Мы после Нас

Мы после Нас

Максим Комонов

© Максим Комонов, 2026

ISBN 978-5-0071-4364-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Моим друзьям Жене, Игорю и Вите:

«Спасибо».

Часть 1 Ж.М.И.В.

Глава 1

В кабине пилота было душно. Несмотря на то, что Игоря Сергеевича Тургенева, капитана космического корабля «Астра», от смертельного холода отделяла тонкая титановая стена, всё его тело покрылось испариной, потому что за пятнадцать минут до входа в атмосферу все второстепенные системы должны быть отключены. Это касается и кондиционирования.

Капитан Тургенев не раз бывал в такой ситуации. Это было не первое и даже не второе его приземление. Он дышал ровно и осматривал показания приборов. Но бешеное сердцебиение и обильное потовыделение ему не удалось победить ещё со времён лётной академии.

— Всем постам. Всем постам. Проверка связи, — пробубнил Игорь в прижатый к самым губам микрофон.

— Страшнов на связи, — послышался в наушниках хрипловатый бас.

— Северский на связи, — бодро произнёс второй голос.

— Спатин на связи, — устало ответил третий.

— Тургенев на связи. Проверка связи окончена. Всем проверить посадочные скафандры и доложить.

Капитан поднял руки и тщательно ощупал свой шлем, затем провёл перчаткой по соединительному шву на шее, ощупал наплечники, рукава, туловище, ноги.

— Страшнов проверку закончил. Всё в порядке.

— Северский закончил. В порядке.

— Тургенев проверку закончил. Механических повреждений не обнаружено. Спатин, ты как?

— Да-да. Я проверил. Всё хорошо, — нервно ответил голос.

Игорь дотянулся до панели управления и нажал на кнопку. На экране появилось изображение всех членов экипажа, сидящих в своих креслах. Спатин сидел, вцепившись обеими руками в подлокотники.

— Женя, ты точно всё проверил? Я ведь всё вижу, — повторил вопрос капитан.

— Да проверил я, проверил. Мы уже десять раз всё проверили. И руками, и газом. Сколько можно? Давайте уже садиться.

— Что, наука, нервничаешь? — послышался самодовольный голос полковника Страшнова.

— Я? Вот ещё! Не первый раз женюсь! — Евгений нетерпеливо потоптал пол ногами и откинул шлем назад, упираясь в подголовник.

Игорь Сергеевич представил раздражённое выражение лица Евгения, скрытое под зеркальным стеклом шлема.

А потом его взгляд упал на довольно большое углубление в правой стенке, сразу рядом с приборной доской. Оно было обито гладкой кожей с плотным наполнителем. Это место предназначалось для пятого члена экипажа, который на борту в данный момент отсутствовал. Да и был ли он жив? Локомотив вопросов в очередной раз ворвался в голову капитана, но он поспешил от него отмахнуться и вновь сосредоточиться на посадке.

— Все показатели в норме. Кислород в норме. Охлаждение в норме, — начал перечислять Тургенев, бегая глазами по мониторам и голограммам, — Магнитные тормоза в норме. Давление в норме. Вспомогательные системы в норме. Связь в норме. Тима, посадочный маяк так и не ответил?

— Нет, капитан, — коротко ответил бархатистый мужской голос бортового компьютера.

— Жаль. Что ж, пойдём по старым координатам. Где встали, там и сядем, — ответил Игорь.

— Странно, — вдруг добавил компьютер, — Вокруг Земли очень большая плотность радиосигналов. Но я не могу расшифровать ни один из них.

— Конечно, столько лет прошло. Мы уже устарели, — усмехнулся в радио Виктор Иванович.

— Тима нашёл несколько спутников. Но их тоже не удалось опознать. Наш сигнал они не приняли, — проинформировал капитан. — А на поверхности планеты практически нет освещения. На ночной стороне. Странно всё это.

— Вы решили меня совсем доканать?! — раздался разъярённый голос профессора, — Прекратите немедленно, а то я вам что-нибудь в утреннюю кашу подмешаю! Всю жизнь меня помнить будете!

