Опальная жена дракона

Глава 13

Книги учёта оттягивают руки. Перед нашими с Дэлом покоями замираю. Отнести их в спальню? Глупо. Туда заходят служанки, да и сын может заинтересоваться. А мне нужно место, куда никто не полезет.

Вспоминаю про ту самую дверь, ведущую из нашей комнаты в покои Шейна. За ней есть небольшой проход, длиной в метр-полтора. Этого хватит, чтобы спрятать не один томик, а целый книжный шкаф. Выбираю момент, пока Дэл занят своими книжками и заглядываю за тяжелую ткань, драпирующую переход. Здесь пыльно и куча паутины. Нащупываю ручку двери, и приоткрываю ее ровно настолько, чтобы просунуть книги.

Это хорошее, надежное место. О переходе знают немногие, и судя по грязи — не пользуются со времен моего исчезновения. Единственный, кто мог бы воспользоваться этой дверью — сейчас сидит по ту сторону в своем кресле, окаменевший и безопасный. И уж наверняка Шейна в последнюю очередь волнуют расходы в замке. Потому со спокойной душой оставляю свою добычу до вечера. Когда все уснут — посижу с цифрами в тишине.

Разобраться с ними необходимо, но не сейчас. В голове только одна мысль, навязчивая и неприятная: сегодня придётся прикоснуться к Нему.

В коридоре раздаются лёгкие шаги. Выглядываю из-за двери — молодая служанка с пустой плетёнкой спешит по своим делам, делая вид, что не замечает меня.

— Ты! Девушка!

Она вздрагивает, как заяц на мушке, и медленно оборачивается. Глаза испуганно округляются.

— Леди Дорс, — она наконец-то вспоминает о приличиях и кивает.

— Сейчас же в покои лорда нужно натаскать горячей воды. Много. А также понадобятся мыло, мягкие мочалки, полотенца, масло для кожи и для чешуи. И приготовить для лорда чистую одежду — рубашку и штаны, отпарить. И найди мне острые ножницы и лезвие для бритья. Будем приводить лорда Дорса в порядок. Это ясно?

Лицо служанки становится белым. Она отступает и качает головой.

— Леди, я не могу. Это не моя работа. В покои лорда так страшно заходить! И умывать его…, это должны делать мужчины-слуги или лекарь. Я боюсь.

— Ты будешь не одна, поможешь мне, — обрываю поток.

— Нет, леди, не проси́те. Я не пойду! — заявляет девчонка уже смелее.

От этого протеста внутри меня что-то обрывается. Усталость, ежедневное напряжение и собственный страх — всё это выплёскивается наружу острым как бритва ответом.

— Слушай меня внимательно, — цежу сквозь зубы, сдерживая ярость, — если ты, или кто-либо другой в этом замке, в течение получаса не выполнит мой приказ, можете все разом начинать собирать свои пожитки. Уверена, занять место в замке Дорсов мечтают многие из тех, кто ютится в нижнем городе. Это понятно?

Девчонка моргает раз, другой и наконец-то до нее доходит. Она принимается кивать так быстро, что кажется, голова вот-вот отвалится.

— Понятно, леди! Сейчас же! Всё будет!

Она срывается с места и убегает, позабыв о грации и приличиях. А я смотрю ей вслед, чувствуя, как дрожь от вспышки гнева медленно уходит, оставляя после себя пустоту и стыд. И тут за моей спиной раздается тихий голос:

— Я и не думал, что ты можешь быть такой.

Разворачиваюсь на пятках. В дверях нашей комнаты стоит Дэл. Должно быть, он вышел на голоса. Черт! Я не рассчитывала, что у этой сцены найдется сторонний наблюдатель. И кто? Мой собственный сын.

— Какой? — переспрашиваю и провожу растерянно по волосам ладонью.

Делориан задумывается на секунду, подбирая слова.

— Властной. И… сильной.

