Мы после Нас

Первым вошёл полковник Страшнов. Максим Кондратьевич, который не очень любил, когда его называли по отчеству и предпочитал свой старый позывной «Страх», прилипший к нему ещё со времён службы на Марсе, был не простым военным. Это был полковник воздушно-космических сил Земли, руководитель отдела специальных операций, эксперт по оружию и взрывчатке и специалист по выживанию и тактике ведения боя во внеземной среде. Но несмотря на его опыт и личные качества, на его широком мясистом лице с густыми бровями и дымчатой небритостью застыло нервное беспокойство.

Следом за Страхом на камбуз вразвалочку вошёл Виктор Иванович Северский. Коренастый, круглолицый, с широкими грубыми кистями, в нём легко можно было угадать работягу. Виктор Иванович был главным инженером миссии. Ещё на Земле ему не раз приходилось разрабатывать роботизированные системы для межпланетных экспедиций в своём конструкторском бюро, а также модернизировать скафандры, транспортные средства, жилые и нежилые модули и всё, что помогало людям более эффективно и безопасно исследовать космос и другие планеты. Виктор подошёл к свободному стулу и ловко на него запрыгнул. Почесав коротко стриженные волосы, он уставился на остальных, словно ожидая, что кто-то ответит на вопрос, который он будто бы задал.

Последним в отсек просочился Евгений Аристархович Спатин. Высокий и худой, но широкий, если смотреть на него спереди, Евгений Аристархович на Земле был руководителем Сибирского Института Астрономии. На его счету были две докторские степени в области астрофизики и астробиологии, а ещё он лихо программировал. Несмотря на не самое крепкое телосложение, самоотверженность доктора Спатина и его любовь к открытиям, заставляли его принимать участие в межпланетных экспедициях. В его копилке числилась дюжина научных трудов о Венере, Марсе и их спутниках. Да что там говорить, основываясь на гипотезах и исследованиях Евгения Аристарховича была выбрана планета для высадки миссии «Астра».

— Ну что, готовы? — выдохнул Игорь Сергеевич и откинулся на спинку кресла, когда доктор Спатин занял место за круглым столом.

— Говори, капитан! — нетерпеливо ответил полковник Страшнов и постучал тяжёлыми пальцами по столу.

Все внимательно смотрели на капитана.

— Хорошо. Есть подозрение, что мы провели в космосе больше времени, чем должны были.

— Я так и думал! — воскликнул Страшнов, ловя на себе недовольные взгляды коллег.

— И мне так показалось, — кивнул Северский, переводя взгляд обратно на капитана.

— Разделяю ваши опасения, — добавил Спатин, почёсывая нос. — Но не будем спешить. Давайте каждый объяснит свою точку зрения. Капитан, продолжайте.

— Я только что был в кабине пилота и проводил диагностику корабля. Помимо этого проводил наружный осмотр. Запасов кислорода и питьевой воды в накопителях меньше половины. Это много. Запасов хватит ещё надолго. Проблема не в этом. Но учитывая работу генераторов кислорода и системы фильтрации, резервуары хранят в себе запасы примерно на три тысячи лет. А тут осталась половина. Хотя аварий и утечек в журнале нет. Это раз. Второй момент — внешний вид корабля. Он весь потрёпан — в космической пыли, местами деформирована обшивка. Причём, не от ударов, а от старости. Как осенний лист гнётся при высыхании, так и листы погнулись от старости. Ну и третье… мы же спустили «Пилигрим»? Ведь так? Модуля нет, значит спустили. И в бортовом журнале запись есть, хоть и краткая, что странно.

— Да. Вроде так и было, — неуверенно ответили космонавты, переглянувшись.

— Проблема в том, что я этого не помню. Совсем. Может у меня от гибернации случилась амнезия? — Тургенев взглянул на Спатина.

— Такая вероятность существует, — сделав паузу ответил Евгений. — Но кажется она случилась у всей команды. А вот это уже маловероятно.

— Ну а у тебя что, Евгений? — передал слово капитан.

— Спасибо. Вы знаете, у меня подозрения вызывают научные данные о планете. Они… слишком правильные.

