Небесная цитадель: Гнев небес

Сергей Патрушев

Небесная цитадель: Гнев небес

Глава 1. Дитя Небес

Ветер на Семнадцатом шпиле пах озоном, остывшим машинным маслом и озерной водой, которая билась о базальтовое основание острова тремя тысячами футов ниже. Для любого другого жителя Небесной Цитадели этот сквозняк, врывающийся в открытые створки ангара, означал бы верную смерть. Шаг в пустоту без страховочного жилета или индивидуального амулета левитации — и тело превратится в алое пятно на скалах Внешнего Пояса быстрее, чем успеешь выдохнуть.

Но для Алисы ветер был просто ветром.

Она стояла на самом краю обшивки, на узком карнизе шириной в две ладони. Босые ноги, перепачканные графитовой смазкой, уверенно чувствовали вибрацию гигантских турбин, скрытых в недрах острова. Внизу, в бесконечной синеве, плыли клочья утреннего тумана, сквозь которые изредка проблескивали чешуйчатые спины левиафанов — древних обитателей Великой Бездны, никогда не поднимавшихся к свету. Выше, закрывая половину небосвода, нависала исполинская громада Центрального Шпиля, столицы империи. Его шпиль, пронзающий стратосферу, был окутан перламутровым сиянием магических щитов, а по его склонам, словно светлячки, сновали тысячи гражданских дирижаблей, грузовых барж и военных фрегатов.

Небесная Цитадель не стояла на земле. Она и была небом.

Тысячу лет назад, во времена Великого Раскола, когда маги Земли раскололи континент, Архимаги Воздуха подхватили самые плодородные куски суши, спасая человечество от наступающей пустоты. С тех пор империя парила в атмосфере. Острова сшивались между собой титановыми цепями толщиной с крепостную башню, по которым бежали поезда на паровой тяге. Энергию давали геотермальные гейзеры, бьющие из разломов в коре островов, и эфирные кристаллы, добытые в самых опасных слоях Бездны.

Это был мир, где тяжелая, чадящая паром механика девятнадцатого века сплелась с изящной, смертоносной магией. Где поршни из гномьей стали толкали рычаги, приводящие в движение заклинания левитации, а в топках паровых котлов вместо угля горел очищенный жидкий свет.

Алиса была порождением этого союза. Дитя Небес.

В свои двадцать пять лет она была главным конструктором экспериментального цеха Семнадцатого Шпиля. Официально. Неофициально — она была гением, проклятием и спасением имперского Воздушного Флота.

— Алиса, бездна тебя раздери, слезай оттуда! — прогремел голос, перекрывая гул турбин. — Если твои птички увидят, что их создательница размазалась по Внешнему Поясу, они объявят забастовку из солидарности!

Из темноты ангара, опираясь на трость с тяжелым набалдашником из вольфрама, вышел Феликс. Его лицо, испещренное сетью глубоких морщин и старых ожогов, напоминало старую карту горных хребтов. Седая борода была заплетена в косу, скрепленную медными кольцами, а правый глаз заменял сложный артефакт из латуни и стекла, тихо жужжавший шестеренками при каждом движении. Феликс был легендой — тем самым инженером, который спроектировал первый паровой компенсатор отдачи для корабельных орудий.

Алиса даже не повернула головы. Она смотрела вниз, в бездну, и ее лицо, обычно сосредоточенное и резкое, сейчас казалось почти безмятежным. На ней был тяжелый кожаный фартук, надетый прямо на голое тело, и холщовые штаны, обрезанные по колено. Руки до самых плеч покрывал слой черной смазки, в которой, словно звезды в космической пыли, блестели медные опилки.

— Они не птички, старик, — ответила она, и ветер унес ее голос в сторону. — Птицы машут крыльями инстинктивно. А мои машины — они дышат.

Феликс тяжело вздохнул, подошел к краю и, крепко ухватив девушку за шиворот фартака, втащил ее обратно на решетчатый пол ангара. Металл гулко клацнул, принимая вес.

— Твои машины — это тонны зачарованной стали, которые упадут вниз, если ты ошибешься в векторе тяги на полградуса, — проворчал наставник, но хватку ослабил. — Доклад из Штаба пришел час назад. Западный фронт прорван. Гончие Пустошей на бронеходах прорвались к Цепи Святого Марка. Если мы не перебросим туда «Валькирий» к закату, они срежут цепи, и весь Южный Пояс уйдет в свободное падение.

