Ненужные. Топь все видит

Глава 7-8

Никто тебя не прогонит

Ниночка допила свой чай, молча встала из-за стола и ушла к себе в комнату.

— Что это было? — тихо спросила Галина Сергеевна, хмурясь.

— Осень, непогода, дождь, грязь, — ответил ей дед Василич, пожимая плечами.

— Я не про дождь и грязь, я про того человека спрашиваю.

Она внимательно посмотрела на него.

— Про какого человека? — поинтересовался дед, — У нас все деревенские по домам сидят, в такую погоду никто и носа не высунет.

— Мужчина молодой, лет тридцать ему, лицо такое бледное, глаза мутные, то ли пьяный, то ли еще какой. Улыбка у него страшная и руки жуткие. В чем одет — толком не запомнила. Маньяк какой-то. Ботинки у него еще чистые были и дождь на лицо не попадал. Он меня в лес пытался утащить, говорил, что у него машина застряла и толкнуть надо, обещал довезти до места. Еще и сумку из рук выдрал, хорошо, что рюкзак на спине под плащом был, а то бы и его потеряла.

— Это не деревенский, — помотал головой дед Василич. — Не знаю я таких.

— Он жуткий такой, и воняло от него, как от какой-то падали. У вас тут маньяки бродят по окрестностям, а вы ничего не делаете, — возмутилась она.

— А что мы можем сделать? — спросил ее старик с удивлением. — Пристрелить? Так мы в такую погоду в лес не ходим, по домам сидим.

— Полицию вызвать!

— Вот ты возьми и вызови, — усмехнулся он.

Галина Сергеевна с досадой отодвинула от себя кружку с чаем.

— Да у вас тут телефон не ловит! — рассердилась она, чувствуя, как страх сменяется раздражением.

— И у нас не ловит. Да и вообще мы таких тут не видели, — спокойно парировал ей дед.

— Еще скажите, что я с ума сошла и у меня галлюцинации.

— Ничего я такого тебе не скажу, ибо не знаю, на кого ты там наткнулась в дожде. Говорил же, что по такой погоде бродить не стоит. Такая погода к прогулкам вообще не располагает, — нахмурился он.

Галина Сергеевна тяжело вздохнула и закрыла глаза. В голове снова всплыл тот жуткий образ: бледное лицо, мутные глаза, кривая улыбка. Она содрогнулась.

— А если он еще там? — с тревогой проговорила она. — Если он пойдет по домам?

Дед Василич налил себе еще чаю, не спеша размешал сахар.

— С чего ты это взяла? — спросил он. — В такую погоду даже звери по норам сидят. Да и не наш он.

— Как это «не наш»?

— Чужой. Случайный. Проходимец. Пришлый. Такие обычно не задерживаются.

— А если задержится?

Старик поднял на нее взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тяжелое.

— Тогда, Галина Сергеевна, и будем думать. Если что, то в каждом доме топор и ружьё есть — отобьемся. У нас тут жители не робкого десятка, мы еще ого-го. Или ты думала, мы тут все беззащитные?

Тишина повисла в комнате, нарушаемая только стуком дождя по крыше. Ниночка из-за двери тихо вздохнула.

Галина Сергеевна встала, подошла к окну. За мутным стеклом клубился туман, и казалось, что в его глубине бродят какие-то тени. Ей послышались тяжелые вздохи.

— И что мне теперь делать? — устало спросила она. — Сколько этот дождь идти будет?

— Никто не знает, — пожал плечами дед. — Можешь у нас оставаться, мы не прогоним, можешь к соседкам на постой попроситься.

— Ну и как это выглядеть будет? Что я у вас тут чужой человек живу, с улицы пришла и поселилась.

— Ты вообще о чем думаешь? — не понял ее Василич. — Живи, никто тебя не гонит. Чужая, не чужая, человек же, не зверь какой дикий.

— А если дождь будет идти неделю, или даже две? И все это время я у вас жить буду?

