Треугольники. Ложь между нами.

Пролог.

Треугольники.

Книга 1.

Пролог.

Виктория.

Легкий стук по дверному косяку заставляет меня обернуться.

Вероника, женщина которую я знаю больше 10 лет, медленно заходит в ванную комнату. У нее болезненный вид: мешки под глазами, неестественная бледность…Я позволяю боли отразиться на лице, но только на мгновение.

– Уже иду…минутку, – сглотнув ком в горле, говорю я, стараясь улыбаться.

Эти попытки делать вид, что все хорошо, выглядят слишком жалко. Пальцами хватаюсь за мраморную раковину, потому что мои ноги неожиданно становятся ватными. Вероника останавливается за моей спиной. Я поднимаю глаза. Мгновение мы смотрим друг на друга через зеркало.

Ника улыбается, в отличии от меня искренне, и с материнской нежностью кладет руки на мои плечи. Она всего на пол головы выше. Светлые волосы собраны, красивое лицо не портит даже болезнь, а вот глаза выглядят слишком уж устало. Но даже несмотря на это, в зрачках горит мой любимый блеск, как будто она не взрослая женщина, имеющая трех сыновей, а озорной взбалмошный подросток.

– Что я тебе говорила? – с напускной серьезностью говорит Ника, мягко сжимая мои плечи.

Ухмыляюсь, игнорируя предательский блеск в глазах.

– Никаких слез… – дрогнувшим голосом, шепчу я.

– О, милая, – Ника вздыхает, и морщинки вокруг глаз выдают ее возраст. – Жизнь не справедливая штука, и, к сожалению, никто из нас не знает, какая участь его ждет.

Она секунду молчит, потом тихо добавляет:

– Мне не помогут твои слезы. Они только делают еще больней.

Верно.

Я не должна ей показывать свою боль, но и делать вид, что все нормально, тоже не получается. Однако я обещала.

– Я просто не готова прощаться. – говорю часть правды.

– Мне жаль, что из-за моей болезни ты расстанешься со своими друзьями. – с глубоким вздохом отвечает Вероника.

Быстро разворачиваюсь, сжимаю ее руку на своем плече и заглядываю в глаза.

– Я не это имела ввиду! – начинаю оправдываться.

– Знаю, знаю… – перебивает меня женщина.

Вероника осторожно берет мою руку и поворачивает. Взгляд ее ярко-голубых глаз устремляется на татуировку, сделанную пару дней назад. На все еще покрасневшей коже прорисованы два треугольника, черный и красный. Фигуры лежат друг на друге так, чтобы углы каждого из них не касались друг друга.

– Не то, что бы я одобряла…– начинает Вероника, поглаживая мое запястье.

– Твои сыновья меня заставили! – восклицаю я.

Мы переглядываемся и тихо смеемся.

– Моим сыновьям ужасно повезло, что у них есть такие друзья, как ты, Елена и Мария.

Глаза Вероники становятся серьезными, хоть голос мягок.

– Вы столько лет дружите и никогда не расставались… Поэтому я верю, что, даже не смотря на то что вы вынуждены попрощаться, вы сможете сохранить свою связь.

Глядя на Веронику, я проглатываю ком, образовавшийся в горле. Ее добрые глаза внимательно изучают меня.

– Не думай об этом. – уверенно говорю я. – Самое главное - это твое здоровье. Чем быстрее вы уедите, тем быстрее вернетесь, и ты будешь здорова. Это самое главное…

Я верю в свои слова. Верю сердцем, а разумом прекрасно осознаю, что с третьей стадий рака сложно оставаться оптимистом, особенно когда в России помочь уже не могут и приходиться улетать в другую страну на лечение. Вероника же предпочитает смотреть правде в глаза. Она как будто готова к смерти…

– Так, давай собирайся, пока вы не опоздали. – влезает в мои мысли голос Ники.

Женщина целует меня в лоб и, не сказав больше не слова, тихо покидает ванную комнату.

Я снова поворачиваюсь к зеркалу и, взяв себя в руки, улыбаюсь собственному отражению.

Чтобы не случилось дальше, у меня всегда останутся мои друзья. Мы - семья. Одно целое. И ничто не сможет этого изменить.

– Полторашка, освободи мою ванну! В этом доме их четыре, обязательно занимать именно мою! – кричит за дверью недовольный голос Артура.

Подавляю в себе порыв закатить глаза и впускаю блондина внутрь.