Алиса стерла с щеки каплю смазки тыльной стороной ладони, оставив на лице еще более широкий черный след.

— «Валькирии» не полетят.

— Это я знаю без тебя! — Феликс ударил тростью в пол, и по решетке прошла вибрация. — У них перегрев эфирных сердечников на пятнадцатой минуте полета! Броня слишком тяжелая, а маги воздуха выдыхаются быстрее, чем кочегары подбрасывают уголь! Мне нужен результат, Алиса! Мне нужны чертежи! Почему ты торчишь здесь, нюхаешь ветер и пугаешь до инфаркта старого механика, вместо того чтобы работать?!

Алиса посмотрела на наставника. В ее глазах, цвета грозового неба перед ливнем, не было ни паники, ни раскаяния. Только холодный, звенящий азарт. — Потому что я нашла решение, — тихо сказала она. — И оно тебе не понравится.

Она развернулась и пошла вглубь ангара. Феликс, бормоча проклятия, заковылял следом.

Ангар Семнадцатого Шпиля был огромен. Под сводчатым потолком из клепаной стали висели в силовых захватах три десятка истребителей класса «Стриж». Узкие, хищные корпуса из дюралюминия, скошенные крылья, на которых были выгравированы сложные руны стабилизации. Под брюхом каждой машины пульсировали тусклым синим светом эфирные кристаллы — сердца, дающие энергию для рун.

Это были лучшие машины империи. И они безнадежно устаревали.

— Смотри, — Алиса остановилась у ближайшего «Стрижа» и постучала костяшками пальцев по обшивке. — Классическая схема. Маг воздуха сидит в кокпите, держит купол рунной вязи. Он тратит семьдесят процентов своего резерва на то, чтобы просто заставить эту железную коробку не подчиняться закону всемирного тяготения. Еще двадцать — на маневры. На бой остается десять. Когда резерв падает, кристалл идет вразнос, руны плавятся, и пилот превращается в лепешку. Мы воюем магией, Феликс. А должны воевать физикой.

— Законы физики в небе работают иначе, девочка моя, — устало возразил Феликс. — Здесь нет земли, чтобы оттолкнуться.

— Есть, — Алиса улыбнулась, и эта улыбка заставила старого инженера замереть. — Просто она везде.

Она подошла к верстаку. В отличие от идеально чистых столов других конструкторов, заваленных калькой и латунными циркулями, верстак Алисы напоминал алхимическую лабораторию после взрыва. Повсюду стояли колбы с бурлящей жидкостью, свисали пучки медной проволоки, а в центре, на бархатной подушке, лежал предмет, от одного вида которого у Феликса перехватило дыхание.

Это был кристалл. Но он не пульсировал мягким светом, как стандартные аккумуляторы. Он казался куском абсолютной, застывшей тьмы. Он поглощал свет ангара, создавая вокруг себя крошечную зону сумерек.

— Фрагмент Бездны, — выдохнул Феликс. — Алиса, ты в своем уме? Хранить нестабильный антимагический минерал в ангаре, полном эфирных сердечников? Если он войдет в резонанс, от Семнадцатого Шпиля останется только дыра в атмосфере!

— Он стабилен, — Алиса взяла кристалл голыми руками. Масло на ее пальцах зашипело, вступая в реакцию с темной поверхностью камня. — Я покрыла его слоем застывшей крови левиафана и запечатала в матрицу из метеоритного железа. Он больше не высасывает магию вокруг себя. Он… перерабатывает ее.

Она подошла к «Стрижу» и с неожиданной силой ударила кулаком по обшивке под крылом. Заклепки брызнули во все стороны. Феликс только успел вскрикнуть.

Алиса запустила руку в пробитую дыру, игнорируя острые края металла, и с треском вырвала оттуда стандартный синий кристалл.

— Что ты творишь?! Это прототип Его Императорского Величества! — взревел Феликс, бросаясь к ней.

— Он полетит быстрее, — отрезала Алиса.

Она вложила осколок Бездны в гнездо. Камень вошел туго, с протяжным скрежетом, словно металл нехотя поддавался. Алиса ударила ладонью по обшивке, запечатывая дыру.

— Отойди, — бросила она.

— Я не позволю тебе взорвать…

— Отступи к лифту, феликс! — рявкнула она так, что задрожали стекла в дальних окнах ангара.

Старый инженер замер. Он знал этот тон. Когда Алиса говорила так, спорить с ней было бесполезнее, чем пытаться остановить голыми руками падающий остров. Он тяжело развернулся и, опираясь на трость, поковылял к бронированной кабине лифта в дальнем конце зала.

