Теневая экономика в постсоветской стране

Правовая база проведения реформ не разрабатывалась, а те законы, что принимались, не работали из за грубых ошибок в их методологии и идеологии. Законодательство до сих пор не поддерживает законопослушных предпринимателей, из-за чего многие легальные сектора экономики становятся теневыми. Не работает и антимонопольное законодательство в стране.

Возможности правоохранительных органов в контроле за экономическими процессами в стране явно преувеличены, а в то же время судопроизводство не эффективно. В результате в обществе сместились акценты, правоохранительная и судебная системы в большей мере защищают права правонарушителей и в меньшей степени пекутся о безопасности законопослушных граждан.

Глава 2. Анализ источников и причин развития теневой экономики

§1. Незаконная приватизация государственной и общественной собственности — основа создания теневой экономики в стране Основным источником теневых капиталов в стране является незаконная приватизация государственной и общественной собственности узким кругом лиц, которая началась в 1991 году. Начало ему положило принятие в 1991 году «Закона о приватизации» молдавским Парламентом, который в большей части состоял тогда из представителей Народного фронта. Закон о приватизации был принят, как уже отмечалось, в 1991 году. Его принятию предшествовала длительная дискуссия. Существовало две основные точки зрения.

Согласно первой, в процессе приватизации должен был вовлечь в основном — работающее население. То есть, предприятия должны были переходить в собственность трудовых коллективов.

Другая точка зрения состояла в том что, в процесс приватизации должно быть вовлечено все население, вне зависимости работающее он или неработающее, работают люди на данном предприятии или же они работают, предположим, в социальной сфере.

Победила вторая точка зрения и, согласно указанному Закону, населению были выданы, так называемые боны народного достояния, количество которых зависело от трудового стажа. Это был, так называемый чешский вариант приватизации. И, согласно данного Закона, все население вне зависимости от того работающее или неработающее на данном предприятии, работающее или неработающее вообще получало боны народного достояния, причем больше всего их получали пенсионеры, которые имели большой стаж работы, ну а. меньше всего, естественно, несовершеннолетние дети, которые такого стажа не имели. Единицей измерения бонов народного достояния в 1991 году, когда принимался Закон, был еще советский рубль. Однако сам процесс приватизации начался только в 1994 году и, соответственно, уже действовала национальная валюта — лей. Поэтом боны пришлось перевести в так называемые условные единицы, что внесло большую путаницу, потому что многие, особенно простые люди, не понимали, что такое условная единица, в чем она, предположим, отличается от действующей валюты и как ее, собственно, измерить.

После принятия Парламентом «Закона о приватизации» сам процесс подготовки к приватизации затянулся, как уже отмечалось, на три года. Это оказало поистине трагическое влияние на молдавскую экономику. Дело в том, что многие руководители предприятий были предоставлены сами себе.

Правительство, избрав либеральную форму управления экономикой, практически самоустранилось от контроля за государственной собственностью. И она оказалась в полном распоряжении руководителей предприятий. Ну а те, будучи бесконтрольными, зная о том, что рано или поздно начнется процесс приватизации, во всю, налево и направо, стали ее разбазаривать и растаскивать.

В результате этого к начала приватизации в 1994 году практически большинство предприятий стали убыточными, многие лишились оборудования, оборотных средств и другого имущества.

На финансовое положение предприятий отрицательное воздействие оказало и непродуманная денежная реформа-переход от бывшей союзной валюты к национальной — леям.

В результате этого перехода, как известно, 1000 купонов или 1000 рублей менялись на 1 лей. Из-за этого большинство предприятий осталось без оборотных средств. Да тут еще процесс приватизации начался, который совпал с разрушением всех экономических связей, которые имели предприятия в бывшем Союзе.

В итоге предприятия накопили громадные долги, и так, собственно, они вступили в процесс приватизации. Для проведения приватизации в составе правительства был создан Департамент Приватизации, который возглавил «отец» приватизации г-н Чешуев. Однако, когда начался массовый процесс приватизации Департамент был расформирован и вместо него было создано Министерство Приватизации и управления государственным имуществом, которое возглавил г-н Чебану.

Приватизация проходила под контролем и при методологическом руководстве американских экспертов. Для приватизации предприятий были созданы, во-первых, инвестиционные фонды и трастовые компании, которые аккумулировали в себя, боны народного достояния и от имени их вкладчиков (владельцев бонов) участвовали в аукционах и закупали акции тех или иных предприятий.

Одновременно были созданы, так называемые, объединения владельцев бонов, которые также приватизировали те или иные предприятия.