— Ну да, — кивнул он. — И три, и даже месяц, живи сколько хочешь, — пожал он плечами и глотнул чая из кружки. — Хоть всю осень и зиму.

— Ну да, и будете рядом с собой терпеть чужого человека? — она с усмешкой на него посмотрела. — Меня свои терпеть не захотели — выгнали.

— Значит, такие свои, — пожал дед плечами. — Не хочешь с нами жить, так мы тебе можем пустой домик выделить. Все равно ты в такой дождь уйти от нас не сможешь, вернее, смочь-то сможешь, а вот насколько далеко — никто не знает. В такую погоду и сгинуть недолго.

— Я уже поняла, тем более если в окрестностях бродят всякие странные личности, — вздохнула она.

— Вот что, Галина Сергеевна, давай так: я сейчас добегу до пустого домика, там печь затоплю, как чуток все прогреется, так пойдем с тобой смотреть. Если все устроит, так там останешься ночевать, а дальше, как получится, все будет зависеть от погоды. Лады?

— Лады, — кивнула Галина Сергеевна. — А точно у этого дома хозяев нет? А то приедут родственники и будут возмущаться, что кто-то чужой у них поселился.

— Нет, никого нет, — помотал он головой. — Не переживай. Да и по такой погоде точно к нам никто не доберется.

Дед Василич натянул на себя старый прорезиненный плащ, шапку-ушанку и, нехотя покряхтывая, вышел в непогоду. Галина Сергеевна осталась у окна, смотреть, как его фигура растворяется в серой пелене дождя.

— Он страшный? Ну тот мужик, — Ниночка вышла из своей комнаты.

— Да, напугал меня сильно, — кивнула Галина Сергеевна. — И пахнет нехорошо. Ненормальный какой-то.

— Ты не бойся, он к дому подойти не может.

— Почему? - она посмотрела на нее с удивлением.

— Потому что… — улыбнулась Ниночка.

— Калитка у вас не запирается, собаки нет, легко может к дому подойти.

— Не может, — помотала головой Ниночка. — Это человек зайти может, а он нет.

— Ничего не поняла, — Галина Сергеевна потерла виски. — Хочешь сказать, что он не человек?

— Да, — кивнула Ниночка.

— А кто? Он выглядит как человек и говорит как человек. Явно не инопланетянин и не рептилоид.

— А кто такой рептилоид? — Ниночка посмотрела на нее с любопытством.

Галина Сергеевна вздохнула, понимая, что запуталась в этом странном разговоре.

— Ладно, неважно. Ты говоришь, он не человек. Тогда что же это?

— Это болота.

— Болотный житель? — Галина Сергеевна нахмурилась.

Ниночка подошла к окну и прижала ладонь к мокрому стеклу.

— Не совсем житель… — прошептала она. — Когда дождь идёт слишком долго, болота просыпаются и посылают своих.

— Своих что кого? — Галина Сергеевна почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Голодных.

Снаружи ветер внезапно ударил в ставни, заставив обеих вздрогнуть. Ветер принёс с собой новый запах — затхлый, сладковато-гнилостный, точно такой же, как от того человека в лесу.

— Они приходят за теплом, — продолжала Ниночка, не отрывая взгляда от окна. — За дыханием. За самой жизнью.

Галина Сергеевна резко обернулась. В углу комнаты что-то шевельнулось. Тень? Или просто игра света? Или это расшалившиеся нервы?

— Ты… ты серьёзно веришь в эту чушь?

— Это не чушь, — Ниночка помотала головой. — Ты сама его видела.

Галина отказывалась во все это верить.

— Сюрреализм какой-то, — она нервно поправила волосы. — Ты просто хочешь меня напугать, чтобы я никуда не уходила.

Ниночка посмотрела на нее внимательно, но ничего не стала отвечать и снова уставилась в окно.