– Эй, ну, ты, что опять ревешь? – глядя на мои красные глаза, спрашивает друг.

– Я просто сентиментальная. – удаётся мне выдавить из себя.

Мы встречаемся глазами, и он все понимает без слов.

– Вика, послушай…

Артур делает шаг вперед и теперь возвышается надомной в силу своего роста.

– Мы, уедим…но это ничего не изменит. Мы как были семьей, так и останемся. – уверенно говорит парень.

Артур - старший сын Вероники и по совместительству мой лучший друг с самого первого класса.

Теперь я уже улыбаюсь искренне и просто киваю на его слова.

– Давай иди. – Толкает он меня к двери. – Елена и Мария уже почти готовы, все ждут только тебя.

Киваю и покидаю ванную. Чувствую себя какой-то истеричкой. Сейчас все на взводе, но стараются держать себя в руках и не показывать своих истинных чувств.

Я нахожу девочек около огромного зеркала в холле. Они добавляют последние штрихи в свои образы.

Елена – брюнетка, и иногда мне кажется, что слово «стерва» придумали именно для нее. Мария – блондинка, и похожа на кукольного ангелочка. Я смотрю на их спины, и в голову приходит мысль, что они как «инь и янь», но это только внешне. Если узнать их поближе, то можно понять, что характер у них практически одинаковый.

Провожу рукой по своему платью и поправляю волосы. Уверенной походкой подхожу к своим девочкам. Бесцеремонно отодвинув подруг, встаю прямо по середине.

– Как ты? – обеспокоенно спрашивает Мария, рассматривая меня.

– Отлично. Когда выдвигаемся? – спокойно говорю я, разглядывая нас в зеркале.

Елена коситься на меня со злым прищуром, прекрасно считывая мое настроение. Подруга качает головой и пальцами рисует на своем лице улыбку, намекая, чтобы я последовала ее примеру.

– Мелкого дома запрем и поедим! – как можно громче говорит брюнетка и проводит красной помадой по своим губам.

Как только она произносит эти слова в слух, из-за угла появляется Марк. Он как будто поджидал, когда произнесут его имя. Подросток скрещивает руки на груди и с прищуром смотрит на нас.

Марк Зотов, младший брат Артура. Если он здесь, значит его близнец Игнат тоже сейчас появиться.

– Стерва. – злорадно ухмыляется Марк.

– Сопляк. – парадирует его Елена.

Мы с Марией переглядываемся, улыбаясь друг другу. К такому их общению уже все привыкли.

– Тебя отец зовет. – раздаётся голос, от которого я вся напрягаюсь как струна.

Игнат появляется в поле моего зрения через секунду. Он смотри на своего близнеца. Марк недовольно вздыхает и уходит. Сама не замечаю, как устремляю глаза в пол.

– Красивое платье. – говорит парень подходя ко мне ближе.

Девочки, как по договоренности, отходят в сторону, делая вид что увлечены разговором.

Вот же…

– Спасибо. – смущенно отвечаю я, даже не глядя на него.

– Молнию не застегнула… – тихо говорит Игнат и заходит мне за спину.

Он осторожно убирает мои волосы в сторону и помогает с замком на спине.

Я бесшумного втягиваю воздух через нос, стараясь игнорировать стаю мурашек, пробегающих по коже.

– Сейчас отцу поможем и можем ехать – оповещает меня друг, отходя в сторону.

Дождавшись от меня кивка, Игнат удаляется.

– Это становиться проблемой –усмехается Елена, наблюдая, как я провожаю парня взглядом.

У меня краснеют щеки. Хочется провалиться сквозь землю.

– Отстань. – отмахиваюсь от брюнетки, стараясь усмирить беспорядочные удары собственного сердца.

Мы с девочками усаживаемся на диван и в тишине наблюдаем, как в доме Зотовых несколько рабочих закрывают мебель специальной тканью. От этого зрелища щемит в груди.

– Ты собираешься сказать парням, что тебе предложение сделали? – нарушает тишину Мария.

– Нет! – резко отвечаю я, от чего подруги непонимающе косятся в мою сторону.

– Им сейчас о маме нужно думать, да и тем более…

– Ты откажешь своему «женишку». – заканчивает за меня Елена, когда я замолкаю пытаясь подобрать слова.

– С чего ты так решила? – невозмутимо спрашиваю я, хотя сама хотела ответить точно также.

Смотреть на рабочих становиться невыносимо, поэтому я кладу голову на плечо Марии, прикрыв глаза.

