Кризис и гипотезы. Семь этапов краха Китайской Республики

Глава 1. «Трехлинейный» тупик Чан Кайши

Тот, кто ведёт боевые действия одновременно на трёх фронтах, не воюет — он просто отбивается от стены.

1. Чан Кайши в 1944 году

Поздно ночью в январе 1944 года начальник Управления военной разведки Дай Ли, имея при себе зашифрованный доклад, лично прибыл в резиденцию Хуаншань в Чунцине. Из этого доклада следовало, что 11-я и 12-я армии японской армии в Северном Китае собираются в направлении провинций Хэнань и Шаньдун в необычайно больших масштабах. Указанные в докладе номера подразделений, количество вновь прибывших войск, запасы боеприпасов и продовольствия превышали обычные потребности для смены гарнизонов.

Дай Ли стоял в кабинете Чан Кайши и устно изложил основные моменты доклада.

Цзян Цзеши, выслушав его, помолчал несколько секунд, а затем спросил: «Источник надежный?»

«Это доклад нашего агента на станции в Хэнане, а также информация от агента, перешедшего на нашу сторону из рядов японской армии. Должно быть, достоверная», — ответил Дай Ли.

Чан Кайши спросил: «А что говорят в Управлении военных приказов?»

Дай Ли не ответил прямо. Официальное заключение Второго отдела Управления военных приказов гласило: «Возможно, это ротация войск». Между «Цюньтун» и Управлением военных приказов никогда не было настоящего обмена информацией. Он даже подозревал, что штабные офицеры Управления военных приказов вообще не вникали в эти разведданные.

Чан Кайши посмотрел на Дай Ли и не стал больше настаивать. Он дал Дай Ли неоднозначное указание: «Продолжайте внимательно следить за ситуацией».

Когда Дай Ли выходил из резиденции, он ясно понимал: Чан Кайши не отнёсся к этой разведданной всерьёз.

Почему он не отнёсся к ней серьёзно? Потому что в системе суждений Чан Кайши существовала своя собственная логика: Япония уже по уши в проблемах на Тихом океане, как она может иметь ещё силы для крупномасштабного наступления в Китае? Эта логика проистекала из новости о полном разгроме японского флота, о которой ему сообщил Рузвельт на Каирской конференции. Поэтому любая разведданная о том, что «японская армия собирается начать крупномасштабное наступление», подсознательно отсеивалась им.

В психологии это называется «ошибкой подтверждения» — человек готов верить только той информации, которая соответствует его существующим суждениям, и игнорирует ту, которая с ними противоречит.

В начале 1944 года Чан Кайши располагал четырехмиллионной армией и номинально контролировал две трети территории Китая. Однако он не чувствовал себя спокойно. Если развернуть карту на его рабочем столе, то можно увидеть удушающую картину — стрелки с трех сторон одновременно давили на него.

На востоке: японские войска, «затихшие» на два года, начали сосредотачиваться в провинции Хэнань. Разведданные свидетельствовали о значительных масштабах этого сосредоточения, но Чан Кайши счел это «локальной операцией» — ведь Япония уже близка к поражению на Тихом океане, как она может начать крупномасштабное наступление в Китае?

На севере: в 1943–1944 годах коммунисты расширяли свои позиции с поразительной скоростью. После нескольких лет развития к началу 1944 года общая численность «Восьмой армии» и «Новой Четвёртой армии» достигла примерно 700 тысяч человек. Три крупнейших антияпонских базы в Северном Китае — «Цзинь-Ча-Цзи», «Цзинь-Цзи-Лу-Ю» и «Шаньдун» — уже слились в единое целое. В начале 1944 года ЦК КПК дал указание всем базам «накапливать силы и готовиться к контрнаступлению». Чан Кайши ни на минуту не ослаблял свою настороженность по отношению к коммунистам — он даже считал, что по окончании этой войны его настоящим противником будет не Япония, а Коммунистическая партия Китая.

