(Не)истинная для декана боевого факультета

Алана Алдар, Мию Логинова

(Не)истинная для декана боевого факультета

(Не)истинная для декана боевого факультетаСловарь терминов и имен

Кербр Марг, декан боевиков Академии Илларии —Дамиан Эвар Уэмбли, первый принц Эстинии под магической личиной.

Аделиса Вирье— первая сплетница Академии, берудка.

Декан Аквиар — беруд, декан водников, магистр водных практик и потоков.

Зельевар магистр Лире— сын эльфа и магички. Долговязый и сухой как былинка. Зеленые, цвета болотной жижи глаза. От отца-эльфа ему досталась не только худоба, но и непомерное высокомерие, щедро приправленное презрением к людям, магически неодаренным существам и низшим расам. Он и магов-то недолюбливал, предпочитая игнорировать происхождение собственной матери.

Секретарь драконьего факультета — Кларисса «мудрая сова» Уилли.

Мастер основ оборота и межвидовых отношенийСовран Уладар — ферниец.

Дальга Аквияр— декан водников. Беруд. Женат, двое детей.

Миюки Рей— адептка из Нихона, феникс, проблема оборота и полета. Имя в переводе: золотая, лучистая, вежливая.

Адалстан лэр Датц — полное имя, но в Антриме его знают как Стэна Ди // Каменного Ди— довиль, хозяин антримских трущоб.

Розалинда Хантингтон— истинная каменного Ди.

Вайолет Рочестер— мать Крис.

Глава 1

Кербр Марг, декан боевиков Академии Илларии

— Тебе нравится в Академии?

Темные волосы Кристин сплетены в косу. На сероватой блузке, очень напоминавшей форму АДа, они кажутся еще темнее и гуще. Да и сама Кристин в простой одежде студентки смотрится куда более правильно и органично, чем в дорогих нарядах придворной дамы. Ветер из открытого окна играет короткими, не достающими до плетения у висков прядями, скользит извилистыми тенями локонов по бледному виску… Между нами всего пара шагов. Я мог бы протянуть руку и накрутить тонкий черный, как шкура фирсовых змей, локон на палец. Мог бы…

— А вам нравилось? — Кристин упрямо продолжает мне выкать. И каждый раз чопорно напоминает, что я сам велел. Упрямая девчонка. Улыбнувшись, поправляю занавеси, накинутые порывом ветра ей на плечо. Тяжелый бархатный плащ из потертой портьеры. Пальцы намеренно касаются шеи. Дрожь по напряженному телу ощущается в воздухе, и даже ветер из широкого, панорамного окна не разбавляет терпкого желания, застывшего между нами.

— Очень. Там я нашел друзей, которые остались со мной до сих пор. Людей, которым я доверяю…

— Вы кому-то доверяете, кроме себя? — перебив, Кристин поворачивается, насмешливо и колко царапая меня серым клинком взгляда.

Кусачий верткий ликун…

Вместо ответа — мы ведь оба знаем, что он не требуется — подхватываю ее за талию, уводя в глубь комнаты:

— Ты не дракон, Кристин. Ветра здесь холодные ночами. Только не говори, что жаждешь отлынивать от учебы, валяясь в лекарской.

Кристин уворачивается и от ответа, и от прикосновений. Отходит подальше, к книжным стеллажам у противоположной от окна стены:

— С каких пор вас заботит мое благополучие, Ваше Высочество?

В голосе должен звучать вызов, но я слышу обиду. Это… забавно. Так упрямо пытается скрыть очевидное… Глупый маленький ликун.

Подхожу ближе. Когда Кристин рядом, ее аромат не только пробивается вместе с воздухом внутрь, дурманя голову, но и обволакивает, оседая волшебной пыльцой фейри на кожу, порабощая и лишая воли.

Поддев указательным пальцем шнурок, выуживаю из выреза блузки подаренный на прощанье артефакт:

— Если бы меня не заботило твое благополучие, Кристин, ты бы не носила это. — Поддельное Око Рангуна отбрасывает на ее лицо цветные пятна. Зеленовато-голубые оттенки ложатся на порозовевшие щеки чешуей. Возвращая кулон на место, едва ощутимо касаюсь кожи. Грудь Кристин вздымается, обдавая меня глубоким гортанным вздохом. В серых глазах туман смятения и растерянности, он заползает в меня, обжигая холодом, одновременно с тем терзая невыносимой жаждой и сухостью.

— Если бы вам не нужно было следить за мной во сне и наяву, Ваше Высочество, — в тихом голосе вызов.

