Треугольники. Ложь между нами.

Делаю глубокий вздох. Мне приятно, что Игнат оставляет выбор за мной, а не тащит подобно Матвею. Киваю, мысленно ругая себя, что опять не могу ему отказать. Игнат улыбается и сразу делает шаги в сторону выхода. Я иду за ним, стараясь игнорировать взгляды гостей, направленные на меня.

С каждым сделанным шагом я все меньше чувствую собственные ноги. Когда зал с гостями остаётся позади, Игнат берёт меня за руку, мягко направляя за собой. Его движения аккуратны и заботливы, совсем не как у Матвея. Кровь пульсирует в венах так сильно, что разум заполняет туманная пустота. Я следую за Игнатом, совсем не думая ни о ком, даже если нас кто-то увидит или Матвей выпрыгнет из-за угла.

Мне плевать.

Все-таки у меня едет крыша. Взявшись за руки, мы минуем охранника, который сторожит второй этаж. Мне не нужно спрашивать, куда он меня ведёт, я хорошо знаю планировку этого дома.

Не останавливаясь, мы заходим прямо в его комнату, после чего Игнат сразу же поворачивает ключ в замке.

Моя грудь тяжело вздымается, возможно, я ахаю, но не уверена. Игнат смотрит на меня с туманной пеленой в глазах, отчего внизу живота все сжимается.

— Как ты можешь быть с ним?

Лицо Игната ожесточается, портя идеальное черты.

— Может я люблю его?

Если бы напряжение между нами не искрилось с такой силой, я бы рассмеялась от нелепости собственных слов.

Игнат делает шаг вперед, а я назад.

Я не боюсь его. Я боюсь себя рядом с ним.

— Не любишь.

Ещё один шаг.

— Знаю, что не любишь.

Он подходит ещё ближе, а я отступаю. Так происходит до тех пор, пока мое бедро не упирается в письменный стол. Дышу через нос, чтобы усмирить беспорядочные удары собственного сердца. В комнате полумрак, и все пахнет им. Это самая сладкая пытка на свете.

— А кого я люблю?

Вопрос слетает с губ против моей воли. Игнат не отвечает, но ухмыляется, медленно, соблазнительно изогнув губы, отчего по позвоночнику пробегают мурашки. Мои глаза фокусируются на этом движении.

— Я могу показать.

Дергаюсь, поразившись, как столь простые слова, вызывают жар во всем моем существе.

Игнат поднимает руку и указательным пальцем нежно касается оголённой кожи чуть ниже ключиц, вызывая во мне ещё большую дрожь. Со всей силы сжимаю бортик стола за своей спиной, потому что не доверяю самой себе.

— Не надо… — перехожу на шепот.

Притяжение между нами обрушивается на меня, как цунами, лишая лёгкие воздуха и заставляя задыхаться.

— Останови меня.

Его слова звучат как вызов, в котором я проиграю.

Игнат подходит вплотную, не оставляя между нами даже миллиметра свободного пространства. Пальцами он медленно проводит по краю выреза, не касаясь оголенных участков кожи. Он играет со мной, прекрасно понимая, что я хочу большего, мы оба хотим. Разум подсказывает, что Игнат не перейдет грань, пока я об этом не попрошу, но во мне еще остались частички самоконтроля, хотя они и разрушаются одна за одной каждый раз, когда его прикосновения посылают импульсы по телу. Облизываю свои пересохшие губы, что не остаётся незамеченным. Игнат хватает меня за бедро одной рукой, а второй скидывает со стола всякий хлам, усаживая меня на освободившуюся поверхность. Разомкнув мои ноги пальцами, он встает между ними. Я чувствую его через тонкую ткань платья. Лицо Игната находится так близко, что я ощущаю его дыхание на своих губах.

Это уже просто за гранью.

— Нельзя… — шепчу я, упираясь ладонью в его грудь.

Игнат медленно обхватывает мои пальцы, удерживая руку на своей груди. Его сердце бьётся, как бешенное, под моей ладонью. Я смотрю на его губы, и все мое тело откликается на такую близость.

— Разве ты не понимаешь, все, что между нами происходит, это неправильно. Мы совершаем ошибку.

Все-таки здравый смысл во мне еще жив, хоть и борется из последних сил. Игнат выпрямляется, но не отходит.

— Скажи, что не хочешь, и я остановлюсь.

«Сказать, и он остановиться… Так просто.»

Мои пальцы хватают Игната за галстук и притягивают ко мне. Прижимаюсь к его губам, и он без колебаний отвечает на поцелуй.

