Первый БПЛА Второй Мировой - 2

– Вижу, – кивнул я и, увидев подбежавший к воронке немецкий патруль, нажав на кнопку сброса, добавил:

– Я ж говорил: цель сама нас нашла.

Очередной «бах» разнёсся над городом и однозначно объявил, что партизанское движение в этом районе начало действовать.

Вернули дрон, когда заряда у него осталось менее пяти процентов.

– Это опасно, – прокомментировал я, снимая аккумулятор. – Потеря птички для нас недопустима – без неё мы как без рук.

– А я говорил тебе, перед вылетом цели должны быть намечены! – напомнил Сергей.

– Или они должны быть ближе – всё-таки двадцать три километра для данной модели – это до фига.

– Ну или так, – согласился со мной младший лейтенант и спросил: – Второй вылет со вторым аккумулятором будем осуществлять? Он же заряжен.

Я подумал пару секунд и спросил:

– Может, лучше завязать на сегодня и продолжить завтра?

– Почему? – не понял тот.

– Ну, во-первых, как ты прекрасно знаешь, мин у нас совсем мало. И раз мы собрались сделать немцев нервными, то лучше растягивать это удовольствие. После этого бомбометания всего восемнадцать сбросов осталось. А значит – если по две штуки в день использовать, то на девять дней хватит. Потом опять придётся боезапас искать, то есть опять подвергать себя опасности.

– А во-вторых?

– Да что-то как-то неприятно на душе от вида всего этого... слишком уж камеру приблизил...

Кудрявцев нахмурился, а потом негромко сказал:

– Но это же враги!

– Так-то оно так, только мне – сугубо гражданскому человеку – от этого не легче.

Напарник постоял пару секунд словно бы в нерешительности, потом кивнул, принимая мои доводы и, подойдя, постучав по плечу, произнёс:

– Ты молодец! Всё правильно говоришь.

Убрав дрон и закрыв дверь, вернулись в бункер.

Не нужно было ни у кого ничего спрашивать, чтобы понять, что женщины, продолжавшие сидеть в компьютерной комнате перед мониторами, находились в шоке.

Когда мы вошли, сидевшая с закрытыми глазами Аня даже не посмотрела на меня, а её мать прошептала:

– Коленька, какое это страшное оружие! Вот так просто... Вот так просто...

Я не стал говорить, что на самом деле не так уж и просто. Но понимал, что имеет в виду она совсем другое...

Сейчас, когда они увидели страшные кадры, мне как командиру нужно было что-то сказать... найти какие-то слова, чтобы хоть как-то успокоить...

Но увы, в голову совсем ничего подходящего не приходило.

И тогда на помощь пришёл Кудрявцев.

– А вы их не жалейте, Галина Ивановна! И ты, Аня, их не жалей, – грозно повысил голос он. – Вспомните, что эти нелюди сделали с вашим городом, вашей деревней и со многими городами страны! Вспомните, что, пока вы их жалеете, они наших пленных пытают, они издеваются и убивают! И детей убивают! Они твари, над ними эксперименты делают! Посмотрите, что они творят. В библиотеке – он показал рукой в сторону комнаты отдыха. – Там есть книги о многих их зверствах! Это не люди, а фашисты! И нечего их жалеть! Понятно? Нечего!

Слова его были правильными, искренними. Да и, по сути, не жалели мы немцев. Они действительно были самыми настоящими врагами и убийцами.

Просто мы были людьми, а людям – нормальным людям – никогда не будет приятно уничтожать себе подобных. Так заложено в психике, и ничего с этим не поделаешь.

Но мы должны были пройти через испытание и переломить себя. Сергей полностью прав – те, кто пришёл нас убить, не заслуживают пощады и сами должны умереть!

Не было сомнений, что нам будет тяжело. Не было сомнений, что не так просто нам будет перестроить свою психику и стать на военные рельсы.

Но ведь понятно, что у нас – у гражданских людей – нет другого варианта. Жизнь не оставила нам выбора, кроме как всеми силами защищаться и бить врага. Ведь если мы не уничтожим их, они уничтожат нас. Всех нас, ибо разработанный штабом Гитлера план «Ост» не предполагал наличия такого количества «лишнего» населения на оккупированных территориях!

И я, взяв себя в руки, рассказал об этом членам отряда.

