Первый БПЛА Второй Мировой - 2

После приёма пищи день начался по плану. Я чередовал физическую работу с умственной: заряжал аккумуляторы, поднимал дрон, следил на мониторах за передвижением машин, делал записи, потом возвращался на базу, ставил аккумулятор на зарядку, а сам присоединялся к раскопкам.

Несколько раз к нам пытался присоединиться Шарик, а заодно пометить территорию. Но мы всякий раз выгоняли его в другую часть коридора, вручая его наблюдавшему в стороне Ванечке.

К слову сказать, Аня со своей мамой тоже несколько раз подходили, предлагая помочь.

– Ну что ж мы бездельничаем. Мы к земле приучены. Хоть и городские, но огород вели, – в очередной раз подойдя, сообщила Галина Ивановна.

– Ещё раз спасибо, но пока тут мы справимся и вдвоём, – сказал я и, увидев, что женщина заметно расстроилась, решил, что желание работать отбивать не следует, и предложил ей заняться кухней.

– А что с ней не так? – не поняла та.

– Да всё не так. Там ведь хозяйки нет, – улыбнулся я и покосился на стоящую рядом Аню. – Этот объект, он теперь не только наше с вами убежище, но и дом. И если у нас теперь в доме даже две хозяйки, то им и вести его.

– Конечно-конечно. Что нужно – сделаем, – закивала Галина Ивановна, а с ней и дочь.

– Вот и отлично. Тогда, думаю, в первую очередь следует заняться именно кухней и складом продуктов. Нужно сделать полный учёт, прикинуть, сколько чего есть и на сколько этого хватит при трёхразовом питании в сутки каждого из нас. Не забудьте, что нас не пятеро, а шестеро – Шарика тоже придётся учитывать. Кроме этого, необходимо при ревизии поискать журналы и записи от поваров, что ранее работали в столовой. Возможно, там есть какая-то информация по складу и по меню. Они ведь заказывали продукты не просто так, а исходя из того, что именно они собирались готовить на протяжении какого-то периода. Нам бы это очень помогло, ведь продукты наверняка доставлялись исходя из заказа, а значит, план на рацион должен был быть. – Женщины согласно кивнули, и я продолжил: – Но это ещё не всё. Необходимо заняться сбором и инвентаризацией одежды, которая осталась от прежних владельцев. И не только одежды, но и различных нужных предметов. Ничего не должно потеряться и быть не учтённым. Всё это необходимо собрать в контейнеры и рассортировать. Если при поиске находка покажется вам необычной и её предназначение непонятно, то оставляете её на месте и зовёте меня. – Женщины вновь кивнули, и я подвёл черту: – Одним словом, в нашем новом доме нужно делать всё, что делают в обычных домах. Разумеется, мы с Сергеем тоже будем помогать по мере сил, потому что дело это общее, и, делая для всех, мы делаем в том числе и для себя.

Глава 4Решили и сделали

В полдень следующего дня я и Сергей уже были на месте новой засады. В связи с тем, что сбросов для беспилотника не было, в нынешней операции он использовался как разведчик. Ещё вчера я наметил несколько потенциальных мест на западной окраине леса, и сейчас, находясь всего в пятистах метрах от дороги, наблюдал за загрузкой одного из грузовиков, что очень вероятно должен был проехать вдоль опушки в сторону реки.

Планирование операции много времени не заняло, ибо она должна была быть в точности, как и предыдущая – спиливаем дерево, останавливаем машину, атакуем.

За движением грузовика я внимательно следил через прицел видеокамеры дрона. И хотя сам летательный аппарат для маскировки и недопущения обнаружения висел более чем в трёх километрах над землёй, я зафиксировал, что в кузов загружаются военные ящики разных размеров. И это было отрадно видеть, потому что теперь шансы на добычу гранат у нас резко возрастали.

Как и предполагалось, при виде сваленного дерева грузовик резко затормозил. На этот раз немцы, обнаружив препятствие, повели себя более слаженно, чем предыдущие, и лежащую на дороге сосну из кабины вышли убирать оба.

По команде, поступившей по рации, Сергей открыл огонь по тому, кто был ближе к нему – по шофёру. Ну а я небольшой очередью ликвидировал фрица, вышедшего со стороны пассажира.

Забрав все документы и личные вещи, оттащили тела к канаве и закидали ветками. После этого погрузились в грузовик и проехали в чащу – к месту, где были спрятаны телеги.

