Рабы для одинокой попаданки

Возвращаюсь в дом, намереваясь выяснить у отца, куда пристроить моих мужчин на ночь. Но все карты путает внезапное появление прозрачного окошка перед глазами.

«Примите сообщение!» — мигает огнями надпись. Неуверенно произношу:

— Открыть сообщение.

Появляется тонкий луч с точечкой.

«Проиграть запись?» — снова спрашивают у меня.

— Да!

Это оказывается аудио сообщение от жениха. Холл заполняет зычный и властный голос дана Парзифаля. И наградил же бог имечком!

Глава 8

«Латифия!

Приняв во внимание твое непослушание и неспособность действовать разумно, я перенес свадьбу на неделю вперед. Через три дня жду тебя и дана Пирса в центральном космопорте. Отбываем на Первую планету для регистрации брака. Не опаздывай! Вылет в одиннадцать. Рихтер».

Приплыли! Я надеялась, что у меня есть время, чтобы узнать этот мир получше и уже потом принять какое-то решение. Но выходит, что бежать нужно прямо сейчас. И как быть? Три дня на обратный путь! Этот гад все просчитал. Настроение резко падает.

Мозг мечется в попытке найти лазейку. Мне нужны деньги и шаттл, чтобы слинять с планеты. Поэтому я бегу обратно на улицу, притомившись метаться туда-сюда. Выуживаю из капсулы планшет и отхожу подальше от любопытных глаз отцовских рабов. Мои мужчины с одного взгляда понимают, что что-то происходит прямо сейчас, и создают вокруг меня «зону недосягаемости». Становятся так, чтобы остальные не могли приблизиться.

— Латифия, что случилось? — Ланран первым теряет терпение. Я включаю сообщение от Рихтера. На обсуждение просто не остается времени. Спрашиваю у планшета:

— Сколько кредитов на счету у Латифии Пирс?

«Нужен идентификационный код».

Какой, к черту, код? Еще скажите, что и паспорт тоже нужен! Я сержусь, не зная, как быть дальше.

— Латифия, руку! — подсказывает в очередной раз Ланран. И показывает жестами, что нужно делать. Остальные молча наблюдают за моими телодвижениями.

Подношу запястье к планшету. Происходит секундная заминка и появляется новая информация.

«Ваш баланс временно заблокирован. Для доступа к средствам обратитесь к дану А.Пирсу».

Ну, ясно. Все деньги у папаши, и по мере необходимости он переводит их дочери. Под каким предлогом можно их выцыганить?

Свадьба! Великолепно! Несусь обратно к дому, мужчины остаются за порогом. Взлетаю по лестнице и только потом выдыхаю. Спокойно, Катя. Ты должна быть совсем чуточку взволнованна, но не похожа на беглую преступницу, за которой гонится свора собак.

Заглядываю к отцу в кабинет.

— Батюшка, можно?

— Заходи, Латифия, что еще стряслось? — он сворачивает окна, на которых транслировались точки раскопок.

— Дан Парзифаль прислал сообщение, — говорю как можно ровнее. — Он переносит свадьбу на неделю, и в связи с этим у меня просьба.

— Слушаю. Только не говори, что я должен просить отсрочки. Это невозможно, — тут же добавляет.

— Нет-нет, — улыбаюсь. — Мне нужен свадебный наряд и все, что полагается к нему, — бормочу как счастливая дурочка, что вот-вот выйдет замуж.

— Латифия, Рихтер обо всем давно побеспокоился. Тебя будут наряжать на Первой. Там и лучшие швеи, и всякие эти ваши женские штучки, — чуть раздражаясь, отвечает отец. Блин, об этом я не подумала.

— Отец, и все же я хотела бы иметь что-то свое! А не войти в его семью как бесприданница! — позволяю себе чуть больше, вспоминая дамочку с рынка. Копирую ее капризный тон. На удивление трюк срабатывает.