Упрямая и вредная иномирянка. Сколько от тебя проблем в моей жизни. С рыком притягиваю ее к себе, жадно заглушая очередные обвинения злым голодным поцелуем, а потом ткань сна разрывается противным жужжанием в голове.

— Чтоб тебя Фирс пожрал! — Кристин тает вместе со сном, но я успеваю увидеть ее горькую усмешку и тихое:

— Ничего нового…

Реальность встречает чернотой отведенных декану боевиков покоев. Не слишком больших, весьма сдержанных, даже аскетичных. Ректор предлагал выбрать другие, но я вполне привык к походному быту, так что легко уживался в минимальном комфорте небольшой комнаты, охранку в которую сейчас так неумело ломали. Даже догадываюсь кто.

Резко рванув на себя дверь, я сделал шаг назад, позволив хрупкой девичьей фигуре буквально упасть к своим босым ногам. Вскрикнув, ночная гостья поднялась, вперив растерянно-обескураженный взгляд в обтянутые черной тканью домашние брюки. Я закрыл дверь, и девчонка вздрогнула от щелчка магического замка.

— Добрый вечер, адептка Вирье. Чем могу быть полезен в такой час?

1.1

За первую неделю учебы мне не удалось нормально поспать ни разу. Как будто они решили взять нового декана измором. Причем, взять буквально.

— Хотела вас увидеть, декан Кербр.

— Мы с вами разве перешли к столь фамильярному обращению? — Я все еще злился, что эта вертихвостка помешала обещавшему стать крайне приятным сну и теперь сегодня наша встреча с Кристин уже точно не повторится.

— Я стою у вас в личных покоях ночью. Вы…

Полагалось, видимо, что буду не одет. Но я уже привык к ночным визитам, так что ложился спать как есть — в домашних брюках и рубашке. Неудобно, но я знавал неудобства куда более серьезные.

— Я… — пришлось подтолкнуть мыслительный процесс. Первая сплетница АДа, считавшая себя еще и первой красавицей, явно не отличалась ни умом, ни сообразительностью.

— Вы очень красивый мужчина, Кербр.

— Благодарю. Вы пришли сделать мне комплимент? Боюсь, красота не то, чем обычно гордятся мужчины… Если решите в другой раз поразить кавалера, придумайте что-то более подходящее. А теперь вам пора, адептка.

— Но, если я выйду от вас ночью, пойдут слухи… — вытянув губы, задумчиво-сладко протянула эта нахалка.

Подняв вверх брови, я усмехнулся:

— Когда вы пытались взломать мою охранку, об этом, полагаю, не думали…

Девчонка, не дожидаясь приглашения, прошла чуть дальше в комнату, оглядев разобранную постель и висевшие на спинке стула вещи, выглянула из окна, стараясь изо всех сил смотреться выигрышно и маняще.

— Я думала… Вы хвалили меня сегодня на занятии. И я решила…

— Хорошо, что вы осознаете, насколько неискренней была похвала. Жаль, что выводы вы при этом сделали совершенно неверные.

Девчонка обиженно вздернула подбородок, медленно облизала губы, огладила взглядом мои плечи. Я ощущал ее на себе почти физически, как и попытки навязать искусственно желание обладать стройным красивым телом. Проблема была в том, что я слишком хорошо знал, каким телом желаю обладать прямо сейчас. Даже чары берудов не могли поколебать эту уверенность.

— Меня не интересуют романы со студентками, адептка Вирье.

— Да, конечно! Все знают, что вы целовали Малахо́ву на празднике Селены! Только об этом и говорят.

Ожидаемо. Поцеловав Кристин в таверне Розалии, я понимал, что Академия пчелиным роем разнесет эту новость по всем углам. Новый таинственный декан. Необщительный скрытный нелюдь, и вдруг вытворяет такое на глазах у всех. Мне нужно было привлечь внимание всех кругом к личности леди Малахо́вой, и я добился своего мгновенно. В АД Кристин знали все. Говорили, шептались, оглядывались…

— А должны говорить о вас, полагаю?

Есть такой тип женщин, которым просто нет житья, если вдруг кто-то обошел их в любом из первенств. Как же так, потеснили с пьедестала.

— Я вам не нравлюсь? — жеманно уточнила русалка. Глаза ее казались розовато-лиловыми. Необычный, затягивающий в омут цвет. Он бы мог лишить воли кого угодно. Но моя воля закалена пещерами Фирса. А мои желания принадлежат другой женщине.

