Ненужные. Топь все видит

— На даче одной жить? — спросила Ниночка, наливая чай. — Да там же сейчас ни души, все на зиму разъехались. Да и печку топить надо каждый день, а то сырость, холод.

— Я знаю, — кивнула Галина. — Но у меня выбора особого не было. Там вроде раньше кто-то жил и зимой.

Дед Василич хмыкнул, размазывая мёд по краю чашки:

— Значит, так занесло, что и до дачи не дошла?

— Да я, видимо, не туда свернула. Думала, знаю эти места, а тут дождь, темно. И вот я здесь.

— Ну, раз уж тут оказалась, — сказал дед, — значит, так надо.

Галина Сергеевна насторожилась. В его словах было что-то странное.

— А что это за деревня у вас? — спросила она, оглядываясь.

— Дачи ваши далеко от нас расположены, — ответила Ниночка. — А деревня наша — Горелово.

— Горелово? — Галина Сергеевна нахмурилась. — Я что-то не припоминаю.

— Мало кто припоминает, — усмехнулся дед Василич. — От всего мира болотами отрезаны, вот к нам никто и не суется, да и не знают, что есть такая деревенька.

— Ну да, наверно, — пробормотала она, — Дождь кончится, я обсохну и пойду к себе на дачу.

— Хорошо, — задумчиво проговорил дед, — Вот только я тебя через болота не поведу. Старый уже, а Ниночка у нас малахольная, я её не отпущу. В деревне только бабки остались, тоже в такую погоду не высунуться на улицу.

— Так я и не прошу, я сама попробую.

— Ну, пробуй, — кивнул он, — А пока пей чай и грейся. Небось, замёрзла?

— Очень, — вздохнула Галина, — Продрогла до самых костей.

— А расскажи, как там люди живут, — попросила её Ниночка.

— Где там?

— Ну, в городе. Я из деревни давно не выбиралась, мне интересно, как там и что, — Ниночка с любопытством на неё посмотрела.

Галине сначала показалась эта просьба странной, а потом решила, что не стоит отказывать в рассказе, да и сама немного отвлечётся от тяжёлых мыслей.

Как хорошо, что ты к нам пришла

Галина Сергеевна просидела у них до самого вечера, но дождь даже и не думал прекращаться. Она с беспокойством посматривала в окно. Пыталась дозвониться сестре, но связь в деревне не ловила. Она написала ей сообщение в надежде, что оно отправится, как только появится связь.

– Охо-хо, как же так-то, - покачала она головой, прислушиваясь к шуму дождя.

Она с беспокойством посмотрела на хозяев избы. Однако никто не переживал, что у них чужой человек в доме. Ниночка что-то вязала крючком, а дед вырезал какую-то фигурку из деревяшки.

– Переночуешь у нас, а потом видно будет, - сказал он, не отрывая глаз от своей поделки.

– Да что же я вас стеснять буду, - вздохнула она.

– А мы не стеснительные. Куда ты сейчас в такую погоду пойдешь? Заблукаешь еще в темноте. Диван вон есть. Места в доме достаточно. Вот только туалет у нас на улице, но ночью я избу запираю. У нас могут по деревне и дикие звери ходить. В сенях срамное ведро стоит. Если умыться надо, то вон умывальник, - махнул дед Василич в сторону раковины.

– Ну всё равно как-то это всё...

– Как? – ухмыльнулся он и посмотрел на нее.

– Да меня свои выгнали, а вы чужие не побоялись приютить, - покачала головой Галина.

– А чего тебя бояться-то? Если только запаха, того и гляди в твоем рюкзаке еда портиться начнет.

– Точно, - спохватилась Галина Сергеевна.

Она эту несчастную грудку уже сутки везде с собой таскала. Молоко она у сестры оставила, а вот курицу забрала. Та еще ей котлет замороженных дала и фаршированные перцы, и немного мосоликов на суп.

