Моя истинная любовь

«— Ненормальный»— повторила я, но на этот раз в моём голосе не было злости,только усталость от этой бесконечной игры в равнодушие.

Даня подошёл ближе к группе и его тень накрыла нас, отрезав солнечный свет.

"Я не шучу с такими, как она. Просто предупредил"— произнёс он, и каждое слово падало, как камень в воду, расходясь кругами напряжения.

Стеша схватила меня за локоть, её пальцы впились в кожу, но я даже не поморщилась ,эта боль была понятной, настоящей.

"Он правда странный. Будь осторожна"— прошептала она, и в её голосе слышался не страх, а волнение с чем-то ,которая держала меня на плаву.

«— Хорошо»— кивнула я, хотя сама не знала, смогу ли держаться на расстоянии от того, кто притягивал меня, как магнит ,даже когда я изо всех сил пыталась оттолкнуться.

Весь день Даня держал дистанцию, но его взгляды преследовали меня, как тени, которые не исчезают даже при ярком свете. Они касались меня в те моменты, когда я меньше всего этого ждала ,на перемене, у шкафчика, когда я наклонялась за упавшей ручкой. Казалось, он считал каждый мой вдох, каждую улыбку, каждый испуганный взгляд.

На перемене кто-то подошёл к нам, и я вздрогнула, ожидая новой волны напряжения. Парень из параллельного класса, кажется, его звали Ваня, смотрел на меня серьёзно, без привычной мальчишеской ухмылки.

"Эй, новенькая. Даня тебе угрожал? Что-нибудь? "— спросил он, и в его вопросе не было любопытства ,только готовность вмешаться, если понадобится.

Стеша напряглась, готовая броситься на защиту, но я успела поймать её взгляд и чуть заметно покачала головой.

«—Привет»— ответила я, стараясь звучать спокойно, хотя сердце колотилось где-то у горла.

Ваня кивнул серьёзно: «Отвечай. Он опасен."

Стеша не успела дать мне ответить и выпалила за меня:

"Она не будет отвечать на такие вопросы. Даня — просто заноза."

«—А ты хочешь помочь? »— спросила я у Вани, и в этот момент почувствовала, как тяжесть, которую я тащила весь день, чуть-чуть уменьшилась.

Ваня снова кивнул и в его глазах была такая спокойная уверенность, что мне захотелось поверить: есть кто-то, кто не играет в эти опасные игры.

"Если он тебя тронет — скажи мне. Я знаю его слабые места"— просто сказал он, без пафоса, без желания покрасоваться.

Из-за угла появился Даня с друзьями. Он шёл так, будто весь мир должен был расступиться перед ним, и, возможно, так и было.

"Кого трогаю, Ваня? "— голос Дани прозвучал лениво, но в этой лени таилась угроза, от которой у Вани чуть дёрнулась челюсть.

«—Спасибо, буду знать, к кому обращаться»— сказала я, стараясь вложить в эти слова благодарность и ничего больше.

Ваня улыбнулся краем губ:

"Всегда пожалуйста. Я рядом с кабинетом химии."

Даня прошёл мимо, толкнув его плечом,не сильно, но достаточно, чтобы обозначить границы.

"Охранник нашёлся"— фыркнул он, но когда он отворачивался, я заметила, как напряжены его плечи ,будто ему стоило огромных усилий не обернуться и не сказать что-то ещё.

Ваня остался стоять, пока Даня не ушёл, и только потом выдохнул, словно сбросил невидимый груз.

Стеша подтолкнула меня локтем:

"Вот так и получается, что ты уже нашла защитника."

Звонок прозвенел, как сигнал к отступлению, и мы направились в класс. В классе Стеша прошептала, наклонившись ко мне:

"Ваня нормальный,присмотрись к нему.Он в прошлом году отстаивал девчонок от Дани."

Урок начался, и мир снова сузился до тетради, ручки и запаха мела. Даня сидел через два ряда и я чувствовала, как его редкие взгляды скользят по мне, оставляя невидимые следы. На секунду наши глаза встретились и в его взгляде мелькнуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание ,не угроза, не насмешка, а… признание того, что между нами происходит что-то, чего никто из нас не может контролировать.

С ехидной улыбкой я подняла бровь, будто спрашивая: «Ну, и что теперь?» — но внутри всё дрожало от страха и восторга.

Даня нахмурился сильнее, и его челюсть сжалась так, что на ней заиграли желваки. Он резко отвернулся к окну, будто вид дождя за стеклом был важнее всего на свете.