— Ладно, — кряхтит, открывая новое окно. — Перевод на имя Латифии Пирс. Двадцать кредитов. Довольна? — спрашивает.

— Конечно! — всплескиваю руками. — Ты лучший отец во всей вселенной!

Очень надеюсь, что не переигрываю. На лице отца мелькает довольная улыбка.

— Чего уж там, — становится снова серьезным. — Иди, дочка, к себе.

Но у меня есть еще одно дело, поэтому мнусь на пороге.

— Отец, а куда моим рабам на ночь? — спрашиваю, строя невинные глазки.

— Куда и всем. Пусть найдут себе место среди остальных.

Ясно-понятно. Ухожу, прикрыв за собой дверь. Ловлю за руку проходящую мимо служанку.

— Моя комната готова? — спрашиваю, чуть повышая голос. Девушка кивает.

— Да, донни.

— Покажи! — отдаю приказ. Таким нехитрым образом узнаю, где живу. На первом этаже мне отведена просторная комната. Убранство, как и везде в доме, по минимуму. Зато просторно и никаких пылесборников.

Отпускаю служанку и возвращаюсь к своим мужчинам. Они, бедные, так и продолжают сидеть недалеко у порога, прямо на земле. Это никуда не годится! Обещаю себе, что на новом месте, куда бы нас ни занесло, обеспечу им нормальные условия. Ведь они со мной теперь связаны!

— Донни Латифия, — первым оказывается рядом Ракс. Он единственный, кто продолжает ко мне обращаться на вы и с приставкой «донни».

— Ракс! — принимаю его руки. Теплые прикосновения благотворно влияют на мою нервную систему. Осторожные поглаживания дарят ощущения защищенности и уюта. — Придется устроить вас на ночь ко всем остальным… рабам.

Спотыкаюсь на этом слове. Мои мужчины больше чем просто вещь. Не хочу их так называть. Да и вообще, сам факт наличия на этой планете рабства вызывает во мне протест.

— Не переживай об этом, — вклинивается Ланран, собственническим жестом притягивая меня за талию к своей груди. Орван просто улыбается мне, транслируя волны обожания на расстоянии.

— Пойдемте посмотрим, где все отдыхают.

Я пытаюсь стряхнуть руки Ланрана, но это не так-то просто. Он просто смещается вбок, а рука на талии остается. Ракс тоже проявляет упорство и не отпускает мою ладонь.

Между двумя мужчинами периодически вспыхивает напряжение, и я опасаюсь, что рано или поздно они схлестнутся. Только Орван держит нейтралитет и в гляделки с ними не играет. Возможно, дело в том, что я его избранная, и он заранее знает, что никуда не денусь. По отношению к эльфу с каждым часом я чувствую что-то большее. Хочется еще раз заглянуть в зелень его глаз, почувствовать идущее от него спокойствие и счастье. Рядом с ним я заряжаюсь позитивом. И потому мне так не хочется отпускать моих мужчин на ночь в этот…

Я открываю рот. Это натуральный сарай. Голые стены и кучки соломы для спанья. В груди поднимается возмущение. Почему для людей не продумали спальное место? Как так можно? Они ведь трудятся целый день для нашего блага! Хочу поговорить об этом с отцом, но решаю оставить этот вопрос на утро. Не стоит его злить на ночь глядя.

— Иди, Латифия, не переживай, — хмыкает Ланран. Наверное, заметил, как я расстроилась. — Завтра обсудим план действий, а сейчас отдыхай.

Дальнейшее происходит так быстро, что я не успеваю отреагировать. Ланран целует меня, оставляя свой вкус на губах. И подталкивает ладошкой под попу, мол, иди.

Облизываю губы и практически убегаю от мужчин. Оказавшись в комнате, выдыхаю с облегчением. В тишине и без давления тройного тестостерона я могу обдумать дальнейшие шаги. За последние дни это первый раз, когда оказываюсь наедине с собой. От старой скучной жизни ничего не осталось. И теперь каждый новый день — приключение.