— Поясни, — нахмурился капитан.

— Всё слишком ожидаемо, что ли. Понимаешь, в космосе так не бывает. Сколько раз вылетал на межпланетные экспедиции и каждый раз какая-нибудь неожиданность. Всё проверяем, делаем расчёты, выдвигаем гипотезы. Летим проверять, а оказывается, что мы где-то что-то не учли, что-то не оценили. Ошиблись, то есть. Потому что плохо знаем космос. А здесь всё как по нотам. Да ещё и в четырёх световых годах от Земли. Как будто космос живёт по нашим планам. Ладно, мы ожидали, что на Проксиме Би может быть жизнь и планета подходит для человека — это нормально, это мы могли просчитать. Но химический состав воздуха и почвы, температура, давление, уровень солнечного излучения, наличие жидкой воды, наконец! Этого мы не могли ни измерить, ни вычислить с достаточной точностью. У нас были только догадки. И они подтвердились почти на сто процентов. Все! Это удивительно.

— Я бы сказал подозрительно, — ввернул Страшнов. — Женя прав, так не бывает. Если твоя теория совпадает с результатами практических исследований, значит эти исследования никто не проводил. Это попросту компиляция данных.

— И образцов нет, — поднял голос Виктор Иванович.

— Точно! — спохватился Спатин. — Ни одного! — он всей пятернёй вцепился в свои светлые волосы.

— Ни грунта, ни органики, ни минералов, ни газов — вообще ничего, — Виктор пожал плечами.

— А результаты испытаний есть, — усмехнулся Страшнов. — Точно подделка!

— И мой склад пустой. Я имею в виду инженерный отсек. Там есть инструменты и некоторые детали, но основная часть пропала. А вместо ящиков — слой пыли.

Все молча уставились кто куда. Минута прошла в тишине. Слышно было только тихое урчание кондиционеров.

— А ещё хотите? — улыбнулся Северский. — Запасные батареи Соломона пропали. Все до одной.

Все космонавты как один выпрямились и посмотрели друг на друга так, будто услышали голос с того света.

— А где Соломон?! — воскликнул Тургенев.

— Вот именно, — хитро улыбаясь ответил Виктор.

Их окутал леденящий страх. И даже не из-за того, что все четверо вдруг позабыли о пятом члене экипажа, а из-за другого факта: каждая батарея Соломона была рассчитана на двести-двести пятьдесят лет работы. И всего на борту их было семь, включая ту, что стояла в самом Соломоне.

Соломон был не простым серийным роботом-помощником, которые продавались по всей Земле. Он был особенным. Его собрали специально для этой миссии, его готовил сам Феникс! И теперь, учитывая все факты, экипажу казалось, что готовили Соломона не к путешествию на Проксиму. Или не только к этому путешествию.

Но где он? И почему его нет? Ответы на эти и ещё сотню вопросов так и остались без ответа. Пока.

Глава 4

Сказать, что «Астре» досталось при посадке, это ничего не сказать.

Корабль хоть и сел на посадочный стол рядом с доком, но в брюхо ему впились огромные, размером с автобус, острые валуны. От чего весь корпус едва не раскололся надвое. Магнитные тормоза на правом борту от удара сорвало с креплений и они всем своим грустным видом обещали в скором времени отделиться от корабля. Из маневровых двигателей струился дымок, через щели в задней части корпуса вытекала какая-то жидкость, а вокруг корабля всё было усеяно мелкими обломками обшивки, электропроводки, шлангов и других, более не подлежащих опознанию, деталей.

Виктор и Евгений молча осматривали то, что осталось от их корабля, который пережил долгие годы путешествий по неизведанному космосу, но отдал Богу душу за несколько минут посадки на родную Землю.

— Досталось же ей, — с искренним сочувствием в голосе заявил Северский.

— Изнутри она казалась меньше, — ответил Спатин.

Воспоминания о дне вылета были так далеки, что походили на сон. Так что космонавты, можно сказать, видели свой корабль впервые.

Однако, не только состояние «Астры» вызывало искреннее удивление и интерес прибывших, но и сам док, к которому они пришвартовались. Если это можно было назвать швартовкой.