Заглушили мотор, я поднял беспилотник в воздух, чтобы проверить обстановку, а Сергей, взяв монтировку, полез в кузов.

Вскоре послышался треск и звук ломающегося дерева, а потом голос напарника, подтащившего один из ящиков ближе к заднему борту, произнёс:

– Гранат нет, но зато, смотри, какие маленькие мины я тут обнаружил.

Я снял очки виртуальной реальности и посмотрел на находку. Оказалось, это мины для 50-мм миномёта Granatwerfer 36. Вес каждой был около килограмма.

– Может, они подойдут?

– Конечно подойдут! Сколько их тут? – обрадовался я.

– Мало – два ящика. В каждом десять штук.

– Точно мало! Глянь, может, ещё есть?

– Не вижу пока, – вздохнул Кудрявцев. – Но я ещё не все вскрыл. Тут вот большие ящики есть.

Он взял, покрутил в руке монтировку и продолжил работу, а я, расстроившись, вновь поднял дрон.

Обстановка оставалась спокойной. Никого рядом не нашлось, и грузовик никто не искал. Вдали по реке проплывала старая знакомая баржа, которую я уже видел несколько раз. Более ничего интересного в округе и на горизонте заметно не было. Разве что погода стала ветренее и вроде бы немного пасмурнее.

«Может быть, к вечеру дождь намечается?»

От мыслей меня отвлёк голос Кудрявцева.

– Коль, смотри, тут более жирные мины есть.

Вновь стянул очки и посмотрел на новый предоставленный ящик.

– Здоровенные, ёлки-палки. И... – Он чуть замялся, а потом удивлённо прошептал: – Это ж наши мины. Смотри, тут на русском надписи.

– По всей видимости – трофейные, – предположил я.

И действительно, это оказались мины для 120-миллиметрового миномёта образца 1938 года. Точные технические характеристики данного боеприпаса я не помнил, но и без того видел, что они слишком тяжёлые для нашего беспилотника.

– «Семицветик» такое точно не потянет.

– Н-да уж... – Сергей попробовал поднять одну. – Тут килограмм пятнадцать, а то и больше.

– Наверное, так и есть.

– Но внутри много взрывчатого вещества, – задумчиво произнёс напарник, косясь на меня.

– Может, и так, но нам-то что с этого?

– Ну... можно попробовать достать и использовать...

Я удивлённо посмотрел на него.

– Ты в этом специалист? Делал когда-нибудь что-то подобное?

– Нет, но...

– Вот и я – нет! А значит, нехрен и лезть туда, куда не надо, – покачал я головой. Но младший лейтенант всё ещё пытался анализировать свою мысль, и я решил развеять эту идею окончательно. – Говорю тебе: выкинь из головы. Не сапёры мы. А значит, закончиться подобные эксперименты могут очень плохо для нас. – После чего привёл железный аргумент: – Мы не можем рисковать объектом!

Кудрявцев оторвал свой взгляд от мин и, посмотрев на меня удивлённо, произнёс:

– А мы не будем извлекать внутри бункера, сделаем это в лесу. И даже если произойдёт взрыв, ни одно из помещений не пострадает.

– Зато пострадает кто-то из нас! А мы и этого не имеем права делать. Подумай сам, что будет, если один из нас погибнет. Что будет с убежищем? Что будет с женщинами и ребёнком? Кто о них позаботится?

– Так кто-то же из нас будет жив, – попытался парировать напарник.

Но меня он не убедил.

– И что этот один будет делать? – спросил я и, не дав тому ответить, продолжил задавать неудобные вопросы: – Как этот выживший будет грузовики немецкие потрошить? Одной рукой беспилотником рулить, другой рукой из автомата стрелять, а третьей ящики вскрывать? Мы не осьминоги, и такое нам неподвластно! Так что с выбыванием одного из нас эффективность операций сразу же уменьшится в разы! Да и опасно будет одному в рейд выходить. Или, – тут я усмехнулся, – мы Галину Ивановну в диверсанты записывать будем. А может быть, Анюту или вообще Ванечку?

– Ты ещё про Шарика забыл, – вздохнул разведчик, а потом и согласился. – Ты прав – сапёров мы собой подменять не будем. – Он аккуратно вскрыл ещё один ящик, в котором тоже оказались большие мины, и проскрежетал: – Эх, жаль, что меня на радиста учили в пешке, а не по диверсиям.