Глава 9

На следующий день в сторону города выдвигается целая процессия. В распоряжении отца оказывается двухместный летающий агрегат, и мне приходится терпеть его компанию трое суток. За это время мы успеваем несколько раз серьезно поругаться.

Первый раз случился, когда я завела разговор об улучшении условий жизни домашних рабов. Отец Латифии наотрез отказался выделять какие-либо средства для этой цели. А в конце нашего спора небрежно обронил: «Все равно они все скоро подохнут, а на их место придут новые. Так зачем тратить кредиты понапрасну?».

Эта фраза настолько меня шокирует, что я демонстративно выхожу из капсулы и бреду пешком остаток дня. И принимаю решение, что не стану больше волноваться о дальнейшей судьбе «батюшки». Раз ему на всех плевать, то чего я должна беспокоиться о нем! Это снимает еще один вопрос, о котором напрасно переживала.

Во время последней стоянки на подходе к городу я завожу разговор со своими мужчинами. Мне нужно прояснить кое-что, пока мы не ввязались в авантюру под названием побег.

— Завтра, когда мы прибудем в космопорт, я могу отпустить вас, — произношу, глядя прямо в глаза каждому из них.

Ночь в отцовском доме я провела без сна, пытая планшет на разные темы. Одна из которых была — расторжение клятвы. Оказалось, что есть способ, и к тому же простой. Я просто должна отпустить мужчин, прощая им долг жизни. И я обязана знать, что они думают по этому поводу. Не хочу тянуть за собой кого-либо насильно. Пусть станут свободными, если захотят этого.

Напротив меня три пары глаз. Удивительных, разных, прекрасных. Темно-синие, словно грозовое небо, уходящие в серую сталь глаза Ракса. Изумрудная зелень бездонных глаз Орвана. Черные омуты наемника Ланрана…. По прищуру и оттенку их глаз я научилась отличать настроение свои мужчин.

Некстати щиплет в носу, стоит лишь подумать, что кто-то из них захочет уйти. Но я должна дать им право выбирать самим. Даже если мне самой станет плохо от этого.

Ланран и Ракс хмурятся, не торопясь с ответом. Я замираю на вздохе, ожидая их решения, как помилования смертник. Орван нежно улыбается мне, и на сердце теплеет.

— Я не смогу уйти, избранная, даже если бы мне вдруг взбрело в голову столь странное желание. Ты в моем сердце навсегда. И я очень хочу показать тебе мой мир, — подмигивает и умолкает, уступая слово следующему.

— Мне некуда идти, Латифия, — говорит Ланран. — Да и ты мне нравишься. А без меня пропадешь, — на этот раз его голос абсолютно серьезен, и я со слезами на глазах киваю.

Ракс смотрит куда-то в небо и начинает говорить, не отводя взгляда.

— Отсюда не видно Третьей планеты, но я продолжаю искать ее глазами. Тоска по дому иногда кажется невыносимой, — впервые с нашего знакомства он говорит столько слов за раз. И я боюсь разрушить случайным звуком хрупкое доверие, что повисло между нами.

— И я хочу быть свободным, — продолжает Ракс, и сердце пропускает удар. — Но не от клятвы, — тут же поспешно добавляет, переведя взгляд на меня. — Я хочу стать равным с вами, донни. Не рабом, не вещью, не безделушкой.

— Ты и не вещь! — восклицаю на эмоциях. Мужчины тут же шикают на меня.

— Для всех на этой планете я ваш раб. Даже если в вашем добром сердце это и не так. Поэтому я полечу с вами, чтобы вернуть себе имя и свободу. И исполнить клятву. Настоящий мужчина от своих слов не отказывается.

Я шумно выдыхаю, не веря собственному счастью и испытав огромное облегчение. Ракс — мой чудесный, благородный рыцарь! И его невозможно не уважать за это.

