Небесная цитадель: Гнев небес

Гвардейцы не кричали. Их нервные системы отключились мгновенно. Они просто рухнули на пол, как марионетки с обрезанными нитями, их доспехи оплавились в местах сочленений.

Маг Гильдии не упал. Он был силен. Он успел выставить щит. Лиловая полусфера вспыхнула вокруг него, отталкивая разряды. — Да как ты смеешь, дрянь! — взвизгнул он, начиная плести в воздухе сложную вязь контрзаклинания. — Нападение на магистра! Да тебя четвертуют!

— Четвертование требует, чтобы у тебя были конечности, — спокойно ответила Алиса.

Она подняла свою здоровую левуюруку. Обугленная правая висела плетью, но Алиса чувствовала ее. Чувствовала, как под бинтами бегут искры. Она не стала бить мага молнией. Это было бы слишком просто.

Она посмотрела на серебряный набалдашник его трости. Серебро — прекрасный проводник.

Алиса просто представила, как трость становится в тысячу раз тяжелее. Как гравитация, которую она так любила пить на глубине, вцепляется в этот кусок металла.

Трость в руке мага дернулась вниз. С такой силой, что хрустнули запястья. Маг упал на колени, пытаясь удержать ее, но серебро тянуло его к стальным плитам пола. — Что… что ты… — прохрипел он.

— Я просто заземляю тебя, — сказала Алиса.

Она щелкнула пальцами левой руки. Это не был театральный жест. Это был просто короткий, сухой

Глава 3. Мастер и Ученица

Трость мага Гильдии вошла в стальной пол ангара с оглушительным скрежетом, пробив трехдюймовую клепаную плиту. Сам чародей рухнул следом, придавленный собственным оружием, которое внезапно обрело вес свинцового ядра. Лиловый щит вокруг него лопнул с жалобным звоном разбитого хрусталя.

Алиса стояла неподвижно. Воздух вокруг нее потрескивал, насыщенный озоном до такой степени, что першило в горле. Она не чувствовала триумфа. Только звенящую пустоту в висках и тяжелый, холодный вес в правой руке, которая больше не принадлежала ей полностью.

— Как… как ты это сделала? — прохрипел маг, пытаясь приподнять голову. Его белоснежная мантия покрылась серой пылью и пятнами машинного масла, превратив символ чистоты в лохмотья нищего. — Это не магия Воздуха. Это… это нарушение законов массы.

— Это инженерия, — спокойно ответила Алиса. Она сделала шаг вперед. Сапоги гулко ударили по металлу. — Ты пытаешься согнуть реальность волей. Я просто меняю коэффициенты в уравнении гравитации. Твоя трость весит ровно столько же, сколько и секунду назад. Просто теперь вектор притяжения направлен строго вниз, а сопротивление материала пола я снизила до нуля. Элементарная физика, магистр. Жаль, что в Академии Гильдии ее преподают плохо.

Феликс, стоявший чуть поодаль, медленно опустил разводной ключ, который схватил, когда гвардейцы вскинули ружья. Его латунный глаз тихо жужжал, фокусируясь то на Алисе, то на дыре в полу. Лицо старика было бледным, но в глубине единственного живого глаза разгорался огонек, который Алиса боялась видеть больше всего — огонек чистого, незамутненного восхищения.

— Гвардейцы живы, — хрипло сказал Феликс, нарушая звенящую тишину. — Просто в глубоком шоке. Обмотки в их доспехах не выдержали частоты.

— Проверь пульс того, что слева, — бросила Алиса, не оборачиваясь. — Я переборщила с амперами, у него может остановиться сердце. Дай ему разряд в триста вольт в область грудины, должно запуститься.

Феликс замер с открытым ртом. — Ты… ты предлагаешь мне ударить имперского гвардейца током, чтобы спасти ему жизнь? — Если не хочешь делать искусственное дыхание рот в рот, то да, — Алиса наконец повернулась. Ее глаза, обычно цвета грозового неба, сейчас напоминали два осколка «Солнечного льда» — такие же прозрачные, холодные и полные скрытой энергии. — Время, старик. Гильдия не приходит в одиночку.