– Мы должны изгнать гитлеровцев с нашей земли! И обязательно сделаем это! Они не оставили нам выбора, а значит, должны умереть.

Галина Ивановна поднялась, подошла ближе и, обняв меня и Сергея, заплакала:

– Я хотела сказать, что это оружие хоть и страшное, но справедливое! Так им, гадам ползучим, и надо! Они дядю Мишу и его семью расстреляли ни за что! И город наш бомбили! И другие города бомбили! Родненькие, убейте их всех!

Глава 6Не всегда находка полезна

Перед тем как нам разойтись по своим жилым помещениям, ко мне подошла Анна и спросила:

– Завтра вечером опять будете бомбить немца?

– Думаю – да, – кивнул я. – Пару «гостинцев» обязательно отправим.

– Поняла, – кивнула она и, чуть помявшись, произнесла: – Николай, вы ведь всё равно наружу выходите, когда этот самолётик запускаете, так, может быть, мы в это время можем хотя бы у выхода постоять?

Я удивлённо посмотрел на неё, собираясь задать логичный вопрос «Зачем?», но она, не дав мне это сделать, продолжила: – Просто Ванечка, он непривычный. Всё спрашивает и спрашивает, когда на улицу выйдем. Я ему говорю, что это пока нельзя, а он спрашивает, когда будет можно. К вам не подходит – стесняется. А нас с мамой спрашивает.

– Гм, ну да, ребёнок, – хмыкнул я, задумавшись.

В принципе, подобное желание от восьмилетнего мальчишки вполне ожидаемо. Однако не всё было так просто. Мы тут не прохлаждались, а скрывались в тылу врага, причём начав вести вооружённую борьбу. Из этого следовало, что любая демаскировка объекта автоматически означала нашу гибель.

Но, с другой стороны, мы ведь действительно всё равно выходили наружу во время операции. И выходили мы не на авось, а после тщательного осмотра прилегающих территорий через камеры видеонаблюдения. Более того, перед непосредственным началом выполнения миссии я пролетал дроном по кругу с включённым тепловизором, стремясь обнаружить потенциального врага. И если в камеру его не было видно, то из этого следовал очевидный вывод: врага рядом нет. Более того, быстро и неожиданно он и не мог тут появиться, ведь на данном этапе развития технического прогресса подобных опасных для нас беспилотников,у противника попросту не было. Да и не просто не было – их инженеры с огромной долей вероятности даже не могли помыслить, что такая миниатюрная технология вообще может существовать в их мире.

Следовательно, по сути, небольшой, кратковременный выход в лес, чтобы подышать чистым воздухом, ничем серьёзным нам не грозил, ведь как только камеры наблюдения заметят подозрительное движение, они сообщат об этом, и мы сразу же скроемся внутри.

Мысленно прикинув все за и против, я решил, что ничего страшного в том, что люди постоят на природе минут 10–15 перед сном, нет, и сказал:

– Договорились. Только выйдете вы после завершения атаки. Во время операции к дрону будут подвешиваться мины, и ваше присутствие в тот момент недопустимо – это опасно.

Следующий день встретил нас непогодой. В общем-то, этого следовало ожидать. Ещё с вечера ветер нагонял тучи. Утро выдалось дождливым.

– В дождь ведь нельзя летать? – то ли спросил, то ли сказал встретивший меня Кудрявцев, когда я шёл в столовую.

Он, собственно, и сообщил мне об осадках, увидев на мониторе транслирующуюся с видеокамер картинку.

– Как правило – нет, – ответил я и, увидев, что напарник явно расстроился, тут же добавил: – Но не в нашем варианте. У нашего беспилотника корпус загерметизирован, ведь он проектировался как всепогодный дрон. Так что, думаю, всё в силе.

– Отлично! – радостно воскликнул младший лейтенант. – Тогда, может, не будем до вечера ждать, а прямо сейчас начнём работать? Там на улице всё небо в облаках и темным-темно.

Я задумался над целесообразностью такого подхода, а потом хмыкнул: «А почему бы и нет? Пусть не только ночи боятся, но и дня, раз уж погода позволяет».

Посмотрел на горящего энтузиазмом напарника и, уже поняв его намерение, на всякий случай уточнил:

– Ты чего, хочешь начать операцию прямо сейчас – перед завтраком?

– Ну да – а чего ждать? Давай атакуем гадов и уже потом поедим? – по-простецки ответил тот.