Следом за его словами в радиоэфире раздался громкий хохот полковника Страшнова.

— Приготовиться к сбросу кислорода! — едва сдерживая смех скомандовал капитан, чтобы вернуть и команду, и себя в нужное русло. — Тима, выполняй!

Раздался пронзительный свист. Он проникал даже сквозь шлем и заставил каждого члена команды зажмуриться и сильно сморщиться.

— Кислород сброшен. Уровень внутреннего накопителя — десять процентов, — произнёс Тима.

— Хорошо. Сбрасывай внешние системы, — приказал капитан, расправляя плечи.

— Приступаю, — послушно отозвался компьютер.

В безвоздушном пространстве звуков не слышно, но вибрации ощутили все.

Кресло под Игорем Сергеевичем вздрагивало каждый раз, когда на мониторе от корабля отделялся один прямоугольник за другим. Сотни контейнеров: запасы воздуха, запасы воды, опреснители, батареи, накопители отходов, конденсаторы, манипуляторы — тонны груза сбрасывались в никуда, чтобы сгореть и превратиться в пепел. От взрывов многочисленных пиропатронов вокруг корабля образовывалось облако ледяных крошек.

— Все внешние модули отстыкованы, — наконец произнёс голос компьютера.

— Удивительно. Остановить вращение, — скомандовал капитан и автоматическим движением проверил широкие ремни, которые прижимали его плечи, спину, поясницу и бёдра к креслу.

— Приступаю.

На этот раз вибраций не было. Никаких. Но все внутренности как по команде сдвинулись и упёрлись в бок, будто в попытке вырваться из туловища. Голова Игоря стала будто свинцовой и беспомощно легла на шлем изнутри. Если бы не шейный кожух скафандра, позвоночник точно треснул бы.

— О, нет. Ненавижу это чувство… — раздался жалобный голос Спатина.

— Эй! Ты там не вырубайся! — тут же подхватил Страшнов, — А то пропустишь самое интересное!

На экране монитора Игорь видел безвольно обмякшее тело профессора Спатина, пытающегося справиться с нестерпимым желанием потерять сознание. Тургеневу и самому было не по себе. Давненько его тело не подвергалось таким перегрузкам.

Но вот давящее чувство ослабло, а ремни безопасности натянулись. Теперь на борту «Астры» царила невесомость, а значит все незакреплённые предметы могли свободно парить в пространстве. Что незамедлительно и сделали. Чашки, листки бумаги, упаковка, одежда, обувь. Больше всего предметов взмыло вокруг Виктора. В основном это были мелкие детали, отвёртка, винты, и даже тюбик с полимерным клеем. А за спиной Страшнова воспарили его тренировочные штаны, которые он не мог найти всю неделю.

— Ну что. Все готовы? — спросил капитан.

— Давай, капитан, тапку в пол! Быстрее будем дома! — азартно закричал Страшнов.

— Да, давайте скорее закончим с этим, — приходя в себя, промямлил Спатин.

— Поехали! — добавил Северский.

Довольный тем, что команда чувствует себя хорошо, Игорь Сергеевич нажал несколько клавиш на панели управления. На всём корабле погас свет. Теперь за бортом его было больше, чем внутри.

— Тима, начать процедуру посадки, — приказал капитан.

— Приступаю к синхронизации скорости. Включаю маневровые. Приготовиться к ускорению.

На этот раз космонавты почувствовали не вибрации и не давление, а сильный удар в спину. Их вжало в кресло с такой силой, что в лёгкие невозможно было набрать воздух.

Несмотря на сложности с дыханием, Евгений Аристархович незамедлительно отреагировал на перегрузку такой отборной руганью, которой от него за всю экспедицию продолжительностью почти в сто лет никто не слышал. Даже Максим Кондратьевич Страшнов, будучи военным со стажем, почувствовал изумление от неожиданных речевых оборотов профессора.