Космодром Енисей-1 был чуть ли не самым важным объектом международной космической программы. Несколько государств вложили в него огромные ресурсы, чтобы иметь возможность строить и запускать космические корабли в одном месте.

По проекту Феникса, который руководил его реализацией, от диких сибирских лесов была расчищена огромная территория вдоль реки Енисей. Около тридцати тысяч квадратных километров, что почти в пять раз больше, чем старый Байконур.

Через несколько лет непрерывного строительства, здания из бетона, стекла и стали заняли место деревьев: верфи для финальной сборки кораблей, центр управления полётами, жилые комплексы, несколько производственных корпусов с самыми большими в мире полимерными принтерами и несколько доков разных размеров, возле которых корабли парковали перед стартом, загружали, сажали в них экипажи и отправляли в полёт.

Когда Енисей-1 заработал на полную мощность, в ста двадцати километрах от него построили Енисей-2, чтобы принимать регулярные грузовые рейсы с Луны. А вскоре появился и Енисей-3 — туристический проект для тех, кто хотел отправиться в отпуск на орбитальную станцию «Горизонт» или в комплекс отелей на той же Луне.

До изобретения Фениксом магнитных ускорителей, для запуска кораблей использовалось твёрдое топливо. Много твёрдого топлива. И чтобы пополнять его запасы, на орбите появилась станция «Горизонт» — огромный комплекс размером с футбольный стадион. Там швартовались все корабли, чтобы выполнить дозаправку, долить охладителя, или для устранения поломок. Вскоре и «Горизонтов» стало тоже три. Один из них позже был переоборудован в исследовательский комплекс, занимающийся изучением дальних планет при помощи телескопов и зондов.

Казалось, Земля и земляне вместе с ней движутся в светлое будущее невероятных космических открытий. Так думали участники миссии «Астра» во время подготовки, во время тестовых запусков систем и во время старта.

Но сейчас от этих мыслей не осталось и следа. Евгений и Виктор стояли в скафандрах, держа шлемы в руках, и не могли понять, куда они попали.

Енисей-1 был пуст. А если выражаться точнее, он был мёртв. Не было ни людей, ни машин. Не работало даже аварийное освещение. Некогда огромный муравейник, где все работали, бегали, жужжали, сверлили, резали, теперь выглядел как безжизненный кусок скалы. По вздымающимся к небу отвесным стенам взбирались зелёные вьюны. Тут и там виднелись тёмные пятна дождевых подтёков. Стёкла не были прозрачными — они покрылись толстым слоем пыли. А кое-где вообще отсутствовали. На фоне заброшенного дока, «Астра», несмотря на критические повреждения, выглядела полной жизни и энергии.

Безлюдный Енисей, смотрящий на космонавтов своими затуманенными окнами, оказывал на нежданных гостей угнетающее воздействие.

Задумчивость Евгения и Виктора прервал бодрый голос Максима.

— Чего стоите как на параде? Помогайте давайте! — он нёс на плече металлический контейнер с глубокой вмятиной на боку. — Лучше бы нам вытащить всё, что сможем, пока наша старушка не похоронила свои сокровища под своими костями. Ну или что там у неё.

— Что ты опять задумал? — недовольно буркнул Евгений.

— Лагерь надо разбить! Или вы собрались на корабле ночевать? — усмехнулся Страшнов.

Евгений и Виктор переглянулись. Внезапно они осознали, что их никто не встретит, никто не накормит, их не отвезут в гостиницу и не предоставят лучший номер. Пока они не выяснят, что здесь происходит и где все люди, придётся выживать. И лучше бы начать прямо сейчас.

Они с готовностью направились на корабль вслед за полковником, облегчённо вздохнув, что он обо всём уже наверняка подумал вместо них.

Тем временем Игорь Тургенев пробирался по запутанным коридорам в утробе Енисея, пытаясь найти путь в командный центр. Под его ногами чавкал мох, в нос бил едкий запах гниющих растений, а торчащие с разных сторон провода вперемешку с корнями так и норовили схватить за руку. К сожалению для командира «Астры», этот дискомфорт испытывал только он. Т. И.И.М.А., сопровождавший его в теле маленького бесшумного дрона, ничего не чувствовал и не замечал. Он целенаправленно и неотвратимо двигался вперёд. Игорю оставалось только поспевать за синими огоньками.