– Ты встречаешься с Матвеем только из-за своей мамы, и его ты совсем не любишь. – серьезным голосом говорит Елены, что ей в принципе не свойственно.

– А еще мы не слепые и прекрасно видим, что происходит между тобой и Игнатом… – добавляет Мария.

Как только она произносит его имя, мои глаза распахиваются, я подскакиваю с места. От этого резкого движения взгляды рабочих обращаются на меня, но Елена дает им знак возвращаться к своей работе.

– А что происходит?! Ничего не происходит! – неправдоподобно тараторю я, получая от подруг снисходительные взгляды.

– Ну, конечно! – фыркает Елена, а я подавляю в себе желание кинуть в нее чем-то тяжелым.

– Вик, мы не осуждаем…

Мой пульс учащается, я не даю Марии закончить свою фразу.

– Вы с ума что ли сошли?! Ему же еще даже 17 нет… Да я его на 6 лет старше! – эмоционально шепчу я подругам, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Мария и Елена лишь переглядываются, посылая мне сочувственные взгляды. Тем не менее в следующий момент я подумываю о том, что могу сколько угодно обманывать саму себя, но вот этих двоих мне обмануть не удастся.

– В любом случае… не выходи за Матвея… – говорит мне Мария и морщиться, как будто даже упоминание имени моего почти что жениха вызывает у нее рвотные рефлексы. – Он мне не нравиться…

Мария не успевает закончить. Из коридора появляются Зотовы.

– Ну, что, девочки, готовы к прощальной вечеринке? – громко заявляет Марк, привлекая наше внимание.

Мы все переглядываемся между собой и улыбаемся друг другу.

Завтра парни со своими родителями улетают в Израиль заниматься лечением Вероники. Я не знаю, когда они вернуться, как часто мы сможем общаться…

Но я знаю одно: что бы не случилось, мы всегда будем вместе.

А что будет дальше, покажет лишь время.

P.S. Дорогие читатели! Пожалуйста не забывайте нажать на звёздочку при прочтении и добавить книгу в библиотеку. Для вас это секунда делов, а для меня бешеная мотивация и продвижение книги в рейтинге ❤️

1 глава.

1 глава.

2 года спустя.

Виктория.

Болезненные толчки. Резкие вдохи.

Я прикусываю губу настолько сильно, что чувствую металлический привкус крови во рту, но это помогает сдержать крик. Слезы туманят зрение, и я вижу лишь размытый силуэт. Мне тяжело дышать от веса, мужского тела на мне. Я закрываю глаза, считая про себя.

«Еще немного…»

Когда Матвей заканчивает, я остаюсь лежать на диване не в силах пошевелиться. Облизываю пересохшие губы и делаю глубокий вдох.

– Принеси мне воды. – говорит Матвей, как ни в чем не бывало.

Я не отвечаю. Беру себя в руки и осторожно встаю. Тело ломит, а ноги не слушаются. Поправляю на себе то, что осталось от моей пижамы, делая осторожные шаги в сторону кухни.

– Быстрее можно?! – недовольно восклицает мой муж, надевая штаны.

Подхожу к раковине, включаю холодную воду. Первым делом набираю жидкость в ладони и умываю лицо. Становиться легче.

Отдаю Матвею стакан, опустив глаза в пол.

– Пойду… в … душ… – сообщаю я, сопровождая каждое слово глубоким вздохом.

Муж недовольно цокает и хватает меня за запястье, вынуждая посмотреть на него.

– Перестань разводить драму! Поругались, помирились. – раздраженно восклицает Матвей.

– Ты взял меня силой! – выпаливаю я, не сдержавшись.

Матвей ухмыляется, от его вида меня прошибает холодный пот.

– Ты моя жена. Я буду делать с тобой все, что захочу.

«Я тебя ненавижу!» – кричит голос в моей голове.

Не получив от меня ответа, Матвей поднимается на ноги, осторожно обхватывает мое лицо ладонями, заглядывая в глаза.

– Ты же знаешь, что я не могу себя контролировать, когда мы ругаемся. Давай забудем?

Каждый вдох даётся с большим трудом. Я задыхаюсь от обиды и отчаянья.

– Хорошо… – выдавливаю из себя дрожащим голосом.