Нечего тут тебе ловить, рыбка.

Не дожидаясь ответа, я принялся расстегивать рубашку, наблюдая без отрыва за реакцией ночной гостьи.

— Что вы делаете? — удивленная, что чары сначала не работали, а потом вдруг так резко подействовали, растерянно уточнила Вирье.

— Раздеваюсь. Разве не за этим вы пришли, Аделиса?

1.2

Вирье заморгала так быстро, будто желала взлететь силой маха ресниц. То есть теперь по плану должно всё выглядеть так, будто это я ее соблазнил, а не наоборот? Какой интересный план… Знать бы еще, зачем всё это. Явно не для того, чтобы просто добавить в свой послужной список декана. Выставить меня из Академии? Возможно. Кому я уже помешал, интересно.

— Вам бы тоже следовало, чего же вы ждете? Не говорите только, что онемели от удивления. Я разве мог остаться равнодушен к вашей красоте и обаянию?

Будучи берудкой, Аделиса Вирье вряд ли когда-либо получала отказы. И сейчас тоже была уверена в своей победе, иначе бы не явилась сюда так смело.

— Можем, конечно, и не раздеваться, но одетыми обычно берут шлюх. Я полагал, вы к ним не относитесь. Мог, конечно, ошибаться…

Вирье вздрогнула. Уже коснувшиеся пуговиц на форменной блузке пальцы застыли. До неудавшейся соблазнительницы дошло, что чары не сработали.

— Я слышал, беруды не слишком разборчивы в связях, но тренировать чары на преподавателях запрещено правилами Академии. С чего вы вдруг пришли, Вирье?

Подойдя ближе, вжал русалку в стену, которую она так опрометчиво выбрала опорой, самолично загнав себя в клетку. Недальновидно и глупо.

— Почему именно ко мне из всего деканата, как к магическому источнику, каждую ночь бредут кандидатки погреть койку? Отвечайте, Аделиса.

Берудка молчала, поджав губы, но я видел отчетливо, что угадал правильно. Дело тут не в моей неотразимости.

— Видите вот тот кристалл в изголовье кровати, адептка Вирье? Если мы сейчас с вами не найдем общий язык, придется подарить его вашему уважаемому отцу. Что скажете, он обрадуется, увидев, как любимая дочь солидного рода предлагает себя незнакомому мужчине, будто последняя шлюха?

— Беруды не против свободной любви! — Но голос выдавал, что русалка все же клюнула на этот крючок, занервничав.

— Когда это не нарушает устава и не ведет к риску быть исключенными. Нужно что-то такое, ради чего стоило бы рисковать… Говорите, Аделиса.

Адептка облизала губы, недовольно дернула плечом и сдалась:

— Та, кому удастся вас соблазнить, получит драконий щит.

— Ничего себе, как дорого я стою… Полагаю, желающих много?

Конечно, драконий щит — дорогой артефакт и на дороге не валяется. Такой нельзя украсть или купить, он содержит чешуйку дракона, отданную в дар добровольно. Отличный оберег, еще и магический резерв увеличивает тем, кому от природы не щедро перепало. В учебе то еще подспорье.

— И кто же так щедр?

Русалка пожала плечами.

— Как можно так рисковать, даже не зная, кто будет расплачиваться в случае успеха? Очень недальновидно, адептка Вирье. — Я насмешливо покачал головой, отошел на два шага назад и рывком выдернул рубашку из-за пояса брюк.

— Как вы мне уже надоели… а ведь учебный семестр только начался.

Вирье молча наблюдала, как из петли выскочила последняя пуговица. Озадаченное ее лицо забавляло и раздражало одновременно. Я бы мог сейчас снимать эту чертову рубашку вообще в другом месте и с другой женщиной. Принес же недобрый ветер эту водоплавающую.

Обернувшись к девчонке спиной, я выудил из рукава левую руку, оголяя лопатку:

— Как видите, адептка Вирье, ни вы, ни какая-либо другая охотница за драконьим щитом меня не интересуют. И чары ваши на меня тоже не подействуют. Как и любовное зелье. Можете так и передать на факультет зелий. Я ел и пил все ваши старания. И просил лично магистрину Дорри, чтобы устроила всем пересдачу за любовную магию. Раз уж вам так хочется больше практики.

