Первый БПЛА Второй Мировой - 2

Максим Арх

Первый БПЛА Второй Мировой - 2

Глава

Максим Арх

Первый БПЛА Второй мировой

Книга 2

Глава 1Охранный полк

Интерлюдия

20 апреля 1942-го года. Поселок Рудня, временный командный пункт 3-й роты 286-го охранного полка (Sicherungs-Regiment 286)

Середина апреля на Смоленщине была обманчива. Днем яркое и почти теплое солнце плавило снег в тенистых оврагах и превращало дороги в киселеобразную грязь, к ночи же северный ветер выстуживал даже крепкие стены кирпичного здания бывшей лесной конторы, где теперь размещался штаб оберст-лейтенанта Эриха Вольфа.

Откинувшись на стуле, офицер разглядывал оперативную карту, испещренную пометками. Красным карандашом он отмечал подтвержденные контакты с партизанами. Синим – диверсии на железной дороге. А зеленым – подозрительные, но неясные инциденты. И нужно сказать, зеленых отметок за последнюю неделю стало гораздо больше. Тут было о чём задуматься.

В дверь постучали. И после разрешения в комнату вошёл лейтенант Курт Браун.

– Лейтенант Браун для доклада, герр оберст-лейтенант, – закрыл за собой дверь тот и щелкнул каблуками, отдавая честь.

– Садитесь, Курт. Избавьте меня от формальностей. Что нового в нашем тихом королевстве? – Вольф жестом указал на стул.

– Нового, к сожалению, много. И ничего хорошего. Ситуация становится... странной.

– «Странной» – это не категория военного устава. Прошу вас выражаться более конкретно.

– Да, господин оберст-лейтенант. Начну с начала. Вы помните, позавчерашней ночью, пятнадцатого апреля, нашим «Мессершмиттом» в районе болот у Давыдово был сбит русский самолёт?

– Разумеется, помню. Летчики и парашютисты погибли. Было предположение, что один из диверсантов выжил, и мы выслали поисковые группы.

– Именно так. Группы из второго и третьего взводов прибыли в указанные координаты на рассвете. Местность прочесали. Ни парашютистов, ни следов не нашли. Но... – Браун заколебался, перебирая листки в полевой сумке.

– Но?

– Но в своих письменных рапортах трое унтер-офицеров, командовавших группами, упомянули об одном и том же... явлении. Во время выдвижения к месту ещё в темноте они заметили в небе низколетящий силуэт. Маленький, бесшумный... точнее, не совсем бесшумный. Все описывают его как «жужжащий», как «майский жук, только больший по размерам», или как «тень облачка, плывущую против ветра». По нему был открыт беспорядочный огонь из карабинов, но в итоге безрезультатно.

Вольф задумчиво потёр подбородок.

– Переутомление? Галлюцинации от ночного бдения? Вы же знаете, какие байки начинают ходить среди личного состава после двух месяцев в этой глуши.

– Я бы так и подумал, герр оберст-лейтенант, – кивнул Браун. – Но силуэт видели независимо друг от друга три группы с разных направлений. Один из фельдфебелей, старый фронтовик, воевавший ещё в Польше, клянется, что видел «маленький самолет без крыльев, который разговаривал на русском языке». Он утверждает, что слышал от него обрывки речи, похожей на радиопереговоры. Другие говорят о «призраке в ночи» или «гигантской летучей мыши». Командир второго взвода в итоговом рапорте написал, что, возможно, это был новый тип советского радиоуправляемого снаряда или разведывательный аппарат.

– И что, этот «призрак» унес с собой гипотетически выживших советских парашютистов? – в голосе Вольфа зазвучала легкая ирония.

– Нет. Как я и сказал, следов парашютистов не нашли, но странности на этом не закончились. Вчера, девятнадцатого, из деревни Никитино поступило донесение от нашего унтер-офицера хозяйственной команды: местный полицай, некто Гришка, якобы захватил в лесу подозрительного человека, возможно, того самого советского диверсанта, который предположительно мог выжить после падения самолёта. Он доставил его в деревню.

Командир полка нахмурился.

– «Якобы»?

