, снова прикрывая глаза.

– Ответь мне, брат, что за хуйня твориться между тобой и Викой? Понятное дело, ты пускал на нее слюни с тех пор, как твой член начал функционировать, но Вика... Она всегда держала дистанцию, а сегодня смотрела на тебя, как будто ты единственный мужик во Вселенной, хотя вы не виделись два гребаных года! И это наталкивает меня на определённые мысли, что ты, брат мой, чего-то не договариваешь. – приторно сладким голосом говорит Марк мне прямо на ухо.

Еще один пинок по моему сиденью вынуждает меня открыть глаза. Артур смотрит на меня задумчиво и видно, что этот вопрос его тоже интересует, а вот глаза Марка посылают в меня ядовитые стрелы.

– Я целовался с Викой на нашей прощальной вечеринке… – отворачиваясь от братьев, произношу я.

Слышу, как Марк материться и плюхается обратно на свое сиденье. Артур сердито бьет ладонью по рулю.

– Ты серьезно рассказываешь нам об этом только сейчас? – гневно шипит старший брат.

Тянусь к карманам фирменных брюк и достаю пачку сигарет. Протягиваю по одной Марку и Артуру, после чего мы открываем окна и выпускаем облака серого дыма, отвернувшись друг от друга насколько позволяет габариты машины.

– Я хотел забыть. Проще было совсем не вспоминать, чем копаться в этом. – произношу я, делая очередную затяжку.

В машине стоит гробовая тишина. Я не считаю наш поцелуй причиной ее молчания. Во-первых, я ее не заставлял. Она хотела этого так же сильно, как и я. Во-вторых, когда я узнал, что Виктория все-таки вышла за Матвея, хотя сказала мне, что не сделает этого, для меня она перестала существовать. Точнее я хотел так думать, до того самого дня, когда вышел из самолета, вернувшись в родной город.

– Мы разберемся с этим. Надо только уговорить отца нам помочь. – наконец произносит Артур, первым нарушая затянувшееся молчание.

– Ну, теперь хоть понятно, откуда эти влюбленные взгляды! – фыркает Марк.

– Взгляд – это ничто… – выбрасывая окурок, произношу я.

– Взгляд – это все. – усмехается старший брат, вынуждая меня посмотреть на него.

– Глаза говорят правду там, где язык лжет.

Я быстро прячу хмурый взгляд и покидаю автомобиль. Все эти метафоры не для меня. Мне бы хотелось знать наверняка, а не ориентироваться на взгляды. Хотя думаю, у Вике, как и у меня, нет ответа на простой вопрос: что между нами? Это не любовь, уж точно. Любовь… Она другая. Просто, когда мы рядом, притяжение между нами становиться почти осязаемым, и раз это единственная причина, то я легко смогу с этим бороться. По крайней мере стоит попытаться…

– Пошли поговорим с отцом. – бросает Артур, первым заходя в дом.

Больше не переговариваясь, мы втроем идем прямо в комнату папы. За все эти три дня с момента нашего возвращения отец выходил из своей спальни всего один раз и только для того, чтобы съездить в офис.

В спальне стоит полумрак из-за задвинутых темных штор. Лишь свет лампы освещает пространство. Отец сидит за своим рабочем столом, склонившись над рисунками, и даже сначала не обращает на нас внимание. Марк и Артур сразу направляются к окнам, чтобы впустить в комнату свет и свежий воздух. Я подхожу к отцу и аккуратно сжимаю его плечо, привлекая внимание. Сначала папа обводит нас растерянным взглядом, а потом откладывает карандаш в сторону. Бросаю взгляд на рисунки и довольно улыбаюсь. Главный бизнес моей семьи – это ювелирные украшения. У папы есть свой бренд, и он сам рисует эскизы для будущих изделий. После смерти мамы отец погрузился в работу с головой. Он днями напролет занят рисунками, а Артур делает все, чтобы его эскизы стали реальностью. К сожалению, нам с братьями не передался талант к такому творчеству, но надо признать, что отец лучший в своем ремесле.

– Папа, ты ел? – тут же спрашиваю я.

Отец тепло улыбается и лишь кивает. Морщины на его лице отчетливо выделяются. Слишком резко он постарел, и я никак не могу к этому привыкнуть.

– Нам нужна твоя помощь. – переходит сразу к делу Артур.

Пока мы рассказываем наш план и какая роль отведена именно ему, папа внимательно слушает, не проронив ни слова. И лишь когда Артур замолкает, отец встает со своего места, направляясь к окну. Проходят минуты, прежде чем мы слышим его спокойный голос.

– Артур, Марк, оставьте меня с Игнатом наедине.

Братья кидают на меня возмущенные взгляды, но все же сразу встают и молча покидают спальню. Отец молчит, и мне приходиться смотреть на его спину. От этого становиться как-то неуютно.

– Ты знаешь, что я отношусь к Вике, как к дочери? – спрашивает отец, но это больше звучит как утверждение.

– Конечно.

Отец не знает о том, что случилось между мной и Викой. Мама часто обманывала его, говоря, что Виктория звонит ей, но из-за замужества не может делать это так часто. Но со временем даже он начал понимать, что что-то не так.

– Я помогу вам. Однако мне не нравиться мысль, что ты собираешься бегать за замужней девушкой.

Я хмурюсь, подходя к отцу ближе. Он переводит взгляд, который прожигает во мне дыру. Пусть папа и не был вовлечен во все детали нашей жизни, но он определенно знает больше, чем мне бы хотелось.

– Отец, я не буду бегать за женщиной, которая любит другого. Но я сделаю все ради той, кто на протяжении долгих лет была частью нашей семьи.

Папа кивает, а я перевожу взгляд в окно, наблюдая за нашим садом, где садовник занят своими прямыми обязанностями. Тяжелый взгляд прикован ко мне, но я не могу смотреть на отца. Просто не выдержу этот взгляд, который, кажется, знает каждый угол моей души.

– Я надеюсь влюбленность в Вику не помешает тебе забыть эти слова. – тихо произносит папа.

Из-за всех сил сдерживаюсь, чтобы не материться.

«Почему все так уверены, что я все еще влюблен в нее?!»

Я даже сам себе в этом признаться не могу, а вся моя семья будто знает это лучше меня.

– А что такое любовь? – так же тихо спрашиваю я, наконец поднимая глаза.

– Я не уверен, что знаю. Для меня это то, что было между тобой и мамой, но у нас с Викой все по-другому. Меня тянет к ней, это бессмысленно отрицать, но любовь… Нет, это слишком громкое слово.

Напряжение стягивает лоб отца, прежде чем он легко посмеивается.

– Сынок, мама была не единственной женщиной, которую я любил. До нее была еще одна. Я был в твоем возрасте и верил, что мы с ней на всю жизнь вместе. Однако все оказалось не так просто. Я был разбит, уничтожен и, казалось, никогда не смогу полюбить снова, пока не встретил твою маму. Вот тогда я только смог точно понять, что такое любовь. Поверь, ты это не с чем не спутаешь.

Удивленно таращусь на папу, шокированный полученной информацией. Он никогда мне об этом не рассказывал, да и мама тоже. Поэтому я наивно верил, что они были единственными друг у друга. Родители поженились, когда отцу только исполнилось девятнадцать, а маме – двадцать один, и после они не расставались ни на минуту. Их любовь для меня пример для подражания, то, чего я хочу себе в будущем. Может Вика в моей жизни тоже лишь на время, пока я не встречу ту самую?