— Летом у нас хорошо, — улыбнулась она. — Практически все растет. Мы с папой огород сажаем. Этим летом в деревне жила Ляля с Лизой. Так мы с Лялей на рыбалку ходили, рыбу ловили. Много поймали, даже консервов наделали. Это лето хорошее было. К нам еще мужчины приходили, один почти как принц, но не принц. Они нам дров помогли заготовить, так что зиму мы переживем. В том доме тоже должны быть дрова.

— А куда они все делись, те которые у вас жили? — спросила Галина Сергеевна.

— Ушли, — ответила Ниночка. — У них своя жизнь, у нас своя.

— Ясно.

Она прислушалась к дождю.

— Ты за вещи не переживай, папа потом сходит в лес, поищет их. Если не найдет, то мы тебе одежду какую-нибудь соберем, — сказала Ниночка. — Ты шить умеешь, может, и пошьешь себе чего, будет чем заняться по вечерам.

— Ну да, — хмыкнула Галина Сергеевна. — Было бы из чего.

— Я тебе ткань дам, у меня много. Папа мне каждый раз покупает, когда автолавка приезжает.

— И часто к вам автолавка приезжает? — спросила Галина Сергеевна.

— Не часто. Сейчас вот дожди пошли, теперь точно в ближайшее время не приедет. А вы знаете какие-нибудь рецепты? А то мы едим одно и то же, хочется чего-нибудь этакого приготовить.

— Знаю что-то, надо только вспомнить.

— А пироги вы печь умеете? У нас раньше Акинишна пекла, но у нее они что-то перестали получаться. Теперь только хлеб печет.

— Умею, я много чего умею, — кивнула Галина.

— Ой, как хорошо, — обрадовалась Ниночка.

За разговорами Галина Сергеевна успокоилась. Страх от встречи со странным мужиком отошел в сторону. Она решила, что Ниночка все это выдумала, чтобы гостья не ушла, или отец ей рассказывает всякие страшные истории, чтобы опасалась незнакомцев и не ходила в лес в одиночку.

— Да, так оно и есть, — подумала Галина.

Она вздохнула, вернулась к столу и потянулась за чайником.

«Ну и глупости мне Нина наговорила, — подумала она, наливая себе чай. — Болотные жители, голодные духи… Видно, сказывается деревенская изоляция. Людям тут нечем заняться, вот и фантазии разыгрываются».

Она прислушалась к дождю за окном. Ливень не утихал, но теперь его стук казался почти успокаивающим.

«Хотя этот мужик в лесу и правда был странный, — мелькнуло у неё в голове. — Но явно же просто местный алкаш или псих, а может извращенец какой бродит по окрестностям. Никакой мистики».

Что-то уже не хочется

Дед вернулся через полчаса. Он тяжело опустился на лавку, скидывая мокрые и грязные сапоги.

— Еле печку растопил. Дрова хоть и под навесом лежали, а всё равно воду впитали. В избе тоже сыро, — сказал он, стаскивая с себя мокрый плащ. — Часик туточки посидим, а потом можно будет и в дом идти. Своим хозяйским глазом глянешь, что к чему.

— За это время в избе тепло станет? — спросила Галина Сергеевна.

— За это время только один бок печки нагреется, — хмыкнул он. — Но тебе же не терпится от нас уйти.

Галина опустила глаза.

— Вот честно, хочется одной побыть со своими мыслями. Всё, что у меня произошло в жизни, обдумать, — вздохнула она.

— А ну, это дело хорошее. Тут ты права, у всех избушки крошечные, никто тебе отдельной комнаты не предоставит, — согласился с ней дед Василич. — Там у прежних хозяев вся посуда осталась, текстиль какой, подушки, одеяла. Хотя рекомендую подушки с одеялами около печи пристроить, чтобы хоть частично просохло всё. А то на мокром спать как-то некомфортно будет.

Дед Василич вытер лицо ладонью, оставив на лбу грязный след.

— Да и спички возьми, — добавил он. — А то там сырые. Сейчас я тебе из шкафа дам.