– Именно. Когда наш патруль прибыл в Никитино для проверки, выяснилось следующее. Труп полицая Гришки нашли за околицей, у сараев. Смерть от травмы черепа, нанесённой тяжёлым тупым предметом с большой силой. А в доме, где размещалась местная вспомогательная полиция и где, по словам старосты, должно было продолжаться «застолье по случаю поимки шпиона», мы обнаружили следы мощного взрыва и три обгоревших трупа.

– Партизаны. Очевидно же – ликвидация предателей и освобождение пленного.

– Так мы и подумали вначале, герр оберст-лейтенант. Немедленно была проведена операция по прочесыванию местности. Задействовали пехотную роту, усилили её кинологическим отделением, опросили всех жителей. Результат – ноль. Ни следов крупной группы, ни признаков засады, ни тайников, ни даже стреляных гильз, кроме наших. Местные жители, которых мы допрашивали, были напуганы до полусмерти, но их показания лишь запутали картину. Они утверждали, что слышали крики и ругань ещё до взрыва. Что покойные ругались между собой, обзывали друг друга «бандитами» и «сволочами». Один старик сказал, что слышал, как Гришка, напившись до полного безумия, кричал что-то вроде «если вы не будете делать, как я скажу, отправлю вас в геенну огненную».

– Пьяный бред?

– Думаю – да.

– Гм, и что же у нас получается: версия о пленном диверсанте была ложной с самого начала?

– Скорее всего, так и есть. Была просто пьяная ссора, переросшая в убийство, – заключил Браун. – Судя по всему, Гришку убили свои же, возможно, при дележе чего-то или в ходе пьяной драки. Есть предположение, что не поделили женщину, а его самого убили прикладом или, например, поленом. А потом вся компания продолжила пьянствовать в доме, где и произошёл несчастный случай с гранатами.

– А почему именно гранаты? – удивился Вольф.

– Характер разрушений, соответствующий именно данному виду боеприпаса, господин оберст-лейтенант. Взрывная волна выбила окна и двери, осколки рассеяны внутри помещения конусом от одного источника, что находился возле печи. Наши саперы подтвердили – это взрыв ручной гранаты, причём, судя по радиусу поражения, не одной.

– И что? Эти идиоты играли с гранатами? Или они взорвались из-за того, что печь разжигали?

– Очень вероятно, что так и было – неумелое обращение, пьяная бравада и закономерный плачевный результат... Но, – Браун сделал паузу, – вчерашний инцидент с бронетранспортёром заставляет взглянуть на эту версию под другим углом.

– «Ханомаг» третьего взвода? Тот, что подорвался на марше?

– Тот самый. Машина была уничтожена полностью. Экипаж из четырех человек погиб. Первоначально было предположение о минной атаке или даже попадании противотанкового снаряда из засады. Однако...

– Однако следов засады опять нет, – закончил за него командир.

– Так точно, герр оберст-лейтенант. Место инцидента было обследовано самым тщательным образом. Мы досконально осмотрели остатки брони. Картина та же: мощный внутренний взрыв, приведший к детонации боекомплекта. Взрыв, судя по всему, произошёл в десантном отделении. И снова – признаки, характерные для взрыва ручных гранат. Никаких следов минирования дороги. Никаких следов крупной партизанской группы в радиусе пяти километров – мы прочесали лесополосы, овраги и проверили все деревни вокруг.

В комнате повисла тишина. Вольф медленно поднялся из-за стола, подошёл к окну, после чего задумчиво произнёс:

– Получается, что и в доме полицаев, и в «Ханомаге» произошло фактически одно и то же? Гранаты?

– Да, господин оберст-лейтенант. Взрывные устройства ручного типа. Картина поражения практически идентична, если сделать поправку на замкнутое пространство бронетранспортёра.

– Тогда это брак партии боеприпасов! Идиотский, смертельный брак! Они взрываются самопроизвольно?

– Мы... склоняемся именно к этому выводу, – осторожно подтвердил Браун. – Та партия гранат, что была в доме у вспомогательной полиции и что была в бронетранспортёре у наших солдат, могла быть одной и той же. Следовательно, они либо изначально были бракованными, либо... – он сделал паузу, подбирая слова, – либо мы имеем дело с актом саботажа.

– Саботажа? – Вольф прищурился. Мысль была неприятной, но логичной. – И где? На складах?