В его тоне не слышно упрёка. Скорее что-то вроде уважения, смешанного с лёгким испугом. От этого становится и тепло, и неловко одновременно. Подхожу ближе и легонько ерошу волосы сына.

— Жизнь здесь, сынок, устроена не так, как в лесу, — поясняю. — Мне приходится быть не просто твоей мамой. Я должна быть хозяйкой. И если мы не отстоим свои права с самого начала, нас попросту не станут уважать. Не будут слушаться. А это опасно. Многие здесь понимают только язык силы. Я не хочу его применять, но иногда приходится. Понимаешь?

Дэл смотрит мне в глаза, потом кивает, но не очень уверено.

— Вроде бы понял.

Сын уходит, а я жалею, что он увидел меня почти истеричной, кричащей на служанку. Это совсем не тот урок, который я хотела ему преподать.

Но, может, этот урок научит его чему-то другому? Как будущий лорд, он должен знать, что власть — это не только богатые одежды и почтение. Это тяжёлые решения и ответственность, а иногда необходимость быть жёстким, даже неприятным. Без этого — никак.

Ещё раз тяжко вздыхаю, смахивая остатки ненужных сомнений. Уроки уроками, а дракон ждёт. И его надо привести в порядок.

Поворачиваюсь и решительно захожу в покои Шейна. Пахнет здесь в разы лучше сегодня. Свежий воздух разогнал затхлость, так что находиться в помещении гораздо легче. Дракон сидит в том же кресле, в той же позе, неподвижный и немой.

— Ну что ж, — обращаюсь к нему, закрывая за собой дверь. — Приготовься. Сегодня будет нелегко нам обоим.

Служанка, а следом за ней и два перепуганных мальчишки-подсобника, приносят всё, о чём я просила, и даже больше. В покои заносят огромную лохань, ставят рядом с ней несколько ведер с кипятком и следом ещё — с холодной водой. На столе появляются груда мягких полотенец, большой кусок мыла с запахом еловых веток, глиняные банки с маслами и… две пары толстых рабочих рукавиц. Про себя улыбаюсь. Слуги подумали, что мне понадобятся перчатки, чтобы прикоснуться к нему. И, возможно, они правы. Посмотрим!

Мальчишки, не глядя в сторону кресла, выскальзывают за дверь. Служанка бросает последний испуганный взгляд на неподвижную фигуру и тоже тихонько исчезает, притворив за собой дверь.

Сначала хочу позвать их назад, отчитать, но останавливаюсь. Злость уходит так же быстро, как и пришла. Как винить их? Они давно не видели Шейна в человеческом обличье, только это окаменевшее, полузвериное существо, от которого исходит запах смерти. Выдыхаю, успокаивая собственные нервишки и поворачиваюсь к своему… пациенту.

Нужно с чего-то начать. Воздух в комнате уже стал влажным от пара. Снимаю шаль, закатываю рукава выше локтей. Руки слегка подрагивают. Сжимаю и разжимаю кулаки, заставляя себя успокоиться.

— Хочешь ты того или нет, но я намерена сделать из тебя человека. Приступим.

Настраиваю и себя, и его. Нужно просто представить, что передо мной вовсе не Шейн. Не дракон. А просто… старый друг, который очень запустил себя. Больной, которого нужно привести в порядок из сострадания. Ложь кажется такой хрупкой, что я сама едва в неё верю, но другого выхода нет.

Первым делом беру в руки ножницы. Подхожу к нему сзади, чтобы не видеть пустого взгляда. Беру первую прядь спутанных, грязных волос у самого затылка. Когда-то Шейн предпочитал собирать их в строгий узел или хвост. Волосы были практически черными и блестели. Сейчас же — это грязно-седой колтун, в который, кажется, вплелись нитки от кресла и многомесячная пыль.

Раздаётся первый сухой, грубый звук: хрясь! И прядь опадает на пол. А я уже берусь за следующую. Методично, медленно, шаг за шагом, освобождаю его шею, а затем — виски́. Чем больше волос падает, тем сильнее внутренний трепет. Под этой дикой гривой проступает форма черепа, линия скул, знакомый и чуждый овал лица одновременно.