Галина Сергеевна кивнула.

— А дров там хватит?

— На ночь — с головой. Утром, если дождь стихнет, ещё принесу.

Ниночка тем временем выставила на стол банку с вареньем, хлеб и маленькую баночку с мёдом.

— Возьмите с собой, — сказала она, заворачивая хлеб в тряпицу. — На первое время.

Галина Сергеевна хотела отказаться, но дед перехватил её взгляд:

— Бери. Нам не жалко. Чай попьёшь. Ох, а заварки-то там поди тоже нет или отсырела вся, — засуетился он.

— Не надо, у меня свой чай есть. Я же на дачу шла, еды с собой прихватила. Хорошо, что этот у меня рюкзак не украл.

— Тогда я тебе всяких ароматных листочков дам, — деловито сказал дед. — Не переживай, у нас много. Всяких насушили, даже можно вместо чая заваривать, если он у тебя кончится. Ниночка, а где у нас кипрей? Тот, что вы с Лялей собирали.

— Папа, сейчас я всё найду, не суетись, посиди, отдохни, я сама. Галина Сергеевна, тебе картошки дать?

Галина с изумлением смотрела, как ей по сути незнакомые люди собирают нехитрую снедь с собой.

— Мне как-то неудобно перед вами, — промямлила она. — Не надо ничего, у меня есть еда.

— Это тебе сейчас кажется, что не надо ничего, а потом соберёшься готовить — то одного не хватает, то другого, а к соседям в такую погоду не набегаешься.

— Спасибо вам большое, — прослезилась Галина Сергеевна.

— Всегда пожалуйста, чать не помрём с голода зимой, - покачал головой дед.

— Да там полный погреб запасов, — сказала Ниночка.

— Так я надеюсь до зимы от вас уйду.

— Так надеется тебе никто не мешает, а вот от еды не отказывайся. Как дождик потише станет, так я за твоими шмотками схожу. Вдруг он их тут где-то рядом бросил, - сказал дед Василь. - Зачем ему бабьи вещи.

— Надеюсь, не распотрошил сумку, — покачала головой Галина.

— Не думаю, что ему твои вещи нужны.

— Спасибо вам, - она снова их поблагодарила.

Дед Василич махнул рукой, отмахиваясь от её благодарностей.

— Ладно, собирайся, — буркнул он, набивая старую авоську картошкой, луком, и ещё какими-то овощами.

Галина Сергеевна сжимала рюкзак, чувствуя, как в горле комом встаёт что-то тёплое и колючее.

— Вы... вы такие добрые...

— Да брось, — дед отвернулся к печке, будто смутился. — Обычное дело.

— Давайте перед тем, как идти, чай попьём, — предложила Ниночка.

— А там вода есть? — спохватилась Галина.

— Во дворе колодец. Я ведро воды уже принес. Потом сама себе носить будешь. Туалет в конце огорода, но я бы пока не рекомендовал им пользоваться, - пояснил дед Василич.

— Почему?

— Потому что ему сто лет в обед. Провалишься ещё. Как дождь стихнет, так я его посмотрю. Если чего надо, то ходи куда-нибудь на зады или в ведро. Там в сенях найдёшь подходящее.

Дед налил чай в цветастые кружки, добавил ложку мёда. Чай оказался крепким, с горьковатым привкусом лесных трав.

— Выпей до дна, — сказал дед. — Согреешься, взбодришься, дрожать перестанешь, мысли дурные рассеяться.

Они сидели в молчании, слушая, как дождь бьёт по крыше. Вдруг Ниночка встрепенулась:

— Папа, а ты проверил, не течёт ли в той избе крыша?

Дед хлопнул себя по лбу:

— Чёрт, совсем забыл! В прошлом году шифер в двух местах треснул. Галина Сергеевна, как придёшь — сразу посмотри под окнами. Если лужи будут — постели тряпки.