– Или на производстве... Точно утверждать не могу. Но и исключать этого нельзя, – Браун выпрямился, чувствуя, как его версия обретает вес. – Подумайте. Партия поступает на склад. Её могут «доработать» либо недобросовестные рабочие-остарбайтеры, либо даже... – он понизил голос, хотя кроме них в комнате никого не было, – ...агенты, внедрённые ещё до войны. Изменить взрыватель, подпилить деталь, чтобы срабатывание было случайным или мгновенным. Или, что гораздо хуже, снарядить учебные муляжи настоящей взрывчаткой. Такие случаи были зафиксированы в Рейхе... В любом случае, учитывая гибель наших солдат, а не только этих... местных помощников, я считаю, что нам следовало бы доложить об инциденте интенданту в отдел снабжения армии. И, возможно, в отдел контрразведки при штабе тылового района, чтобы они провели проверку на всех складах группы армий «Центр».

– Согласен. Неисправный боеприпас – это преступная халатность, за которую кто-то ответит. Но вот что я не понимаю, – Вольф снова сел за стол, уставившись на Брауна. – Как одна и та же партия гранат могла оказаться и у солдат вермахта в бронетранспортёре, и у вспомогательной полиции в каком-то богом забытом Никитино?

Докладчик ожидал этого вопроса, а потому почти сразу произнёс:

– Есть несколько версий. Первое: вспомогательную полицию могли вооружить с того же полкового склада, что и нас. У местных на руках часто старое или трофейное оружие, не всегда пригодное для боевых действий. Второе... – он слегка замялся, зная, что следующее предположение вызовет гнев. – Второе: мог иметь место факт банального разгильдяйства и неучтённого обмена. Наши солдаты... особенно те, кто долго находится в таких богом забытых гарнизонах... могли обменять несколько гранат у полицаев на что-то ценное. Например, на тот же местный шнапс, который они называют «самогоном». Или на консервы, на теплые вещи.

– Это возмутительно! – Командир полка ударил ладонью по столу, заставив подпрыгнуть карандаши в стакане. Его лицо заметно покраснело. – Солдаты вермахта, обменивающие казённое оружие, да ещё и бракованное, на свинскую водку у этих... этих унтерменшей?! Это прямое предательство! Это саботаж в квадрате! Если это правда, я сам лично отправлю таких «торговцев» в штрафную роту на передовую! Им место не здесь, а в окопах!

– Я разделяю ваше возмущение, герр оберст-лейтенант, – быстро сказал Браун, видя, что гнев начальника направлен не на него. – Поэтому нам необходимо срочно проверить и эту версию. Начать с ревизии полкового склада боеприпасов, сверить журналы учета, опросить каптенармуса и кладовщиков.

– Сделайте это! Немедленно! – прошипел Вольф, снимая очки и устало потирая переносицу. Весь этот хаос, эта цепочка идиотских смертей начинала вызывать у него мигрень. – Действуйте, лейтенант. Ещё что-нибудь? Есть хоть какие-то хорошие новости?

Подчинённый замер в нерешительности. Вопрос застал его врасплох. В голове пронеслась мысль о пропавшем грузовике. Он до последнего взвешивал, докладывать ли о таком, в сущности, мелком и постыдном происшествии. Пропал грузовик Opel Blitz с продовольствием для передовых постов. В нём были солдат-шофер и ефрейтор из обоза. Ни машины, ни тел, ни даже следов ДТП найти не удалось. Первая и самая очевидная мысль – два разгильдяя, уставшие от тоски и грязи, просто где-то загуляли, слетев с катушек. Возможно, прихватив с собой какой-нибудь «сувенир» в виде ящика консервов или пачки сигарет. А потом поступила информация из Никитино. Тот же бородатый староста, путаясь и крестясь, проговорился, что видел этот самый грузовик у окраины деревни примерно в то же время, когда в лесу горел «Ханомаг». А ещё он, запинаясь, упомянул, что в ту ночь из деревни пропала одна семья – вдова и её восемнадцатилетняя дочка. Староста и его сыновья клялись, что ничего не видели и не слышали. Но глаза у мужика бегали, а толстомордые отпрыски стояли потупившись и явно что-то скрывали. Браун тогда, уставший и раздражённый, отмахнулся от этих варваров и не стал писать докладную записку. Картина складывалась мерзкая, но по сути – банальная: пьяные солдат и ефрейтор решили поразвлечься, а потому могли насильно забрать женщин и увезти их в неизвестном направлении «для забавы». Разумеется, по возвращении (если вообще вернутся, а не дезертируют), их будет ждать дисциплинарный выговор и, возможно, даже отправка на передовую. Но начинать из-за этого большую операцию, поднимать по тревоге уставших людей, рыскать по ночным лесам и болотам в поисках двух дезертиров-насильников и их жертв... Это казалось ему сейчас верхом расточительства сил и времени.