Словно в ответ на ее слова, внешняя переборка ангара взвыла сиреной. Тяжелые противовзрывные створки начали медленно, дюйм за дюймом, опускаться, отрезая мастерскую от внешнего мира.

— Карантинный протокол «Абсолют», — констатировал Феликс. — Кто-то на Центральном Шпиле очень хочет поговорить с нами без свидетелей.

— Или похоронить нас под видом утечки эфира, — Алиса подошла к магу, который все еще пытался выдернуть застрявшую трость. — Вставай, белое пальто. Твой визит окончен.

Она наклонилась и без видимых усилий выдернула серебро из стали. Пол под ногами мага дрогнул, гравитация вернулась в норму, и чародей мешком осел на пол, жадно хватая ртом воздух. — Ты… ты не понимаешь, с кем связалась, — просипел он, отползая назад. — Совет Гильдии сотрет твой Шпиль с карт.

— Пусть попробуют, — Алиса швырнула ему трость. — Передай своему Совету, что если они еще раз пришлют сюда своих лакеев, я приду на Центральный Шпиль лично. И мы посмотрим, чей разум плавится быстрее от перегрузки. Мой или их эфирные сердечники.

Маг схватил свою трость и, пошатываясь, бросился к лифту. Гвардейцы, которых Феликс успел привести в чувство парой пощечин и действительно аккуратным разрядом тока, молча расступились перед ним.

Створки ангара с лязгом встали на место. Наступила абсолютная, давящая тишина, нарушаемая только гулом турбин глубоко под ногами.

Алиса тяжело оперлась о крыло «Стрижа». Адреналиновый откат ударил с силой кузнечного молота. Ноги подкосились, и если бы не твердая рука Феликса, она бы сползла на грязный пол.

— Убери от меня свои ржавые руки, — попыталась огрызнуться она, но вышло слабо. — Я в порядке.

— Ты похожа на утопленника, которого три дня били о скалы, — Феликс подхватил ее на руки. Алиса была высокой и крепкой, но сейчас весила не больше перышка. — Что это было в конце? С тростью. Ты не просто перенаправила ток. Я видел, как деформировался металл. Ты работала с самой структурой атомов.

— Я просто… попросила железо стать мягче, — прошептала Алиса, закрывая глаза и прижимаясь щекой к пропахшему табаком и машинным маслом плечу наставника. — Оно меня послушалось. Кажется, Бездна в моей голове начинает давать советы не только по аэродинамике.

Феликс донес ее до узкой двери медблока, ногой открыл ее и уложил на жесткую койку. — Лежи, — приказал он. — И не смей отключаться. Я сейчас вернусь.

Он вышел, оставив ее наедине с мигающим светом магической лампы. Алиса прислушалась к себе. Правая рука была обернута бинтами, пропитанными охлаждающим гелем. Кожа под ними онемела, но она чувствовала, как под бинтами что-то движется. Не черви, не кровь. Что-то более плотное, геометрически правильное. Словно под кожей росла новая, медная кость, ветвясь тонкими проводниками к самым кончикам пальцев.

Феликс вернулся через минуту. В руках у него была металлическая фляга. — Пей, — он приподнял ее голову.

Алиса сделала глоток. Жидкость была отвратительной на вкус — смесь спирта, желчи левиафана и каких-то горьких горных трав. По пищеводу прокатился жидкий огонь, но уже через секунду туман в голове начал рассеиваться. Мышцы перестали дрожать.

— Старик, у тебя всегда было самое мерзкое противошоковое в империи, — выдохнула она. — Потому что оно работает, — Феликс сел на табурет рядом с койкой. Он долго смотрел на нее, потирая свой единственный зрячий глаз. — Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло?