– Н-да, энтузиазм – это дело такое, – вздохнул я и направился к зарядным устройствам.

Подготовка заняла немного времени, и уже через полчаса найденная цель была подвергнута бомбардировке не только каплями дождя, но и прилетевшим невесть откуда «чугунным гостинцем».

Промахнуться по идущей по реке барже сложно. И обе мины хорошо легли в рубку и в стоящие на корме ящики, вызвав пожар.

Ошалевшие выжившие немецкие матросы так и не смогли понять, что произошло: они, крутя головами по сторонам, пытались выявить противника.

Но ни справа, ни слева, ни спереди, ни сзади, естественно, никого обнаружить им не удалось. Как и в хмуром небе, потому что «Семицветик», скинув свой смертоносный груз, уже давно скрылся в тяжёлых низких облаках и направлялся на базу.

Однако так просто долететь до места посадки не получилось. И всё из-за того, что Сергей аккуратно толкнул меня в плечо.

– Коль, смотри, там вроде бы у нами спрятанного трофейного грузовика какие-то люди ходят.

Я сразу же остановил движение дрона, сориентировался и, повернув камеру, навёл её на то место, куда показывал напарник.

И действительно, немцам наконец удалось обнаружить пропажу. Стоящие рядом «Ханомаг» и два «Опеля» говорили о том, что сюда прибыло немало нечисти.

Приблизившись, увидел около трёх десятков солдат, которые осматривали окрестности вокруг грузовика, и трёх командовавших ими немецких офицеров.

Собственно, в том, что противник наконец нашёл пропажу, ничего удивительного не было. Несмотря на то что спрятали мы грузовик хорошо и вдалеке от деревень, по теории вероятности его рано или поздно всё же обнаружили бы.

Удивительно и неприятно оказалось другое – я собирался перекусить после обработки баржи, а затем, уединившись в лаборатории, продолжить сборку второго беспилотника. Но теперь все планы приходилось в экстренном порядке менять.

Мы просто не могли – не имели права – проигнорировать столь «вкусные» цели.

«Вы пришли найти нас? Так мы вас уже нашли», – подумал я, моментально отдав команду Сергею срочно готовить боезапас и заряженный аккумулятор.

Столь желанный перекус откладывался как минимум на полчаса.

Первым заходом уничтожил так мило беседовавших под деревом офицеров вермахта. Они стояли рядом друг с другом, и мина, упавшая им под ноги, не оставила шанса на спасение. После взрыва взвод солдат залёг и попрятался кто где: кто за деревьями, кто за машинами, акто и за бронетранспортёром. Попытался выявить противника. Вот по «Ханомагу», за которым пряталось то ли четверо, то ли пятеро фрицев, и прилетела вторая мина.

Оставив охреневших рядовых в полной прострации и попытках понять, какого хрена тут творится, вернул дрон на базу, быстро его перевооружил и вторым заходом уничтожил ещё два транспорта: два получили прямое попадание, а третий был повреждён осколками и загорелся.

На почти издохшем аккумуляторе вернул дрон на базу и задумчиво произнёс:

– Слушай, если мы в таком количестве будем расходовать боезапас, то за пару дней он у нас иссякнет.

– Ага, – согласился Сергей. – И тогда нам придётся вновь добывать трофеи. Благо теперь мы знаем, какие именно ящики нам нужны.

– Не совсем так. Это мы про мины знаем, а вот как должен выглядеть ящик с гранатами, пока непонятно. В литературе и в файлах картинки найти не удалось, а трофейного образца у нас пока нет.

– Кто ищет, тот всегда найдёт, – занося дрон в коридор, оптимистично заметил напарник.

– Согласен, но только с немецкими гранатами, если мы их, конечно, сумеем добыть, будут проблемы, – вспомнил я неприятный момент, закрывая дверь, и, увидев удивлённый взгляд напарника, пояснил: – У тех «колотушек», что стоят на вооружении вермахта, нет чеки. Там вроде бы нужно колпачок откручивать, а потом за верёвку дёргать. Следовательно, тот механизм сброса, который я применял для использования «лимонок», не подойдёт. Нужно придумывать что-то иное.

– Придумаем, – махнул рукой Сергей. – Нам бы их добыть поскорее, да побольше. – Он кивнул на дверь. – Смотри, сколько мы с тобой дел сделали и сколько противников уничтожили. И даже часа не прошло! Ты представляешь, что бы мы смогли творить, если мин или гранат (неважно) у нас было бы в разы больше?!