И главное – у него были другие планы на вечер.

«Нет – не сейчас. Если за вечер и ночь не найдутся, то доложу завтра. Или послезавтра. В своё оправдание скажу, что ждал дополнительной информации. Пока же об этом буду молчать», – решительно подумал Браун и, покачав головой, стараясь, чтобы голос звучал ровно, произнёс:

– В общем-то, нет...

Но что-то в его интонации выдало колебание. Его командир, уже надевавший было очки, остановился.

– Так это – да или что? Выражайтесь яснее. Что-то ещё произошло или нет?

Лейтенант почувствовал, как под воротником мундира выступил холодный пот. Он собрался с силами и твёрдо заявил полуправду:

– Нет, герр оберст-лейтенант! Больше никаких происшествий нет. Только вездесущая рутина, занятие которой отнимает огромное количество времени.

Как ни странно, лицо Эриха Вольфа даже немного потеплело после этих слов.

– Соберитесь, лейтенант. Не время раскисать. – И вожделенное: – Свободны!

На ватных ногах, чувствуя сверлящий взгляд командира в спину, Браун вышел, стараясь не ускорять шаг. Только оказавшись на улице, где холодный ветер обжег разгоряченное лицо, он позволил себе выдохнуть.

Час дня. До вечера ещё далеко. Нужно отдать приказы по проверке склада, написать черновик донесения о возможном браке боеприпасов... А потом...

Потом его ждал вечер. И не просто вечер, а долгожданный визит в «Офицершхайм» в Согравске, который устроили в здании бывшего учительского института. Офицерское собрание, только для высшей касты, в которую он был вхож. Там обещали быть не только сносный ужин и приличное французское вино, конфискованное ещё в сорок первом, но и... компания.

Ходили слухи, что привезли нескольких «фройляйн» – не этих замурзанных местных, а немок и даже пару польских девиц из административного аппарата. И это было очень воодушевляюще. Девушек, с которыми можно поговорить на родном языке, пофлиртовать, потанцевать под патефон, он не видел очень давно. Возможно, сегодня в той прекрасной атмосфере праздника и радости ему даже посчастливится завести более близкое знакомство в одной из отведенных комнат на втором этаже. После месяцев грязи, холода и постоянного напряжения, после вида обгоревших тел в «Ханомаге» это было как мираж в пустыне. Браун уже представлял себе тепло начищенного паркета, смех, звуки танго, приглушенный свет абажуров, мягкие руки, запах духов, смешанный с дымом дорогих сигарет... Это был островок прежней, почти забытой цивилизации. Шанс почувствовать себя не солдатом в медвежьем углу, а молодым офицером, человеком.

Мысль о том, чтобы променять этот вечер на организацию ночных поисков каких-то пропойц и насильников, вызывала у него почти физическое отвращение.

«Пусть их ищут завтра, – думал он, направляясь к своему бараку. – Сегодня я своё уже отработал».

В кармане его полевой куртки лежала маленькая коробочка с французскими шоколадными конфетами, которые он выменял у интенданта на трофейные часы. Он надеялся, что они, возможно, произведут впечатление на какую-нибудь красавицу, и вечер он проведёт не в одиночестве.

Одним словом, молодому офицеру было совершенно не до поиска пропавших солдафонов – его ждало заведение для избранных.