Галина кивнула, чувствуя, как тревога снова подкрадывается к сердцу. Этот домик казался ей теперь не убежищем, а ловушкой.

— Может... может, я всё же останусь здесь? — неожиданно для себя спросила она.

Дед и Ниночка переглянулись. В их взгляде мелькнуло облегчение.

— Как знаешь, — сказал дед. — Места хватит. Только вот... — он замялся. — У нас тут свои порядки. После заката не выходи из избы, что бы ни услышала, и окна не открывай.

— Какие ещё порядки? — насторожилась Галина.

— Деревенские, — коротко ответил дед, отворачиваясь к печке. — Ты в чужом доме, вот и соблюдай.

— Да я и не собиралась выходить, да и окна в такую погоду открывать не буду, — она с удивлением на него посмотрела. — Да и не собираюсь поперек хозяев что-то делать или лезть.

— Вот и правильно, и объяснять ничего не надо, всё с первого раза поняла, — кивнул Василич.

Ниночка вдруг вскочила и подбежала к окну:

— Папа, смотри! — её голос дрожал. — Опять они...

Дед резко поднялся, заслонив собой Галину Сергеевну. За окном, в кромешной тьме, мелькнули бледные огоньки — будто кто-то бродил с фонарём по дороге.

— Ничего, — пробормотал дед. — Просто болотные огни. Давайте допьем чай, да обратно будем разбирать вещи.

Дед Василич резко дернул занавеску, закрывая окно.

— Хватит глазеть, — буркнул он Ниночке. — Давай чего-нибудь перекусим, а то одним чаем сыт не будешь. Чего кишки водой полоскать.

Но она не шевелилась, будто прикованная к окну. Галина Сергеевна заметила, как дрожат её плечи.

— Что там? — прошептала она.

Дед тяжело вздохнул и подошёл к печке.

— Болотные огни. Когда дождь долгий идёт — всегда появляются.

— Но это же просто природное явление...

— Вот и я о том же, а она каждый раз пугается, - проворчал он.

Но Нина не двигалась с места, впившись пальцами в подоконник. Галина Сергеевна вдруг поняла — они боятся, боятся того, что приходит с дождём.

И теперь она останется сегодня с ними, в этой тёплой, пропахшей дымом избе, в этой маленькой забытой деревушке, где за каждой тенью, за каждым шорохом скрывается нечто, о чём не принято говорить вслух.

Дождь за окном усилился, превратившись в сплошную стену воды. Казалось, он отрезал их от всего мира — и теперь только эти стены защищают от того, что бродит там, во тьме...

Глава 9-10

Навела свои порядки

Спала Галина Сергеевна плохо, можно сказать, что толком и не спала. То полночи ворочался дед за печкой и тяжело вздыхал, то начала подхрапывать Ниночка, то ей мерещилось, что кто-то шлепает под окнами по грязи и лужам и поет какие-то странные заунывные песни. Удалось ей уснуть только на пару часов.

Сны были тяжелыми и безрадостными. Сначала снились сыновья. Они выговаривали ей то, что она не оставила завещания, и теперь они не знают, как поделить между собой несчастную «трешку» и дачу. Потом снился тот бледный мужик. Он смотрел на нее своими рыбьими глазами, а затем растянул рот в подобие улыбки, и изо рта полилась болотная жижа. От этого она и проснулась, и еще минут пять не могла унять сердцебиение и прийти в себя после такого сна.

На кухне кто-то тихо переговаривался. Она прислушалась. Дед Василич с кем-то разговаривал. Голос был надтреснутый, старый, скрипучий.

— Тоже нашел куда бабу тащить, — выговаривал старушечий голос. — А то домов получше не нашлось. Там и крыша потекла, и кое-где полы прогнили. Надо бы перебрать там добро, пока не сгнило, да не заплесневело, да окна с дверями заколотить. Не проснется там больше никто никогда, и жить не сможет. Ты бы дом Петровых или Никитишны предложил. Все получше, чем Анфискин дом. Зря только дрова потратил.