Мне же этого было совершенно не жаль. Сама идея открывать мину или снаряд казалась мне попросту безумной. И пусть даже в ней не было детонатора и тому подобного взрывателя, тем не менее сама мысль об этом непроизвольно бросала в дрожь.

Пока я следил за обстановкой вокруг, Сергей вскрыл большую часть ящиков и сообщил, что необходимых нам гранат нет. В кузове, кроме мин, оказались ящики с патронами и несколько ящиков с новенькими пистолет-пулемётами MP-40.

После недолгого совещания занялись погрузкой выбранных образцов на телеги.

Два ящика маленьких мин, ящик с детонаторами для них, ящик с десятью MP-40 и ящик с патронами. Это было всё, что мы могли позволить себе увезти.

Как управились, Сергей собрался было сесть за руль, но я его остановил:

– Слушай, у меня появилась идея. А может, давай эти ящики с большими минами спрячем где-нибудь. Вдруг пригодятся.

– Каким образом? Ты же не хочешь их пилить?!

– Не хочу, но я вот тут подумал, что вдруг мы с партизанами контакт найдём. И у них может быть тот, кто разбирается в сапёрном деле. Тогда-то они нам и пригодятся.

– Гм, – задумчиво произнёс Кудрявцев, а потом, чуть помедлив, согласился. – Давай. Разгрузить боезапас недолго, а пока я буду грузовик отгонять, ты их замаскируешь.

Так и решили сделать. Неподалёку нашли подходящий овраг и выгрузили двадцать четыре ящика, в каждом из которых было по две мины, а также два ящика с детонаторами для них.

Сергей уехал, сказав, что вернётся не ранее чем часа через два, потому что намеревался увезти грузовик куда подальше, а я поднял беспилотник и проверил связь по рации.

Как только мой напарник бросил машину у болота в семи километрах от места, где я находился, я, подтвердив направление, посадил дрон и, взяв в руки лопату, принялся за дело.

Каждые пять-семь минут я поднимал БПЛА, осматривал обстановку, корректировал движение товарища и вновь возвращался к работе. Земля в овраге оказалась мягкой, и копать было не так сложно, тем более что глубину я делал всего на два штыка.

Через три часа блужданий по лесу вернулся Кудрявцев, помог мне спрятать последние ящики. Мы как могли замаскировали место схрона прошлогодней листвой и, взяв тачки, выдвинулись на базу.

Вернулись домой только в десять вечера. Грязные, уставшие, но в общем-то довольные. Результаты операции, конечно, оказались скромными, и ещё предстояло проверить, будут ли срабатывать мины при сбросе, но всё же это хоть что-то, и с этим можно было работать.

Мины уложили в одной части входного коридора, а детонаторы – в другой.

Женщины встретили нас с явной долей радости и облегчения, как и мальчуган.

– Товарищи красные командиры, а где вы были? Я по вам скучал, – подбежал он к нам, когда мы вошли на объект. – Вы на войне были?

– Нет. Что ты, – отмахнулся я. – Просто по лесу гуляли.

– А почему грязные?

– Потому что дождик там собирается. К вечеру роса выпала. Да к тому же болота рядом. Вот и испачкались.

– Нельзя пачкаться! – погрозил он пальцем и, вероятно, вспомнив, что ему говорит на этот счёт мать, добавил: – На вас мыла не напасёшься.

Мы засмеялись и, пообещав, что больше не будем, направились приводить себя в порядок.

Сидя в столовой за накрытым столом, в общих чертах рассказали семейству об операции, разумеется, не вдаваясь в подробности. Да, собственно, никто об этих подробностях и не спрашивал. Галина Ивановна и Аня и так всё понимали, а мальчишке, с аппетитом уплетающему одной рукой котлеты с макаронами, а другой играющему в фигурки «Лего», что я нашёл в одной из тумбочек, было не до разговоров взрослых.

Заметив, что женщины, хоть и пытаясь скрыть, налегают на еду, поинтересовался:

– А вы-то не обедали, что ль?

Галина Ивановна культурно кашлянула и произнесла:

– Мы вас ждали, – а потом, чуть засмущавшись, добавила: – По печенью вот из этой вазочки съели, и всё.

– Да вы что? – нахмурил брови я. – Так нельзя. Мало ли где мы и сколько будем бродить – обед для бойца всегда должен быть по расписанию. – И обратился за поддержкой к товарищу: – Правильно я говорю, товарищ младший лейтенант?