— Я спасла наш проект от гильдейских стервятников. — Ты объявила войну самой могущественной организации в Цитадели, — голос Феликса стал жестким. — Гильдия Магов контролирует небо. Они держат монополию на левитацию. Каждый корабль, каждый лифт, каждый мост между островами платит им налог эфиром. А ты… ты создаешь машины, которым не нужны их кристаллы. Ты создаешь оружие, которое их маги не могут заблокировать. И теперь ты еще и ломаешь их законы физики голыми руками. Они не оставят тебя в покое, Алиса. Они не могут позволить тебе существовать.

— Пусть приходят, — Алиса попыталась пожать плечами, но поморщилась от боли. — У меня есть «Сердце Левиафана». У меня есть чертежи. Мы построим флот, который разнесет их башни по камешку.

— Вот этого я и боюсь, — тихо сказал Феликс. — Посмотри на себя. Ты спустилась в Разлом. Ты выпила молнию. Ты чуть не сгорела заживо. И ради чего? Чтобы построить пушку? Чтобы дать Адмиралтейству еще один инструмент для убийства?

Алиса отвернулась. Она смотрела на серый потолок медблока, где в углах собралась паутина. — Гончие Пустошей не будут спрашивать о философии, когда срежут цепи Южного Пояса, Феликс. Острова упадут. Миллионы людей погибнут. Если для того, чтобы этого не случилось, мне нужно стать оружием… я стану самым острым мечом в арсенале Империи.

— Ты не меч, — Феликс наклонился ближе, его лицо оказалось в тени, и только латунный глаз смотрел на нее немигающе. — Ты — кузнец. Разница в том, что меч не решает, кого рубить. А кузнец всегда знает цену каждой выкованной стали.

Он поднялся, прошелся по тесной комнатке, задевая плечом полки с колбами. — Знаешь, почему я взял тебя в ученицы десять лет назад? Не потому, что ты была дочерью опального графа. И не потому, что у тебя были золотые руки. Я взял тебя, потому что ты единственная, кто плакал, когда у нас взорвался котел. Не из-за страха. Тебе было жаль потраченного металла. Жаль несработавшей схемы.

— Хватит, Феликс, — отрезала Алиса. — Я устала. Если пришел читать мне мораль, делай это завтра.

— Завтра может не быть, — старик остановился. — К тебе пришли.

— Гильдия вернулась с пушками? — Хуже, — усмехнулся Феликс. — Пришли люди из Адмиралтейства. И с ними человек, чья подпись стоит на приказах о казни императоров.

Кабинет Феликса на вершине Семнадцатого Шпиля продувался всеми ветрами. Здесь не было роскоши Центрального Шпиля — только голый металл, карты Бездны на стенах и огромный чертежный стол из мореного дуба, казавшийся чужеродным в царстве стали.

Их было трое. Двое остались у дверей — мужчины в серых, идеально скроенных мундирах без знаков различия. От них пахло оружейной смазкой, дорогим табаком и смертью. Они не двигались, но Алиса чувствовала, что каждый их мускул — это сжатая пружина.

Третий сидел в кресле Феликса. Он был стар. Очень стар. Его мундир был черным, как провалы между звездами, и на нем не было ни единой пылинки. Лицо состояло из острых углов и глубоких морщин, а глаза… его глаза были абсолютно пустыми. Такими бывают глаза у людей, которые отдавали приказы, стоившие жизней целым континентам.

— Пилот Алиса, — голос старика был сухим, как шелест пергамента. — Меня зовут Иона. Я — Смотрящий.

Алиса осталась стоять. Феликс встал рядом с ней, положив тяжелую руку ей на плечо — жест защиты, который в данных обстоятельствах выглядел почти трогательно.

— Я видела вас на парадах, — сказала Алиса. — Вы командуете Теневым Флотом. Теми кораблями, которых нет в реестрах.