А Игорь Сергеевич, в отличие от Евгения, этому ускорению обрадовался. Он до последнего не был уверен, что маневровые двигатели за время долгого простоя сохранили свою работоспособность, ведь весь путь от Земли до Проксимы и обратно «Астра» прошла на магнитных ускорителях.

Через тридцать секунд космонавты почувствовали, как давление на их грудные клетки ослабло и они смогли глотнуть кислороду. Жёлтая полоска на экране Игоря Сергеевича, обозначающая запас твёрдого топлива, замедлила свой бег, а на мониторе, где до сего момента бежала поверхность Земли, картинка замерла.

— Скорость корабля синхронизирована со скоростью вращения Земли. Приступаю к снижению, — прокомментировал равнодушный к происходящему голос компьютера.

— Проверь ещё раз координаты точки входа, — попросил капитан.

— Сделано. Мы в нужной точке. Погрешность плюс-минус пять километров. Корректировка произойдёт при снижении.

— Начать снижение, — приказал Тургенев и быстро перекрестился.

— Приступаю, — ответил Тима.

Изображение на мониторе дрогнуло и Земля поползла к середине. Через несколько секунд она заняла две трети экрана, а вскоре и весь экран. И пусть это были просто цветные разводы, а не поля и горы, капитан Тургенев вдохновенно вглядывался в них, пытаясь разглядеть свой дом, который он не видел так давно. Да его там и не было — садилась «Астра» совсем не там, но приятные мысли уже начали растекаться тёплым маслом по всему мозгу, отключая другие его функции.

Гравитация грубо вернула капитана в реальность неприятным чувством внизу живота. А в наушниках вновь послышался голос профессора. Он явно пытался что-то сказать, но из его рта вываливались только комья непонятных звуков. Через секунду он стих. Игорь видел, как тело его товарища безвольно обмякло в кресле как тряпичная кукла.

Остальные тоже переживали не лучшие моменты в своей жизни. Страшнов вцепился в подлокотники так, что его пальцы захрустели. А Виктор крепко сжимал в руках ремни безопасности и старался максимально сильно прижать голову к подголовнику.

От подступающей тошноты Игорь зажмурился. Со стороны казалось, что он вовсе закрыл глаза, но он всё видел через тонюсенькие щёлочки между веками.

Земля приближалась и приближалась. Цифры скорости снижения бешено неслись вперёд.

Внезапно весь корабль вздрогнул, будто во что-то врезался. Тошнота резко отступила от горла Игоря и пропала где-то внизу. А голова его дёрнулась вниз так, будто кто-то стукнул по ней доской. Одна из камер рядом с люком для выхода за борт мелькнула белым светом и выключилась.

— Тима, слишком большое ускорение, — с усилием прорычал Игорь, терпя боль в шее.

— В рамках допустимого, капитан, — ответил невозмутимый голос. — Так мы сократим время избыточного нагревания. Мы вошли в плотные слои. Магнитные тормоза через пять, четыре, три…

Выключились ещё две камеры. Но посадочная была ещё в норме. Игорь увидел под тонким слоем облаков зелёный лес. Большой. Огромный! Насколько хватало монитора. «Тайга?» — промелькнуло у него в голове.

— две, одну…

Снова удар прервал мысли капитана. На этот раз он был мягче, будто Игорь упал на резиновый мяч. Он помнил это чувство мягкого торможения после свободного падения. Ещё в школе они ходили с мамой в ретро-парк, где были выставлены винтажные развлечения. Среди них был батут. Тогда они отлично провели время. Батут встречался ему и гораздо позже, в лётной академии. Там он выглядел немного иначе, но принцип был тот же, что и двести лет назад. Прыжки на батутах прекрасно тренировали владение собственным телом в условиях парения, падения и приземления.

Если бы не скафандры и отсутствие кислорода на борту, то прямо перед приземлением на «батут» космонавты услышали бы рокот и свист генераторов. Надрываясь изо всех сил они выдавливали из себя мощные электромагнитные поля, направляя их в сторону планеты через магнитные тормоза. Отталкиваясь от магнитного поля Земли можно было замедлить снижение корабля до нулевой скорости, то есть парения в воздухе. Однако, для этого нужно было очень много энергии, которой было впритык.