Матвей целует меня, тут же переключая внимание на включённый телевизор. Я игнорирую запах перегара и рвотные рефлексы, которые он вызывает. Убедившись, что мое присутствие больше не обязательно, я быстрыми шагами иду на второй этаж прямиком в ванную и закрываюсь на замок. Как только за мной закрывается дверь, я прислоняюсь к ней , сползая на пол. Самоконтроль окончательно покидает меня. Поджимаю под себя ноги, роняю голову на колени. Слезы текут по лицу ручьями.

Даже не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я нахожу силы подняться. Резкими движениями стягиваю с себя остатки пижамы, швыряя ее в самый дальний угол ванной комнаты.

Стоя под прохладной водой, я с каким-то яростным рвением тру тело мочалкой, как будто хочу снять с себя кожу. Слезы обжигают глаза, но я запрещаю себе снова плакать.

«Все закончилось, закончилось»

Сажусь за туалетный столик, обернутая в полотенце, наконец-то смотрю на свое отражение. Опухшие глаза, покусанные губы. Радует, что лицо осталось не тронутым, все остальное я могу закрыть одеждой. Зарываюсь пальцами в волосы, нащупывая небольшую шишку и морщусь от боли.

«Ничего страшного не произошло. Сама виновата. Надо было вовремя заткнуться»

От этих мыслей начинаю смеяться каким-то не правильным смехом, будто плачу, но без слез. Мне противно от самой себя. В кого я превратилась… В кого онменя превратил?

Бросаю мимолетный взгляд на собственное запястье, и внутри будто затягивается невидимая петля. Провожу пальцами по черным и красным линиям.

Моя татуировка как вечное напоминание, что когда-то я была по-настоящему счастлива. Я любила, меня любили в ответ. А потом всё пропало. Исчезло, будто и не было никогда.

Сколько времени прошло?

2 года…

Внутри меня все кипит, кричит, я чувствую такую боль, какую даже Матвей мне никогда не причинял.

2 года я делаю вид, что у меня всё хорошо. 2 года пытаюсь забыть самых близких мне людей.

Одна мысль приходит мне в голову, я цепляюсь за нее как за глоток свежего воздуха, который мне просто необходим. Дальше все происходит на автопилоте. Я совсем не отдаю отчет своим действиям. Наспех одеваю первые попавшиеся вещи, завязываю волосы в пучок. Мне не важно, как я выгляжу. Ничего сейчас не имеет значения. В шкафу под грудой вещей достаю свой старый телефон. Примерно полтора года назад я его засунула туда и больше не трогала. Проверяю зарядку, сбегая вниз по лестнице. Матвей спит на диване так крепко, что храп разносится по всему дому. Тошнотворный запах алкоголя сгущает воздух в этом доме, делая его еще более невыносимым для меня. Со стола забираю недопитую бутылку виски и вызываю такси.

Прохладный ночной ветер обдувает лицо и немного возвращает в реальность. Здравый смысл во мне наконец-то просыпается и вопит, чтобы я возвращалась домой.

«Домой…»,

Это место так и не стало моим домом. Там клетка. Моя добровольная тюрьма.

Подъезжает такси, я быстро сажусь на переднее сиденье, пока не успела передумать. Как только машина трогается с места, еще одна мысль посещает меня:

«Если мой ненаглядный муж проснется и поймет, что меня нет дома, нового скандала мне не избежать, тогда уж точно пострадает мое лицо.»

От этой мысли снова начинаю смеяться. Делаю большой глоток виски и морщусь, когда алкоголь обжигает горло. Зажимаю бутылку между ног, а сама большим пальцем глажу татуировку. Это действие почему-то успокаивает.

– У вас необычная татуировка. – слышу голос таксиста, про которого я совсем забыла.

Водителю лет 50, он бросает в мою сторону обеспокоенные взгляды. Еще один глоток, я наконец-то чувствую туманную легкость во всем теле.

– Это в честь друзей… – зачем-то объясняю я.

Черный треугольник – это парни. Красный – девушки. Каждый угол символизирует одного из нас. Мы набили эти татуировки в день, когда узнали, что нам придется расстаться… на время. Что бы никогда не забывать о нашей связи.

– Очень символично. – раздаётся голос водителя, и я понимаю, что озвучила свои мысли в слух. – Ты едешь к своим друзьям?

Оттягиваю кофту, пряча татуировку. Прикрываю глаза, и огромная слеза медленно скатывается по щеке.

– Мы больше не общаемся… Уже 2 года… – отзываюсь я, вытирая лицо рукавом.

– Почему? – спокойно спрашивает водитель, не отрывая взгляда от дороги.