Глава 2Осколок будущего

– Что ж, добро пожаловать в кусочек моего прошлого. Начнём с потолка. Как видите, там металлический каркас, в который вставлены декоративные плитки белого цвета. В некоторые плитки вмонтированы светодиодные лампы дневного света. Эти лампы не имеют нити накаливания и светят за счёт того, что электрический ток заставляет светиться особый полупроводниковый кристалл. Почему я об этом говорю? Потому что они на виду, и вы всё равно будете задаваться этим вопросом. Так вот сразу же и поясню – в вашем времени подобные технологии ещё не придуманы, и если прогресс пойдёт теми же темпами, как и в моём прошлом мире, то придуманы они будут в начале 60-х годов. Впрочем, теперь, после моего попадания в ваше время, есть вероятность, что мы сумеем хоть сколько-нибудь сократить этот период. – Я покосился на явно удивлённых всем происходящим членов спасённого семейства и, понимая, что технические детали сейчас явно лишние, продолжил: – Однако, после всего пережитого, вам, очевидно, хочется отдохнуть. А потому давайте начнём экскурсию именно с того места, в котором вы и будете жить. Прошу, – показал направление и прошёл в самую северо-западную часть подземного объекта. – Вот, – кивнул на табличку. – Это жилой бокс № 1. Всего этих модулей пять. Один завален землёй, а остальные пригодны для жизни. Как вы видите, расположены они рядом друг с другом. Я живу в четвёртом, товарищ младший лейтенант расположился в третьем, а вы будете жить в первом. Он рассчитан на шестнадцать человек, поэтому вам троим там будет вполне комфортно. Вопросы?

– А во втором кто живёт? – спросила Галина Ивановна – мать спасённого нами семейства.

– Никого. Он нами пока используется для складирования вещей, что были найдены после перемещения. К сожалению, при этом сами люди исчезли.

– Умерли? – поинтересовалась Аня.

– Нет, просто исчезли, вероятно, оставшись в том времени. Их вещи переместились в прошлое, а сами они – нет.

– Неужели такое может быть? – прошептала мать семейства. – Это уму непостижимо.

Я пожал плечами.

– Сказать по правде, я и сам до всего произошедшего не верил в такие фантастические истории, которые были широко представлены в художественной литературе. Ну кто вообще в здравом уме поверит в какие-то перемещения во времени?! Но теперь у меня просто нет другого выбора. Его мне никто не предлагал сделать и не дал. Судьба поставила меня перед фактом, и я оказался во времени, которое далеко от моего. И тут уж ничего не поделаешь.

– То есть вы убеждены, что вы из будущего?

– А вы думаете, что может быть как-то иначе? – удивился я.

– Я не знаю... но просто всё рассказанное вами удивительно и даже в какой-то мере – слишком. Вы не предполагали, что можете заблуждаться? Возможно, что вы просто болеете, и вам всё это кажется?

– Типа я сошёл с ума, а на самом деле проживал в 1942 году?

– Ну... да. Ведь сейчас многие люди из-за войны и сопутствующего этому ужаса, испытав страх, уже не понимают, где и когда они находятся. Поверьте, я таких видела.

– Гм, такая версия могла бы быть правдивой, – вздохнув, согласился я. – И вполне можно допустить, что никакого перемещения во времени не произошло, и я просто являюсь городским сумасшедшим, который втемяшил себе в голову, что он пришелец из будущего. И даже развить и кое-как обосновать данное предположение вполне можно было бы. Например, сойдя с ума, я каким-то чудом нашёл секретный военный объект, что был покинут нашими войсками при отступлении, и, обосновавшись, стал в нём жить. Вы ведь это имеете в виду? – Женщина неуверенно кивнула. – Но как быть со всем этим? – я обвёл рукой вокруг. – Лампы, коих в сороковых нет, потолок «Армстронг», которого тоже в начале сороковых нет. Как и оружие типа пистолета Макарова и автомата Калашникова тут тоже нет отродясь. Да что там говорить, в холодильниках куча продуктов с маркировкой, на которой написано, что всё это произведено в 2025 году. Или вы предполагаете, что всё это я смог сделать сам?

– Нет, – помотала она головой и успокаивающе произнесла: – Просто, понимаете, Николай, мы уже давно приучены к материализму и с трудом верим в чудо, ведь чудес не бывает.

– В каждом правиле, как вы теперь тоже видите, есть исключения. И, вероятно, событие, произошедшее со мной, одно из них – я тот, кого тут быть не должно!

Вся троица испуганно посмотрела на меня.

И я их прекрасно понимал – моя история действительно была для них воистину сверхъестественной.

Десятью минутами ранее, после того как я предложил чудом избежавшим смерти женщине с двумя детьми вступить к нам в отряд, они даже не совещались.