Согласно Закону о приватизации, проходили два основных типа аукционов. Крупные государственные предприятия преобразовывались в акционерные общества и их акции продавались на открытых аукционах. Другие предприятия в основном средние и мелкие приватизировались, так называемым единым имущественным комплексом. Эти обычно продавались сразу, полностью одному юридическому, как правило, лицу. То есть инвестиционному фонду, трастовой компании или объединению владельцев бонов.

В большинстве предприятий 20% акций согласно Закона о приватизации должно было остаться в распоряжении коллективов предприятия, которые имели право выкупа их за счет своих бонов. На практике получилось так, что работники небольших и средних предприятий собирали свои боны и боны своих родственников и выкупали указанные 20% акций полностью.

У других, больших предприятий у коллективов, как правило, такого количества бонов не было. И они вынуждены были покупать небольшое количество акций, которое редко доходило до 10—15%. В большинстве случаев; это было 2-3-5%. Кроме того, что акции предприятий были не очень доходны, а большинство представителей инвестиционных фондов и трастовых компаний знали об этом, охотников на многие предприятия вообще не находилось в тот период. И поэтому они оказались практически нереализованными.

Следует отметить, что согласно принятой тогда в 1993—94 г. г. Программы приватизации за боны народного достояния были приватизированы чуть более половины предприятий.

Значительная часть предприятий, особенно это касалось перерабатывающей промышленности, приватизировались по другой схеме, часть досталась коллективу предприятия, тоже в пределах 20%, часть получили, так называемые, сдатчики сырья (колхозы и совхозы), и часть осталась в распоряжении государства. Часть предприятий была предназначена для приватизации, за денежные средства и в то время приватизации не подлежала, часть же предприятий были объявлены народным достоянием и вообще не были включены в программу приватизации.

Основными субъектами приватизации все же остались инвестиционные фонды, трастовых компаний было не много, и они практически приватизировали небольшую часть государственного имущества. То же самое можно сказать и об объединениях владельцев бонов которые тоже приватизировали незначительную часть небольших предприятий.

Инвестиционные фонды создавались по образцам западных, где такие фонды играли очень большую роль в развитии экономики, в инвестиционных процессах. Наши же инвестиционные фонды, кстати, вначале назывались инвестиционно-приватизационными и их роль свелась, в основном, к тому, что они выступали инструментом перехода государственной собственности посредством бонов народного достояния в частную собственность. Однако, этот процесс в общем-то можно считать формальным потому что рядовые акционеры, а в некоторых фондах, в крупных особенно, насчитывалось от 20 до 160 тысяч мелких акционеров прямого влияния на деятельность этих инвестиционных фондов не имели и не имеют.

Организационная структура инвестиционного фонда была такова: рядовые акционеры на своем собрании избирали совет инвестиционного фонда, который соответственно руководил его текущей деятельностью, однако непосредственно сам распоряжаться полученными активами совет не мог, для этого было предусмотрено, что распоряжением собственности, то есть, активами фонда, для того, чтобы обеспечить их эффективность занимались, так называемые менеджеры. Согласно нормативным документам менеджерами были не физические, а как правило, юридические лица, то есть организации, так называемые менеджерские компании, которые с ведома совета фонда занимались управлением активами данного инвестиционного фонда.

Инвестиционные фонды первоначально имели право владеть до 60% активов того или иного предприятия, то есть его акциями. Однако затем, для того чтобы усилить контроль и не дать возможность инвестиционным фондам монопольно распоряжаться имуществом предприятия, был принят новый Закон об инвестиционных, фондах (первоначально кстати они создавались на основе Положения, которое было утверждено Указом Президента). Согласно же нового Закона инвестиционный фонд не мог иметь в своем расположении больше 25% активов одного акционерного общества. Сделано; это было, естественно, с благой целью, чтобы исключить злоупотребления, фактически же получилось наоборот.

Инвестиционный фонд, не имея возможности приобрести контрольный пакет акций и распоряжаться хозяйственной политикой данного предприятия, не может привлечь, естественно и, инвестиции для того, чтобы развивать предприятие, мало того, согласно этого Закона инвестиционный фонд вообще не имел и не имеет права хозяйственного управления» действующим предприятием. Для этого каждое предприятие имеет свои органы управления в виде Совета и правления акционерного общества или же другой формы организации предприятия. Однако, это, на наш взгляд негативно сказалось на деятельности большинства приватизированных предприятий.