Сколько же он тут так просидел? По виду — даже не месяцы. Тяжёлое, полукаменное состояние, в которое погрузилось его тело, кажется работой длительного времени. Ставлю мысленную галочку: спросить об этом у Вайтара. Хотя он, скорее всего, солжёт.

Волосы на макушке и на лбу менее спутаны. Я срезаю их так коротко, насколько могу, оставляя всего пару сантиметров. Когда последняя прядь падает на плечо и скатывается вниз, отступаю на шаг назад, чтобы оценить работу.

Лицо… проявилось. Без этой дикой гривы оно кажется не таким чудовищным, а скорее измождённым. Сейчас Шейн выглядит той самой «жалкой тенью», которую я описала Дэлу. Жутковатые тёмные трещины-чешуйки действительно не пошли дальше левого виска и скулы. Лоб чистый, высокий. Глаза…, они всё так же смотрят в пустоту, но теперь видны целиком. И в этой пустоте есть что-то невыносимо одинокое.

— Вот, — бормочу, отряхивая ножницы от волос. — Уже гораздо лучше. Теперь очистим лицо.

Беру лезвие для бритья, проверяю кромку ногтем — острая. Наливаю в мисочку горячей воды и взбиваю мыло в густую пену. Осторожными, робкими движениями, наношу её на щёки, подбородок и шею. Кожа под пальцами горячая, почти обжигающая. Но Шейн никак не реагирует на мое самоуправство.

— Сейчас уберём всё это, — мой голос звучит неестественно ласково, будто я уговариваю Дэла потерпеть у зубного знахаря. — Станешь опять… ну, не красавцем, конечно. Но человеком. По крайней мере, с виду.

Прикладываю лезвие к его коже у виска. Рука дрожит. Вдыхаю поглубже, задерживаю дыхание и веду лезвием вниз, по щеке. Лёгкий, скользящий звук. Пена и серая щетина остаются на лезвии. Проступает первая полоска чистой кожи.

— Вот видишь, — шумно выдыхаю, промывая лезвие в воде. — Ничего страшного. Ты ведь даже и не почувствовал?

Продолжаю. Каждый вздох, каждый скребущий звук лезвия я проговариваю. Комментирую, словно выступаю с докладом.

— Сейчас левую сторону. Аккуратненько под скулой…, вот здесь чешуйка, я её обойду. Не шевелись, хорошо?

Это самовнушение. Если я продолжу разговаривать с ним, то не сойду с ума от абсурдности ситуации: я брею дракона, который когда-то был ко мне жесток.

По мере того, как пена и щетина исчезают, обнажается лицо. Настоящее лицо Шейна Дорса. Бледное, с резкими, истощёнными чертами, с глубокими тенями под глазами. Не маска чудовища, а лицо мужчины, очень больного.

Откладываю лезвие и беру мягкое, тёплое полотенце и осторожно промокаю его кожу. Шейн позволяет мне и это. Он вообще всё позволяет.

Оцениваю результат часового труда и разминаю затекшую спину. Полудикий зверь в кресле исчез. Остался измождённый, коротко стриженный человек с каменными наростами на одной половине тела, сидящий в оцепенении.

— Готово! Первый этап окончен. Но на этом еще не все, Шейн. Теперь мне придется тебя как-то помыть.

Глава 14

Честно говоря, даже не знаю как к нему подступиться. С учетом всех трансформаций, которые произошли с телом Шейна. Но сдаваться — не в моих интересах, потому осторожно срезаю остатки рубашки, которая полуистлела на мужском теле.

Странное дело, но мышцы Шейна будто бы не пропали и не утратили свой объем. Тело стало «суше», тоньше, но от этого рельеф мышц стал только заметнее.

— Как же это возможно? Что с тобой произошло?