Алиса осталась одна.

Она положила обе ладони на фюзеляж «Стрижа». Закрыла глаза.

Для других магия была искусством, требующим долгих песнопений, жестов и концентрации. Для Алисы магия была языком, на котором разговаривало железо. Она не читала заклинания — она видела структуру мира. Она видела, как линии гравитации тянут остров вниз, к Бездне. Она видела, как эфирные потоки обтекают крылья, создавая подъемную силу. Она чувствовала трение воздуха о краску, слышала напряжение в титановых лонжеронах.

Она положила свой разум на острие крыла. Сначала ничего не происходило. «Стриж» оставался мертвым куском металла. Затем по смазке на руках Алисы пробежали искры. Они не обжигали. Они текли по ее венам, как жидкое серебро. Внутри истребителя что-то щелкнуло.

Синий свет стандартного кристалла всегда был теплым. Свет, начавший пробиваться из-под обшивки «Стрижа», был черным. Но это была не пустота. Это был свет, сжатый до плотности мысли.

Руны, выгравированные на крыльях, вспыхнули не синим, а ослепительно-белым, стальным светом. Металл вокруг них начал тихо гудеть, входя в резонанс.

Захваты, удерживающие машину под потолком, натужно взвыли. Гидравлические замки, рассчитанные на удержание веса в пять тонн, начали со звоном лопаться один за другим. Тросы толщиной в руку человека рвались, как гнилые нитки, со звуком пистолетных выстрелов.

«Стриж» не поднялся. Он просто перестал падать.

Он завис в полуметре от пола ангара, едва касаясь бетона кончиками пропеллера. Гул его двигателей был низким, утробным, похожим на рычание спящего хищника. Он не забирал энергию из эфира. Он пил саму пустоту Бездны, заключенную в камне, и превращал гравитацию в свое топливо.

Алиса открыла глаза. Зрачки ее на мгновение полыхнули тем же антрацитовым огнем, что и кристалл в брюхе машины.

— Ну здравствуй, — прошептала она. — Теперь полетели.

Она подошла к кабине. Колпак из бронестекла отъехал в сторону с мягким шипением. Внутри не было места для мага-сопроводителя. Кабина была рассчитана на одного человека. Приборная панель, состоящая из десятков манометров, показывающих давление в котлах, соседствовала с астральной картой и рунным проектором.

Алиса села в пилотское кресло. Кожаные ремни сами собой скользнули по ее плечам и груди, щелкнув замками. Она положила руки на рукояти.

Металл под пальцами потеплел, принимая хозяйку. Это было странное, интимное чувство. Не как управление инструментом. Как прикосновение к продолжению собственного тела.

Она чуть повела правым рычагом на себя.

Истребитель не дернулся. Он скользнул вверх, вертикально, с плавностью поднимающегося мыльного пузыря. Ни вибрации, ни тряски. Только свист разрезаемого воздуха, который становился все тоньше по мере набора высоты.

Алиса вывела машину из-под стальных сводов ангара прямо в открытое небо.

Солнце ударило по кабине. Семнадцатый Шпиль остался внизу — серый, индустриальный, прекрасный в своей уродливой мощи. Алиса потянула штурвал.

«Стриж» перевернулся через крыло.

В обычных машинах при таком маневре пилота вдавило бы в кресло с силой в пять-шесть G. Кровь отлила бы от головы, в глазах потемнело бы, а кости затрещали бы от напряжения.

Алиса не почувствовала ничего.

Черный кристалл внутри фюзеляжа работал как идеальный компенсатор. Он не отменял инерцию — он поглощал ее. Он брал на себя кинетическую энергию, превращая смертельные перегрузки в тепло, которое тут же рассеивалось через специальные радиаторные щели в хвосте. Машина могла крутить мертвые петли одну за другой, пока сам металл не начнет плавиться, а пилот внутри будет чувствовать себя так же комфортно, как в кресле-качалке.

— Феликс, — произнесла Алиса в латунный раструб переговорного устройства, вмонтированный в воротник. — Открой ворота главного стрельбища. И скажи парням из ПВО, чтобы не открывали по мне огонь. Я буду через тридцать секунд.

Она вдавила рукоять скорости.

Мир вокруг смазался.

Звук исчез первым. Истребитель двигался быстрее звука, оставляя за собой идеальный, геометрически правильный конус тишины. Воздух перед носом машины уплотнялся, раскаляясь от трения, но черные руны на обшивке впитывали и этот жар.