– Вот я растяпа, - кинулась Галина к рюкзаку.

– Там в сенях у нас холодильник стоит, можешь туда убрать, - сказал дед, - Потом всё заберешь.

Галина Сергеевна поспешила в сени, где действительно обнаружила старенький, но работающий холодильник. Аккуратно разложила продукты, вздохнув с облегчением. Возвращаясь в избу, она заметила на стене фотографии — пожелтевшие от времени снимки, на которых запечатлены молодой дед Василич, женщина с добрыми глазами и маленькая девочка.

— Это ваша семья? — не удержалась она от вопроса.

Дед на мгновение оторвался от резьбы, взглянул на фотографии и кивнул:

— Была. Жена давно уж на том свете.

— А Ниночка… это ваша внучка? — осторожно уточнила Галина Сергеевна.

— Нет, — тихо ответила Нина, не поднимая глаз от вязания. – Я его дочка. Просто выгляжу молодо.

Дед Василич отложил нож и деревяшку, потянулся.

— Ладно, хватит на сегодня. Чайку, что ли, попьем перед сном?

Ниночка молча встала, поставила на плиту печки чайник с водой. Галина Сергеевна, чувствуя себя лишней, предложила:

— Может, я помогу? У меня в рюкзаке есть печенье.

— От печенья мы не откажемся. Да, Ниночка? — ухмыльнулся дед. — А то у нас тут кроме сухарей да варенья ничего сладкого и не водится. Пряники вот последние доели, да Ниночка все карамельки сгрызла.

Чай пили не спеша, под мерный стук дождя по крыше. Разговор не клеился, но тишина была не тягостной, а скорее уютной.

– Ты это, Галина Сергеевна, если тебе скучно, то вон возьми книжку почитай, или Ниночка тебе какой спектакль поставить может, послушаешь.

– Спектакль поставит? – не поняла его Галина.

– Ну да, на пластинках, - закивала головой Ниночка, - У меня много всякого, и музыка есть, тоже на пластинках. Только она теперь, наверно, немодная, но поют всё равно хорошо. Почему бы и не послушать.

– А-а-а, понятно. А телевизор…

Она перевела взгляд на огромный ламповый телевизор в деревянном корпусе, накрытый вязаной салфеткой.

– Он у нас давно не работает, - пояснила Ниночка, - Я иногда включаю, проверяю, шипит и гудит только и всё, а ничего не показывает.

– Так сейчас другие волны, технологии, - пыталась подобрать слова Галина Сергеевна, - Это всё давно устарело. Он и не будет ловить сигнал у вас. Надо другой покупать.

– Да, наверно, - Ниночка растеряно на нее посмотрела.

– Про интернет я даже спрашивать не буду.

– Что? У нас радио есть, - радостно сказала Ниночка, - Но сегодня оно работать не будет, дождь ведь идет. Хочешь, могу дать журналы почитать. Они правда старые, а еще у меня есть журналы «Мод» и «Бурда Моден». Там такие все тетеньки красивые, настоящие модели. Я много чего сшила оттуда. Там хорошие выкройки.

– Да, там хорошие выкройки, - согласилась с ней Галина, - Я ведь когда-то шила и мне это нравилось, - вспомнила она.

– Ой, правда? – обрадовалась Ниночка.

Она вскочила со стула и скрылась за занавеской, которая прикрывала дверной проем в другую комнату. Через пару минут появилась с каким-то недошитым платьем.

– Вот, - Ниночка протянула недоделанную вещь.

Галина отодвинула в сторону чашку с остатками чая и взяла платье.

– Не могу понять, почему пройму тянет, - пояснила Ниночка.

– Ты померь, а я посмотрю, - Галина вернула платье.

– Ага, - Ниночка радостная схватила вещь и убежала в другую комнату.

Дед по-доброму улыбнулся.