Отвечать я не стал. Оно и так понятно, что немчуре в радиусе двадцати-тридцати километров от нас стало бы совсем не сладко.

Но увы, всё это пока мечты – к сожалению, боезапас у нас был крайне ограничен.

В столовой нас ждал не только вкусный завтрак, но и слова признательности от женщин, которые благодарили нас за проделанную работу.

Они вновь смотрели прямую трансляцию на мониторе, что висел на стене напротив обеденного стола, и восхищались уничтожением такого большого количества врагов за столь короткое время.

Разумеется, нам это было приятно услышать, но всё же настроение и у меня, и у Сергея оставалось не совсем праздничным.

А всё из-за того, что мы, зная о наших возможностях, не могли полностью их реализовать! Проклятый дефицит взрывчатки не давал нам возможности эксплуатировать дрон на полную мощность.

Мы, молча принимая пищу, думали, как решить эту сложную проблему если не раз и навсегда, то хотя бы запастись боезапасом вдоволь.

В народе есть пословица: «Если долго мучиться, что-нибудь получится». А потому нет ничего удивительного в том, что вскоре произошло всё в соответствии с этой мудростью.

Когда с порциями овсянки и бутербродами было покончено, Сергей произнёс:

– Коль, а что, если нам взять пленного?

Меня его вопрос не только вывел из раздумий, но и очень удивил.

И я своё недоумение озвучил одним ёмким словом:

– На хрена?

– Я имею в виду – не просто абы какого пленного, а того, кто знает, что находится на складе, – пояснил разведчик.

– Речь идёт об офицере снабжения – интенданте?

– Да, – кивнул тот.

Я прикинул все за и против и поморщился.

– Как мы его в плен-то возьмём? Он же по полям и лесам не шляется. Да и если будет шляться (по какой-то невиданной случайности), то вряд ли один. Особенно теперь, когда мы шухер подняли в округе.

Напарник нахмурился, а потом согласно кивнул.

– Ты прав, – сказал он и вздохнул. – Просто это был бы выход. Чем потрошить грузовики, которые ездят с непонятным нам грузом, мы могли бы знать, что в каком, когда и куда тот поедет. Но согласен, интенданта так просто достать не получится.

– Ага. Подобная операция по захвату столь ценной фигуры явно не для нас двоих, – подтвердил я, и тут же мне в голову пришла интересная мысль. Она была настолько неожиданной, что я даже растерялся и не смог её сразу сформулировать. А лишь произнёс: – Если только...

– Что? – тут же переспросил Кудрявцев, словно поняв, что я нащупал что-то интересное.

И я его ожидания не подвёл, выдав:

– Если только нам провести эту операцию без участия пленного интенданта. И вообще никого не пленить.

Ранее обрадовавшийся тому, что я могу предложить что-то действительно стоящее, Сергей аж растерялся и удивлённо на меня уставился.

– Ты что имеешь в виду? Ты меня совсем запутал.

– А то, что на хрен нам не нужен шляющийся по лесам интендант! – Я вскочил и с криком «Сейчас!» убежал в компьютерную комнату. Там схватил с тумбочки трофейные немецкие документы и, вернувшись назад, положил на стол нужный лист. – Вот!

– Что это? – продолжил не понимать моего замысла Сергей.

– Накладная на получение провианта и оружия, – пояснил я. – И это наш стопроцентный шанс получить всё необходимое.

– Всё равно не понимаю!

– А между тем всё в высшей степени просто – я подделаю накладную, и мы сможем получить и мины, и гранаты!

– Гм, а ты сможешь такое сделать? – рассматривая документ, с сомнением в голосе произнёс Сергей, после чего, подняв на меня глаза, прищурившись, спросил: – Ты что, в своём времени фальшивомонетчиком был?

– Я – нет. И без нужных технических устройств сделать бы то, что предлагаю, точно не смог. Но так как у меня есть два друга, то, думаю, я справлюсь.

– Друга? Это кого? Ты имей в виду, что я рисую очень плохо.

– Да тебе это и не придётся делать. Я других друзей имею в виду! Одного зовут «Фотошоп», а другого принтер/сканер. Так что, думаю, с этой задачей мы сможем справиться.