Алиса видела небо иначе, чем другие. Для обычного человека это была синева. Для мага воздуха — потоки и завихрения. Для Алисы небо было океаном. Океаном потенциальной энергии.

Она нырнула в нисходящий поток. «Стриж» камнем рухнул на тысячу футов вниз, ускоряясь под действием гравитации. Любой другой аппарат развалился бы от аэродинамического удара. Корпус «Стрижа» пел. Металл вибрировал, как струна, но держал форму.

У самой кромки облаков, там, где начинались шпили Внешнего Пояса, Алиса резко вывернула штурвал. Истребитель развернулся на сто восемьдесят градусов, не потеряв ни мили скорости, буквально встав на бок и используя собственный вектор падения как точку опоры.

Она вышла из пике прямо над полигоном.

Феликс ждал ее на смотровой вышке. Его латунный глаз вращал линзы, пытаясь сфокусироваться на черной точке, разрезающей небо.

Алиса выровняла машину. Пронеслась над вышкой на высоте десяти футов, так быстро, что ветер от ее пролета сорвал с головы Феликса кожаный капюшон.

Она потянула штурвал.

«Стриж» свечой ушел в стратосферу. Небо из синего стало фиолетовым, затем черным. Звезды здесь были яркими и колючими, лишенными дымки. Дышать становилось трудно, но система фильтрации кабины, работающая на микровибрациях кристалла, исправно нагнетала кислород.

На высоте, где замерзает дыхание, Алиса остановила машину.

Она зависла в абсолютной тишине космоса, над империей. Внизу, насколько хватало глаз, парили острова Небесной Цитадели. На западе, у самого горизонта, там, где небо касалось земли Великой Бездны, вспыхивали зарницы. Там шел бой. Там гибли люди на старых «Стрижах», потому что их магические сердца не выдерживали темпа войны.

Алиса посмотрела на свои руки. Смазка на них высохла, потрескалась. Под ногтями была вечность.

Она была гением. Она создала машину, которая делала магов воздуха ненужными. Машину, которая могла обогнать любую стрелу, уйти от любого заклинания, пробить любой щит. Она создала идеальное оружие.

Но глядя на черное сердце истребителя, она чувствовала не гордость. Она чувствовала холод. Тот самый холод, что исходил от осколка Бездны.

Чтобы эта машина летала, ей нужна была пустота.

— Алиса, — прохрипел рация голосом Феликса. — Ты решила там поселиться? У нас война. Закат через два часа. Если «Валькирии» не будут готовы, я лично скину тебя с этого Шпиля без страховки.

Алиса улыбнулась. Холод отступил, сменяясь привычным, злым азартом.

— Уже спускаюсь, старик, — ответила она. — И у меня для тебя плохие новости. Мы только что отменили закон всемирного тяготения.

Она вдавила рукоять.

Обратный путь занял сорок секунд.

Когда черный «Стриж» прорезал крышу ангара и плавно, без единого лишнего движения, опустился на гидравлические опоры, Феликс уже ждал ее внизу. Он не кричал. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и его единственный живой глаз смотрел на Алису с тем выражением, с каким отец смотрит на дочь, решившую поиграть со скальпелем.

Алиса выпрыгнула из кабины. Металл за ее спиной издал звук, похожий на вздох облегчения.

— Корпус нагрелся до восьмисот градусов при входе в атмосферу, — сказала она, снимая перчатки. — Охлаждение справилось за три минуты. Маневренность — идеальная. Перегрузки для пилота — нулевые. Скорость… Феликс, я обогнала звук. Я оставила свой голос на полпути к Внешнему Поясу.

— Что за камень? — глухо спросил старик, кивая на открытый технический люк, из которого сочился антрацитовый дымок.

— Стабилизированный фрагмент Бездны, — ответила Алиса. — Я назвала его «Сердце Левиафана». Он питается не эфиром. Он питается разницей потенциалов. Гравитация давит на остров сверху. Бездна тянет снизу. Камень встает между ними и ест это напряжение. Чем тяжелее машина, тем быстрее она летит. Чем сильнее маг пытается ее притянуть, тем мощнее импульс отдачи.