Мне даже любопытно — что за трансформацию переживает дракон и что ее запустило. Может, его прокляли? Или это последствия сбоя драконьей магии? Не уверена, что такое случается, но все же…

— Ладненько, поглазели и хватит, — хмыкаю, намыливая мочалку. — Водичка теплая, мыло — душистое. Ты просто обязан прийти в себя, Шейн. Может, мы даже смогли бы как-то договориться, — выдыхаю, подступая вплотную. — Ты ведь совсем меня не знаешь. Впрочем, как и я тебя. Наше общение не задалось с самого начала. Ты ненавидел Бель, а я — заняла ее место. Понимаешь? Я не такая злодейка, какой была твоя жена.

Бормочу тихо, больше обращаясь к самой себе. А руки тем временем делают дело: растирают, моют, очищают.

— Не думал, что вы займетесь омовением лорда лично, леди Дорс.

Я так ушла с головой в процесс, что не заметила появления сенешаля. И от неожиданности подпрыгиваю на месте.

— Вас не учили стучать? — огрызаюсь, так как сердце не на месте. А что, если этот старый лис слышал мои последние слова?

— Приношу извинения, если напугал, — произносит больше для приличия, а не потому, что раскаивается. — Искал вас, чтобы спросить: за что вы выгнали Линча? Бедняга едва не рыдает.

— Этот бедняга повел себя хамски. Я даже не стану обсуждать это, Вайтар. Вы должны понимать, что унижение законной жены и хозяйки замка карается куда жестче, чем простое изгнание. Доналлу Линчу здесь больше не место.

— Допустим, — неожиданно соглашается сенешаль, а сам гнет свою линию дальше, — но кто займет его место? Не так-то просто найти хорошего управленца и к тому же, быстро. Мы не можем взять человека с улицы, когда вокруг наших земель расхаживают враги.

— Согласна. Потому делами Линча займусь лично. Разумеется, пока мы не подыщем подходящего человека. Странно, что вы совершенно не интересовались работой констебля все это время. Вы видели, во что он превратил свою каморку? Все завалено вещами, продуктами. Он как крыса стаскивал в свою нору припасы. Считаете, это нормально?

— При всем уважении, леди Дорс, — раздражается Вайтар, — но у меня есть чем заняться, кроме пересчитывания круп и простыней. На мои плечи легла забота обо всех жителях земель, содержание воинов, сбор налогов и прочая отчетность. С тех пор, как лорд Дорс перестал реагировать…

— Кстати, как долго он уже в таком состоянии? — перебиваю нервную речь сенешаля, который пытается всеми силами набить себе цену.

Вайтар хмурится, но все же отвечает.

— Почти восемь лет, леди.

Я так и застываю с мочалкой на полпути.

— Сколько?!

— Восемь лет, — сухо повторяет Вайтар. — И не думайте, что я не пытался вернуть его.

На короткое мгновение маска сенешаля дает трещину, и я вижу его настоящее лицо. На нем отражается целая гамма эмоций: усталость, озадаченность, даже страх.

— Я не знала…, — просто не могу подобрать слов от шока.

Восемь лет!! В голове не укладывается. Я думала год, ну самое крайнее — два или три. Но столько лет… Почти столько же, сколько я провела с Дэлом за завесой.

— Да, сперва мы приглашали в замок лекарей, магов, знахарей-самоучек… Да всех, кто сколько-нибудь понимал в драконьей магии и целительстве. Но итог был один: лорд не мог есть, не мог пить, перестал реагировать на голоса и свет. Никто не мог ему помочь. Никто не знал — отчего это. В летописях нет схожих случаев.

— И как же вам удавалось так долго держать это в тайне? Почему только сейчас остальные драконы решили напасть и отнять земли?