В этот раз я делаю глоток намного больше предыдущих и разворачиваюсь корпусом к мужчине.

Открыть душу перед совершенно незнаком человеком? А почему собственно нет…

– Трое парней, про которых я сказала… они братья. Я совратила одного из них, и меня возненавидели, потому что он несовершеннолетний… был несовершеннолетним.

Я улыбаюсь, довольно наблюдая за реакции водителя. Он бросает на меня удивленный взгляд и, встретившись с выражением моего лица, нервно посмеивается.

– Хорошая шутка. – выдыхает мужчина.

Шутка… Ох, если бы…

Водитель кажется мечется между желанием высадить меня посреди трассы или завалить новыми вопросами. Я отворачиваюсь от него, делаю сразу три глотка. Алкоголь уже не обжигает…черт, надо было взять еще.

– Ты уверена, что тебе надо именно сюда? Здесь один сплошной лес. – спрашивает таксист, ерзая на своем месте.

–Это мой дом. – спокойно отвечаю я.

Машина останавливается там, где заканчивается асфальт. В ночной тьме еле заметен силуэт одноэтажного дома, поглощённый лесом. Я расплачиваюсь и ухожу под неодобрительный взгляд мужчины.

Когда мне исполнилось 18, семья Зотовых купила этот участок. Он огромен, здесь с легкостью можно вместить целый торговый центр. Вероника всегда говорила, что когда-нибудь ее дети вырастут и построят на этом участке свое семейное гнездо. Но пока этого не случилось, здесь только лесная чаща и небольшой одноэтажный дом. Ну как небольшой… в нем с легкостью могут поместиться примерно два дома Матвея.

Я ставлю бутылку на крыльцо, осторожно взбираюсь на деревянные перила. У меня кружиться голова, а тело норовит свалиться прямо вниз, но я все равно встаю на носочки и тянусь к нужной перекладине. Мне не хватает роста, поэтому ключ приходиться искать пальцами.

«Бинго!»

Довольная я спрыгиваю с перил и, не забыв прихватить бутылку, открываю дверь.

Нащупываю выключатель, морщусь, когда свет бьет по глазам. Внутри пусто, пахнет пылью. Мебель закрыта белой тканью в ожидании своих хозяев. Мне совершенно не нравиться это зрелище. Этот дом недолжен так выглядеть. Здесь мы встречали почти все совместные праздники, сюда приходили, чтобы просто сбежать от реального мира и побыть с любимыми людьми.

Подаюсь порыву и снимаю все тряпки с мебели, открываю окно, запуская в дом свежий прохладный воздух.

Так-то лучше.

Я улыбаюсь, внутри растекается что-то теплое родное…

Сажусь в кресло, уже не понимая, что делать дальше. Мне нельзя здесь быть, но Зотовы так и не вернулись, так что…

«Это первый раз за 2 года…и последний» - обещаю сама себе.

Руки тянуться к карманам кожаной куртки, я достою свой старый телефон. Он включается с характерным звуком. Чтобы настроить устройство, требуется несколько минут. И вот на меня обрушивается шквал непрочитанных сообщений и не принятых звонков. Игнорирую все, заходя в нужный чат.

Читаю последние сообщение:

Елена: «Прости меня. Мне правда очень жаль, что все так вышло. Никогда не думала, что опущусь до такого… Я хочу уехать, побыть в одиночестве и разобраться в себе. Надеюсь ты поймешь меня. Я вернусь.»

Печатаю ответ:

«2 года - это слишком много. Ты нужна мне, возвращайся.»

Подумав, добавляю:

«Пожалуйста»

Закрываю чат и перехожу в другой.

Мария: « Я не могу найти в себе силы рассказать тебе правду… Пожалуйста, не злись на меня, но Елена права. Нам нужно взять перерыв. Завтра я уезжаю. Просто… не ненавидь меня.»

Я не могу отправить ответ, так как Маша заблокировала меня после этого письма.

Два этих сообщения были отправлены мне на следующий день после отлета семьи Зотовых. Больше мы не виделись.

Уже хочу закрыть приложение и выключить телефон, но внимание привлекает сообщение из нашего общего чата.

Крик вырывается из меня прежде, чем я успеваю проглотить его, и звоном отдаётся в ушах. Внутри меня каждый орган покрывается льдом. Руки трясутся как в лихорадке. Я пялюсь в телефон, вчитываясь в предложение. Всего 2 слова. А у меня такое чувство, что мир рухнул, взорвался на атомы.