Глава 7Неожиданная весть

И получаса не прошло, как старая накладная была изменена и теперь говорила о том, что мы должны получить не только пятьдесят ящиков маленьких мин, но и тридцать ящиков гранат. В связи с тем, что я не знал, какие именно изделия могут оказаться на немецком складе, решил указать два наиболее распространённых вида. Разумеется, в обстоятельствах, когда у нас дичайшая нехватка боеприпаса, можно было вписать и больше. Вот только сомневался я, что такое количество влезет в не столь обширный кузов стандартного грузовика.

Протянул «липу» напарнику и поинтересовался:

– Ну, как тебе?

Тот осмотрел листок, покрутил его в руках и хмыкнул:

– Так это ж старая!

– Старая. С новой не получилось.

– Почему? Могу чем-то помочь?

– Тут не поможешь, – поморщился я и стал пояснять: – Сам текст и шрифт подобрать не проблема. Как и нарисовать правдоподобную печать. А вот подходящей под накладную бумаги у нас в наличии нет. Те листы формата А-4, что лежат в копире, слишком уж белые. А те, которые в ящиках нашёл, вообще глянцевые. Такое точно не подойдёт. Нужна серая, рыхлая, не слишком качественная, казённая бумага, которой у нас в наличии нет.

– Тогда что, всё отменяем? – явно расстроившись, спросил разведчик.

– Нет. Я переделал старую накладную, которая у тебя в руках. Думаю, что она выглядит вполне приемлемо.

– А ты что, её как-то умудрился переделать? – он посмотрел на лист бумаги, словно бы впервые его видел и стал присматриваться. После чего удивлённо спросил: – Как тебе это удалось?

– Кое-что стёр лезвием, а потом с помощью принтера другое название вписал. Если хорошенько приглядеться, то, конечно, подмену заметить можно, вот только не нужно нам, чтобы кладовщик столь тщательно проверял бумагу. Поэтому думаю, имеет смысл приехать в тот момент, когда интендант будет либо уставший, либо вообще сонный.

– То есть – самое раннее утро? – догадался о моём плане Сергей.

– Именно так, – кивнул я и, посмотрев на напарника, сказал: – Только теперь бы надо понять, как лучше нам всё это провернуть.

– А разве есть варианты? Захватим грузовик, ликвидируем солдат, я переоденусь и поеду получать. Ты будешь меня прикрывать беспилотником и вести разведку.

– Гм, но тебе же будет тяжело справиться одному, если что-то пойдёт не так.

– Мне будет тяжело справиться, если не будет прикрытия с воздуха. Что от нас двоих толку, если никто не будет управлять беспилотником? – логично аргументировал Сергей и тут же отметил немаловажный факт: – К тому же, как я помню, языка противника ты толком не знаешь. Или я ошибаюсь?

– Ты прав. Действительно, с немецким у меня не очень. Я и в школе, и в институте английский учил, – не стал отрицать очевидного я.

– Вот и ладно. Значит, так и договоримся – будешь меня прикрывать, – отрезал Кудрявцев, ещё раз посмотрев на накладную, а потом негромко спросил: – А с датой как быть? Ты ж её не вписал.

– Но мы же не знаем, когда добудем подходящий автотранспорт. Как получится захватить, так сразу же и впишем от руки.

– Добро, – согласился напарник и вздохнул: – Знали бы, что такое дело будем готовить, нужно было бы трофейные грузовики попробовать глубже в лес запрятать. Старый-то только вот-вот обнаружили.

– Ну, этого мы знать не могли. Помнишь, как в пословице говорится: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи». Но не судьба. Теперь придётся новую операцию готовить.

– Это да, – согласился Сергей и тут же встрепенулся: – Слушай, а первый захваченный грузовик, тот, в котором мы Анну нашли, думаешь, тоже отыскали?

– Гм, да уж наверняка...

– А если нет?!

– Вряд ли. Он же ещё раньше последнего был. Значит, и искать его раньше начали. Так что, скорее всего, тоже обнаружен.

– Ну а вдруг всё же нет?! Может, глянем? Представляешь, если он всё ещё там?

– Гм, ну давай, – пожал я плечами. – Только именно сейчас посмотреть никак не выйдет. Аккумулятору нужно как минимум ещё часов пять заряжаться.

– Жаль, – вздохнул Сергей и, сказав, что в таком случае хватит лясы точить и пора за дело, надел перчатки, взял лопату в руки и приступил к продолжению раскопок гаража.