На западе: «давление» со стороны американцев. Стилуэлл прибыл в Китай в 1942 году, и за три года его отношения с Чан Кайши ухудшились с «неплохих» до состояния полной вражды. В 1944 году противоречия полностью вылились в открытый конфликт — Стилуэлл потребовал получить полное командование над Национальной армией. Рузвельт направил телеграмму с жесткими формулировками, намекая, что в случае неподчинения Чан Кайши американская помощь может быть приостановлена.

Эти три направления не были независимыми друг от друга. Они были тесно переплетены.

Если направлять больше ресурсов на борьбу с врагом в Хэнане, то в Восточном Китае останется меньше сил для защиты от коммунистов, а давление со стороны американцев усилится. Если пойти на компромисс с американцами, то внутри страны его обругают как предателя, а различные военные диктаторы тем более не будут подчиняться приказам. Если сосредоточиться на защите от коммунистов, то японцы воспользуются моментом и вторгнутся в страну.

Это «невозможный треугольник»: если бросить все силы на борьбу с Японией, коммунистическая армия будет расширяться в тылу, и после войны Китай может стать «красным». Если сосредоточиться на защите от коммунистов, японская армия прорвется вглубь страны, и после войны Китай может стать колонией Японии. Если наладить отношения с США и передать им право командования, после войны Китай может стать вассалом США.

Три варианта, ни один из которых не был хорош. Но проблема Чан Кайши заключалась в том, что он сделал выбор «ни одного из трех» — пытаясь учесть все стороны, он в итоге не учел ни одну. Ему нужно было одновременно сопротивляться Японии, сдерживать коммунистов и ладить с американцами. В результате он оказался на трех фронтах, ни на одном из которых не добился успеха.

В этом и заключается суть «дилеммы трёх линий»: дело не в том, что вариантов не было, а в том, что каждый из них вел к исходу, неприемлемому для Чан Кайши.

2. Первая ошибочная оценка: операция № 1 — «наступательная операция с целью дезорганизации противника»

В начале 1944 года китайское верховное командование не было полностью не в курсе того, что японская армия проводила сосредоточение сил. Разведданные показывали: японские войска в Северном Китае перебросили из Маньчжурии значительные силы; японские войска в районе Ухани накапливали припасы; в направлении Хэнаня появились некоторые ранее неизвестные подразделения Квантунской армии — например, 27-я и 37-я дивизии, входившие в состав Квантунской армии.

Однако в оценке ситуации произошла ошибка. Чан Кайши и Военное министерство единодушно считали, что силы японской армии в Китае уже на пределе своих возможностей и не способны провести крупномасштабное наступление. Они дали этому сосредоточению войск определение — «нападение с целью дезорганизации».

В этом суждении была своя логика. С 1942 года японская армия в Китае действительно перешла к оборонительным действиям и не проводила ни одной серьезной наступательной операции. Хотя Чандеская битва 1943 года и была немалого масштаба, японцы провели в ней всего месяц, после чего отступили. Поэтому штабные офицеры Военного командования пришли к выводу: Япония близка к поражению на Тихоокеанском театре военных действий, так где же у неё остались силы для проведения крупномасштабных операций в Китае? Американский военный атташе, находившийся в Чунцине, придерживался того же мнения — в одном из докладов, отправленных в Вашингтон, было написано: «Японская армия не обладает способностью начать крупномасштабное наступление в Китае».

Это суждение звучит разумно, но оно основано на предпосылке, что «противник действует рационально».

Проблема заключалась в том, что они недооценили безумие японцев.

План японской «Операции № 1» был разработан ещё в декабре 1943 года. Это не была внезапная прихоть какого-то радикального штабного офицера — это было стратегическое решение, принятое Главным штабом в Токио после полугодового анализа. Логика этого решения заключалась в следующем: как только американские войска полностью перережут морские транспортные линии в Тихом океане, связь между Японией и оккупированными территориями Юго-Восточной Азии будет зависеть исключительно от «континентальной транспортной линии» — железнодорожной магистрали, проходящей через Маньчжурию, Северный, Центральный и Южный Китай до Вьетнама. Чтобы открыть и сохранить эту линию, необходимо было одним махом уничтожить основные силы китайской армии.