– Ну вот, значит, не зря ты к нам пришла. Ниночке поможешь. А то же я в этих тряпках совсем не разбираюсь. Есть чего носить, да и ладно. Прохудилось, заплатку положил и дальше носишь. Это Ниночка у меня модница. Хорошо хоть иногда автолавка привозит ткани, а то бы она у меня без всего этого совсем зачахла.

– А готовые вещи она разве вам не привозит? - спросила Галина и отпила из чашки остывший чай.

– Автолавка-то?

– Ну да.

– Привозит. Но чего она там модное что-то нам привезет? Так для бабок одежу – халаты, ночнушки да ситцевые платья с гамашами, да простыми теплыми кофтами, носки, да галоши. Вот и весь ассортимент. По осени может и зимнюю одежу какую притаранить. А так всё, что попроще да подешевле, - пояснил дед.

– Как же вы тут живете? – спросила с тревогой Галина Сергеевна.

– Нормально живем. Вот до тебя у Никифоровны молодежь гостила. Нам дров заготовила, картошку чуток помогла выкопать, заготовки кое-какие сделали. Грибами вот запаслись, рыбой. На всю зиму теперь хватит.

– Ясно, - вздохнула Галина. – И так люди живут.

– Везде живут, - кивнул он.

Через несколько минут из-за занавески показалась Ниночка в бирюзовом недошитом платье.

– Вот тут посмотри, а то папа ничего не видит. Говорит, что всё хорошо.

Она повернулась спиной к женщине.

– Вот тут надо немного подрезать, а вот здесь чуток повернуть. Отпори, я посмотрю, - сказала Галина.

Весь вечер они провозились с платьем, но в итоге у них всё получилось.

– Галочка Сергеевна, как хорошо, что вы к нам заглянули! – радовалась Ниночка и хлопала в ладоши. - А то я его и так и сяк крутила, и даже на Авдотью натягивала, а все равно ничего не получалось.

– Вот ведь стрекоза, - улыбался дед Василич. – Вот ведь у вас какие ручки золотые, а то Ниночка уже это платье совсем забросила, ходила, расстраивалась.

Перед сном Галина Сергеевна устроилась на диване, укрывшись предложенным одеялом. Свет погасили, только тусклый отсвет луны пробивался сквозь занавески.

Но уснуть не удавалось. Ветер завывал в трубе, ветки скребли по стене, а где-то вдали раздался протяжный, почти человеческий стон.

— Это… что? — испуганно прошептала она.

— Волки, наверное, — так же тихо ответил дед Василич из темноты. — Или ветер. Спи, гостья, не бойся. Двери все закрыты.

Глава 5-6

Упрямая, как коза

Полночи Галина Сергеевна прокрутилась на старом жестком диване, то ей мерещились в темноте какие-то движения в комнате, то кто-то возился под окнами и громко охал и кряхтел, то ей казалось, что кто-то ходит по чердаку и тихонько скребется в стены. Только тогда, когда на улице снова разразился сильный ливень, ей удалось провалиться в тяжелое сонное забытье. Проснулась она от разговоров самих хозяев. Они о чем-то негромко переговаривались на кухне. Прислушалась — обычное бытовое общение, ничего интересного.

Она встала с жесткого дивана и стала растирать затекшие руки и ноги.

— Проснулась? — спросил ее дед Василич.

— Проснулась, — кивнула она.

— Как спалось?

— Да так, — она махнула рукой и поморщилась.

— Ночь беспокойная была, — покачал головой старик, — Оно всегда так у нас бывает, когда кто новый в деревню приходит.

— Да я сейчас перекушу да пойду к себе на дачу. Вы мне только направление покажите.

— Ну какая дача? Ты с ума сошла? Вторые сутки дождь льет, не переставая, то просто моросит, а то хлобыщит сверху, словно, кто-то кран открыл на всю.

— Да я дождя не боюсь. Вон и вещи мои просохли около печки.