Но пока всё шло гладко. Должно было хватить.

— Тима, статус! — скомандовал капитан.

— Торможение семьдесят процентов. До зависания двадцать три секунды. Всё штатно.

— Мы в точке?

— Так точно. Ищу маяк. Сканирую.

— Если что, идём на посадку по старым координатам.

— Слушаюсь.

Последние пятнадцать секунд тянулись для капитана целую вечность. Без маяка посадка в автоматическом режиме была невозможной. Да и не было полной уверенности, что док всё ещё цел. Ещё на орбите они с Тимом просканировали предполагаемую зону посадки и не обнаружили ничего напоминающего строение для стыковки космического корабля.

Но они могут сесть по старым координатам места запуска, заложенным в память бортового компьютера, на космодром Енисей-1 — главного космодрома России и всей Евразии.

— Есть сигнал! — раздался громкий голос компьютера, — Слабый, прерывистый, но это он. Совпадение ключа девяносто девять целых и девяносто пять сотых процента.

— Дотянем? — с облегчением улыбаясь спросил Игорь.

— Да, но придётся задействовать маневровые двигатели более активно. Мы промахнулись на двести пятьдесят шесть километров.

— Ого! Ну ничего. Сажай. Ребятушки, — обратился он к экипажу, — Сейчас ещё немного потрясёт. Потерпите, мы почти на месте!

— Отлично, Игорёк! Наконец, хорошие новости! — тут же отозвался хриплый голос полковника.

— Скорее бы! — подхватил Виктор.

Евгений ничего не сказал. Да он ничего и не слышал.

В этот раз толчок был совсем мягкий. Плотный воздух не позволял кораблю быстро ускоряться. Это больше походило на разгон самолёта перед взлётом. Только в отличие от самолёта «Астра» уже парила в воздухе.

Уже через пятнадцать минут космонавты потеряли все оставшиеся камеры. Во время посадки кабина пилота больше походила на танцевальный клуб. Горели все лампочки всех цветов и размеров. Цифры и графики истерично бегали вверх и вниз. Топливо заканчивалось, генераторы не тянули, кондиционирование просто вышло из строя от жары при посадке. Даже радар ближнего обнаружения сошёл с ума и утверждал, что корабль летит сквозь планету. А потом и он сдох. «Астра» шла на посадку слепая, глухая, хромая и без сил. Всё зависело от Т. И. И.М.А. — телемеханизированного искусственного интеллекта миссии «Астра». Или по-простому Тима — так космонавты прозвали самый совершенный на Земле бортовой компьютер для космических кораблей с искусственным интеллектом.

И он не подвёл.

На последних каплях топлива корабль плюхнулся на твёрдую поверхность, отправляя в нокаут все тяговые системы вместе с тормозами. Теперь корабль для межзвёздных путешествий был не более чем клубком мёртвых деталей.

И когда смолк оркестр скрежещущего металла и «Астра» замерла, в наушниках раздался расслабленный голос капитана.

— Добро пожаловать домой.

Глава 2

Что может пойти не по плану во время космической миссии продолжительностью в девяносто три года? Да что угодно!

Даже короткие полёты, кои происходили сотнями каждый день, несли в себе риск и опасность. В любой момент научная экспедиция на станцию Венера могла окончиться катастрофой, если бы отказала система подачи топлива. Или туристический рейс на Марс мог оказаться последним для сотни человек, если бы подача кислорода дала сбой. А если бы из строя вышла система охлаждения на одном из регулярных рейсов на Луну, то пассажиры превратились бы в угольки до того как успели бы понять, что произошло.

Несмотря на то, что человечество десятилетиями строило космические станции возле ближайших планет и проложило межпланетные маршруты, опасности оставались всё те же. И меньше их не становилось.

Миссия «Астра» была уникальной во всех отношениях, и проблемы, с которыми она могла столкнуться, предугадать было практически невозможно.