Они прошли ещё два тёмных коридора и оказались в просторной комнате.

Здесь было светло. Благодаря грязному, но всё же прозрачному куполу, который чудом не осыпался, сюда проникали тёплые лучи солнца. Они уберегли комнату от сырости, поэтому мох не смог её захватить. Хотя другие растения этим с удовольствием воспользовались.

По периметру комнаты стояли каменные скамейки, а на противоположном её конце, метрах в двадцати, гостей ждала широкая закрытая дверь. Это был вход в центр управления полётами.

Игорь Сергеевич бывал в этой комнате много раз. Но вместо радости от возвращения в знакомые места, он почувствовал глубокое угнетение.

Капитан подошёл к одной из стен, на которой под тёмно-зелёной растительностью виднелся рисунок, и с силой дёрнул за ветки. Раздался хруст и перед ним возникла мозаика. Не вся, только небольшая часть, но Игорь моментально её вспомнил. Рядом с ней он фотографировался незадолго до вылета. Перед ними предстала фигура человека, протягивающего руку к красной звезде.

Тургенев даже вспомнил её название: «Поколение мечтателей». Известный тогда мозаичник Леонидов создал её специально в честь миссии «Астра», в честь первого межзвёздного путешествия.

— Это ты, капитан? — отражаясь от стен просторного помещения голос Тима звучал непривычно искусственным.

— Это мы, — задумчиво ответил Игорь, — Это все мы.

Ловкими движениями он сорвал ещё несколько веток.

— Я помню эту мозаику целиком, я её узнал. Там изображены четыре космонавта, протягивающие руки к красной звезде. Значит один из них точно ты, капитан.

— Логичное умозаключение. Но я сомневаюсь, что автор руководствовался логикой.

— Почему ты так считаешь? — Тима подлетел ближе к капитану.

— Тогда бы он и Соломона нарисовал. Ведь он тоже член команды. Был, по крайней мере.

Тима на секунду задумался.

— Видимо, его нет, потому что он не человек? — предположил компьютер.

— Возможно. В таком случае, логически рассуждая, в центре внимания не наша команда. А кто? — Тургенев пристально посмотрел в крохотный объектив камеры.

— Получается, человек. Люди, которые тянутся к звёздам. Интересная интерпретация, Игорь Сергеевич.

— Я тоже так считаю. Тогда весь мир тянулся к звёздам. Все как один. Так! — Игорь неожиданно громко хлопнул в ладоши и хлопок несколько раз отразился от стен. — Мы здесь за другим. Пойдём проверим центральный компьютер.

Игорю Сергеевичу не пришлось прикладывать много усилий, чтобы открыть массивную дверь. Она сама свалилась с петель, когда он дернул за ручку. Грохот пронёсся по узким коридорам как табун диких лошадей. Вдалеке послышался звон разбивающегося стекла.

Представить себе Центр Управления Полётами времён, когда у человечества были только самолёты и спутники, очень просто. Большой экран, может два, множество столов с компьютерами, балконы, кабинеты под потолком.

А что такое ЦУП в эпоху, когда на орбиту можно попасть на рейсовом корабле, когда один за другим космолёты отправляются на Луну и близлежащие планеты, когда автоматизированные дроны сотнями рассеиваются по солнечной системе, а космический дальнобойщик, то есть пилот грузового космического корабля, одна из самых востребованных профессий?

Координаторам воздушных, околоземных и дальних рейсов обычного экрана было мало. Для ЦУПа Енисея-1 был создан специальный экран в виде сферы. Сорок метров в диаметре, больше пятисот миллиардов пикселей, этот монстр окружал рабочую команду, находящуюся в самом его центре. На нём можно было с лёгкостью найти любой объект в Солнечной системе и рассмотреть его в деталях.