— О, пришлось быть крайне изобретательными, — сенешаль крякает самодовольно. — Лекарям платили втрое за молчание и приводили к лорду с завязанными глазами. Они не знал куда их везут и кого надо лечить. И периодически мы переодевали одного из стражников в одежды лорда. Он ходил по двору, выглядывал с балкона. Все считали, что лорд Дорс стал затворником после побега своей жены.

— Боже… Вы еще и меня приплели к этой истории!

— Это додумали люди, а я — не стал отрицать. Но чем больше времени проходило, тем яснее становилось: лорд уже не придет в себя. Даже у самых верных слуг, которым мы платим втрое больше обычного, может развязаться язык. Правда выплыла наружу и мы не стали препятствовать. Может, нам удастся как-то выжить, если замком станет управлять другой лорд-дракон.

— Вы понимаете, что ваши слова — это предательство? — устремляю прямой взгляд на Вайтара. — Вы признаетесь, что готовы сдать замок врагам?

— Нет и нет. Но я… устал. Представляете, леди? Просто устал разыгрывать этот спектакль, делать вид, что замок держится, а наши дела — идут неплохо. На самом деле, они идут отвратительно, хуже некуда. Львиная доля всех доходов уходит на содержание людей в замке. И все для чего? Чтобы поддерживать видимость порядка и живой жизни. Но все здесь… давно мертво.

— Так зачем вы тогда…, — развожу руками, так как мне не понять логики, — зачем позволили мне ухаживать за Шейном, если не верите в успех? Для чего наняли учителей Дэлу?

— Вы можете думать обо мне что угодно, леди Анабель, но я всегда был предан вашему мужу. И когда вы объявились с наследником… что-то дрогнуло. Мелькнула мысль, что и для нас еще не все потеряно. Может, вы смогли бы до него достучаться?

Такого ответа я никак не могла ожидать от старого стервятника, каким всю жизнь считала сенешаля. Преданный до мозга костей, единственный, кто пытался сохранить все в первозданном виде… Да, такой человек невольно вызывает уважение.

— Как видите, я тоже пытаюсь все наладить. Пусть и из своих соображений, — окунаю мочалку в воду и снова провожу по груди Шейна. — Но после ваших слов…

Умолкаю, качая головой. Действительно, а что я могу? Ну вымою его, приведу в порядок. Могу даже разговаривать с ним и пытаться напоить. Но что дальше?

— Пробуйте, леди, пробуйте. Кто знает? Вдруг боги проявят милость к вам и вашему сыну.

Сенешаль возвращает лицу прежний вид — бесстрастного и холодного засранца, и деловито кивает мне:

— И еще, чтобы вы знали… Я не против Делориана и вас, но остальные советники лорда Дорса — ждут вашего промаха. Будьте осторожнее. И… можете оставить себе книги, которые стащили у констебля. Уверен, в отчетах все печально, а вы наведете порядок. — Вайтар уходит, не дожидаясь моего ответа. Но стоя на пороге добавляет. — Я пришлю вам кого-то в помощь: сами вы не сдвинете хозяина с места.

Вот так поворот! Уж в ком, но в его лице я совершенно не ожидала найти союзника. Возвращаюсь к своему безнадежному пациенту, ощущая, что пыл поутих. Сенешаль прав в одном: если ничего не сработает, нам всем придется что-то предпринять. Бежать? Но куда. И успеем ли?

Домываю торс мужа с самыми мрачными мыслями. Неужели старый эльф ошибся и место Дэла — не здесь? И мы зря рискнули всем, вернувшись в драконий замок.

Глава 15

Аудиоверсия главы уже доступна! Приятного прочтения/прослушивания ;))

Обещанный Вайтаром помощник приходит и не один. На пороге показываются двое: молодой парень в простой одежде и второй — постарше, видом поухоженнее.

— Леди Дорс, — оба склоняют головы, — пришли вам помочь.

— Когда-нибудь имели дело с лежачими больными? — скептически осматриваю обоих.

— Мне доводилось, — тот, что помоложе, кивает. — Выхаживал батюшку, пока богам душу не отдал.