Для этого Япония не пощадила ни средств, ни сил: из Квантунской армии были выделены 5 элитных дивизий, а из внутренних районов и с Тихоокеанского театра военных действий — другие подразделения, в результате чего было собрано в общей сложности 510 тысяч человек, 100 тысяч лошадей и 1500 орудий.

Что это означает? 510 тысяч человек — это более половины всех японских войск, находившихся в то время на китайском театре военных действий. Масштабы мобилизации превзошли любые другие сражения в истории Японии — включая Фентянскую битву во время Русско-японской войны. Для перевозки этих войск и материальных средств японская армия задействовала более 100 тысяч грузовиков и несколько тысяч поездов. Вся железнодорожная транспортная система Маньчжурии в течение определенного времени была практически полностью задействована для обеспечения операции № 1 — до такой степени, что даже тыловое снабжение самой Квантунской армии было значительно сокращено.

Чжэнчжоу — столица провинции Хэнань — пал 18 апреля 1944 года; 85-я армия, оборонявшая город, разбежалась в горы Фунью, где в течение трёх дней подвергалась преследованию со стороны японских войск и понесла потери более чем в половину личного состава.

Луоян — древняя столица, которая никогда в истории Китая не была взята штурмом, пала 25 мая 1944 года. Город обороняла 15-я армия под командованием У Тинлиня: 12 000 солдат отчаянно сражались в течение 21 дня, и в конце концов прорвать окружение удалось менее чем 3 000 человек.

Чанша — место, где Сюэ Юэ прославился в ходе Третьей Чаншской битвы; город пал 18 июня 1944 года. Промежуток между первой и четвертой битвами за город составил менее трех лет.

Хэнъян — 10-я армия под командованием Фан Сяньцзюэ отстаивала город в течение 47 дней; он пал 8 августа 1944 года. Это была самая героическая страница в истории Хэ-Сян-Гуйской кампании, а также единственная битва, в которой японская армия понесла значительные потери — чтобы захватить Хэнъян, японцы потеряли 19 000 человек убитыми и ранеными.

Гуйлинь — пал 10 ноября 1944 года. 131-я дивизия, защищавшая город, была разгромлена в уличных боях, а командир дивизии Кан Вэйюн покончил с собой, отдав жизнь за родину.

Лючжоу — пал 11 ноября 1944 года. Оборонительные войска покинули город за два дня до этого, что равносильно тому, что они полностью сдали город японцам.

Наньнин — пал 24 ноября 1944 года. При наступлении на Наньнин японцы практически не встретили серьезного сопротивления.

Падение этих шести городов, простирающихся от берегов Желтой реки до южной границы, образовало линию разгрома протяженностью 2000 километров. На этой линии единственным случаем эффективного сопротивления национальной армии был Хэнян — но в конечном итоге и Хэнян был потерян.

Это не было «назойливыми набегами» — это был «последний шанс», от которого зависела судьба страны.

17 апреля 1944 года японские войска форсировали Желтую реку в Чжунмоу, провинция Хэнань. За 37 дней японцы захватили 38 городов. Продвигаясь на юг, в мае они захватили Сюйчан и Лоян, в августе — Хэнян, а в ноябре — Гуйлинь и Лючжоу. Наступление продолжалось целых восемь месяцев.

Штаб в Чунцине осознал, что это не «набеги», только в конце апреля — но к тому времени Хэнань уже был утрачен.

Ошибочная оценка Чан Кайши операции № 1 имела глубокую причину: разведывательная система не обеспечивала его точной и сводной информацией. Разведслужбы находились под контролем разных групп: «Чжунтун», «Цзюньтун» и Второй отдел Управления военных операций действовали независимо и плохо обменивались сведениями. «Чжунтун» занимался прежде всего политической разведкой, «Цзюньтун» — оперативной, Второй отдел — военной. Регулярного совместного анализа у этих структур практически не было.

Ещё более серьёзной проблемой было то, что уровень секретности японской операции «№ 1» достиг беспрецедентного уровня в истории японской армии. Командиры дивизий, участвовавшие в операции, узнавали конкретные цели лишь за три недели до наступления. Даже подразделения, переброшенные из Квантунской армии, не знали, где находится конечный пункт назначения, пока поезд не доехал до места. Японцы даже намеренно распространяли ложную информацию о «смене гарнизона», чтобы ввести китайских разведчиков в заблуждение.