– Так и есть! – поддержал меня Сергей и добавил: – Тем более у вас маленький ребёнок. Зачем его мучить?

– Нам просто было неудобно, – негромко пояснила Аня, опустив глаза.

– Глупости! – отрезал я и повторил: – Глупости! В лесу с нами всё что угодно может случиться. Мы можем вообще через пару дней только вернуться. Так вы что ж, всё это время голодать будете? – Семейство молчало, и я перешёл к решительным действиям, повысив тон. – А всё это потому, что мой приказ не выполнен!

– Какой? – подняла глаза Галина Ивановна.

– А тот, в котором говорилось о расписании употребления пищи! Завтрак! Обед! Для ребёнка и женщин – полдник! И ужин!

– Так это, всё ж готово, – вскочила она и убежала на склад, откуда почти сразу же вернулась с исписанными ручкой листами в руках. – Вот, мы уже часть ревизии произвели и на неделю даже расписание составили, как вы и сказали: завтрак, обед и ужин. Вот.

– Отлично! – смягчился якобы разгневанный я, играя то в злого, то в доброго «полицейского». – Добавьте, как я и сказал, ещё полдник для женщин и детей. – И, видя, что она начала крутить головой в поисках карандаша или пишущей ручки, добавил: – Но не сейчас, а после приёма пищи.

Глянул на листы, что передала мне женщина, и, отметив недостаточно разборчивый почерк, уточнил:

– Анна говорила, что вы учительницей в школе работали?

– Да, по русскому языку и литературе.

– Понятно, – кивнул я, отмечая, что у учителей и медработников почерк сравним с шифровкой, которую может понять только человек из их сферы.

«Нужно будет её на компьютере научить печатать, а тут чёрт ногу сломит. Пока расшифруешь, что написано, не один месяц пройдёт», – вздохнул я, но говорить вслух об этом не стал, а, пробежав те строчки, что сумел прочитать, кивнул:

– Спасибо! Хорошая работа, но расписание приёма пищи и меню на каждый день лучше писать на отдельном листе и вывешивать, скажем… – Я огляделся и добавил: – Например, на дверь. – После чего улыбнулся. – Тогда все будут знать, что их ждёт вкусненького, и уж точно не пропустят время принятия пищи.

Отдавая столь, казалось бы, странный и не совсем необходимый приказ, я преследовал две цели: хотел, чтобы все жители нашего убежища считали себя деталями одного слаженного механизма, и очень хотел, чтобы всё и все были подчинены дисциплине. В нашей ситуации не должно быть расхлябанности. Каждому из нас необходима твёрдая опора – незыблемый ориентир. Если бы наша база находилась на поверхности, то этим ориентиром служили бы смена дня и ночи, восход и закат солнца, в конце концов – ветер, дождь и звёздное небо над головой. Мы же всего этого фактически были лишены. Тут, в полутьме, которая связана с экономией электричества, у нас не имелось точки той самой необходимой опоры. И поэтому опорой этой должно стать чёткое расписание. Все и каждый должны чётко знать и быть уверены, что в восемь утра у нас завтрак. Что в двенадцать дня будет обед. А в семь вечера обязательно настанет время ужина.

Ещё раз поблагодарил женщин за работу и за вкусную пищу, после чего поинтересовался:

– Так кто чем сейчас собирается заниматься?

Все переглянулись и уставились на меня.

– Кажется, у тебя есть предложение? – спросила Аня.

– Есть, – кивнул я и спросил: – Если есть желание, можно опять организовать просмотр фильма.

– Отличная идея!

– Ура, мультфильмы! – обрадовался мальчишка, оторвавшись от игры.

– А может быть, всё же фильм? – негромко произнёс Сергей, а потом, покосившись на мальчика, добавил: – Только такой, чтобы и парню понравился.

– У тебя такой в библиотеке есть? – спросила Аня.

– Найдём, – пообещал я, прикидывая в уме, что именно лучше всего будет показать.

Старинный фильм-сказка 1956 года «Илья Муромец» всем очень понравился. Он был не только хорошо снят, в нём не только много красивых песен, но и есть актуальный для этих времён смысл. Что в фильме, что в реальности враги нападали на Русь. И неважно, как государство в какие времена называлось, будь то Русь, Московское царство, Российская империя, Союз Советских Социалистических Республик или Российская Федерация – для врагов это всегда была Россия, и они ненавидели и ненавидят нашу прекрасную родину всегда. Что тут, что там, нам всем была приготовлена одна участь – рабство и уничтожение.