Феликс подошел к люку. Он долго смотрел в темноту, где пульсировал мертвый камень. — Если имперский флот поставит такие камни на дредноуты, — медленно произнес он, — нам не понадобятся маги. А если Гильдия Магов узнает, что их монополия на небо закончилась…

— Гильдия может целовать мои перепачканные маслом ноги, — отрезала Алиса. — Мы воюем с Пустошами. У Гончих нет магов. У них есть пушки, сталь и фанатичная жажда нашей земли. Мы проигрываем, потому что наши лучшие умы тратят жизнь на то, чтобы заставить перо из дюраля не падать. Я дала нам когти.

Она обошла истребитель, проводя рукой по еще теплому металлу. — Мне нужно двадцать таких машин, Феликс. Двадцать «Валькирий» с Сердцем Левиафана. Облегченный корпус, убрать лишние бронеплиты, оставить только защиту кокпита. Вооружение — две подвесные кассеты с термитными ракетами и курсовая эфирная пушка, запитанная напрямую от главного кристалла.

— Двадцать камней Бездны, Алиса? — Феликс устало потер переносицу. — У нас есть три. Остальные добыть негде. Охота на левиафанов в Глубинных Разломах — это самоубийство. Последний корабль, спустившийся туда, вернулся в виде металлической пыли.

Алиса остановилась. Она посмотрела на наставника, и в ее глазах впервые за весь день мелькнуло что-то похожее на сомнение.

— Значит, — тихо сказала она, — мне придется спуститься самой.

Феликс замер. — Ты не выйдешь из Разлома. Давление там такое, что сплющивает титан. Температура плавит сапфировое стекло. А твари…

— Я полечу на этом, — Алиса похлопала «Стрижа» по крылу. — Он выдержит. А если я найду там гнездо левиафанов… Феликс, представь. Не маленькие осколки для истребителей. Целые жилы этого камня. Мы сможем построить корабль, который поднимет в небо целый остров. Необитаемый. Превратим его в летающую крепость.

Она говорила, и с каждым словом ее голос становился тверже. Она видела эту картину так же ясно, как линии напряжения в металле. Небо, принадлежащее не магии, но инженерной мысли. Небо, где люди не будут зависеть от капризов эфирных сердец и выучки магов.

— Ты безумна, — прошептал Феликс, но в его голосе не было осуждения. В нем была пугающая гордость. — Ты абсолютное, чистое безумие, облаченное в кожаный фартук.

— Я — Дитя Небес, — ответила Алиса. — Мне положено.

Она подошла к верстаку, схватила кусок ветоши и начала яростно стирать смазку с рук. — Собирай команду механиков, — бросила она через плечо. — Работаем в три смены. Мне нужны чертежи облегченного фюзеляжа к вечеру. И отправь депешу на Центральный Шпиль. Запроси у Адмиралтейства разрешение на спуск в Глубинные Разломы. Официальная цель — геологоразведка.

— Они не дадут разрешения, — возразил Феликс. — Разломы закрыты со времен Падения Атлантиды.

— Тогда не пиши про Разломы, — Алиса впервые за день по-настоящему, широко улыбнулась, и эта улыбка сделала ее похожей на опасного, очень молодого хищника. — Пиши, что я лечу искать новые месторождения меди для радиаторов. Они любят медь. А я… я люблю летать.

Она надела свой летный шлем, который висел на крюке у входа. Черная кожа, латунные очки с набором сменных светофильтров.

— Куда ты? — спросил Феликс. — До заката еще есть время.

— У меня его нет, — Алиса застегнула ремешок под подбородком. — Пока Гончие Пустошей жгут наши цепи, я не могу сидеть в мастерской. Я должна почувствовать небо там, где оно болит.

Она забралась в кабину. Колпак с шелестом закрылся, отрезая ее от мира ангара, от запаха масла и ворчания старого механика. Внутри пахло озоном, холодным камнем и чем-то неуловимо древним, пахнущим солью и глубиной.

Алиса положила руки на рукояти. «Стриж» отозвался мгновенно, вибрируя от сдерживаемой мощи.

— Присмотри за ней, — сказала она в пустоту кабины, обращаясь то ли к Феликсу, то ли к черному камню в ее сердце.

Истребитель плавно поднялся к потолку, прошел сквозь автоматически открывшиеся створки шлюза и вырвался в закатное небо.

Солнце окрашивало облака в цвет запекшейся крови и расплавленного золота. Алиса направила машину на запад. Туда, где горизонт дрожал от разрывов снарядов, где горела сталь и умирали люди. Она не собиралась воевать. Она собиралась летать. И если для того, чтобы небо оставалось свободным, ей придется спуститься в самую пасть Бездны и вырвать оттуда ее сердце — что ж.