— Я решаю проблемы, которые нельзя решить флотом, — Иона сцепил пальцы в замок. Его взгляд скользнул по Алисе, задержался на ее забинтованной руке, затем переместился на Феликса. — Мастер Феликс. Вы вырастили чудовище.

— Она лучшее, что создал этот Шпиль, — спокойно ответил старик.

— Она опасна, — Иона перевел взгляд на Алису. — Сегодня вы унизили Гильдию Магов. Публично. Вы сломали их магистра, как сухую ветку, используя… что это было? Гравитационную сингулярность в кармане?

— Это была физика, — ровным голосом ответила Алиса. — Магистр не знал, как работает гравитация. Я ему объяснила.

По тонким губам Смотрящего скользнула тень улыбки. — Смелость или безумие? Впрочем, в нашем деле это одно и то же. Я пришел не арестовывать вас. Я пришел предложить работу.

— У меня уже есть работа, — Алиса кивнула на чертежи «Стрижа», лежащие на столе. — Я строю истребители.

— Вы строите анахронизмы, — отрезал Иона. — Ваши «Стрижи» прекрасны. Они быстры. Но они все еще используют эфирные пушки. Гильдия может заблокировать их выстрел. Они все еще требуют мага для стабилизации. Вы сами только что доказали, что магия — это костыль.

Он достал из внутреннего кармана мундира тонкий серебряный цилиндр. — Мы перехватили сигнал из Пустошей. Гончие используют технологию, которой у нас нет. Они называют это «Резонатором». Они научились разрушать эфирные кристаллы дистанционно. На расстоянии в лигу. Взрыв происходит внутри камня. Никакой щит не спасает.

Феликс глухо выругался. — Это невозможно. Для разрушения матрицы нужен прямой контакт или колоссальный выброс антимагии.

— Они нашли способ, — Иона положил цилиндр на стол. — За последний месяц мы потеряли три дредноута. Экипажи исчезли. Корабли падали в Бездну абсолютно целыми, но с выжженными изнутри сердцами. Если они применят это против Цепей… Цитадель рухнет за неделю.

Алиса подошла к столу. Ее глаза впились в серебряный цилиндр. — Вы хотите, чтобы я построила защиту?

— Я хочу, чтобы вы построили ответ, — Иона наклонился вперед. — Гильдия предлагает молиться. Адмиралтейство предлагает строить больше кораблей, чтобы терять их быстрее. Я предлагаю ударить в ответ.

Он открыл цилиндр. Внутри, на бархатной подкладке, лежал осколок черного камня. Но он отличался от «Сердца Левиафана». Он был… неправильным. Он не поглощал свет. Он преломлял его, разбивая на спектр, который больно было видеть.

— Это «Осколок Тишины», — сказал Иона. — Найден на месте падения одного из наших дредноутов. Он был в реакторном отсеке. Это то, что осталось от их «Резонатора» после того, как он перегрузился и уничтожил сам себя.

Алиса осторожно, кончиками пальцев левой руки, коснулась камня. Ее тут же пронзило холодом. Не физическим — метафизическим. Если «Сердце Левиафана» было яростным, пульсирующим, полным жизни, то «Осколок Тишины» был мертвым. Это была абсолютная энтропия. Он не излучал энергию, он ее высасывал. Не только магию — саму вибрацию атомов.

— Если направить этот спектр на вражеский эфирный кристалл… — начала Алиса. — Он не взрывает его, — закончил Иона. — Он заставляет его замолчать. Кристалл перестает существовать как источник энергии. Он становится просто куском стекла.

Алиса отдернула руку. На подушечке указательного пальца остался белый след обморожения. — Чтобы создать излучатель на базе этого, мне нужен источник питания, который не использует эфир, — сказала она, глядя на Иону в упор. — Вам нужно мое «Сердце».

— Мне нужно всё, что у вас есть, — кивнул Иона. — Ваш гений. Ваша машина. И ваш… талант.