И этот тайный смысл картины уловили все, даже маленький Ванечка, который, радуясь, что наши победили неприятеля, посмотрев на нас с Сергеем, весело произнёс:

– А партизаны тоже как богатыри, потому что вы сильные!

Мы все засмеялись, а Сергей поправил мальчика:

– Не «вы», а «мы». Ведь ты тоже партизан, а значит, тоже богатырь!

– Только я ещё маленький, – кивнул тот.

– Ну так это не беда – вырастешь, – сказал я и обратился ко всем: – Ну что, дорогие мои, на этом предлагаю сеанс закончить и разойтись для отдыха.

– Дядь Коль, а завтра кино будет? – спросил мальчуган.

– Обязательно. Это у нас теперь традиция, – пообещал я и, выключив в целях экономии монитор, кивнул Сергею. – Ну а мы пошли работать.

– Куда? – не поняла Анна, подойдя ближе.

– Э-э, да поработать ещё немного нужно. А вы спать ложитесь.

– Как поработать? Сейчас? – подошла к нам Галина Ивановна. – Так ночь же уже скоро. В лесу же темно.

– Так нам и надо, чтобы темно было, – улыбнулся я.

А Сергей, ехидно ощерившись, добавил:

– Сейчас мы гитлеровцам своё кино покажем. Да такое, что головы их поганые, как у того Змея Горыныча, враз отлетят!

Глава 5А почему бы и нет?

Идея того, что беспокоящие бомбардировки, пусть и небольшие, нужно проводить ежедневно, возникла сама собой. На данном этапе для нас был важен даже не сам факт, что мы можем или не можем наносить серьёзный урон противнику, а совсем другое. Пока достаточно было самого осознания, что мы не находимся вне войны, играя в затворников, прячущихся от дневного света и боящихся выйти лишний раз наружу. Каждый житель объекта должен был знать, что мы не просто выживаем, а ежедневно сражаемся, несмотря ни на что. И данное знание в нашей ситуации было архиполезно, ибо оно, без сомнения, должно было поднять боевой дух членов отряда на высокий уровень!

А потому сейчас мыслями я был уже на предстоящей операции.

Анна удивлённо посмотрела на нас и, увидев, что мы не шутим, негромко переспросила:

– Вы что, и вправду собираетесь опять на них напасть? Сейчас?

Я решил, что ничего секретного в том, что скажу, нет, ведь она в том числе тоже являлась членом отряда, и кивнул.

– Ну да.

– Всё равно – не понимаю. Уже ночное время суток, и ходить по лесу опасно! Тут же болото рядом!

– Так мы не из чащи атаковать будем, а фактически от выхода из бункера.

– Оттуда? – она удивлённо показала рукой в направлении коридора.

– Ну да, – вновь подтвердил я и, чтобы предупредить возможные вопросы, пояснил: – У меня видеокамеры с датчиками стоят вокруг всей территории. Они никого чужого не обнаружили. Так что поблизости нет ни одной живой души. Поэтому и проблем не предвидится. Кроме того, при запуске буду использовать тепловизор, с которым сможем увидеть всё, несмотря на кромешный мрак, так что волноваться не следует – наше убежище никто не обнаружит, и мы в безопасности.

Женщины переглянулись, и Галина Ивановна аккуратно спросила:

– Николай, а можно мы посмотрим, как это будет происходить?

На этот раз переглянулись мы с Сергеем. Тот пожал плечами, и я, чуть подумав и решив, что ничего в этом такого нет, согласно кивнул:

– Да. – Но затем сразу же добавил: – Только при запуске вы присутствовать не будете – это всё же опасно.

– Тогда как мы увидим, как вы на врагов бомбы кидать будете? – поинтересовалась Аня, а потом, не дав мне ответить, тут же сказала, догадавшись: – Через этот – через монитор?

– Точно, – кивнул я. – Я вам трансляцию сделаю в компьютерную комнату, и там вы всё увидите.

В предстоящей операции роли у всех нас были распределены. Помня о том, что беспилотником Сергей управляет, мягко говоря, совсем не очень, пилотированием занимался я. Младший лейтенант же должен был, находясь в пяти метрах от входного шлюза, снаряжать мины детонатором и закреплять их в держатели, согласовывая свои действия со мной.