Стеша пихнула меня локтем, её глаза были огромными от волнения:

"Не провоцируй его. Серьёзно."

«— Он сам начинает меня бесить»— прошептала я, но даже я слышала, что «бесить» — это не совсем то слово. Это было больше похоже на «пугать», «завораживать», «выворачивать наизнанку».

Во время перемены Даня встал и вышел, его движения были резкими, будто он пытался стряхнуть с себя что-то неприятное. Кирилл что-то сказал ему на ухо, слишком тихо, чтобы я расслышала, но по тому, как Даня махнул рукой, было понятно: он не хочет об этом говорить.

После уроков Стеша взяла меня за руку, её пальцы были тёплыми и надёжными.

"Пойдём быстрее. Он выглядит злым"— прошептала она и в её голосе звучала не паника, а та самая сестринская забота, которая заставляет бежать, даже если ты не хочешь показывать, что боишься.

Мы вышли из школы, и у ворот, как и следовало ожидать, стоял Даня с друзьями. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась готовность к прыжку ,как у хищника, который делает вид, что отдыхает.

«— И снова здрасте, какая радостная встреча »— произнесла я с недовольной улыбкой, стараясь вложить в неё всю свою браваду, но уголки губ предательски дрожали.

Даня скрестил руки на груди, и тень от козырька упала на его лицо, делая черты резче, опаснее.

"Радость отсутствует. Мне нужно поговорить"— сказал он, и в этой простой фразе прозвучала такая тяжесть, что у меня похолодели кончики пальцев.

Стеша не отпускала мою руку, её хватка стала крепче.

«О чём? "— спросила она, и в её голосе звенела сталь ,маленькая, но острая, готовая защищать.

«— Я слушаю»— сказала я, выпрямляясь, хотя каждая клеточка тела кричала: «Беги!»

Даня посмотрел на Стешу, и в его взгляде было столько усталости, что на мгновение он показался не врагом, а просто парнем, который запутался.

"Одна .Без твоей сторожевой собачки"— произнёс он, но без злобы ,скорее, как человек, который не хочет, чтобы его слышали лишние уши.

Стеша напряглась, её плечи поднялись, как у кошки перед прыжком.

"Нет. Я не оставлю её."

«— Всё нормально»— тихо сказала я, глядя Стеше прямо в глаза. Я не знала, правда ли это, но знала, что если она останется, Даня ничего не скажет ,а мне почему-то было важно услышать то, что он собирался сказать.

Даня усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

"Стеша, ты решила, что можешь командовать? Смешно"— произнёс он мягко, почти ласково, и от этой мягкости стало страшнее, чем от крика.

Он посмотрел на Стешу, его голос стал тише, но от этого не менее убедительным:

"Она сама сказала, всё нормально. Иди, Стеша."

Стеша колебалась, её взгляд злой,метался между мной и Даней, как будто она пыталась прочитать будущее по нашим лицам. Наконец, она кивнула мне ,коротко, резко, как бы говоря: «Если что — кричи». И ушла недалеко, остановилась за углом, готовая броситься на помощь в любую секунду.

Даня приблизился ко мне, и воздух между нами стал густым, тяжёлым, как перед грозой. Его голос был низким и опасным, и каждый слог отдавался где-то под рёбрами:

"Что ты делала с Ваней?"

«— Я? ».— переспросила я, пытаясь выиграть время, чтобы сердце перестало стучать в ушах.

"Не играй в дурочку. Он мой враг"— процедил он, и в этом признании было столько боли и ярости, что я невольно сделала шаг назад.

Он схватил меня за подбородок, но не грубо ,его пальцы были твёрдыми, но осторожными, будто он боялся раздавить что-то хрупкое. Он заставил меня смотреть ему в глаза и в их глубине я увидела не просто злость, а страх ,тот самый, который прячется за самыми жёсткими словами.

"Отвали от него. И от меня"— прошептал он, и эти слова прозвучали не как приказ, а как просьба, которую ему было стыдно произносить.

«— Так ты сам ко мне подходишь, а не я к тебе.»— выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но я не собиралась плакать перед ним.

Он отпустил мой подбородок, но не отстранился ,его лицо было так близко, что я чувствовала тепло его кожи, видела мельчайшие детали: крошечный шрам у виска, тень щетины, расширенные зрачки.

"Потому что ты не понимаешь"— хрипло произнёс он.

"Эти предупреждения уже заканчиваются."

Его друзья стояли неподалёку, наблюдая за нами, как за сценой в театре, где никто не знал финала.

"Последнее предупреждение ,держись подальше. Иначе… "— он замолчал, будто слова застряли у него в горле.