Пока я растрогано смахиваю слезы, Ланран звонко хлопает Ракса по спине:

— Повыделывался и хватит. Просто скажи честно, что тоже надеешься заглянуть под юбку к Латифии! — грубоватая шутка наемника разрушает неловкость момента, и я против воли улыбаюсь. Ланран неисправим, и я укоризненно качаю головой. Ракс становится красным как рак и что-то шипит рассерженно под нос. Орван с вселенской мудростью в глазах улыбается, глядя на мужчин, как на малых детей.

Но тут показывается сонный папаша и разгоняет всех по местам. Я с сожалением покидаю своих мужчин и укладываюсь в капсуле рядом с отцом. На удивление сон приходит легко и быстро. Будто, решив вопрос с клятвой, я избавилась от тяжелой ноши, что все время таскала за собой.

Утром мне кусок не лезет в рот, и я с трудом сдерживаю нервный мандраж, что периодически пробегает волной по телу. Из всего моего плана самым сложным пунктом оказался корабль. Неизвестно, как мы улизнем из-под носа Рихтера, если не знаем точного расписания прибытия шаттлов. Так как планета — один сплошной рудник и рынок работорговли, то покупатели сюда приезжают внезапно. Многие стараются обойти регистрацию, заплатив за стоянку кредитами. И я не уверена, что мне удастся купить место для себя и парней.

И не стоит забывать, что все это время рядом с нами будут крутиться бдительный женишок и деятельный папаша!

— Латифия, что с тобой? Ты сама не своя, — говорит отец, все-таки заметив мое состояние.

— Волнуюсь перед встречей с даном Парзифалем, — отвечаю, практически не соврав.

— Дочка, все обговорено тысячу раз, — раздражается он. — Все твои переживания напрасны. Единственная проблема — это твои рабы…

Стреляет злым взглядом в их сторону. Что ж, эта нелюбовь взаимна, так как Ланран гневно смотрит в ответ, и отец умолкает на полуслове.

Еще два часа в пути испепеляют мои нервные клетки дотла. Я стараюсь не дергаться лишний раз, чтобы не злить отца, но у меня это плохо выходит, и на меня сыпятся замечания.

Космопорт приводит меня в восторг и замешательство одновременно. Он огромный! Ангары с кораблями простираются на несколько километров. Здесь шумно, многолюдно, все куда-то снуют и что-то спрашивают. Это плюс для тех, кто хочет затеряться в толпе и исчезнуть из-под неусыпного контроля. И одновременно минус, ведь в этой суете я не понимаю, куда мне бежать.

Отец уверенным шагом идет к большому серо-белому космическому короблю. На боку виднеется алый росчерк: «На Первую». И чуть ниже крупными буквами название: «Несокрушимый».

Поэтичненько, ничего не скажешь. Нервный смех вырывается против воли, и я оборачиваюсь посмотреть, где там мои мужчины. Ракс, Орван…. А Ланрана не видно! Задаю немой вопрос, вскидывая брови. Но двое оставшихся пожимают плечами. Судя по всему, они не видели, как он отвалился от общей компании.

В сердце разливается свинцовая тяжесть. Все-таки ушел! Но почему не попрощался? Ничего не сказал?! Я ведь отпускала, а он... Слезы застилают обзор, и я едва не падаю, перецепившись за силовой кабель ногой.

Меня тут же ловят, не дав особо испугаться. Поднимаю глаза и вздрагиваю всем телом. Передо мной стоит Рихтер собственной персоной. Чувствительное обоняние улавливает тонкий парфюм с горчинкой в виде послевкусия, а мои ладони при этом живут своей жизнью, так как я тупо ощупываю грудную клетку жениха и не краснею.

Глава 10

— Латифия, для предварительных ласк слишком рано, — едко цедит сквозь стиснутые зубы. — Будь добра, смотри под ноги! Не хватало еще искать медотсек перед стартом.