— А зря не боишься. Он не страшен коли ты дома сидишь под крышей, да около бока печи или по вашим улицам городским бродишь и всяко можешь под крышу забежать и переждать, когда немного стихнет. А на природе такой затяжной дождь может стать угрозой жизни.

— И чем же он мне угроза? — с усмешкой спросила Галина.

— А ты особо не лыбься-то, ишь смешно ей, над стариком потешается, дескать, глупости говорит, — дед на нее сердито зыркнул.

— Да не потешаюсь я, мне просто интересно, чем же он для меня страшен? Намокнуть я не боюсь.

— А простыть и заболеть? А пойти не по тому пути и заблукать так, что вообще никуда не выйти? А провалиться в грязь или в топь? А повстречать на своем пути дикого зверя или лихого человека?

— Вас послушать, так вообще из дома не стоит выходить. Ну не оставаться же мне у вас жить? — возмутилась она.

— Можешь оставаться, место есть. Оплату брать с тебя не будем. У нас не нравится, можно к соседкам на постой напроситься, а то и занять пустующую избушку. Сама же говорила, что жить тебе негде, так у нас все куда лучше, чем на заброшенных дачах.

— Зачем вам все это нужно? — испуганно спросила Галина Сергеевна.

— Вижу я, человек ты неплохой, и много еще хорошего можешь сделать. Поэтому и не хочу, чтобы ты зазря пропала, — покачал головой дед Василич.

Галина Сергеевна замолчала, потянулась, чувствуя, как хрустят затекшие суставы. Она подошла к окну и отдернула занавеску. За стеклом бушевала настоящая стихия — дождь лил стеной, превращая дорогу в бурлящий поток, а ветер гнул мокрые ветви деревьев до самой земли.

— Ну и погодка… — пробормотала она, потирая холодные руки.

— Ага, вот про что я тебе и говорю, — хрипло отозвался дед Василич. — В такую-то только чай пить да сказки сказывать.

— Сейчас чуток стихнет, да я пойду. Не хочу вас обременять.

— Вот ведь коза упрямая, — нахмурился дед, — Делай, как знаешь. Надеюсь, не сгинешь, а назад вертаешься.

— Надеюсь, я в дачный поселок попаду и найду свою дачу, — ответила она.

Завтракали молча. Ниночка не смотрела на Галину Сергеевну. Она переводила свой взгляд то на улицу, где бушевала непогода, то на деда.

— Тебе не надо идти туда, — наконец выдала она, — Там холодно и страшно, и там бродят голодные они. Нет солнца, и им все равно, день теперь или ночь.

— Они — это волки? — напряглась Галина Сергеевна.

— И волки тоже, — кивнула Ниночка, — Дед в прошлый раз забрал у них парня, не отдал, вот теперь они и бродят, ищут себе еду.

Галина ничего не понимала и перевела свой взгляд на деда.

— Как это понимать? — спросила она.

— Как хошь, так и понимай, — пожал он плечами.

За окном стихла стихия. Дождь из ливня перешел в морось. Галина Сергеевна засобиралась. Старик только покачал головой, смотря на ее сборы. Она поблагодарила хозяев и уже готова была выходить, как дед ее остановил.

— Погодь. Ты в этих чувяках собралась идти по лесу?

Он кивнул на ее кожаные ботинки.

— Да, а что? Они высохли, так что все нормально, — Галина с удивлением посмотрела на старика.

— Ты совсем, что ли, малахольная? Ты и двух шагов не сделаешь в своих ботах, потеряешь их в грязи. Размер ноги у тебя какой? — спросил он.

— Тридцать девятый был.

— У жинки моей сороковой был. От нее хорошие сапоги остались, резиновые. Как раз по такой погоде ходить. Погодь немного, я тебе достану их, а потом можешь хоть на дачи, хоть к черту на кулички идти.

— Папа, и дай ей дождевик, — сказала Ниночка.

— Так я, может, это все вам вернуть не смогу, — ответила Галина.