— Значит, Малахо́вой тоже нечего ловить… — рассматривая проступающую по моей коже вязь (я ощущал ее любопытный взгляд шкурой), с подленьким довольством протянула берудка. Разубеждать ее я не собирался:

— У леди Малахо́вой уже есть свой ла-у, Вирье. Вы плохо учили особенности рас? Передам магистру Энтору, чтобы проверил и освежил ваши знания. Всё же это основы нашего мира. Стыдно не знать таких вещей. — Вернув рубашку на место, я вновь повернулся к девчонке. — Теперь вам точно пора. И будьте любезны, оправдать мои ожидания.

— Какие ожидания?

— Ну как же… я разве зря раздевался перед первой сплетницей Академии? Это почти как официальное заявление в газете сделать. Только быстрее и более действенно. Уж расстарайтесь для меня, Аделиса, мы ведь помним про кристалл, да? Доброй ночи, адептка.

Щелкнул замок, дверь открылась, приглашая незваную гостью убраться вон.

— Доброй ночи, магистр Кербр, — кинув прощальный взгляд на залог своего хорошего поведения, Аделиса по-асунски выглянула в коридор и быстро юркнула в темноту проема. Я закрыл дверь, вернул личную печать и устало упал на кровать.

А ведь сон так приятно начинался.

Чтоб вас всех Фирс побрал.

Ну ничего… зато теперь узнаю, кто такой ушлый. Даже есть несколько рож в подозреваемых. Готовьтесь, весельчаки. Теперь вас такой год ждет, обхохочемся.

Глава 2

Кристин Малахо́ва, неистинная второго драконьего принца, адептка АД, попаданка

Прохладные простыни для разгоряченного сном тела кажутся холодными водами Северного моря. Все еще продолжая жмуриться, кусаю губы от тянущего неудовлетворения и вновь, в очередной раз прерванного сна, верчусь на кровати, словно рыба, хватая ртом воздух и мечтая уйти в объятия дремы, досмотреть, наконец-то до конца!

— Фирс тебя пожри, Высочество! — на манер Таласа пробубнила, уткнувшись лицом в подушку, с досадой стукнув кулаком по ней же. Ну почему я такая слабачка?

Мои ментальные бастионы падают, стоит ему только заговорить. И вот, пожалуйста, как в одном старом фильме из прошлой моей жизни: «барышня уже легли и просють». Я знаю, как выгляжу, застань меня кто сейчас: сдавленное дыхание, румянец на щеках и горящие от поцелуя губы. Как будто он в самом деле меня целовал здесь и сейчас, а не во сне. За постыдные реакции на первого принца готова надавать себе мысленных оплеух!

Слабачка.

Хотя кто бы мог не поддаться самой изощренной и сладкой пытке во всех мирах разом? Еще и метка истинности эта... Из едва различимых родинок на плече, по наметившимся осям координат стал проступать узор. Еще пока едва различимый, но уж точно не вызывающий сомнений, что это, увидь кто из посторонних. Вместе с ее появлением изменились и сны. Или сам Дамиан? Вернее, его отношение ко мне... и реакция на него... его голос кружил голову, руки обжигали прикосновениями, сулящими долгожданную ласку, отрывая меня от реальности… в прошлый раз от одного его утверждения: «ты моя…», выгибало дугой в такт марширующих мурашек, что захватили тело от легкого касания губ на шее. А затем он исчезал. Желание, страсть, неозвученные вопросы, не совсем правдивые ответы, секреты… вот что оставалось, когда он уходил. К кому-то… Не знаю, где находился сейчас первый принц Эстинии, мой истинный, всамделишный, между прочим, но ночи он точно проводил не один. Кто-то будил его, вырывая из моих призрачных объятий во вполне реальные, очевидно.

— Не думай об этом, Кристин, — пробубнила я, уговаривая саму себя, — скорее всего, со своей драгоценной Лабутеной…

Тяжело вздохнув, опустила ноги на прохладный пол, буквально заставляя себя встать; пока плелась к ванной, всё еще пытаясь отогнать образы сна, которые так нежно и в то же время жестоко дразнили сознание. Потянулась протяжно, чувствуя каждый сустав, и с тихим стоном принялась за утренние приготовления.

Пока принимала ванну и одевалась, мысленно то и дело прокручивала события последних дней. Вечер в таверне оказался неожиданно судьбоносным. Иллиас и Мэри, русалы из Берудии, истинная пара, с которыми нам довелось познакомиться, оказались нашими соседями по домику. На мою радость и раздражение Ричарда.