Дочь женщины, Аня, восемнадцати лет, будучи комсомолкой, сама хотела этого ещё до моего предложения. Маленький восьмилетний Ваня из-за возраста не мог оценить происходящее, но военная форма, наше оружие и мы сами, как бойцы Красной армии, ему нравились, и потому, услышав, что станет партизаном, естественно, как и любой пацан в его возрасте, сразу же обрадовался и захлопал в ладоши. Ну а глава их семейства, одинокая сорокалетняя женщина, понимая, что избежала не только своей гибели, но и гибели детей, стремясь всеми силами оградить их от опасностей, разумеется, тоже согласилась. К тому же она, будучи учительницей в школе, не лишена была и патриотизма, а потому, узнав, что мы собираемся не просто тут отсиживаться, а бороться с врагом, пообещала всеми силами помогать нам в чём угодно.

Галина Ивановна, переведя взгляд с меня на Сергея, спросила:

– И вы тоже, товарищ младший лейтенант? Вы тоже из другого века?

– Нет. Я, гм, так сказать, местный, – чуть замявшись, произнёс мой напарник – разведчик-диверсант Сергей Кудрявцев и на всякий случай пояснил: – Такой же, как и вы. Только жил до войны не здесь, а в Ленинграде и в Москве.

– А сюда как попали? Вы тут служили и воевали?

– В составе разведывательно-диверсионной группы направлялся на задание. Самолёт был сбит. Все погибли. Выжил только я. Меня нашёл Николай и тоже спас, как, собственно, и вас. Причём не единожды. Вначале из окружения вывел, когда меня немцы с собаками искали, а затем из плена... В вашей деревне меня пленили, а он помог сбежать.

– Из плена? – встрепенулась Аня. – Так это тебя полицаи схватили и, избив до полусмерти, держали в сарае? А потом они все взорвались на гранатах и погибли. А пленник, то есть ты, говорили, тоже взорвался. Но на всякий случай потом по всем окрестностям искали. Значит, ты выжил и не нашли...

– Не нашли. Я тогда сознание потерял, и Николай меня несколько километров на себе тащил. Теперь вот вместе воюем.

Галина Ивановна явно в растерянности посмотрела на меня и прошептала:

– Скажите, так если вы из будущего, то знаете, когда война закончится?

Я, разумеется, знал и без каких-либо прелюдий сообщил о победном мае 1945 года, после чего в общих чертах рассказал о тяжёлых испытаниях, что выпадут на долю нашей Родины и её народа на протяжении всей войны.

В конце своего повествования, увидев, что женщины расстроены тем, как долго продлится война, решил их подбодрить.

– В этот раз история пойдёт чуть по-другому, ведь в этом времени теперь появились недоступные ранее технологии, и с помощью них нам под силу сделать так, чтобы немцу было несладко.

– Вы имеете в виду тот летающий самолётик? – уточнила Галина Ивановна.

– Это БПЛА – беспилотный летательный аппарат. Он способен нести груз до пяти килограммов, и он очень помог нам, в том числе и в вашем освобождении. Но это далеко не все технологии, что имеются на объекте. К сожалению, большая их часть сейчас находится под завалами. При переносе пласты земли проломили некоторые стены, и те помещения битком забиты грунтом. Что там внутри, мы точно сказать пока не можем. Однако раскопками занимаемся, а это значит, что рано или поздно обязательно доберёмся до других предметов из будущего, если они, разумеется, там есть и сохранились.

После того как семейство разместилось в жилом боксе № 1, я предложил пройти и осмотреть другие помещения.

Но меня остановил вопрос Ани:

– А собака? Где нам разместить пса?

Ребёнок тут же понял, о чём, а точнее, о ком идёт речь, и, испуганно глядя на меня, прошептал:

– Наш Шарик.

– Гм, – задумчиво произнёс я, посмотрев на домашнего питомца, сидящего у ног мальчика. – С ушастым, вероятно, возникнет проблема. Ему же нужно гулять.

С этим никто спорить не собирался. Собака – живое существо и по меньшей мере ей, а точнее – ему, хотя бы пару раз в сутки нужно справлять естественные надобности.

Неплохой выход из сложной ситуации предложил Сергей.

– Может быть, для этого использовать коридор? – сказал он. – Мы ж туда землю с раскопок навозили. Пусть там и ходит по нужде.