— Мой талант — это инженерия, — жестко сказала Алиса. — Я не солдат. Я не буду убивать людей.

— Вы будете спасать острова, — парировал Иона. — Условия такие: вы получаете статус «Особого актива Империи». Полный карт-бланш на ресурсы. Любой металл, любые цеха, любые… любые руки, которые вам понадобятся. Вы работаете только на меня. Гильдия Магов не узнает о существовании этого проекта. Адмиралтейство будет получать только отчеты о «испытаниях новых паровых котлов».

— А если я откажусь? — спросила Алиса.

Иона посмотрел на нее своим пустым взглядом. — Тогда, пилот Алиса, вы официально признаетесь нестабильным элементом. Тем, кто способен поднять бунт на Шпиле, используя только законы гравитации. Вас отправят на нижние уровни Центрального Шпиля. В «Сады Безмолвия». Место, где стены обиты войлоком, а день неотличим от ночи. Вы будете рисовать схемы несуществующих машин на стенах, пока ваш разум не выгорит окончательно. А ваш «Стриж» разберут на винтики, чтобы изучить, почему он не убил вас в Разломе.

Он встал. — У вас есть час на размышления. Но советую посмотреть в окно.

Смотрящий и его тени вышли, оставив после себя запах озона и могильного холода.

Алиса стояла, сжимая и разжимая здоровую руку. Ее трясло. Не от страха перед «Садами Безмолвия». От ярости. От того, как легко этот старик перечеркнул ее жизнь.

— Сукин сын, — выдохнула она. — Он нас купил.

— Он нас спас, — тихо сказал Феликс. — Алиса, посмотри на меня.

Она повернулась. Лицо старика было серьезным и печальным. — Ты хотела строить. Теперь у тебя есть заводы всей Империи. Ты хотела летать. Теперь у тебя есть карт-бланш на любой полет. Ты хотела доказать Гильдии, что их магия — это просто плохой инженерный расчет. Тебе дали в руки их самое страшное оружие.

— Он хочет, чтобы я сделала пушку, Феликс, — голос Алисы дрогнул. — Пушку, которая будет гасить солнца.

— А ты сделай из нее маяк, — Феликс подошел и взял ее лицо в свои грубые, покрытые шрамами ладони. — Девочка моя, послушай. Я старый циник. Я видел, как Империя пожирает своих детей. Но я смотрю на тебя и вижу не инструмент. Я вижу архитектора. Этот «Осколок Тишины»… он убивает. Но если научиться им управлять… если научиться не просто гасить энергию, а перенаправлять ее…

— Аккумулятор бесконечной емкости, — прошептала Алиса. Ее глаза снова загорелись тем самым опасным, лихорадочным огнем. — Если «Осколок» высасывает эфир, мы можем направить этот поток в накопитель. Мы можем превратить оружие разрушения в самый мощный генератор в истории. Гильдия Магов станет не нужна не потому, что мы их убьем, а потому, что их магия станет просто… неэффективной. Дешевой.

Феликс улыбнулся. — Вот теперь я узнаю свою ученицу.

— Час, — Алиса посмотрела на настенные часы. — У нас нет часа.

Она подошла к своему чертежному столу. Схватила чистый лист пергамента и тяжелый графитовый стержень. — Феликс, мне нужен полный доступ к архивам Гильдии. Схемы их эфирных сердечников. Мне нужно знать частоту, на которой они резонируют.

— Я не могу… — начал Феликс.

— Ты теперь не просто мастер цеха, — Алиса не отрывала взгляда от бумаги, где под ее рукой уже рождались первые линии чертежа. — Ты — главный инженер «Проекта Тишина». Твоя подпись теперь открывает любые двери. Иди. Достань мне их секреты.

Феликс посмотрел на нее, на ее сгорбленную над столом фигуру, на то, как быстро, почти яростно движется ее рука. Он видел перед собой не девочку, которая плакала над взорвавшимся котлом. Он видел силу, которая только что сломала магистра Гильдии и даже не заметила этого. — Алиса, — позвал он.