Механики не боятся темноты. Они просто берут с собой правильный инструмент. Алиса вдавила рукоять скорости, и солнце осталось позади.

Глава 2. Искусство Заряжать Молнии

Глубинные Разломы начинались не с пустоты. Они начинались с давления.

Алиса вела «Стрижа» сквозь слои атмосферы, которые не предназначались для дыхания. Внешний Пояс остался далеко наверху — там, где воздух был прозрачным, а солнце резало глаза алмазным блеском. Здесь, на глубине десяти лиг под основанием Небесной Цитадели, царил вечный багровый сумрак.

Давление за бортом было таким, что обычный дюралюминиевый фюзеляж давно превратился бы в блин. Но черный кристалл в сердце истребителя не просто держал машину в воздухе — он изолировал ее. «Стриж» летел внутри собственного, индивидуально настроенного пузыря нормального давления. Для Алисы это ощущалось как покой, но приборы на панели управления сходили с ума. Барометр давно зашкалил, а термопары показывали температуру, при которой закипает свинец.

— Тридцать вторая минута погружения, — произнесла Алиса в латунный раструб самописца. — Температура обшивки — четыреста градусов. Пузырь стабилен. Кристалл потребляет ноль эфира. Пью гравитацию, как хорошее вино.

Она говорила в пустоту, чтобы не сойти с ума от тишины. Здесь не было ветра. Не было птиц. Не было даже звуков далеких городов. Только глухой, утробный гул самой планеты, который передавался через кости черепа, и треск статического электричества, пляшущего на антеннах.

Впереди, разрывая багровую дымку, сверкнула первая молния.

Она не упала с неба. Она родилась прямо из воздуха, толстая, белая, ветвящаяся жила чистой энергии, ударившая в парящий неподалеку базальтовый шпиль. За ней последовала вторая, третья. Вскоре весь горизонт впереди превратился в сплошную паутину разрядов. Небо Глубинных Разломов непрерывно штормило. Здесь, на стыке плотного ядра планеты и пустоты Бездны, законы физики буквально плавились.

— Вот ты где, — прошептала Алиса, и ее глаза азартно сверкнули из-под затемненных стекол шлема.

Она знала теорию. Глубинные Разломы — это природная кузница. Место, где эфир, выдавленный из недр, встречается с колоссальным давлением и превращается в чистую, необузданную энергию. Маги Гильдии называли это место «Смертью Разума» — ни один колдун не мог удержать здесь заклинание, его просто сжигало в пепел в первую секунду каста. Но Алиса была не магом. Она была инженером. И там, где маг видел слепую разрушительную стихию, она видела идеальный, бесконечный источник питания.

— Феликс, старый ворчун, ты был прав, — сказала она, наклоняя штурвал. — Медь здесь действительно есть. Только она уже плавится.

«Стриж» вошел в шторм.

Удары молний обрушились на машину. В обычном мире это превратило бы истребитель в уголь. Но здесь, под защитой «Сердца Левиафана», каждый разряд встречал невидимую стену. Черный кристалл не отражал молнию — он всасывал ее.

Алиса чувствовала это через штурвал. Руки начало покалывать. По стеклам кабины поползли голубые змейки коронного разряда. Приборная панель вспыхнула сотней индикаторов — система пыталась переварить колоссальный приток энергии, на который она не была рассчитана.

— Лишнее в радиаторы! — скомандовала Алиса, бросая тумблер.

Из-под крыльев вырвались струи перегретого пара. Машина задрожала, сбрасывая избыток тепла. Алиса чувствовала, как «Сердце Левиафана» внутри фюзеляжа пульсирует, становясь тяжелее, плотнее. Он насыщался.

Но ей не нужен был просто полет. Ей нужны были аккумуляторы.

Алиса выровняла машину в самом центре шторма, где разряды били чаще всего. Она закрыла глаза, убирая руки со штурвала. Автопилот, связанный с кристаллом, удерживал «Стрижа» в одной точке, компенсируя удары ветра.

Она сняла правую перчатку и положила ладонь на холодную латунь приборной панели.

Феликс называл это «Искусством Заряжать Молнии». Для Алисы это всегда было самым мучительным процессом. Она была гением механики, ее разум мыслил шестеренками, векторами и пределами прочности стали. Магия же требовала пластичности, умения отпустить контроль и позволить энергии течь сквозь себя. Это противоречило всей ее природе.