Отступает от меня и переключает все внимание на отца. Они о чем-то беседуют, а я нахожусь под впечатлением от встречи. И эти впечатления очень противоречивы.

Во-первых, этот мужчина затронул какие-то глубинные струны моего тела, о наличие которых я даже не догадывалась. Он меня натурально взволновал, как женщину. Во-вторых, он опять мне нахамил, вызывая неприятные флэшбеки. Я не хочу возвращаться в тот период жизни, когда чувствовала себя ничтожной и никому не нужной.

Поэтому я упрямо изгоняю из своего помутившегося разума воспоминания о твердости его мышц, золотых искорках на дне глаз и прочих приятных вещах, переключаясь на дела насущные.

Паника по поводу исчезновения Ланрана чуть отступает на фоне произошедшей встречи, и я могу мыслить здраво. Значит, убегаем втроем. Это даже проще, чем вчетвером, и меньше привлечет внимания.

— Ждем полчаса, пока погрузят камни, — долетает до меня властный голос Рихтера, — а затем вылетаем. Я пойду прослежу за процессом погрузки. А вы, — он чуть ли не пальцем тычет в грудь бледнеющего отца, — следите за дочерью!

Дан Пирс кивает головой так часто, что, кажется, она сейчас отвалится у него. Неужели настолько боится потерять свой драгоценный рудник? Или дело в личности Рихтера? Задавил всех вокруг, деспот!

Я раззадориваю в себе злость, чтобы не спасовать перед рывком. Сейчас самое время для того, чтобы исчезнуть. Постепенно я подхожу все ближе к своим мужчинам, сокращая между нами расстояние. Но тут папаша окликает:

— Латифия, встань со мной рядом!

Я повинуюсь, краснея от злости и отчаяния. Такими темпами я окажусь на шаттле, что увезет меня на Первую планету, где стану безвольной игрушкой в руках своенравного мужа.

— Хочу по-маленькому! — выдаю первое, что взбрело в голову в качестве спасения.

— Что? — переспрашивает отец, пытаясь перекричать шум работающей техники, грохот взмывающих и приземляющихся шаттлов.

— Мне надо в туалет! — ору в самое ухо.

— Латифия, дождись отлета! Что ты как маленькая! — вызверяется в ответ.

— Не могу! Это все нервы! — продолжаю гнуть свою линию. Поглядываю на «Несокрущимый». Грузят последний объемный контейнер. Похоже, что время на исходе и сейчас опять покажется Рихтер.

— Создатели! — бормочет недовольно отец. Достала мужика, понимаю. Но у меня выбора нет. — Только быстро, и пусть Тук тебя проводит!

Черт! Черт! Черт! Совсем забыла про коротышку, что везде таскается за отцом.

— Я возьму своих рабов, они за мной присмотрят! — заявляю отцу, но он даже слушать не хочет.

— Я не уверен в их компетенции, — шипит рассерженно. — С тобой идет Тук!

Можно подумать, что этот недомерок сможет меня защитить от реальной угрозы или похищения. Он же размером с пятилетку!

Я рассерженно разворачиваюсь и иду за Туком, махнув ребятам рукой, чтобы следовали за нами. И плевать, что отцу это не нравится. Их я здесь не оставлю!

Мы подходим к голубым кабинкам, которые мне напоминают своим видом модный холодильник.

— Идите, донни Латифия. Только вы уж недолго там! Шаттл скоро отправляется, — говорит Тук.

Я киваю, а сама мнусь, как бы выкрутиться. В туалет мне не хочется, а от навязанного спутника надо как-то отделаться.

И вдруг Тук оседает на пол. Орван аккуратно убирает руку с его шеи.

— Ты… Ты его убил? — спрашиваю в ужасе.

— Нет, звезда моя! Просто усыпил ненадолго. Он ведь мешал тебе? — эльф подходит ближе. А я киваю с облегчением. Не хотела бы я стать виновницей смерти Карлсончика.