— Ну а вдруг… — начал дед.

— Разберемся, — нетерпеливо перебила его старуха. — Ей надо мысли привести в порядок, а не на вас любоваться. Все в одной комнате, как кильки в банке.

— Ну не в одной комнате-то. Может, вывести ее к дачам?

— Куда ты ее выведешь? Сгинете оба. Болота, будь они не ладны, как некстати активизировались. И чего им надобно?

— Забрали у них служивого, вот они теперь новую жертву ищут, - вздохнул дед.

— Обойдутся, — фыркнула старая. — Кажись, наша голубка проснулась.

Галина Сергеевна встала с дивана, отодвинула занавеску и вышла на кухню.

— Доброго утра, — проговорила она.

— Доброго, — кивнул дед Василич. — Это Авдотья Степановна, а это Галина Сергеевна.

— Доброго утра, Галина Сергеевна, — поздоровалась с ней Авдотья.

Галина Сергеевна кивнула, разглядывая старуху. Авдотья Степановна была крупной, с острым носом и живыми черными глазами. Одета она была в коричневую длинную юбку и самовязную кофту темного винного цвета.

— Садись, гостья, чай пить будем, — буркнула Авдотья, похлопав ладонью по столу. — Василич, ставь чайник.

— Он у меня всегда стоит, — хихикнул дед и засуетился.

— Я вот пирожочков напекла с утра, решила соседей угостить, а тут оказывается у них гостья.

— Да я не совсем гостья, — вздохнула Галина Сергеевна. — Заблудилась в лесу и вышла к деревне, а не к дачам. Добрые люди вот приютили.

— Хорошо хоть к деревне, а не к болотам, — кивнула Авдотья. — А то бы беда была.

Галина Сергеевна села за стол, чувствуя, как тяжелый сон давит на плечи. Авдотья Степановна развернула замотанную в толстое полотенце миску и открыла румяные пирожки, от которых потянуло теплым душистым паром.

— Кушай, милая, — сказала старуха, пододвигая тарелку. — С капустой, с картошкой и грибами есть. Выбирай, какие по нраву.

Галина Сергеевна взяла один, отломила кусочек. Тесто было мягким, начинка — горячей и ароматной. Она даже не осознавала, как проголодалась за эти странные сутки.

— Спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Нинок, Василич, а вы чего сидите за столом, словно в гостях? Я кому пирожки принесла? Сами-то не печете. Или вы сытые? — спросила Авдотья.

— Мы еще не завтракали, — помотала головой Ниночка, шумно вдыхая аромат пирожков.

Старуха пододвинула к ней миску.

— Выбирай, смотри, какие ароматные да румяные.

Ниночка схватила пирожок и откусила сразу половину.

— Не подавись, — буркнул дед, разливая всем чай по чашкам. — Словно никогда пирожков не видела.

Авдотья наблюдала за Галиной исподлобья, черные глаза блестели, будто угольки.

— Так-то, — протянула она. — Заблудилась, говоришь?

— Да, — вздохнула Галина Сергеевна. — Шла от железной дороги к даче, решила путь сократить, пошла по тропке, что в лесу, а потом споткнулась, да не туда повернула. А после вообще дождь ливанул.

— А чего тебе на дачах понадобилось в такое время года? — спросила Авдотья. — Сезон вроде кончился, или сейчас как-то по-другому люди за дачами следят?

— Жить я туда ехала.

— У тебя там дом хороший?

— Да так, летний дом, есть печка-буржуйка, - задумчиво ответила Галина Сергеевна.

— А там, где ты до этого жила, совсем все плохо?

— Дети меня из дома выгнали, — призналась она.

— Это почему? — удивилась Авдотья.

— Решили, что я слишком много места занимаю, — с горечью в голосе проговорила Галина Сергеевна.

— Эх, куда мир катится: то родители детей выгоняют, то дети родителей, — покачал головой дед Василич.