Однако другая сторона этой проблемы заключалась в следующем: даже если бы разведданные были доставлены точно, поверил бы им Чан Кайши? В январе 1944 года отделение «Цзюньтун» в провинции Хэнань уже передало точные разведданные о сосредоточении японских войск. Чан Кайши ознакомился с ними, а затем сказал: «Продолжайте внимательно следить за ситуацией». Дело не в том, что разведданные не были доставлены — дело в том, что лицо, принимающее решения, выборочно отказывалось им верить.

Убедительная предвзятость гораздо опаснее, чем сбой разведки.

3. Вторая ошибка в оценке ситуации: политика превалирует над военным делом

В апреле 1944 года началась Хэнаньская кампания. За 37 дней японцы захватили 38 городов, а 300-тысячная армия Тан Эньбо разбежалась при первом же столкновении. Когда весть об этом дошла до Чунцина, первой реакцией Чан Кайши было не «объявить тотальную войну», а «заткнуть рот коммунистам».

Это не преувеличение.

Наступление японской армии в Хэнане велось по трем направлениям: центральное направление шло прямо на Сюйчан, южное — на железнодорожную линию Пинхань, а северное — сдерживало Лоян. Когда основные силы Тан Эньбо были разгромлены японскими обходными частями на окраинах Сюйчана, Чан Кайши направил телеграмму командующему Первым военным округом Цзян Динвэню, и первое, о чём он поинтересовался, было не положение дел на фронте в Хэнане, а «движения коммунистической армии».

Во время Хэнаньской кампании Чан Кайши лично отдал приказ, чтобы элитные войска 13-й армии Тан Эньбо не вступали в бои на главном фронте в Хэнане, а оставались в тылу для «наблюдения за коммунистической армией». В мае 1944 года, когда боевые действия в Хэнане достигли наибольшей остроты, Чан Кайши развернул в окрестностях Лояна целых 10 дивизий — не для борьбы с японцами, а для защиты от Восьмой армии.

Ещё более абсурдным является то, что из этих 10 дивизий три были элитными подразделениями, вооружёнными американским оружием — их изначально планировалось отправить в Бирму для прохождения обучения под руководством американских войск, но Чан Кайши удержал их, чтобы использовать для защиты от противника, который на тот момент вообще не обладал способностью наносить удары.

В то же время отношение к Стилуэллу также отражало эту ориентацию на политические приоритеты. В июле 1944 года Рузвельт направил Чан Кайши телеграмму с чрезвычайно резкими формулировками, в которой требовал передать командование Национальной армией Стилуэллу. В последней строке телеграммы было написано: «Если вы откажетесь, мы будем вынуждены пересмотреть план помощи Китаю».

Чан Кайши ответил: «Если США настаивают на этом, я предпочту отказаться от помощи и сражаться самостоятельно».

Это заявление принесло ему в стране славу «национального героя». Но ценой этого стало то, что военное сотрудничество между США и Китаем опустилось до нулевой отметки, а поддержка наземных операций со стороны 14-й воздушной армии США практически прекратилась. В решающий момент битвы за Гуйлинь американские ВВС из-за отсутствия координации практически не выслали ни одного самолета на помощь наземным войскам. Ченнард писал в своих мемуарах: «Осенью 1944 года я и мои пилоты сидели на аэродроме в Гуйлине и наблюдали, как японские войска приближаются к городу, а мы могли только взлетать, чтобы бомбить какие-то второстепенные цели — потому что между нами и наземными войсками не было никакой эффективной связи».

Стратегическую логику Чан Кайши можно резюмировать следующим образом: Япония — это «временная болезнь», а Коммунистическая партия Китая — «будущая болезнь».

Вся его система принятия решений была построена на этой логике — но в ней была одна фатальная уязвимость: если не лечить «временную болезнь» всерьёз, то «будущая болезнь» ещё не наступит, а больной уже умрёт.