Я всегда считала себя фригидной женщиной, неспособной получать удовольствие от сексуальной близости. Секс был потребностью, и никакие ласки не доставляли удовольствия. За всю жизнь я лишь два раза была инициатором поцелуя, и это было не с Матвеем.

С Игнатом все по-другому. Я хочу его так сильно, что схожу с ума. Рядом с ним во мне просыпается какая-то первобытная похоть, и никакой голос разума не может спасти меня от моих же желаний.

Наши языки встречаются, стремясь исследовать каждую частичку друг друга и отчаянно жаждая получить ещё… Поцелуй быстро выходит из-под контроля, пока не превращается в какое-то дикое соприкосновения губ и языков.

Желание убивает последние остатки самоконтроля. Так хорошо, что я издаю стон.

Одной рукой Игнат удерживает мою шею, а другой сжимает талию. Сильно сжимает. Нежность граничит с болью. Я никогда не думала, что мне может понравиться такое сочетание. Хотя меня никогда так не касались.

Лёгкие просят воздуха, я отстраняюсь, жадно поглощая кислород. Игнат наклоняется, осыпал поцелуями ключицу и шею. Пламя, бушующие во мне, рвется наружу вместе со стонами. Я прижимаюсь к нему всем телом, крепко обхватывая ногами его бедра. Чувствую каждую пульсирующую мышцу под его одеждой, и это вызывает во мне еще большее желание. Ничего не имеет смысла. Время останавливается, а во вселенной остаемся только мы вдвоём. Запускаю руку в его мягкие волосы, оттягивая голову назад. Хочу снова почувствовать его губы на своих, но, прежде чем я успеваю осуществить свои мысли, кто-то сильно дергает ручку закрытой двери…

11 глава.

11 глава.

Виктория.

Бывают плохие дни. Бывают хорошие. А бывают дни, когда ты хочешь исчезнуть из этого мира без права на возвращение.

Когда дверь дергают еще раз, кажется, что меня обливают ледяной водой. Я смотрю в глаза Игната, сжимая его волосы. Наши губы в миллиметре друг от друга, и мы оба еще не готовы избавиться от пелены страсти, возникшей между нами.

— Черт! — хрипло ругается Игнат.

Способность соображать возвращается к нему, пока я все еще нахожусь в шоке. Зотов буквально снимает меня со стола, быстрыми движениями разглаживая платье. Большим пальцем он проводит чуть выше моих губ, стирая следы помады. В комнате, освещаемой только одним светильником возле кровати, плохо видно наши лица, но кто бы сюда не вошёл сразу догадается, чем мы только что занимались.

Игнат осматривает меня с ног до головы и только после этого делает шаг в сторону двери, в которую уже начали стучать. Я хватаю его за руку, останавливая. Мне становиться страшно. Разум кричит о том, что сейчас сюда войдет разъярённый Матвей.

— Ничего не бойся. — говорит Игнат тихим успокаивающим голосом, мягко снимая с себя мои пальцы.

Ком застревает в горле, когда я дезориентированная наблюдаю за Зотовым, который спокойно подходит к двери и открывает ее.

Увидев силуэты Артура и Марка, я даже сначала облегченно выдыхаю, прежде чем податься приступу новой паники и шока. Артур включает свет, отчего я тут же морщусь. Проходят минуты, пока вошедшие Зотовы изучают комнату. По их взгляду сразу ясно: они понимают, что тут происходило несколько минут назад, но, кажется, не совсем верят. Артур рассматривает предметы, которые Игнат смел со стола, и лишь после этого начинает изучать меня тяжелым взглядом. Я не дышу, не двигаюсь, даже моргать не в силах.

— Знаешь, брат, когда я сказал «давайте устроим Вике допрос с пристрастиями»я не совсем это имел ввиду. — произносит Марк.

Он не выглядит удивленным, скорее наоборот. Его ужасно радует вся эта ситуация.

— Надо было выражаться яснее. — отвечает Игнат.

Поднимаю брови, удивленно пялясь на него. Как вообще можно шутить в подобной ситуации?! До меня наконец доходит для чего именно Игнат позвал меня в комнату. Как я и думала, Зотовы хотят поговорить. Перевожу взгляд на Артура, который кажется вот-вот взорваться. Он сжимает переносицу двумя пальцами и жмуриться. Даже на расстоянии я могу чувствовать, как мысли одна за другой беспорядочно крутятся в его голове.

— Вы что охренели?! — все-таки взрывается он. — Ее муж находиться внизу!