Инвестиционные фонды не имея возможности влиять на хозяйственную деятельность предприятий оказались практически в стороне, а деятельностью предприятия — по-прежнему единолично распоряжались руководители предприятий, которые в большинстве своем остались в должностях и после того как предприятия были приватизированы. Раньше министерство или ведомство, когда предприятия были государственными, имели хоть какой-то контроль за сохранностью имущества, за их деятельностью, за ассортиментом продукции, выпускаемым данным предприятием, однако после прохождения приватизационных аукционов руководители предприятий еще долгое время могли полностью бесконтрольно распоряжаться активами приватизированных, предприятий. В постприватизационный период многие инвестиционные фонды, став формально владельцами акций предприятия доступа на них еще долго не имели. Дело доходило, буквально до рукопашных схваток.

Представители инвестиционных фондов не допускались на территорию предприятия: Например, в бывшем «Детском мире» расположенном буквально, в ста метрах от здания Правительства, владельцы имущества, инвестиционные фонды вынуждены были эти предприятия захватывать, буквально, с помощью ОМОНа, силовыми методами. И такая, практика была типичной во многих процессах фактического перехода собственности от руководителей предприятий к формальным владельцам — инвестиционным фондам. Естественно это оказало отрицательное воздействие на производственный процесс, сохранность имущества предприятий и эффективность их деятельности.

Во многих случаях государственные органы, особенно это касалось, непосредственно Министерства приватизации и государственного имущества, да и, собственно силовые органы оказались в стороне от этих процессов и если, предположим, новые владельцы предприятия не хотели связываться с теневыми силовыми структурами, то есть, попросту говоря, с бандитами, то они обращались в суд, а суды проходили долго, волокита тянулась месяцами, а то и годами и пока они становились настоящими владельцами, то к этому времени от предприятия ничего не оставалось.

Во многих случаях, руководители предприятий являвшиеся теневыми собственниками оставляли от предприятия к моменту перехода их во владение инвестфондов не то что, фундаменты, а иногда даже заборы, разбирались и растаскивались. Конечно, никто этих руководителей к ответственности не привлек.

Большинство инвестиционных фондов изначально будучи ориентированными на процесс приватизации не задумывались о том, что после его окончания необходимо будет искать пути реанимации предприятий, разыскивать реальных инвесторов, которые могли бы вложить деньги в их развитие.

Кроме того, для наблюдения за деятельностью инвестиционных фондов была создана Государственная комиссия по рынку ценных бумаг, которая жестко следила за исполнением соответствующих законов и по сути не давала им возможности привлекать инвесторов. Для этого существовала масса формальных поводов и даже те фонды, которые имели возможность привлечь иностранного или местного инвестора из-за кучи бюрократических ограничений сделать этого не могли. Поэтому предпринимательская деятельность инвестиционных фондов и трастовых компаний начала в массовом порядке уходить в тень. Как же происходил увод в тень деятельности этих структур?

Начался он еще, во многом, в. период сбора бонов народного достояния населения. Многие граждане не имея понятия о механизме приватизации буквально отдавали боны даром или за бесценок, за несколько лей или за бутылку водки. Таким путем собирала боны известная в стране трастовая компания «Европа-плюс». Эта компания за короткий срок сумела привлечь огромное количество бонов, причем боны приобретались теневым методами: скупались, выманивались обманом, другими подобными способами.

Подобным образом собирала боны у населения и известная у нас в стране, так называемая, группа фондов «Экситон». Похожими способами действовали и другие крупные фонды. Причем, и легальный сбор бонов часто происходил путем массового обмана населения, с помощью дезинформации и невыполнимых обещаний. Многие инвестиционные фонды учреждались с помощью лиц работающих во властных структурах, крупных чиновников, функционеров, банкиров, или же преступных элементов. Накопив в своем распоряжении огромное количество бонов они участвовали в инвестиционных конкурсах и фактически сумели таким путем приобрести акции наиболее лакомых предприятий, которые давали возможность получать в дальнейшем большие прибыли, причем не вкладывая никаких средств., потому что предприятия тогда еще были на плаву.

После получения контрольных пакетов акций, руководство крупных инвестиционных фондов и трастовых компаний начало, как уже отмечалось, компанию по фактическому переходу собственности от руководителей предприятий действующих, к новым руководителям, которых, назначали или избирали на собраниях этих акционерных обществ под контролем учредителей указанных инвестиционных фондов.