Задачей команды было долететь до звёздной системы Альфа Центавра, приблизиться к звезде Центавра Си, которую ещё называют Проксима Центавра, найти там планету Проксима Центавра Би, выйти на её орбиту и обследовать её поверхность на предмет пригодности для жизни человека. И если бы она хоть немного отвечала заявленным ожиданиям, команде необходимо было спустить на планету спускаемый модуль «Пилигрим», который мог разместить в себе до десяти человек на длительный срок. Модуль послужил бы основой для будущей базы следующих миссий. После этого, команда могла бы с чистой совестью вернуться домой.

Первая межзвёздная экспедиция! Это вам не грунт с Луны вывозить на стареньком тягаче! Сорок восемь лет в одну сторону!

Для такой уникальной задачи требовался уникальный корабль. И он был построен. И не только корабль! Судно было названо в честь миссии — «Астра», хотя на цветок оно было мало похоже, скорее на толстую биту.

«Астра» стала шедевром инженерной мысли и сокровищницей передовых технологий. Тут была и продвинутая система гибернации, чтобы экипаж мог безопасно спать во время полёта, и сложная автоматическая система маневрирования, и, конечно, Тима, бортовой компьютер с искусственным интеллектом, который мог уверенно и гибко управлять такой махиной в неопределённых условиях и принимать решения на ходу.

Отдельного восхищения со стороны экипажа, прессы, да и всего научно-инженерного сообщества Земли удостоились магнитные двигатели «Астры». Это была сложнейшая бестопливная система ускорения и торможения. Опасная, но надёжная. Надёжная, потому что не могла взорваться и превратить весь корабль с экипажем в пепел. А опасная, потому что могла размазать этот самый корабль и всех его обитателей о поверхность планеты, проделав в ней кратер глубиной в километр.

Электромагнитные ускорители использовали для набора скорости магнитные поля массивных космических объектов, чтобы оттолкнуться от них в нужном направлении. Чтобы маневрировать, кораблю требовалось пролететь поблизости от другой планеты, метеорита, спутника — чего угодно, у чего есть хоть какое-то магнитное поле. Тогда включался генератор магнитных петель. Петли — электромагнитные вихри, которые мы можем наблюдать на солнце, «цеплялись» за планеты, изменяя траекторию полёта, притягиваясь к ней или отталкиваясь. Поэтому маршрут «Астры» пролегал так, чтобы встретить по пути максимальное количество планет из Солнечной системы. Кораблю требовалось набрать максимальную скорость до того, как он выйдет в пустой космос.

Ну а когда нужно было тормозить, генератор «накидывал» магнитные петли на планеты, словно лассо, и тянул «Астру» назад.

Для посадки на планету у корабля были магнитные тормоза. Их принцип был прост — они генерировали магнитное поле с тем же зарядом, что и планета. Так корабль мог мягко и безопасно зависнуть над поверхностью. А дальше старые добрые маневровые твердотопливные двигатели толкали его куда надо.

Созданная роботами с квантовыми мозгами под руководством робота с искусственным сознанием, с точки зрения технологии и надёжности, «Астра» была шедевром своего времени.

Но не в «Астре» таилась опасность, которая ждала экипаж корабля.

Игорь Сергеевич Тургенев — капитан корабля, Виктор Иванович Северский — главный инженер миссии, Евгений Аристархович Спатин — главный научный эксперт, и Максим Кондратьевич Страшнов, отвечающий за безопасность и выживание миссии в экстремальных условиях — все почувствовали неладное, когда проснулись после долгого путешествия в сторону Земли.

Тима разбудил команду возле Сатурна, когда началось активное торможение. Игорь Сергеевич, открыв глаза, моментально почувствовал страшнейшую тошноту, будто кто-то засунул в него руку, схватил в охапку желудок и начал выворачивать его наружу. Максим Страшнов хотел было встать из капсулы сна, но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой. Его будто придавило бетонной стеной.

Такой реакции организма на долгий сон ни один из них не ожидал. По крайней мере дорога до Проксимы не вызывала подобный разрушительный эффект. А это значило, что либо система гибернации дала сбой, либо в системе жизнеобеспечения произошли неполадки. Либо третий вариант, о котором космонавты стали задумываться немного позже, когда стали приходить в себя и обратили внимание на другие детали.