— Посмотри мне в глаза, Латифия! — просит Орван. Я погружаюсь в мягкую зелень его взгляда. Чувствую умиротворение леса, его запахи и звуки. Пропускаю сквозь себя это удивительное ощущение покоя, что дарит мне прикосновение Орвана.

— Так легче? — спрашивает, разрывая зрительный контакт.

— Намного, — улыбаюсь в ответ. Нервная дрожь, которая не давала мне покоя вот уже несколько часов, прошла. Мысли упорядочились, и отступила паника.

— Хорошо, вот теперь можно и в путь, навстречу приключениям!

Ракс тоже улыбается и берет меня за руку с другой стороны.

— Стоять! Куда собрались?

Сердце резко ухает от этого крика. Я оглядываюсь и вижу довольного Ланрана, что давится смехом.

— Видели бы вы свои лица! Это нечто! — он даже смахивает слезу, что выступила на глазах.

— Ланран! — дергаюсь к нему навстречу, и он заключает меня в объятия. От счастья хочется плакать, но и поколотить его основательно, что заставил волноваться и усомниться в себе.

— Я нашел нам кораблик! — от его шепота срываются мурашки и несутся неуправляемой волной от макушки к пояснице.

— Ты наш спаситель! — ликую и целую его в губы. Коротко и по существу. Как награда для героя. Ланран ухмыляется еще шире и щипает меня за попу.

— Этот поцелуй не в счет, слишком сухо, — разжимает объятия, и я торопливо отступаю. Щеки опаляет жар. И что же он попросит за свою услугу?

На мой невысказанный вопрос он бросает многозначительно:

— Все потом, милая!

Я соглашаюсь, так как действительно на глупости сейчас просто нет времени. Ланран накидывает мне на голову платок, который выуживает из наплечного мешка. И где он раздобыл все это?

— Зачем? — спрашиваю, а сама завязываю под подбородком.

— Слишком заметны волосы. А это вам, — протягивает мужчинам головные уборы. Теперь они походят на портовых рабочих: те же козырьки и свободные плащи. — За мной.

Мы бежим на другой конец космопорта. Чтобы ускориться, Ракс подхватывает меня на руки и продолжает бежать с той же скоростью, будто бы я ничего не вешу.

Орван расчищает нам дорогу. Не знаю, как он это делает, но те, кто бегут нам наперерез, внезапно застывают с мечтательным выражением лица.

Наконец-то мы выходим к терминалу сорок три, именно в нем нас дожидается корабль со слов Ланрана. Ракс ставит меня на землю, и мы все вместе поднимаемся по трапу.

Этот шаттл носит гордое название «Стремительный», но ему больше подходит «ведро с гвоздями» или «ржавая развалюха», настолько он плох.

Перебирать харчами не приходится, и я согласна лететь на рогах у черта, лишь бы подальше отсюда. Старый капитан с гнилыми зубами и дурным запахом изо рта инструктирует перед полетом.

— При старте шаттла и на выходе из подпространства вы ощутите на себе немалую перегрузку. Иногда свыше пяти единиц. Угроза для жизни составляет свыше девяти, так что волноваться не о чем. Но нас немного потрясет. Не вставать, не отстегивать ремни, ничего не доставать из карманов. Это всем понятно?

Мы замычали не очень ровным строем, а у меня вырвалось нервное:

— У меня и карманов-то нет!

Мои мужчины смеются, а старый капитан сплевывает мне почти под ноги.

— Взял на свою голову! Донни на корабле — к беде.

— Не каркай, старый! — грубо обрывает Ланран. — Донни тебе платит, не забывай!

Еще немного побурчав для проформы, капитан удаляется за штурвал. Дает команду для старта. Корабль начинает вибрировать, и мне кажется, что он сейчас рассыплется. Внезапно за бортом раздается противный писк сирены, а подсветка стартовой площадки окрашивается в красный. В сочетании с подступающей паникой и страхом полетов я едва не теряю сознание.