«—Иначе что, поцелуешь? »— выпалила я, сама не зная, откуда взялась эта дерзость. Возможно, от отчаяния. Возможно, от желания увидеть хоть какую-то человеческую реакцию за этой бронёй.

Даня замер. Его глаза потемнели, и в них вспыхнуло что-то первобытное, дикое, от чего у меня подкосились колени.

"Смелая… думаешь, ты слишком умная? "— прошептал он, и в этом шёпоте было столько напряжения, что казалось, воздух вот-вот заискрится.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего лица, смешиваясь с моим и на мгновение мир сузился до этой точки, где мы стояли друг напротив друга, балансируя на краю пропасти.

"-Я могу сделать хуже"— тихо произнёс он

Он усмехнулся снова и от этой усмешки по коже пробежал колючий холодок, будто в ней пряталась тень чего-то тёмного, опасного.

"Или ты можешь проверить, насколько я серьёзен"— произнёс он тихо, но в этих словах звенела сталь.

Стеша закричала откуда-то издалека, голос её дрожал от страха и злости:

"Хватит! Даня!"

Я сжала кулаки, стараясь унять дрожь, и выпалила, будто бросая ему вызов:

«— Я тебя не боюсь. Я не маленький ребёнок, чтобы трястись от каждого твоего слова.»

Даня рассмеялся ,грубо, хрипло и этот смех резанул по нервам, как осколок льда.

"Это твоя главная ошибка"— протянул он, чуть наклонив голову, словно разглядывал меня как что-то непредсказуемое, почти любопытное. "Бояться нужно. Хотя бы чуть-чуть. Чтобы не шагнуть в пропасть."

Он отступил на шаг, будто давая пространство, но его взгляд не стал мягче ,он оставался жёстким, цепким, будто пытался прочесть каждую мою мысль.

"Стеша, забери её. Пока я не передумал"— бросил он, и в этой фразе прозвучало что-то большее, чем приказ, будто он сам боролся с собой.

Стеша бросилась ко мне, схватила за руку, пальцы её были ледяными.

Даня проводил нас взглядом ,тяжёлым, неподвижным, как камень на дне реки. Потом резко махнул рукой своим друзьям. Они молча развернулись и ушли в противоположную сторону, растворяясь в полумраке коридора.

Стеша, тяжело дыша, впилась в меня встревоженным взглядом:

"Ты в порядке? Что он сказал? Что это вообще было?"

Я не ответила. Я чувствовала его взгляд между лопаток ,он будто прожигал ткань куртки, тянулся за нами, не отпускал ни на секунду.

«— Бред какой-то»— прошептала я, но голос прозвучал неуверенно, будто я пыталась убедить в этом не её, а себя.

Стеша вздохнула, обняла меня за плечи, прижимая к себе, словно хотела заслонить от всего мира.

"Он всегда так. Угрожает, строит из себя монстра, но никогда не трогает девчонок. Никогда."

Мы шли домой, и с каждым шагом я старалась стряхнуть, это липкое чувство тревоги, но оно цеплялось, не хотело отпускать.

"Но теперь он явно заинтересован"— тихо добавила Стеша, поглядывая на меня с тревогой.

"И это… плохо. Очень плохо."

На следующий день в школе всё было как обычно: гул голосов, скрип стульев, запах мела и старых учебников. Даня сидел с другой стороны класса, уткнувшись в тетрадь, будто и не было вчерашнего. Но стоило мне только опустить взгляд на парту, как я почувствовала это ,мгновенный, острый укол чужого внимания. Его взгляд находил меня сразу, будто был привязан невидимой нитью. И каждый раз, когда наши глаза случайно встречались, в его взгляде мелькало что-то такое, от чего сердце сбивалось с ритма ,то ли предупреждение, то ли обещание, то ли просто тихая буря, которая ещё не нашла выхода.

2 «Любовь постучала в сердце.»

На перемене кто-то швырнул записку на мой стол ,она приземлилась с тихим шелестом, будто сама судьба подтолкнула её ко мне. Развернув потрёпанный листок, я увидела эти строки, выведенные резким, угловатым почерком:

«Встретимся после уроков. Старый заброшенный спортзал».

Подпись отсутствовала. Но мне и не нужна была подпись ,сердце сразу подсказало, чья это затея.

Стеша увидела записку и нахмурилась так, будто прочла не приглашение, а угрозу. "Опять он что- то замышляет ,"— пробормотала она, сжимая кулаки. "Зачем ты вообще ему отвечаешь?"