— Не вернешь — не велика потеря, а то, может, посидишь на своих дачах, да к нам гостеваться придешь, вот все и принесешь обратно с гостинцами.

Галина посмотрела на пузырящуюся грязь за порогом и не стала отказываться. Дед куда-то залез по лестнице наверх в сенях.

— Куда это он? — спросила она.

— На подловку, на чердак, — ответила Ниночка, — Ты возвращайся к нам. Ты хорошая.

— Да-да, — рассеянно кивнула Галина.

Дед, кряхтя, слез с лестницы, бросил на пол болотного цвета сапоги с высоким голенищем и какой-то сверток.

— Это вот плащ-палатка. Она не промокает. Еще незнамо с каких времен осталась, — сказал он, разворачивая сверток, — Она хорошая, хоть и страшная на вид. Но тебе не на показ мод, а чтобы не промокнуть. А сапоги погодь, не пяль на себя, я их потрясу, а то мало ли кто там может быть. Вдруг какая мышь залезла и сдохла.

Он приоткрыл дверь из избы, потряс сначала плащом, стряхивая пыль, а потом постучал друг об друга сапогами.

— Держи, — протянул он ей сапоги, — На шерстяной носок отлично подойдут. Носки-то шерстяные у тебя есть?

— Есть, — кивнула Галина Сергеевна и принялась рыться в сумке.

Оттуда она извлекла пару самовязных носков, которые ей презентовала сестра. Она вспомнила про нее и полезла к телефону — связи по-прежнему не было. Однако сообщение числилось в доставленных.

— Значит, прочитала, — пронеслось у нее в голове. — А ответ где-то по дороге застрял.

Галина Сергеевна натянула поверх одежды плащ-палатку, от которой пахло пылью и еще чем-то неприятным, всунула ноги в сапоги. Голенище уперлось ей под колено.

— Ух ты, какие высокие, — удивилась она.

— Самое то по грязи шастать. Еще меня добрым словом вспомнишь, когда в грязюку провалишься.

— Да я и так вас не забуду — удивительные вы люди и не побоялись незнакомку приютить.

— Да нам уж бояться нечего, уже свое отбоялись, — дед махнул рукой, — Ты это, если чего — возвращайся, разберемся с жильем.

— Ага, спасибо вам, — улыбнулась Галина.

— И тебе спасибо, — кивнул он. — Можа, останешься? Ну куда в такую погоду тащиться?

— Пойду я, — уперлась она.

— Ну как знаешь, — вздохнул дедок.

Галина Сергеевна подхватила свои сумки и вышла из избы под моросящий дождь. На плетне сидел огромный черный петух и внимательно на нее смотрел желтым глазом. Когда она проходила мимо него, он громко и истошно заорал.

— Вот ведь птица неугомонная, — замахал руками на петуха дед Василь. — А ну быстро пошел в курятник.

Петух взлетел и перебрался на соседнее дерево. Там он смотрел на Галину сквозь мокрые ветки.

Галина попрощалась и пошла по дороге, увязая по щиколотку в грязи. Она обернулась, но дед уже ушел в избу, и только сверху на нее посматривал черный петух. С неба моросил дождь, а изо рта шел пар.

Мать, давай я тебя подвезу

Галина Сергеевна шла по чавкающей грязи, периодически проваливаясь по щиколотку в грязь. Добрым словом вспоминала деда, который отдал ей резиновые сапоги. Она представила, как набрала бы полные ботинки жижи. А так, хоть и тяжело было тащить их на себе, но хотя бы ноги сухие. Она повернула на тропинку и заскользила по мокрой траве. Шла и смотрела себе под ноги, чтобы не поскользнуться и не упасть. Снова думала о своей жизни, и все эти думы были какими-то горькими и тяжелыми.

По ее подсчетам, она через некоторое время должна была оказаться рядом с лесом, но каково же было ее изумление, когда она уперлась в старую ржавую остановку.

— Опять не туда свернула, — охнула Галина Сергеевна.