Например, весь интерьер корабля — отсек сна, коридоры, камбуз, лаборатория, инженерная мастерская, даже кабина пилота — всё было покрыто равномерным слоем пыли толщиной в половину пальца. Кто-то скажет, что это немного, но учитывая тот факт, что на «Астре» круглосуточно работала система очистки воздуха с автоматической очисткой и перезарядкой фильтров, такого быть не должно было.

Позже, когда космонавты вернули себе способность двигаться, приняли первые энергетические завтраки из блестящих тюбиков и разбрелись по кораблю, они обнаружили ещё больше странностей.

Глава 3

Капитан Тургенев с чувством глубокого удовлетворения, почти наслаждения, уселся в кресло пилота, окружённое со всех сторон экранами и голограммами.

На одном из них были изображены контуры корабля, похожего на толстую биту с гвоздями, на другом бегали цифры, разбитые на квадратные секции, на третьем ползли разноцветные червяки линейных диаграмм. Каждый монитор показывал состояние отдельных систем корабля. Вместе они складывались для капитана в полную картину.

Он вывел на экран маршрут движения корабля. На большом, изогнутом дугой мониторе появилось схематическое изображение солнечной системы, которую разрезала плавная полоска красного цвета. Она начиналась у точки с надписью «Астра», пересекала орбиту Юпитера, пока тот был далеко, потом делала петлю вокруг Марса и заканчивалась в точке с надписью «Земля».

После этого Игорь Сергеевич вывел на центральный экран отчёт по запасам ресурсов. На экране мелькнула картинка и появились разноцветные столбцы с подписями. Капитан почти не моргая протыкал все столбцы. Потом нахмурился и просмотрел все уровни снова.

— Странно… — пробубнил Тургенев, приглаживая бороду и наклоняясь ближе к мониторам.

Капитан больше не улыбался. Он внимательно пролистывал экран за экраном, склонившись над монитором. Массивы цифр сменялись текстом, текст диаграммами, диаграммы схемами и снова цифрами.

— Боже мой, почему она так… устала? — прошептал Тургенев в глубочайшем недоумении.

Он смотрел на изображения с внешних камер корабля и не мог поверить в то, что видел.

Несмотря на постоянное пребывание в открытом космосе, где износ материалов почти равен нулю, некогда белый сверкающий новизной корабль был повсеместно покрыт бледно-серыми пятнами. Будто на нём были лужи и они высохли. В некоторых местах светодиодная иллюминация не работала. На боку возле аварийного выхода, который всегда обозначается красными контурами и яркими предостерегающими надписями, остались огрызки выцветшей бурой краски.

— Тим, собери команду на камбузе. Срочно! — приказал капитан и выскочил из кресла, словно сидел на осином гнезде.

На опустевшее кресло падал тусклый свет монитора, на котором застыло изображение раскуроченной задней части корабля. То место, где раньше мирно спал посадочный модуль «Пилигрим».

Не прошло и десяти минут, как в камбузе собралась вся команда.

Несмотря на толстый слой пыли, камбуз был самым светлым помещением корабля. Шкафчики вдоль стен, печи для приготовления пищи, стулья, примагниченные к полу, круглый стол, как алтарь расположившийся в центре комнаты — всё было белого цвета.

Но даже тёплый рассеянный свет не мог рассеять мрак, заслонивший лица космонавтов, входивших в отсек один за другим. Румянец на их коже от холодного умывания и тонизирующего геля потускнел, а в глаза блестела не то злость, не то обида.

Игорь Сергеевич уже был здесь. Он сидел за столом, терпеливо разглаживая бороду. Его длинные волосы были туго затянуты в короткий хвост. Его худощавое жилистое тело казалось напряжённым, весь его корпус согнулся в дугу, накрывая собой часть стола. Перед ним стоял наполовину пустой стакан воды, а взгляд капитана пронзал весь корабль и устремлялся в бесконечность.