Ну а я, пообещав, что вскоре присоединюсь, направился в лабораторию. Нужно было покумекать с новым дроном. Здесь, на большом столе, покоился наш второй шанс на спасение.

Основную работу я проделал: контроллер полёта, GPS-модуль, приёмник – всё это вынул из запасного комплекта и аккуратно распаял на родной плате. По поводу GPS-модуля я долго думал, но потом решил его оставить. Дело в том, что я точно не мог сказать, будет ли функционировать всё оборудование в его отсутствие, ведь изначально при проектировании электронной платы и программы для неё наличие данного модуля предполагалось. В общем, не стал рисковать и сделал всё так, как и задумывалось инженерами изначально. Но самым сложным была не сборка, а адаптация. Всё это железо рассчитывалось на спутниковую навигацию, которой в 1942 году не существовало в принципе. И в этом, разумеется, имелась проблема. Пришлось перепрошивать контроллер, зашивая в него алгоритм полёта по точкам, заданным просто по курсу и расстоянию от старта. Примитивно, но работать было должно.

Закончив с этим, приступил к работе с подвесами. Шесть электромеханических захватов, каждый на отдельном сервоприводе, должны по моей команде разжиматься, сбрасывая груз. В теории всё казалось просто. На практике третий и шестой захваты почему-то срабатывали синхронно, как будто связанные невидимой нитью.

Снова взял в руки мультиметр и паяльник.

– Так... Проверяем распиновку, – ворчал я себе под нос, переводя взгляд с распечатанной схемы на жгут проводов. – Канал три, канал шесть... На плате вроде бы разные выходы. Где-то перемычка или в прошивке косяк?

Отсоединил разъёмы, прозвонил каждую жилу. Всё было в порядке. Снова подключил – проблема оставалась.

Вздохнув, полез в настройки программы-конфигуратора на ноутбуке.

Монитор светил в полутьме лаборатории, отбрасывая синеватый отблеск на стены, заставленные стеллажами с деталями. На экране мелькали строки кода, параметры, таблицы соответствия...

Вскоре глаза начали слипаться.

Я откинулся на спинку стула и потёр переносицу.

«Нет, никаких гениальных идей на сегодня нет, – мысленно констатировал я. – Голова уже не варит. Впрочем, я и так неплохо постарался за день. Утром – боевой вылет и уничтожение группы немцев у грузовика. Потом – эта головоломка с накладной. Теперь вот тонкая работа с электроникой, где одна ошибка могла в воздухе привести к катастрофе. Впереди ещё куча дел: подобрать и сбалансировать подходящие аккумуляторы для второго дрона – мощные, но лёгкие, и лучше два комплекта. Найти для них зарядное устройство. Или подойдёт тот зарядник, что у нас есть для «Семицветика»? Хорошо бы подошёл, а то придётся колхозить и переходники делать, если заводские не найдутся в этих завалах. Эх, нужно бы как можно скорее добраться до склада электроники. Тогда проблема запчастей решится сама собой. Но когда это произойдёт, совсем непонятно. А жаль».

Взгляд упал на накладную, в которой кроме всего прочего говорилось про немецкие гранаты M-24, что в простонародье назывались «колотушками».

«А что, если такие удастся получить? Деревянная ручка, вытянутый цилиндрический корпус – совсем не то, что наша Ф-1. Механизм сброса для «лимонки», где нужно было просто выдернуть чеку, здесь не работает. Там нужно будет думать, каким образом открутить колпачок на ручке и резко дёрнуть за фарфоровый шарик внутри. Как автоматизировать это в полёте и при этом не угробить беспилотник, даже представить себе пока сложно! Совсем не тривиальная задачка, и нужно хорошенько над этим поразмыслить. Но это уже не сегодня, тем более что делить шкуру неубитого медведя как минимум глупо».

Решив, что на этом с умственной работой покончено, отключил паяльник, закрыл крышку ноутбука и с удовольствием потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Физический труд сейчас казался благословением – что-то простое, понятное, где результат зависел только от приложенных сил, а не от капризов микросхем и химических процессов, происходящих внутри черепной коробки.

«Пора, – решил я, вставая. – Разгружу товарища, мышцы разомну, а там, глядишь, и голова прояснится».

Вышел из лаборатории и только собрался направиться в сторону гаражного отсека, как встретил идущего на раскопки Сергея.