Она поставила сумки на то, что когда-то было лавкой, и тяжело вздохнула.

— Сейчас немного передохну и пойду дальше. Вот ведь прошла всего ничего, а уже задохнулась. Старость не радость, — подумала она.

Галина обернулась — вдалеке виднелись старые домишки, почерневшие от времени. Из печных труб вился дымок. В окнах горел свет. И ей так захотелось вернуться, сесть около печки, налить горячего чая и просто смотреть, как горят поленья.

— Надо сидеть около своей печки, — нахмурилась она, — А не греться около чужого огня.

В одной из изб отворилась дверь. Оттуда вышла сгорбленная женская фигура во всем черном. Она приложила руку козырьком ко лбу, а потом помахала Галине Сергеевне. Та махнула ей в ответ, дескать, я сама попробую добраться до дачи.

Она услышала, как ломаются ветки, словно кто-то тяжелый идет в ее сторону. Галина схватила сумку и выставила ее вперед, готовясь защищаться ей. Ветки раздвинулись, и на заросшую дорогу вышел молодой мужчина лет тридцати.

— Мать, там у меня машина застряла, помоги вытолкнуть, а я тебя за это отвезу куда скажешь, — проговорил он.

— Да как же я тебя вытолкаю? — с удивлением спросила она. — У меня и сил столько нет. Сейчас такая грязь, тут только за техникой идти. Вон деревенька через поле, дойди туда за помощью. Может там тебе помогут.

Галина Сергеевна смотрела на него во все глаза и никак не могла понять, что с ним не так. Что-то в нем было не то, что-то противоестественное, но она никак не могла уловить это. Она прищурилась, пытаясь разглядеть странного мужчину сквозь пелену дождя. Его лицо казалось слишком гладким, будто вылепленным из воска, а движения какими-то резкими, будто он только учился управлять своим телом.

— Ну что стоишь, мать? — повторил он, и голос его прозвучал неестественно высоко, будто кто-то передразнивал человеческую речь. — Пойдем, машина рядом. Она не сильно увязла, только подтолкнуть чуток, а я тебя до места подброшу.

Он сделал шаг вперед, и Галина инстинктивно попятилась назад, натыкаясь на ржавую остановку. В этот момент она, наконец, поняла, что так смущало ее: на его сапогах не было ни единого пятнышка грязи, хотя вокруг все утопало в жиже, да и сам он был абсолютно сухим.

— Я… Я не пойду, — прошептала она, сжимая ручки сумок. — Мне в другую сторону. Мне туда не надо. Ищите помощь в другом месте.

Мужчина замер, затем медленно наклонил голову под неестественным углом. Его шея хрустнула, как сухие ветки.

— Все идут со мной, — произнес он, и теперь в голосе явственно слышалась угроза. — Все. И ты пойдешь.

Он протянул к ней руки и дернул за сумку, которую она выставила перед собой. Галина Сергеевна не ожидала этого и выпустила ее. Смрадный дух донесся до нее сквозь пелену дождя. Ледяной ужас пронзил ее насквозь. Она резко развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги. За спиной раздался странный звук — нечто среднее между смехом и шипением.

Ноги вязли в грязи, скользили по траве, дождь хлестал по лицу, но она бежала, не оглядываясь, пока впереди не показались огни деревни. Только тогда она осмелилась обернуться — около остановки никого не было, да и поле тоже было пустым. Галина Сергеевна остановилась, согнувшись и хватая ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Боже, что это было? — прошептала она, сжимая виски.

Она стала озираться, ища глазами свою сумку, но ее нигде не было. Вернуться к остановке не решилась. Ей все казалось, что чьи-то злые глаза наблюдают за ней из леса. Галина немного потопталась и медленно побрела в сторону деревни, каждый шаг давался с трудом — ноги подкашивались от пережитого страха. Дождь усилился, превратившись в сплошную водяную стену. Сквозь пелену воды огни в окнах казались размытыми желтыми пятнами.