Поправив пояс, что туго обхватывал талию и удачно гармонировал с пуговицами на кремовой блузе, я на мгновение позволила себе улыбнуться при мыслях о Ри. Надо же, он оказался моим оплотом… тем, кто пусть и не совсем связывал с домом, но всё же был роднее и ближе, чем все здесь, в Академии, где на каждом углу кружили двуликие, порой не очень-то и дружелюбные к обычной человечке. Единственное, что сдерживало особо стервозных представительниц двуипостасных от колкостей и очевидных пакостей, — мой статус ла-у, истинной дракона... почти как священная корова в одной из стран моего мира: броди где хочешь, делай что угодно, любить не обязаны, но терпеть будут.

Взяв книги и обходной лист, я вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Взглянула на соседнюю, что была плотно закрыта. Наши с Ри спальни соединялись изнутри, как у супружеской пары, также мы делили ванную. Поддельные истинные, что обманывают не только Академию, но и всю страну… Покачав головой, я медленно побрела по белоснежному коридорчику нашего крыла, стены которого только-только начали покрываться стыдливым румянцем утреннего солнца. Ри точно еще спит, а беруды, ранние пташки, скорее всего, уже на своих водных заплывах. Мне же предстоял поход в декана, за распределением на дополнительные активности. Вот туда я хотела попасть как можно быстрее и незаметнее, а затем вновь спрятаться в академических лекционных залах, совершенно немноголюдных. Предметов, подходящим человечке абсолютно без магических способностей, да еще и не имеющей второй ипостаси в магической Академии двуликих делать было особо нечего.

Мой путь шел через общую гостиную с двумя диванчиками, сейчас не горевшим камином и двумя шкафами, доверху забитыми книгами. Раннее рассветное солнце мягко заглядывало в большое арочное окно, из которого открывался чудесный вид на лес.

Сделав широкий шаг, я пораженно застыла, стоило лишь услышать хриплое:

— Как напряжена…

2.1

— Как напряжена…

Мэри, откинувшись на подушки диванчика, расслабленно уложив ладонь на небольшую декоративную подушку, выводила замысловатые узоры пальчиком. Впрочем, взгляд ее был прикован к склонившемуся к ее ногам Иллиасу. Он держал в ладонях правую стопу русалки и аккуратно разминал, вынуждая берудку тихонько стонать и выгибаться.

— М-м-м… — блаженно протянула, закрывая трепещущие от удовольствия веки. На губах беруда расцвела опасная улыбка, в то время как пальцы скользили вдоль подъема, обнимали стопу снизу и медленно массировали мышцы. — Ох, вот та-ак, — прошептала она, — хо-ро-шш-о-о…

Иллиас шумно выдохнув, стиснул зубы, обозначая тем самым жесткие скулы.

— Мэри, — протолкнул через сжатые губы он, дергая ее за ноги на себя, тут же подхватил под бедра.

Несколько выверенных движений, и вот они уже на полу, поспешно пытаются избавиться от одежды, страстно целуясь в процессе.

— Э-э-э… — протянула я сконфуженно, усиленно концентрируя взгляд на часах, чтобы не смутить ребят. — Простите, что отвлекаю, но мне пройти надо…

— О, доброе утро, Кристин! Куда идешь? — прозвучало совершенно невозмутимо.

Ч-что? Не сдержавшись, перевела взгляд на ковер, где еще минуту назад они живописно распластались осьминогом.

Ил уже успел поправить юбки Мэри и собственные штаны, впрочем, всё еще не спеша застегивать рубашку, помог ей подняться и вновь занять место на диванчике.

— Эм, жутко неудобно… — вновь начала я.

— Да брось, — хихикнула берудка, — это мы чуть заигрались. Вернулись с утреннего плаванья и…

— … и забыли, что теперь у нас есть соседи, — завершил Иллиас. Поправив последнюю пуговицу, он улыбнулся, словно ничего не произошло.

В моем мире, в век технологий, телевидения, социальных сетей и общедоступности информации даже подростки занимались чем-то подобным в пролетах многоэтажек, но год жизни в замке драконов, где неуместный громкий смех порицался, а лишь одно неправильное движение руки или брошенный украдкой взгляд мог расцениваться за флирт, сделал из меня… снобку?! Осознание больно царапнуло, тут же подкидывая мысль, что, возможно, зря я так переживаю о шепотках, ходящих по АД с тех пор, как мастер «Брр» поцеловал меня в таверне. Только ленивый не болтал об этом. А уж что происходило с местными красавицами! Неожиданно декан боевого факультета оказался лакомым кусочком для каждой адептки, кроме меня. Собственное влечение к этому дракону пугало до фирсовых катакомб. Неправильное, совершенно дикое притяжение к абсолютно чужому мужчине давило удавкой, стоило ему замаячить на горизонте. Именно поэтому тренировочные поля для физической подготовки, беговые и боевые арены и административное здание я избегала. По этой же причине в деканат планировала прошмыгнуть сегодня настолько рано, чтобы, не дай Иллария, не столкнуться с Цербером. Мэри, как будто чувствуя мое замешательство, подмигнула продолжив:

— Видишь ли, Кристин, у берудов есть свои обычаи и уже всем известная манера поведения. Мы ценим свободу и естественность во всем, включая выражение чувств. Наша раса не знает стыда, в материковом понимании. Возможно, особенности расы, вторая ипостась и танец истинных сделали нас такими, но ты ведь знаешь, что мы не придерживаемся таких строгих правил, как в эстинийском дворце. И здесь это нормально.

Я кивнула, все еще не в силах найти подходящие слова.

— Надеюсь, ты не воспримешь это как нечто неподобающее. Мы просто живем по-своему и не хотели тебя смущать. Но это не значит, что мы не должны уважать правила добрососедства, прости. Постараемся в следующий раз дотерпеть до собственных комнат.

— Я... я понимаю, — выдавила из себя, пытаясь выглядеть как можно более невозмутимой и понимающей. — Просто это было довольно неожиданно для кого-то, кто жил в более консервативной культуре.

— Пфе, весь этот придворный этикет, — передернула плечами Мэри, — терпеть его не могу. В прошлый раз, когда мы были у деда Иллиаса в гостях, думала, просто скисну. И это всего лишь высшие дома Берудии, где, как ты понимаешь, всё тоже не очень чтоб уж серьезно, хотя и есть свои протоколы официальных встреч. А вот эстинийские замки и княжества… тоска-а, — протянула она.

— Есть такое, — сморщив нос, согласилась я.

— А куда ты так рано, Кри? — спросил Ил.

— В деканат. Мне наконец-то составили расписание.

— О, это должно быть увлекательно, — Мэри даже в ладоши захлопала. — Любопытно, что же придумали наши великие умы для человечки в магической академии!

— Даже звучит полным абсурдом! — я подхватила смешок.

— А я в них верю. — Ил взъерошил все еще влажные волосы. — Выдумки им не занимать.

— Обязательно поделюсь с вами, что там напридумали, — я уже было направилась к двери, но на половине пути меня остановил окрик Мэри:

— Кристин?

— Да?

— Слухи, знаешь, они как птицы, — сказала она, ловя мой взгляд своими глубокими, похожими на море глазами. — Они прилетают, порхают вокруг, а потом улетают, теряясь среди тысяч других. Не давай переживаниям по этому поводу места в своей душе.

— Я думала, экранка нормально работает, — покрутила на запястье тонкую нить браслета.

— У тебя на лице всё написано, инопланетянка, — усмехнулся Ил. — Скоро все забудут. Не волнуйся.

2.2

Шагая по пустым коридорам административного здания, я то и дело касалась шеи, где пальцы привычным уже жестом поддевали цепь подаренного Дамианом медальона. Странным образом, перебирая звенья цепочки, я находила для себя успокоение.

От тусклых магических светильников рябило в глазах и казалось, что в глубоких коридорных тенях или лестничных пролетах, что зияли темными провалами, прячутся невидимые мне наблюдатели.

— Что за выдумки, Кристина, — пробормотала себе под нос. Да, я была жуткой трусишкой. Когда соседки по комнате млели от триллеров и ужастиков, я, прикрывая глаза ладошками, вздрагивала и пугалась от вполне ожидаемых, намеренно громких и ужасных, но оттого не менее страшных звуков фильма.

Все придуманные кинематографом монстры дружно помахали мне рукой, ощерившись кто чем мог: клыками, зубами, беззубыми зомби-ртами, неожиданно придав ускорение к деканату. В отличие от разыгравшегося воображения, коридоры встречали и провожали меня безмолвной пустотой. Неудивительно. В такую несусветную рань бодрствовали разве что беруды и некоторые двуликие, чья вторая ипостась предпочитала ночную жизнь дневной. Как, например, секретарь драконьего факультета — Кларисса «мудрая сова» Уилли. Нет, совой она, конечно, не была, но почему-то ее называли именно так. Преодолев еще два коридора, я наконец остановилась перед массивными дверями деканата, глубоко вздохнула, настраиваясь на очередной неловкий разговор. Даже «мудрая сова» не знала, что со мной делать вместе со всем мастерским составом!