— Хорошо. Как зовут тебя?

— Ник, миледи.

— А вас? — спрашиваю у второго. Он, не отрываясь, смотрит на Шейна, словно увидел привидение.

— Я..? Джонатан, леди, — вздыхает так тяжело, будто сейчас расплачется.

— Вы знали моего мужа при…, в общем, раньше?

— А как же! — он все-таки стирает скупую слезу. — Служил при лорде камердинером, леди. Вы меня не помните?

Пытаюсь припомнить, кто крутился рядом с Шейном в те годы, но память по этому поводу молчит.

— Простите, но нет.

— Больно видеть хозяина в таком состоянии, — охает камердинер.

— И что же вы не присматривали за ним совсем? — меня не трогают его слезы. Как ни крути — но именно этот мужчина перестал ухаживать за моим мужем, хотя это являлось его прямой обязанностью.

— Когда стало понятно, что лорд не придет в себя, господин Вайтар приказал не ходить в господские покои. Вход сюда разрешен только лекарям. Да и от тех — толку никакого.

И снова сенешаль замешан! А мне уж показалось, что мы с ним на одной стороне. Хотя, если хорошенько подумать, что мог Вайтар? Может, оставить дракона в покое и было для всех выходом. Вот только меня такой расклад совсем не устраивает.

— Ладно, чего уж там, — отмахиваюсь. Правда или ложь, что это приказ сенешаля, а Шейна все равно придется привести в порядок. Даже если после этого он не очнется. Дэл обязательно захочет увидеть отца, потому я делаю все это для него, а вовсе не для мужа.

— Ник, Джонатан, вам нужно будет как-то оторвать тело лорда Дорса от кресла. Понимаю, что все это крайне необычно, а драконы не впадают в спячку. Но мы будем работать с тем, что имеется. Я разрежу на нем брюки, а вы аккуратно перенесете тело в постель.

Пока ждала своих помощников, все продумала. Мыть Шейна будем в лежачем положении, попробуем выпрямить его ноги и руки. Сейчас эта задача кажется невыполнимой, но вдруг нам повезет и конечности все же не так задеревенели, как это выглядит со стороны́?

Ник и Джонатан становятся по обе стороны от кресла. На лицах обоих — сомнения и страх. Я и сама боюсь. Даже мелькает совсем уж безумная мысль: вдруг дракон рассыпется в прах, если мы попробуем его приподнять? Но тут же гоню этот бред прочь. До этого же не рассыпался, да и кожные покровы Шейна горячие, живые. Не похож он на труп, если только слегка и смотреть издалека.

Ник — помоложе и посмелее. Берется обеими руками за предплечье Шейна и тянет верх. Рука поддается. По виду — вполне пластичная, только слегка «затекшая» конечность.

— Неплохо. Значит, не совсем он и каменный! — подбадриваю и себя, и мужчин. — Давайте-ка вместе.

Мужчины напрягают руки и раздается треск обивки кресла. Тело Шейна приподнимается.

— Секундочку! Так и подержите.

Хватаю ножницы и как получается — разрезаю одежду, точнее то, что от нее осталось. Сбиваю с ног обувь. Стараюсь не смотреть на голого дракона, но все же краем глаза́ отмечаю детали. Они впиваются в память яркими вспышками.

Худоба́. Шрамы. Чешуя.

— На кровать его.

Кряхтя, слуги сгружают Шейна на постель.

— Не так уж и страшно, — напряженным голосом выдыхает Ник. — Мы можем и сами его обмыть, леди. Если пожелаете.

Конечно пожелаю! Честно говоря, этот момент страшил меня больше всего. В моей памяти муж — большой и сильный мужчина, с весьма… крупным всем. И единственная ночь, которая между нами была — не принесла мне ни радости, ни удовольствия. Он был пьян, груб и очень зол. Может Шейн и имел право на злость, но мне от этого было нисколечко не легче.