Артур смотрит на брата взглядом, от которого у меня на спине каждый волосок встает дыбом, но вот Игнат не выглядит испуганным. Ни один мускул на его лице не дёргается, встречаясь с разъярёнными глазами Артура.

— А ты чем думала?!

Это уже адресовано мне, но я не обладаю такой же выдержкой как у Игната, поэтому опускаю глаза в пол, покрываясь мелкой дрожью. Артур делает шаги в мою сторону, от него так и прет злостью и негодованием. Игнат не дает своему брату подойти. Он берет меня за руку и прячет за себя.

— Будешь защищать ее от меня? Ты серьезно? — злость вперемешку с удивлением слышаться в голосе Артура.

— Хватит.

Тон Игната спокойный и уверенный. Я смотрю на наши руки, все еще не найдя в себе силы выйти из оцепенения. Поднимаю взгляд, наблюдая за Артуром поверх плеча Игната. Между братьями как всегда происходит диалог глазами, где они понимают друг друга, не используя слова.

— Марк, напиши отцу, я телефон в кабинете оставил. — резко просит Артур, отступая в сторону.

— Сказать, чтобы задержал рогоносца подольше? — без тени улыбки произносит Марк, доставая телефон из кармана брюк.

Чувствую, как щеки заливаются краской. Отбрасываю от себя руку Игната, хаотично соображая, что вообще мне делать дальше.

Артур подходит к кровати и достаёт из тумбочки зеркало, которое тут же отдает мне.

— Надеюсь у тебя есть хоть что-то, чтобы исправить твой внешний вид.

Забираю зеркало дрожащими пальцами, пока Зотовы, как ни в чем не бывало, расходятся по комнате. Марк прямо в обуви плюхается на кровать, закидывая одну руку за голову, а другой печатая что-то в телефоне. Игнат и Артур вместе подходят к балконной двери, их движения синхронны и оба выглядят как один человек в этот момент.

Ищу сумочку, которая была у меня, когда я заходила сюда, нахожу ее на полу. Похоже она упала, когда я отступала от Игната. В голове кубарем сменяются эмоции одна за одной. Смотрю на свое отражение в зеркале, с облегчением понимая, что кроме покрасневших губ ничего больше не выдает следы моего преступления. Наношу блеск, стараясь не вспоминать поцелуи, из-за которых внизу живота все еще приятно покалывает.

«Уже второй раз Артур стал свидетелем нашего с Игнатом поцелуя? Что он предпримет сейчас? Снова запретит мне подходить к своему брату? Игнат не позволит…»

От таких мыслей мне хочется придушить саму себя. Как я могу думать об этом в такой момент?!

Приглаживаю платье, немного помятое после всего случившегося.

— Отпариватель принести? — смеётся Марк.

Закатываю глаза, неспособная на другую реакцию.

— Я должна уйти.

Мой голос привлекает внимание братьев, и сразу три пары глаз смотрят на меня.

— Ты уйдешь отсюда не раньше, чем я получу ответы на свои вопросы. — ледяным тоном произносит Артур.

Я замираю по середины комнаты, разглядывая каждого парня по очереди.

Этого стоило ожидать, но сама ситуация понятней не становится. Что я могу ему сказать, если главным ответом на все его вопросы является он сам?

— Раз ты молчишь, то я начну…— произносит Артур голосом леденея айсберга.

— Повежливей.

Игнат сверлит его взглядом.

Марк издаёт смешок, довольно потирая ладони, и устраивается на кровати поудобнее, готовясь к шоу.

Артур игнорирует предупреждение брата, однако следующие его слова звучат более мягко:

— Что значит: «Я сделала то, что вы с Никой просили»?

Выгибаю бровь, не веря, что это действительно то, что его волнует.

«Может правда амнезия? Или это какой-то извращенный способ раскрытия правды? Может он хочет, чтобы я все рассказала сама?»

— Ты издеваешься? — спрашиваю намного громче, чем следовало, не совладав с эмоциями.

Артур подходит ближе, чем заставляет Игната напрячься, а Марка присесть на кровати. Зотов смотрит на меня тяжёлым взглядом и проводит рукой по рту, наверное, чтобы не наговорить мне гадостей.

— Нет, Вика. Я просто искренне не понимаю, как человек, которого я на протяжении стольких лет считал членом своей семьи, мог легко отказаться от нас. Уж, извини, но я не верю твоей маме, которая так отчаянно пытается убедить нас, что ты всецело посвятила себя се