Я же находился в самом коридоре, установив там не только стул и стол, но и проведя туда необходимые коммуникации.

Из-за того, что новый дрон с шестью подвесами я пока что не собрал, предполагалось, что в операции будет задействован только «Семицветик». У данной модели тех самых подвесов было всего два, а значит, за один вылет он мог совершить только два сброса.

Вес используемых нами мин был приблизительно по килограмму у каждой, следовательно, две штуки беспилотник мог поднять без каких-либо усилий.

Для того чтобы Кудрявцев видел, что происходит в небе и на земле, установил и для него небольшой переносной монитор, который давал изображение с камеры БПЛА.

А чтобы дополнительно обезопасить себя, атаковать цели было решено на максимально дальней от нас дистанции. Впрочем, этот первый вылет, по сути, должен стать пробным. Сейчас беспилотник нёс на подвесе мины, а не гранаты, и мы не знали, насколько эффективны они окажутся при применении. Более того, нам было совершенно непонятно – сможет ли мина сдетонировать при касании с землёй, ведь мы выпустим её не из миномёта.

По идее – должна. Но как получится в реальности, мы должны узнать в самое ближайшее время.

Через пятнадцать минут дрон достиг города Сагровск. Из-за тёмного времени суток я спустил его до высоты в полкилометра от земли, не опасаясь, что он будет кем-то замечен.

– С чего начнём? – спросил я, осматривая городские постройки.

Сергей недовольно буркнул:

– Как дилетанты работаем.

– Это почему? – удивился я, сняв очки.

– А потому что перед бомбардировкой даже цели не отметили, – вполне логично аргументировал он и напомнил: – Вначале разведка, а потом атака! Это закон войны.

– А, – отмахнулся я. – Этот закон применим в том случае, если мы занимаемся какой-то определённой операцией. В нашем же случае – цель у нас проста – беспокоящим огнём вызвать панику в рядах противника. Так что, считай, цели у нас нет.

– Вот я и говорю, что нет, – по-своему понял тот, а потом хмыкнул. – Однако, с другой стороны, у нас же что-то вроде эксперимента – экспериментальное бомбометание.

– Именно! Но хочу напомнить, что дальность предельная. Время идёт, и заряд аккумулятора не вечен. Поэтому давай определяться. Хлопаем пару каких-нибудь военных машин фрицев? Или есть какие-то другие предложения или предпочтения?

– Сейчас вечер, и они все пустые. Если хлопать, как ты говоришь, то лучше по командирскому составу. Ты такие машины видишь? Поверни камеру.

– Ну у вас и запросы, – крякнул я и не спеша сделал обзор на 360 градусов.

Через полминуты наблюдения Кудрявцев констатировал очевидное:

– Что-то никто не катается по ночам.

– Ага, – согласился я и показал рукой на экран, – но жизнь в городе кипит.

И действительно, в городе было несколько домов, в окнах которых горел свет, несмотря на затемнение.

– Полетели, посмотрим, – предложил Сергей.

Но я и сам уже это понял, увеличив изображение и направляя дрон к одному из открытых дверных проёмов.

И когда картинка приблизилась, Кудрявцев закричал:

– Смотри – это то, что надо! – А потом добавил: – Курят, пьяные гады! Глуши их!

Разумеется, ни я, ни он не собирались скидывать смертельный груз на трёх стоящих в дверях трактира офицеров вермахта за то, что они были пьяны и курили. Это было плохо, отвратительно, но в данном конкретном случае смертельным грехом не являлось. А вот находиться на территории СССР в частях захватнической армии считалось тягчайшим преступлением, за которое могло быть и было только одно наказание – смерть. И данный приговор тут же исполнила прилетевшая к ним с небес на грешные головы противопехотная мина.

Когда дым рассеялся, Кудрявцев, находящийся под впечатлением, предложил искать ещё цели, но я его остановил.

– Ты же видишь сквозь разбитые стёкла, что там пока много врагов осталось. Кто-нибудь обязательно вылезет посмотреть на своих мёртвых камрадов.

– Но сейчас уже заряд кончится, и дрон надо будет отправлять назад. А мы ещё цель не нашли, – запереживал боевой товарищ, показывая на шкалу заряда аккумулятора, где значилось, что того самого заряда осталось всего тридцать процентов.