Здесь работали пять тысяч человек, пять тысяч диспетчеров посменно обеспечивали бесперебойную логистику всего, что могло летать. Таким это место запомнил капитан.

Но сейчас здесь было пусто. Только ветер поскрипывал разрушающейся облицовкой где-то высоко под потолком.

Оглядевшись немного, капитан направился к центральному пульту. Мост к нему, как и вся рабочая площадка в центре сферы, были сделаны из сетчатых титановых листов, благодаря чему их не тронула коррозия и паразиты. Однако, как выяснилось, оборудование всё же пострадало.

Пройдя несколько рядов развалившихся в труху дугообразных столов, они подошли к центральному, самому массивному. Это и был центральный компьютер. Но монолитный металлический стол, обильно покрытый пылью и какой-то засохшей органикой, не собирался так просто открывать свои секреты.

— Может была эпидемия? — пробормотал Игорь, разглядывая стол со всех сторон, пытаясь найти хоть что-то, напоминающее выключатель или соединительный порт. — Не могли же все просто взять и исчезнуть. Тима!

— Да, Игорь Сергеевич, — дрон мягко приземлился на стол.

— Ты точно воздух проверял? Может все вымерли от какой-то заразы?

— Проверял. Никаких отклонений я не обнаружил. Хотя нет, одно обнаружили.

— Какое? — Игорь нахмурился. — Почему раньше не сказал?

— Воздух стал чище того, что был в день нашего вылета.

Игорь только хмыкнул в ответ и расслабился.

— А разобрать этот стол можно? — спросил он.

— Это займёт время. Здесь всё слишком хрупкое. Мы можем повредить внутренние элементы.

Капитан с задумчивым лицом ещё раз обошёл стол.

— Ну! Терять нам всё равно нечего!

С этими словами он со всей силы ударил ладонью по столу. Тима едва успел подняться в воздух, уворачиваясь от облака пыли, которое выдохнул старый стол. Сквозь отчаянный кашель капитана пробился пронзительный звон металла о металл — от центрального компьютера отвалилась боковая панель.

— Давай попробуем тебя подключить, — отмахиваясь от пыли предложил капитан.

Не прошло и часа, как Тургенев уже направлялся к выходу. Несмотря на все попытки работать максимально аккуратно, командный стол теперь походил на высохший цветок, вокруг которого осыпались тонкие металлические лепестки.

Пусть и немного, но им удалось кое-что выяснить. И теперь они спешили к остальным, чтобы поделиться информацией.

Но одного они не заметили. Всё это время под потолком на них таращилась дюжина пар разноцветных глаз. Голубые, зелёные, красные, фиолетовые, они не моргали и не двигались, они следили за каждым шагом нежданных гостей.

Глава 5

Лагерь решили разбить поближе к центральному входу в центр управления, под раскидистыми кронами стройных сосен.

Когда «Астра» покидала Землю, от стартовой площадки до ближайшего лесного массива было не меньше пятидесяти километров. Вокруг было чистое зелёное поле. А сейчас хвойная армия вплотную подошла к стенам бетонного замка, кое-где поглаживая пушистыми ветками отвесные стены.

Евгений предложил дойти до реки и разбить лагерь на берегу, но полковник убедил его не высовываться на всеобщее обозрение раньше времени. А для получения воды у них есть универсальный опреснитель, который из любой жидкости мог сделать питьевую воду.

Капитана не было почти два часа и за это время остальные обшарили «Астру» в поисках всего, что могло пригодиться для их нового места обитания. Обливаясь потом, космонавты перетаскали все коробки, которые остались в грузовом отсеке, вытащили всю технику, которую можно было вытащить, забрали всю одежду, полотенца, спальные принадлежности и даже средства личной гигиены. Евгений вынес несколько уцелевших приборов из своей лаборатории, а Виктор, валясь от усталости, уговаривал друзей сделать ещё один заход, чтобы вытащить ещё какие-то инструменты из мастерской.

— Нет-нет, хорош! Надо передохнуть, — отмахивался Максим.

— Да там всего два ящика — я всё сложил! — размахивал руками Северский, жадно втягивая кислород широкими ноздрями. — Ну может три…

— Давай Тургенева подождём, — предложил Евгений.