Глава 11

— Латифия! Смотри на меня! — перекрикивая шум движка и вопли сирены, ловит мое ускользающее внимание Ланран. — Не вздумай отключиться! А то я воспользуюсь твоим беспомощным состоянием и все-таки загляну под бельишко!

Угроза действует отрезвляюще, и я распахиваю глаза шире. Черные омуты глаз Ланрана опять смеются надо мной, но беззлобно. Не могу обижаться на его подколки, да и не хочу. Мне нравится эта грубоватая манера общения и безустанные попытки меня соблазнить. Орван ушел в нирвану, не обращая никакого внимания на шум. А вот Ракс… Он в восторге! Это видно по его замутненному взгляду, по тому, как он что-то шепчет под нос. Ведет отсчет?

Наконец-то шаттл пулей вырывается из недр космопорта и устремляется к небесной синеве. Я могу выдохнуть свободно: Рихтер остался где-то на земле.

Но стоило расслабиться, как на меня посыпались гневные сообщения. От отца и жениха.

«Латифия, где ты?» — отец.

«Латифия Пирс, если ты не появишься у мостика, твой отец лишится всего имущества!» — Рихтер.

Сжимаюсь в комок и смахиваю окошко сообщений. Через пару минут приходят новые.

«Ты пожалеешь о своем решении! Я найду тебя, в какую бы дыру ты ни забилась!» — буквально кричит на меня текстом жених. Да плевать я хотела, найдет себе новую дурочку!

Потом приходит еще одно, последнее, и, судя по всему, связь с Марджасетией обрывается. Сердце ликует, и я удаляю сообщение, не удосужившись его прочитать.

Наш корабль выходит на орбиту, и капитан разрешает покинуть кресло. Мужчины о чем-то шепчутся, поглядывая на меня. Как-то быстро они спелись! Но вместо возмущения этот факт вызывает улыбку. Я подхожу ближе.

— А меня посвятите в свои планы? — хмыкаю.

— А надо? — в тон мне отвечает Ланран.

— Ну, мальчики! — изображаю капризную куколку. Но их так просто не провести.

— Латифия, образ наивной кокетки — не твое. Мы уже поняли, что ты не только красивая, но и сообразительная. И не по годам зрелая личность.

Неужели мои сорок настолько выпирают? Может, и должно меня это беспокоить, но я отмахиваюсь. Моих мужчин не парит, так почему я заморачиваюсь?

— Каков план действий? — продолжаю допытываться. — Вы ведь без меня уже все решили?

— Да, душа моя. Но не беспокойся. Ничего противозаконного или предосудительного. Мы прокладываем маршрут таким образом, чтобы не привлекать к себе внимания. Поэтому полетим к моей планете не напрямик, а с пересадками.

— Хорошее решение. Только боюсь, что нам не хватит тех денег, что у меня есть. Двадцать кредитов — это ведь не так много.

— Об этом не беспокойся, у нас есть соображения, как достичь Изумрудной планеты с минимальными затратами, — Ланран, как и всегда, очень убедителен. И у меня нет оснований не верить своим парням.

Часов шесть мы изнываем от безделья, скользя по бездонным просторам космоса. Для меня все в новинку, и мужчины посмеиваются над моими восхищенными охами-вздохами.

Обновленная версия меня отлично выдерживает все перегрузки, а быстрее адаптироваться помогают энергетические уколы, на которые расщедрился капитан. Может, он не так уж и плох, этот ворчливый дед! Лишь бы выполнил свою часть сделки.

Во время полета устраиваем небольшой перекус. Ланран не признается, где достал одежду, шоколад и вяленое мясо в упаковке. Скорее всего, стащил. Задавливаю укол совести и посылаю мысленно пострадавшей стороне лучик добра. Надеюсь, что он обобрал не какого-то доходягу.