— Вот что, милая, ты тут со своими дачами не выдумывай. У нас в деревне полно пустых домов. Сейчас подходящий тебе подберем, да и живи сколько хочешь, хоть всю оставшуюся жизнь, - сказала Авдотья.

— У вас тут около деревни кто-то страшный ходит, — ответила Галина Сергеевна.

— А там думаешь, по пустому дачному поселку никто не ходит? — хмыкнула Авдотья. — И там злых людей хватает. Здесь хоть дома капитальные и печи нормальные, да и соседи мы хорошие, никого не обижаем, и с продуктами, и с вещами поможем. Как дорога нормальная появится, подсохнет или подмерзнет, так и уйдешь из деревни, если захочешь.

— У нас хоть все свои, — добавил дед Василич, откусывая кусочек от пирожка. — Все друг друга знают, друг за друга горой. А на дачах зимой — хоть волком вой. У нас хоть знаешь, от кого прятаться. А в городе — кто вчера был тебе другом и мило улыбался, а сегодня уже нож в спину воткнуть готов.

— В городе тоже люди всякие бывают, — ответила Галина.

Она прекрасно понимала, что старики правы, что в это время года на дачах делать нечего. Тем более был бы дом приличный, а то строили они его с мужем из подручных средств, да что достать могли в те времена. Возвращаться в город и воевать с детьми она тоже не была готова. «Пережду осень, а там видно будет. Живут же тут люди» - подумала она.

— Ладно, — вдруг решительно сказала Авдотья, прервав мысли Галины. — Раз уж так вышло, что ты к нам попала — значит, судьба. Сегодня же и дом тебе подходящий подыщем.

Дед одобрительно фыркнул.

— Вот дом Никитишны, например, — продолжила Авдотья. — Крепкий, с русской печкой. Этим летом мужички там жили, так что там чисто и не так уныло, как в других. Или дом Петровых. Он чуток побольше, чем изба Никитишны. Дед за ним до самого конца следил. Там из сеней можно сразу и в туалет, и в сарайки, и в дровник пройти. Все продумал, чтобы лишний раз на улицу не выходить. Хоть помещения эти и не отапливаются, но все не по ветру и не по слякоти ходить. Что скажешь, Галина?

— Да можно начать с дома этих Петровых, — кивнула Галина Сергеевна.

— После завтрака пойдем смотреть дом, — объявила Авдотья. — А пока доедай пирожки. Сейчас мы тебе быстро переезд организуем, глядишь, ночевать будешь уже в своем доме.

— Спасибо вам, — улыбнулась Галина.

Как-то с появлением этой бабульки у Галины Сергеевны настроение повысилось, и жизнь уже не казалась ей такой мрачной и унылой.

— А холодильник там есть? — спросила Галина.

— И холодильник есть, и морозилка большая, и погреб, и если чего, то и в сенях можно еду положить.

— А вода?

— А воду он, по-моему, в дом заводил. Вот не помню я, запамятовала. Василич, ты не помнишь?

— Помню, я себе провел, и ему сразу надо стало, — фыркнул дед. — Что крестьянам, то и обезьянам.

— Ой, да ладно тебе, — усмехнулась Авдотья. — Если в доме есть, то и хорошо, хоть Галине не придется за водой ходить. Чать не девочка тяжести на себе таскать.

Через пять минут все позавтракали и стали собираться, и даже Ниночка захотела посмотреть на новое жилье Галины Сергеевны, да и на улице дождь прекратился.

Новый старый дом

Все вместе вышли из избы. На улице стоял густой, молочный туман, обволакивающий деревню плотной пеленой. Воздух был сырым и холодным, отчего Галина Сергеевна невольно повела плечами. В нескольких шагах уже с трудом можно было разглядеть контуры изгороди.

На плетне, чуть в стороне от калитки, чернело небольшое пятно. Оно казалось неестественно темным на фоне серого тумана, будто впитало в себя все окружающие тени.