— М? — она не обернулась.

— Будь осторожна. Когда играешь с такими вещами, очень легко потерять себя в темноте.

— Не волнуйся, старик, — Алиса наконец подняла голову. В ее глазах не было ни капли сомнения. Только бесконечная, холодная глубина математического расчета. — Я не потеряюсь. Я здесь как дома.

Когда Феликс вышел, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь, Алиса осталась одна. Она подошла к узкому смотровому окну кабинета. Далеко внизу, в разрывах облаков, светились огни Семнадцатого Шпиля. А еще дальше, на самом краю видимого мира, пульсировало багровое зарево Бездны.

Она достала из кармана фартука свой собственный осколок «Солнечного льда». Синий камень был теплым в ее ладони. Он пульсировал в такт ее сердцу.

Затем она посмотрела на «Осколок Тишины», оставленный Ионой на столе. Он был черным. Абсолютно.

Алиса взяла графитовый стержень. — Что ж, — сказала она пустой комнате. — Давайте научим тишину петь.

Следующие сорок восемь часов слились в один сплошной поток чертежей, расчетов и боли. «Сады Безмолвия» больше не пугали ее. Страх — это эмоция, а на эмоции не было времени. Алиса построила вокруг себя стену из цифр.

Она начала с главного недостатка «Осколка Тишины». Он был пассивен. Он просто поглощал всё вокруг, пока не достигал критической массы и не аннигилировал сам себя вместе с окружающим пространством.

— Проблема в фокусировке, — бормотала Алиса, меряя шагами ангар. Феликс, вернувшийся с ворохом украденных из Гильдии свитков, едва поспевал за ней. — Он излучает энтропию во все стороны. Как черная дыра. Нам нужно превратить его в лазер.

— Лазер из небытия? — Феликс тяжело опустился на ящик с инструментами. — Девочка, ты пытаешься построить парусник из воды.

— Нет, — Алиса остановилась и ткнула в него пальцем. — Я пытаюсь построить сито. Смотри.

Она развернула на верстаке схему эфирного кристалла Гильдии. — Они используют шестиугольную матрицу. Идеальная форма для удержания энергии. Но именно поэтому она хрупкая. Если ударить по ней резонансом…

— Частота «Тишины» сминает решетку, — кивнул Феликс, вглядываясь в чертежи. — Но как ты собираешься ее направить? Любой металл, который ты используешь как волновод, просто… исчезнет. Станет пылью.

— Если металл будет обычным, — согласилась Алиса. — Но у нас есть «Сердце Левиафана».

Она развернула следующий лист. Это был разрез ее собственного истребителя. — Смотри сюда. Мы помещаем «Осколок Тишины» в центр. В фокус параболического отражателя. Но отражатель мы делаем не из стали. Мы делаем его из матрицы, выращенной на основе «Сердца».

— «Сердце» поглощает гравитацию, — Феликс прищурился. — А «Тишина» поглощает эфир…

— А вместе они создают зону нулевого сопротивления! — Алиса ударила кулаком по столу. — «Сердце» будет изолировать «Осколок» от физического мира, не давая ему сожрать обшивку. А «Осколок» будет выбрасывать энтропию строго в одном направлении — в сторону врага. Мы получим пушку, которая одним выстрелом будет превращать вражеские корабли в бесполезные куски железа, не разрушая их физически. Они просто упадут. Как камни.

Феликс долго молчал, потирая переносицу. — Это сработает, — наконец сказал он. — Теоретически. Но отдача, Алиса… Если ты выстрелишь таким лучом из «Стрижа», инерция просто разорвет машину на части. Даже твой компенсатор не справится.

— Значит, мы не будем стрелять из «Стрижа», — Алиса хищно улыбнулась. — Мы построим баржу.

— Баржу?