Воспоминания жалят, и я малодушно сдаюсь:

— Да-да, пожалуйста. Вот вода, и мыло. Сейчас подам еще полотенец.

Отхожу к окну, вдыхая свежий воздух. Лучше бы я вообще не вспоминала ту ночь. Как все эти годы — просто гнала мысли прочь, заставляя себя не думать. Но сейчас будто что-то сломалось внутри. Стена рухнула, и я снова вижу все, как наяву. И даже его голос гремит в ушах, пропитанный презрением и ненавистью:

«Не притворяйся, что тебе больно. Ты же хотела стать моей! Все твои уловки, все твои шпионские штучки… Теперь получай. Ты моя жена. И будешь делать то, что я скажу. Закрой глаза и терпи, если не хочешь, чтобы стало хуже».

Со мной на всю жизнь остались ощущения: тяжёлые и сильные руки, впивающиеся в мои бёдра, резкий запах алкоголя, и собственная душа, съёжившаяся где-то в уголке сознания, наблюдающая за всем будто со стороны. Он вымещал злость на мне, не желая слушать. А я думала, что умру прямо там, в его постели.

Стискиваю зубы, глотая ком, вставший поперек горла. Даже сейчас, спустя столько лет, по щеке катится предательская слеза — от унижения и парализующего, животного страха. Я была в клетке с хищником, который ненавидел саму суть того, кем я была — или тем, кем он меня считал.

— Миледи, всё готово, — осторожный голос Джонатана вырывает меня из кошмара. — Нам переодеть лорда или оставить так?

Киваю, не оборачиваясь, быстро вытирая лицо рукавом.

— Прикройте простыней и можете быть свободны. Мне еще нужно нанести мазь.

Голос звучит буднично и спокойно, когда раздаю указания, но не могу сдвинуться с места. Потому что прямо сейчас я ненавижу его почти так же сильно, как тогда. И эта ненависть — единственная стена, которая может защитить меня от жалости, которая уже начала подкрадываться к сердцу.

Слуги, перешёптываясь, выходят. Хлопает дверь. Я заставляю себя сделать первый шаг, потом еще один — от окна к кровати. Беру банку с мазью в руки и сажусь на край кровати. Тело Шейна под простынёй кажется меньше, чем в моих воспоминаниях. Набираю мазь на пальцы и подношу к его лицу. Рука зависает на мгновение, и усилием воли заставляю себя посмотреть в пустые глаза дракона.

— Это ради нашего сына, Шейн. Не обольщайся.

Глава 16

Покидаю комнату мужа с какой-то пугающей пустотой внутри. После яркой и болезненной вспышки воспоминания, будто кто-то резко выключил свет — темно, безрадостно и нет сил двигаться дальше. Но в покоях меня ждет сын, я не могу вечно отгораживаться от него делами. Я ему нужна. Но сперва мне нужно прийти в себя.

Спускаюсь на первый этаж и бреду в сторону кухни. Чем мне нравится эта часть дома, так это тем, что кроме слуг здесь никого не бывает. Сейчас попрошу кипятку и заварю щепотку трав, которые принесла с собой от эльфов. Уж в чем они знают толк, так это в хорошем бодрящем или успокаивающем, в зависимости от потребностей, чае.

Заворачиваю за угол и сталкиваюсь нос к но́су с леди Хедлунд. На деле — никакая она не леди, а скорее старая ведьма. Но по привычке натягиваю дежурную улыбку, кивая ей. И что она забыла в «людской»?

— Добрый день!

— Леди Дорс! — она отпускает служанку, которой что-то злобно шептала до этого на ухо, и бедная девушка спасается бегством. Крючковатые пальцы с широкими, распухшими косточками, ловко находят мой локоть. — Вас-то мне и надобно.

— Зачем? — задаю прямой вопрос.

Видят боги, я не в том настроении, чтобы вести светскую беседу или выслушивать новую сплетню. Мне бы поскорее дойти до кухни и сразу обратно, в свою комнату.