Переход предприятий в формальное управление новых владельцев можно считать началом процесса их фактической теневой приватизации. Он происходил следующим образом: новый руководитель предприятия или же старый, если он оставался в результате реорганизации, приглашался к руководству фонда и ему предлагалось ежемесячно приносить черным налом деньги, причем суммы разные, в зависимости от доходности предприятия, это могло быть от 300 лей до 10000 долларов в месяц. Таким путем, многие фонды сумели обеспечить себе, большие теневые капиталы.

Большинство офисов инвестиционных фондов располагались в престижных зданиях с евроремонтом. Вход рядовым акционерам был ограничен, для них имелись, так называемые, общественные приемные, где сидели второстепенные чиновники, которые на возмущенные обращения рядовых акционеров о том, что они не могут добиться выплаты каких-то финансовых средств от вложенных в акции бонов, получали стандартные ответы, что финансовое положение предприятий плохое, что экономика страны в кризисе и поэтому надо ждать, когда предприятия встанут на ноги.

После того, как Парламентом было принято решение о том, что активы одного фонда не должны превышать 25% всей стоимости акций предприятия, руководители инвестиционных фондов стали искать возможность обхода этого положения. Законодателями сделано это было, как это уже отмечалось, с целью, чтобы не допустить концентрации контрольных пакетов акций в руках одного владельца и бесконтрольного распоряжения этими активами.

Владельцы или руководители фондов путем сговора формально передавали пакеты акций одного предприятия от одного инвестиционного фонда к другому. Подчеркиваем, формально, потому что фактически эти активы продолжали находиться в управлении того же инвестиционного фонда, однако формально произошел обмен и фонды вроде как перестали владеть пакетами акций превышающих 25%. За этим, кстати, тоже формально строго следила Государственная комиссия по рынку ценных бумаг. О том, как действовали инвестиционные фонды после принятия вот такого решения об уменьшении контрольных пакетов можно было увидеть на примере так называемой группы инвестиционных фондов «Экситон». С этой целью нами было проведено специальное обследование.

Поводом для такого исследования послужила стала опубликованная в одной из газет статья «Экситон-дырка от бублика», в которой читатель из Чадыр-Лунги сетовал о том, что инвестиционный фонд «Экситон-бон» собирая боны у жителей района, сулил золотые горы, но ни один владелец акций этого фонда не получил в качестве дивидендов ни бануца.

Вот, как выяснилось в результате обследования, сложился механизм увода в тень денежных средств и обмана рядового, одураченного акционера инвестиционными фондами. Инвестиционный фонд «Экситон-бон» был зарегистрирован в муниципии Кишинэу по ул. Дога, председателем Совета этого фонда являлся г-н С.Е., заместителем председателя г-жа Л. М.

Однако, обследование показало, что телефон фонда и как оказывается офис, находился не на нижней Рышкановке, как это официально указывалось в справочнике, в котором приводились адреса офисов Инвестиционных фондов страны, а на Ботанике по бул. Дечебал. Это был шикарный двухэтажный особняк, внизу с охраной, попасть же к г-ну С. Е. было потруднее чем к самому Премьер-министру страны. Однако это не последняя неожиданность. В этом же особняке находился офис фонда «Экситон-инвест». Официально же его офис находился на ул. Еминеску. Председателем Совета этого фонда числился г-н В. П. Тут же находились кабинеты обоих руководителей. Причем если у г-на С. Е. шикарный, кабинет со стильной мебелью и приемной, то стол председателя фонда «Экситон-инвест» г-на П. В. находился в общей комнате, как у простого клерка. Он делил комнату с двумя работниками третьей конторы расположенной в этом же особняке фирме-менеджере «Профит-Е». Фирма эта занималась управлением пакетами акций указанных инвестиционных фондов. Руководила фирмой г-жа П. М., ее кабинет тоже шикарный, находился напротив скромной комнаты г-на В. П., объединяла их лишь общая приемная. На первом этаже этого же особняка находился другая менеджерская компания «Principal-Е», ее возглавляла г-жа С. М. В этом же здании располагался инвестиционный фонд «Интер-фонд», председателем совета, в нем считался г-н А. Ч., инвестиционный фонд «Сопроком» где председателем был г-н А.З.

Интересно то, что еще один фонд «Гранд-финес» также зарегистрирован по уже указанному адресу ул. Еминеску, хотя его офис находился в другом месте, председателем являлся А. О., а заместителем уже упомянутый г-н В. П. Делами всех этих фондов управляют менеджерские фирмы «Профит-Е» «Princip Fl-У. В здании на бул. Дечебал находился еще один фонд «Приминвест». На первом этаже этого же теремка находился и фирма — независимый регистратор «Регент», которая вела реестр большинства из перечисленных фондов. Можно было посчитать, что все это делалось для экономии средств — фирмы арендуют помещения в одном и том же здании.