— А если она развалится? — не унимался Виктор, тыча пальцем в сторону «Астры».

— А если она развалится, когда мы будем в ней? — парировал Страшнов. — Отстань, Вить, нам ещё крышу над головой надо построить.

— А для этого нужны инструменты! — скрипел зубами главный инженер.

Полковник огляделся.

— Сварка есть, пневмомолот тоже, даже резак тут. Трос, брезент, несколько труб. У нас всё есть.

Не прошло и тридцати минут, как под кронами деревьев красовался натянутый на четыре металлические трубы шатёр. Он пошатывался, поскрипывал, но стоял. Под ним довольный собой, подбоченившись, стоял Страшнов. А рядом, скривив лицо от душевной боли, стоял Северский.

— Надо бы укрепить, а в целом неплохо для начала, да Вить?

— Лучше убей меня сразу. Дай сюда инструмент! — раздражённо буркнул Виктор.

Но не успел он сделать и десяти шагов, как от тёмного входа в центр управления отделилась фигура капитана Тургенева. Он стремительно приближался, не обращая внимания на высокую траву.

— Ну! Что-нибудь нашли? — нетерпеливо спросил Северский.

— Да, нашли центральный пульт. Тима даже подключился к нему, — ответил Игорь, — А вы уже лагерь разбили, молодцы!

Виктор с кислой миной бросил взгляд на тент.

— Мы в процессе, так сказать, — прошипел он.

— А где Женя? — огляделся капитан.

— Бабочек ловит! — выпалил Страшнов, — Или кузнечиков. Будет из них шашлык делать, наверное.

— Зовите его, — скомандовал Игорь.

— Женёк! — тут же завопил Северский, высвободив тонну воздуха из своих объёмных лёгких, — Женя! Иди сю…

Звонкий шлепок по затылку оборвал его крик.

— Какого чёрта! — Виктор бросил гневный взгляд вверх, в такое же гневное лицо Максима.

— Не ори! — ответил тот, выпучив глаза.

Максим демонстративно достал из кармана небольшой прямоугольный предмет, нажал одну единственную кнопку и что-то туда буркнул. Так тихо, что не разобрать. Через две секунды в ответ раздалось тихое потрескивание, а затем знакомый голос сказал:

— Сейчас подойду, я в семидесяти метрах к востоку от вас.

— Принято.

Максим так же демонстративно убрал устройство в карман.

— Старая добрая рация, — многозначительно сказал он, — Не привлекай лишнего внимания, Витюша. А то мало ли какие грибники тут ходят, — он огляделся.

За ним огляделись все остальные.

— Сенсоры «Астры» не обнаружили в радиусе километра живых существ крупнее белки, — спокойным голосом заявил Тим, приземлив свой дрон на одну из коробок.

Максим только бросил на него недовольный взгляд и отвернулся.

— Много ли там сенсоров осталось в живых, — прокомментировал Страшнов.

Через несколько секунд в лагерь ворвался Евгений. Он нёс в руках прозрачную банку, в которой что-то шевелилось. Его глаза горели, а с лица не сходила довольная улыбка.

— Вы только посмотрите! — завопил Спатин на весь лес.

Все тут же уставились на полковника, который побагровел от возмущения, но ничего не сказал. Однако, Игорь сделал Евгению незаметный жест, чтобы тот убавил громкость.

— Вы только посмотрите! — повторил он почти шёпотом, вытягивая перед собой прозрачную полимерную банку.

Внутри то замирал, то неистово размахивал крыльями и бился о стенки комар. Комар, размером с воробья.

— Это что за бомбардировщик? — высказал общее мнение полковник.

— Комар. Обычный комар, — ответил Спатин, — Насколько я могу судить, он ничем не отличается от обычного, просто он больше.

— Плохой знак, — Страшнов опять сказал то, о чём все подумали. — Значит тут всё и все стали больше.

— Да, скорее всего, — согласился профессор, — Но у этой медали есть другая сторона. Если существо крупное, значит ему нужно больше места. Возникает конкуренция и, как следствие, сокращение численности вида.