— Летающую платформу, — Алиса уже чертила новый эскиз. — Огромную. Минимум сто ярдов в длину. Никакой эстетики, только чистая математика. Корпус из цельнолитого базальта, добытого в Разломе — он инертен к магии. На нем мы установим излучатель. А питать его будут…

Она замолчала и посмотрела на Феликса. — Феликс, сколько «Солнечного льда» мы можем произвести?

Старик побледнел. — Ты хочешь спуститься туда снова? После того, что он сделал с твоей рукой?

Алиса посмотрела на свои забинтованные пальцы. Кожа под бинтами уже не была просто обугленной. Сквозь нее просвечивал сложный узор из тонких, как волос, медных нитей. — Он сделал меня сильнее, — тихо сказала она. — Я чувствую потоки, Феликс. Я чувствую, как Бездна дышит. Я могу нырнуть глубже. Я могу принести больше.

— Ты сгоришь, — в голосе Феликса не было приказа, только мольба. — В следующий раз ты не вернешься.

— Если мы не достроим баржу, сгорит весь Южный Пояс, — отрезала Алиса. — Подготовь подъемники. Я спущусь на закате.

— Я спущусь с тобой.

Алиса впервые за двое суток остановилась. Она посмотрела на своего наставника — на его сгорбленную спину, на трость, на латунный глаз, в котором плескалась тревога. — Нет, — сказала она мягче. — Твоя задача здесь. Гильдия не дураки. Они поймут, что Иона забрал нас под крыло. Они придут проверять цеха. Ты должен показывать им паровые турбины. Старые, добрые, неэффективные турбины. Пусть думают, что мы сошли с ума, пытаясь обогнать их с помощью угля.

— А ты?

— А я буду делать то, что умею лучше всего, — Алиса подошла к «Стрижу» и провела рукой по его черному борту. — Я буду летать. И собирать молнии.

Закат в Семнадцатом Шпиле всегда был кровавым. Алиса стояла на краю платформы, готовясь к спуску. На этот раз она была не в легком летном комбинезоне. Феликс сварил для нее специальный костюм — гибкий панцирь из вольфрамовой сетки, прошитый слоями асбеста и кожи левиафана. Он весил как рыцарские доспехи, но должен был защитить ее от жара Бездны.

— Система жизнеобеспечения рассчитана на четыре часа, — Феликс проверял замки на ее воротнике. — Если через четыре часа я не увижу твой маяк, я начну подъем.

— Через три, — поправила Алиса. — У меня нет времени на спасательные операции.

— Ты невыносима, — Феликс крепко обнял ее, прижав к холодной броне костюма. — Будь осторожна. Не геройствуй.

— Я инженер, — усмехнулась она в ответ. — Я просто иду на работу.

Она села в кабину «Стрижа». Внутри пахло озоном и чем-то сладковатым — так пах перегретый «Солнечный лед» в аккумуляторах.

Алиса закрыла колпак. Контакт с «Сердцем Левиафана» установился мгновенно. После того, как она пропустила через себя молнию, граница между ней и машиной почти стерлась. Она чувствовала крылья как свои руки, а турбины — как свои легкие.

— Выпускайте, — бросила она диспетчеру.

Платформа ушла из-под ног. «Стриж» камнем рухнул вниз, в багровую пасть Разлома.

На этот раз спуск был другим. Она не боролась с машиной. Она была ею. Она ныряла в потоки восходящего жара, используя их, чтобы гасить скорость. Она танцевала между исполинскими молниями, которые здесь, внизу, били непрерывно.

Она нашла то место, где воздух становился густым, как патока. Место, где гравитация сходила с ума.

Алиса зависла в центре шторма. Она не стала ждать. Она знала, что времени мало.

Она открыла все каналы «Сердца». И начала пить.

Это не было похоже на прошлый раз. Тогда она была сосудом, который пытались заполнить до краев. Теперь она была насосом. Она тянула на себя саму суть Бездны.