— Лучше бы я у чужих людей в доме осталась, — вздохнула она, — И сумку с вещами потеряла, и сама вся промокла, и такого ужаса натерпелась.

Вдруг она сначала почуяла смрад, а потом услышала чьи-то тяжелые шаги за спиной.

— Мать, мать, ты сумку потеряла. Я ее в машину положил, поехали, довезу до места.

Она обернулась, позади нее стоял тот же мужчина и жутко улыбался.

До дома Василича оставалось каких-то триста метров.

— Нет-нет, спасибо. Мне никуда не надо, — попятилась она.

— Надо, — он протянул руку и попытался ее схватить. — Ты же сама хотела отсюда уйти.

Его пальцы были слишком длинными, с ногтями неестественного синеватого оттенка. Он сделал шаг ближе. Запах гнили стал невыносимым. Белесые глаза не моргали и таращились на нее.

С диким воплем на него упало что-то огромное и черное. Галина Сергеевна с ужасом наблюдала, как черный петух пытается клюнуть жуткому мужчине в глаз. Она рванула вперёд, не разбирая дороги. За спиной раздавались странные звуки — хлопки, шипение, скрежет, птичьи крики. Она бежала, спотыкаясь о кочки, чувствуя, как мокрая одежда тяжёлым грузом тянет вниз.

Последний рывок — и Галина оказалась у знакомой избы деда Василича. Дверь была приоткрыта, из щели лился тёплый жёлтый свет. Без раздумий она ворвалась внутрь, захлопнув дверь за спиной.

Галина Сергеевна опустилась на лавку, трясясь всем телом. Только сейчас она заметила, что дверь и стены в сенях все исписаны странными символами, нарисованными чем-то темным.

— Что… Что это было? — с трудом выдавила она.

Дед Василич тяжело вздохнул и подошел к маленькому окошку, прикрытому плотной занавеской.

— Сымай мокрую одежу, да иди греться к печи. Сейчас Ниночка горячий чай нам организует.

Он не ответил на ее вопрос.

— Там-там кто-то был, — трясясь от страха, сказала Галина Сергеевна.

— Там всегда кто-то есть, — сказал дед. — Переодевайся в сухое, а то простынешь. Я же говорил, что тебе в такую погоду никуда ходить не надо.

Галина Сергеевна дрожащими руками сняла мокрый плащ, стянула грязные тяжелые сапоги. На удивление, верх был весь сухой, чего не скажешь про джинсы. Они всё же промокли насквозь и испачкались, когда она убегала от жуткого незнакомца.

— Я сумку с вещами потеряла, — тихо проговорила она с тоской в голосе. — Вернее, ее у меня отобрали.

— Не переживай, найдем мы тебе одежду сухую и чистую, у нас разного барахла полно, — махнул дед рукой.

Ниночка принесла ей коричневую юбку из грубой шерстяной ткани.

— Как школьная форма, — провела по ней рукой Галина Сергеевна.

— Надевай, не стесняйся, чистое, — велел дед.

— Спасибо вам за это, — вздохнула она.

Ниночка поставила на стол жестяной чайник, из носика валил густой пар. В воздухе запахло мятой и какими-то пряными травами.

— Пей, — коротко сказала она, наливая чай в жестяные кружки. — От нервов и чтобы согреться. Я туда еще шиповника добавила, чтобы ты не заболела. Бери мед.

Она пододвинула к ней баночку с желтым крупяным медом. Галина кивком поблагодарила, обхватила ладонями горячую кружку, чувствуя, как тепло постепенно возвращается в окоченевшие пальцы.

— Василич… — начала она, но старик резко поднял руку.

— Не сейчас. Сначала чай выпей, а потом поговорим.

Печь пыхтела жаром, но холод внутри не отпускал. Галина прижалась к теплым кирпичам спиной и припала к кружке. Постепенно из тела стало уходить напряжение.