Когда в августе 1944 года в Чунцин дошла весть о падении Хэняна, премьер-министр Японии Хидеки Тодзио на заседании кабинета министров сказал: «Как только будут проложены транспортные линии на материке, режим в Чунцине рухнет в течение шести месяцев».

Тодзи ошибся — режим в Чунцине не рухнул в течение шести месяцев. Но в его логике суждений и в логике суждений Чан Кайши есть одно общее: оба они поставили политическую логику выше военной.

Проблема Японии заключалась в том, что политическая логика преобладала над военной — ради престижа и для поддержания транспортных линий между метрополией и Южной армией была развернута кампания, выходящая за пределы возможностей страны.

Проблема Чан Кайши также заключалась в том, что политическая логика преобладала над военной — ради борьбы с коммунистами, ради суверенитета и ради своего политического имиджа внутри страны он отказался от оптимального военного решения.

Два соперника совершили одну и ту же ошибку.

4. Стиль принятия решений Чан Кайши

Прежде чем приступить к анализу «почему произошло поражение», необходимо сначала понять стиль принятия решений Чан Кайши — это поможет нам понять, почему тупиковая ситуация на третьей линии была для него «неразрешимой».

Чан Кайши был профессиональным военным и в молодости учился в японской военной школе «Синбу». На него глубоко повлияло учение Ван Янмина о «единстве знания и действия». Приняв решение, Чан Кайши менял его с большим трудом: отказаться от решения означало бы признать ошибочность исходного понимания ситуации, которое он считал результатом тщательного исследования.

Ван Янмин придал ему уверенности, но не дал гибкости, необходимой для «корректировки суждений в любой момент».

Стиль принятия решений Чан Кайши можно охарактеризовать пятью чертами: преобладание военного мышления над политическим, приоритет «лояльности» над «способностями», сильная «избирательность» в отношении разведывательной информации, философия управления «разделяй и властвуй», а также преобладание «сохранения лица» над «существом дела».

Эти пять черт привели к тому, что в 1944 году, оказавшись в «тупике третьей линии», Чан Кайши принял ряд решений, «обречённых на поражение». Наиболее фатальной из них была третья черта — «избирательное восприятие» разведывательной информации. Этот момент мы подробнее рассмотрим в десятой главе, посвящённой разведывательной системе.

5. Почему произошло поражение

Первая причина: отсутствие стратегических приоритетов.

Проблема Чан Кайши заключалась не в том, «что он выбрал», а в том, что «он ничего не выбрал». Борьба с Японией, противодействие коммунистам, противостояние США — он хотел удержать все три направления, но в результате не смог удержать ни одного. В условиях ограниченных ресурсов отказ от некоторых вариантов — это не слабость, а стратегия. Однако он так и не определил реальных приоритетов, из-за чего вся система Национальной армии лишилась единого направления. Когда руководитель системы не говорит своим подчинённым, «что важнее всего», подчинённые сами ищут ответ — генералы из разных фракций выбирают «сохранение сил», офицеры низшего звена — «протягивание времени», а солдаты — «дезертирство».

Второй пункт: фрагментация разведывательной системы.

«Чжунтун», «Цзюньтун» и Управление военных приказов действовали независимо друг от друга и не доверяли друг другу. Получив разведданные, Дай Ли сначала показывал их только Цзяну, а не передавал одновременно в Управление военных приказов — потому что не доверял штабным офицерам этого ведомства. Анализируя разведданные, Управление военных приказов также никогда не обращалось за мнением к «Цзюньтуну» — поскольку считало его «шпионской организацией, не разбирающейся в военном деле». Точная разведывательная информация, проходя через «эстафету» этих трёх ведомств, превращалась в «возможно, может быть, неопределённо». Такая потеря информации не позволяла высшему руководству всегда видеть полную картину положения на поле боя.

Третье: «односторонний клапан» в механизме принятия решений.

Система принятия решений Чан Кайши превратилась в «односторонний клапан» — информация может поступать внутрь, но противоположные мнения не могут выйти наружу. В дневнике за март 1944 года Чэнь Булей записал ключевую фразу: «В этом вопросе господин Цзяй, похоже, слишком доверяет собственному суждению. Никто не может опровергнуть его».