Однако, на самом деле, весь этот конгломерат назывался группой «Экситон», а г-н С. Е. не просто рядовой председатель совета фонда «Экситон- бон», а председатель таинственного теневого совета учредителей. Об этом свидетельствовал приказ за его подписью, который висел на стене, устанавливающий режим для всех организаций находящихся в особняке, утверждающий график отпусков сотрудников всех перечисленных учреждений и т. д.

Конечно, кто были эти таинственные учредители, образующие не предусмотренный никаким законом Совет, установить было не возможно. Но то, что они контролируют 1/6 всей собственности страны купленной инвестиционными фондами за боны народного достояния это факт.

Все упомянутые руководители фондов и других организаций, номинальные или попросту говоря подставные лица. Такие же подставные лица и директора фирм менеджеров, управляющие пакетами акций всех этих фондов.

Теперь по вопросу, поставленному рядовым акционером из Чадыр-Лунги: где дивиденды? Объяснение господ из группы «Экситон» общеизвестны: экономический кризис, предприятия убыточны, прибыли нет. Но если этот акционер прошелся бы по кабинетам группы «Экситон», то о кризисе ему не напоминало бы ничего. Ни стильная современная мебель, ни компьютеры, ни ковры, а также охрана и евроремонт. Да и такой штрих, — руководитель этой теневой «группы» г-н С. Е. ежегодно по нескольку месяцев проводил время на курорте в Греции, руководил группой «Экситон» с пляжа, причем только на переговоры с ним сотрудники тратили ежемесячно более двух тысяч американских долларов. Механизм добычи денег не сложен, об этом мы уже писали. Имея под контролем столько инвестиционных фондов «Экситон» располагал почти во всех предприятиях, входящих в их сферу влияния контрольными пакетами акций. Это давало возможность фирмам-менеджерам формировать советы всех акционерных обществ из своих людей, соответственно сменять и назначать директоров, а дальше дело техники.

Руководители менеджерских компаний, руководители предприятий предлагали руководителям предприятий передавать им определенную сумму черным налом. Бывали, конечно, и сбои. Некоторые руководители предприятий отказывались платить наличными, тогда их смещали. Если же на их сторону становятся местные власти — руководители фондов затевали судебные волокиты и различного рода тяжбы, которые приводили к смене руководителей или же к разорению предприятий.

Подобная «теневая организационная структура», позволяла тому же «Экситону» обходить Закон об инвестиционных фондах, предписывающий фондам владеть не более 25% акций одного предприятия. «Экситон» эту задачу решал просто, перераспределяя пакеты акций между своими фондами. Об этих махинациях были прекрасно осведомлены сотрудники Государственной комиссии по рынку ценных бумаг. Обсуждали это в кулуарах, но формально все вроде бы в порядке и никто в суть дела вникать не хотел.

Такими же методами осуществили теневую приватизацию и руководители других инвестиционных фондов и трастовых компаний.

Нами был проведен также анализ теневой концентрации собственности, приватизированной за боны народного достояния. В целях совершенствования управления инвестиционными процессами правительство и Парламент постоянно увеличивали планку объемов активов, которыми могут располагать инвестиционные фонды. Этим они принуждали мелкие фонды самоликвидироваться и объединяться с крупными.

Формально вроде все целесообразно и соответствовало интересам рядовых акционеров.

Однако, на самом деле, как свидетельствует проведенное нами исследование, процесс концентрации собственности осуществлялся путем беззастенчивого обмана и грабежа. Это можно видеть на примере все той же теневой группы «Экситон».

Схема такого захвата выглядела так. Фирма-менеджер из группы «Экситон» заключала с одним из небольших инвестиционных фондов контракт об управлении его активами. Для того, чтобы прикарманить имущество этого фонда, они прежде всего старались захватить большинство в его Совете.

Согласно Закону «Об акционерных обществах» ежегодно проводились собрания акционеров инвестиционных фондов, на которых переизбирались члены Советов и ревизионных комиссий. Готовили эти собрания фирмы-менеджеры. Соответственно они же подбирали и кандидатуры во все органы управления, печатали бюллетени для голосования.

При этом они старались везде выставить своих людей. Их представители входили в президиумы собраний, вносились в бюллетени для тайного голосования под видом специалистов данного инвестиционного фонда, собственность которого они намеревались захватить. Благо рядовые акционеры были мало информированы и ни в чем не могли разобраться.