Игнат: «Мама умерла»

Он отправил его полгода назад. Эти слова так и остались непрочитанные до сегодняшнего дня. По моим щекам градом текут слезы.

Нет… Нет… Нет…

Она умерла полгода назад, а я об этом даже не знала.

Дрожащими руками захожу в галерею, нахожу одну фотографию. На снимке нас четверо: я, Елена и Мария обнимаем Нику. Я так сильно любила эту женщину и даже не знал о том, что ее больше нет. Помню, как в детстве стоило мне упасть, она жалела меня лучше родной матери. Помню, как со всеми проблемами я приходила к ней. Она дарила мне свою заботу, любовь, ласку.

А теперь ее нет…

Слезы огромными бусинами падают на экран мобильника. Трясущимися руками беру бутылку, осушая ее до дна одним глотком.

Я должна позвонить им, должна сделать хоть что-то…

Разум затуманенный алкоголем, отказывается нормально работать. Я закрываю фотографию, снова возвращаясь к сообщениям, открываю личный диалог с Игнатом. Игнорирую кучу непрочитанных сообщений, останавливаясь на последнем, голосовом. Оно тоже было отправлено полгода назад. Руки не слушаются, а экран мокрый от моих слёз. Всё-таки, кое как, я включаю голосовое сообщение.

Игнат: «Ты нужна мне… Вики… прошу ответь»

Я уже не могу прекратить свою истерику. Не понимаю то ли кричу, то ли всхлипываю. Поток слез просто неконтролируемый. Во мне загорается новое чувство. Чувство презрения к самой себе.

У него умерла мама, и он хотел поговорить со мной, а я… Я даже не знала об этом! Нажимаю на звонок.

Нельзя, но я все равно это делаю.

Пусть ответит… пожалуйста пусть ответит.

На втором гудке он поднимает трубку

– … Вики?! – раздается удивленный шепот на другом конце провода.

Его голос изменился со временем, стал более взрослым. Я молчу, стараюсь даже не дышать.

Хочется так много сказать…

Нельзя.

Идиотка, зачем я это сделала?

Подавшись непонятному порыву, со всей силы швыряю телефон в ближайшую стену. Он с треском разбивается, как и моё сердце в этот момент.

Мне противно.

Столько времени я жалела саму себя, думала: почему со мной такое случилось? Чем я все это заслужила?

Эгоистка.

Моим друзьям было тоже плохо. Они тоже страдали.

Раньше мы всегда решали все вместе. Объединялись против любой беды. Что же поменялось? Стоило братьям уехать, и наша дружба тут же разрушилась.

Мне хотелось услышать голос Игната. Я это сделала, снова проявив свой эгоизм.

Нельзя.

Мне нельзя с ним разговаривать.

Я сотрясаюсь от нового прилива слез. Достаю из заднего кармана джинсов свой новый телефон и захожу в галерею. В самом конце альбома со скриншотами нахожу нужное изображение – снимок сообщения, которое мне пришло от Артура, в день отлёта братьев.

«Я видел вас с Игнатом возле клуба. Моему брату всего 16, ты сама должна понимать что между вами ничего не может быть. Я поговорил с родителями и мы приняли решение. Пожалуйста забудь об Игнате и живи своей жизнью. Так будет лучше для всех.»

Дочитав последние строчки, запускаю пальцы себе в волосы. Я специально сохранила скриншот, что бы периодически напоминать себе:

«Мне нельзя появляться в их жизни.»

Это сообщение перевернуло мой мир. Артур всегда был для меня старшим братом. Примером для подражания. На него хотелось равняться. Он никогда меня не осуждал… до той ночи.

Но после моего поступка даже он от меня отвернулся. Не могу его винить, я действительно… поступила не правильно.

Не знаю, сколько я сижу в этом кресле. Меня трясет то ли от холода, то ли от слез. В конце концов выпитый виски дает о себе знать. Тело становится ватным, мозг полностью отключается. Я сворачиваюсь калачиком на сиденье и обхватываю себя руками. Сознание начинает проваливаться, и все заполоняет тьма.

В этой тьме холодно и одиноко.

До тех пор пока я не чувствую легкое прикосновение к своей щеке. Кто-то гладит меня нежными пальцами. Приложив все свои усилия, открываю глаза. Передо мной на корточках сидит парень. Он смотрит на меня с примесью нежности и всепоглощающей тоски.

Кажется, я все-таки рехнулась, а может мне сниться сон?