«Никто не может опровергнуть его» — эти шесть иероглифов являются признаком застоя в системе принятия решений. В любой организации, если никто не осмеливается сказать «нет» высшему руководству, эта организация уже мертва. Она, возможно, все еще функционирует, но все её решения будут склоняться в одном направлении — в неправильном направлении.

Пункт четвёртый: фракционная политика подрывает боевую эффективность.

Стратегия Чан Кайши «разделяй и властвуй» заставляла командующих разных группировок ставить сохранение собственных сил во главу угла. На поле боя это означало, что подкрепления вечно находились «в пути», а согласованность действий оставалась низкой. В Хэнаньской кампании Цзян Динвэнь и Тан Эньбо перекладывали ответственность друг на друга, в Хунаньской подкрепление Ван Яову так и не прибыло, а в Гуансиской Чжан Факуй мог в полной мере распоряжаться лишь своими частями. Фракционная политика превращала численное превосходство армии в цифру на бумаге. В 1944 году координация между четырьмя крупнейшими группировками — Центральной армией, армией Гуанси, армией Сычуани и армией Юньнани — была даже хуже, чем до 1941 года: все видели приближение конца войны и не хотели в последний момент истощать собственные силы.

Пятый пункт: недооценка противника дошла до уровня высокомерия.

С точки зрения привычной военной логики Япония, приближавшаяся к поражению, не должна была начинать крупное наступление. Однако её история уже знала рискованные решения в неблагоприятных обстоятельствах — от Японо-китайской войны 1894–1895 годов и Русско-японской войны до Перл-Харбора. Операция «Ити-го» стала ещё одной такой ставкой. На этот раз стратегический итог оказался для Японии неудачным, но само наступление застало противника врасплох. Ошибка Чан Кайши и его штаба состояла не просто в излишнем оптимизме: они оценивали противника слишком шаблонно и не учли, что сторона, оказавшаяся в безвыходном положении, может действовать вопреки привычной логике.

6. Моделирование — другой вариант развития событий

Сценарий 1: Полная боевая готовность в конце 1943 года

Если бы в декабре 1943 года китайское командование на основе разведывательных данных, полученных из различных источников, пришло к выводу, что Япония собирается начать крупномасштабную наступательную операцию, Чан Кайши отдал бы приказ: «Полная боевая готовность».

Что включала бы в себя «всеобщая боевая готовность»?

На направлении Хэнань 10 дивизий, изначально предназначенных для «наблюдения за коммунистической армией», были переброшены на передовую для усиления обороны. На ключевых позициях в Лояне, Чжэнчжоу и Сючане были заранее сооружены оборонительные укрепления в глубину. 13-я армия выступала бы в качестве мобильного резерва, а не была бы привязана к тылу для «наблюдения за коммунистической армией». По крайней мере, с точки зрения численности войск не возникло бы абсурдной ситуации, при которой две японские дивизии разгромили бы восемь армий национальной армии.

На направлении Хунань заранее были сооружены три оборонительные линии вдоль реки Сянцзян. Городские укрепления в Чанше и Хэняне были укреплены на полгода раньше. 10-я армия заняла позиции в Хэняне на два месяца раньше, а не спешно выстраивала оборону только тогда, когда японцы подошли к городу.

На направлении Гуанси: пещеры Гуйлина, горные массивы, природные преграды реки Ли — если бы на укрепление этих естественных барьеров было отведено полгода, японцы ни за что не смогли бы прорваться в Гуанси за месяц. Если бы оборонительная линия Душань была укреплена заранее, Гуйчжоу не пал бы так легко.

Что касается сотрудничества между Китаем и США, то если бы Чан Кайши заранее сообщил американской стороне разведданные о масштабном наступлении японской армии и обратился с просьбой о совместной обороне, то даже такой высокомерный человек, как Стидвей, не стал бы стоять в стороне. Если бы 14-я авиационная группа Ченнада заранее получила план боевых действий, она смогла бы эффективно перерезать линии снабжения японской армии.