Я промолчала. Просто спрятала записку в карман, где она теперь жгла мне бок, как крошечный уголёк.

Часы тикали, каждый удар отдавался где-то в висках, растягивая минуты в вечность. Урок закончился, и класс взорвался шумом и топотом. Даня вышел первым ,быстрым, хищным шагом, но перед дверью на секунду замер и бросил на меня последний взгляд. В нём было что-то предупреждающее, почти отчаянное, будто он сам не знал,чего хочет добиться этой встречей.

Я подождала, пока класс опустеет, пока затихнут последние голоса и шаги. Стеша хотела пойти со мной, схватила за рукав, её глаза были полны тревоги. "Не ходи туда одна"— шептала она. "Пожалуйста".Я мягко высвободила руку: «—Всё будет хорошо. Я должна».

В коридоре стояла звенящая тишина ,та самая, что бывает перед бурей. Я шла по пустому коридору, и мои шаги звучали слишком громко, будто кто-то специально отбивал ритм моего страха. Дверь спортзала скрипнула, как стон старого дома. Внутри было пыльно, темно и пахло забытым временем.

Кто-то щёлкнул выключателем. Лампочка над головой замигала, выхватывая из темноты фигуру Дани. Он стоял,прислонившись к стене, будто пытался слиться с тенью, но свет всё равно нашёл его.

"Пришла одна?"— его голос эхом прокатился по пустому залу, и от этого звука у меня мурашки побежали поспине.

«—Да», — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

Он оттолкнулся от стены и подошёл ближе, закрывая собой единственный выход. В этом движении не было угрозы ,скорее, какая-то обречённость, будто он сам загнал себя в эту ловушку и теперь не знал, как из неё выбраться.

"Храбрый шаг. Или глупый"

Он резко забрал у меня записку с рук и записка ,будто впитавшая в себя всю горечь невысказанных слов. Он швырнул её под ноги, и она упала с тихим, почти беззвучным шорохом, словно сама стыдилась своей роли в этой сцене.

"Знаешь, почему я тебя ненавижу? "— голос его звучал не как гром, а как треснувшая сталь: холодно, остро,опасно.

Он остановился в метре от меня, скрестив руки на груди, будто возводя между нами невидимую стену. Его глаза сузились, в них плескалась не просто злость ,там бушевала целая буря, которую он пытался удержать в узде.

"Потому что ты смотришь на меня как на дерьмо. Как на всех."— каждое слово он выталкивал наружу, словно избавлялся от чего-то тяжёлого, застрявшего в груди.

Он сделал ещё шаг, теперь он вошёл в моё личное пространство и воздух между нами будто сгустился, стал густым, почти осязаемым.

«И это бесит"— прошептал он, но в этом шёпоте было больше силы, чем в крике.

«— А как я должна на тебя смотреть? Влюблёнными глазами, что ли? «— мой голос прозвучал резче, чем хотелось,но внутри всё дрожало от напряжения.

Он фыркнул презрительно, но в этом фырканье слышалась усталость ,будто он сам устал от этой вечной обороны.

"Хотя бы без этого презрения. Оно мне надоело. "— он чуть наклонил голову, изучая моё лицо, словно пытался прочесть в нём ответы на вопросы, которые боялся задать вслух.

"Или ты специально провоцируешь?"

«— Я не провоцировала тебя никогда»,— я чуть запнулась, будто сама удивилась тому, что говорю дальше. «— А знаешь … вблизи оказывается, ты симпатичный. Жаль, что злой.»

Его губы дёрнулись в кривой усмешке — не насмешливой, а какой-то потерянной, будто он сам не знал, как ей управлять .

"Симпатичный? Значит, хоть что-то видишь. "— в его голосе проскользнула странная, почти горькая благодарность .

Он провёл рукой по волосам , жест, выдававший смятение, которое он так старательно прятал.

"Злой — это твоё восприятие. Я просто честный. "— он не отводил взгляд, и в этой прямоте было что-то обезоруживающие.

«— При других обстоятельствах я бы, возможно, влюбилась в это лицо… но сейчас ты меня бесишь», — призналась и сама поразилась, насколько честно это прозвучало.

Он усмехнулся шире, но глаза остались холодными ,словно лёд, который не хотел таять даже под этим странным , неловким теплом.

"Других обстоятельствах? Каких именно?"— в его вопросе сквозило любопытство, смешанное с недоверием.

Он прислонился к стене рядом со мной, создавая ловушку из пространства и тишины и я вдруг поняла, что нехочу из неё вырываться.

"Расскажи мне, что я должен сделать, чтобы я перестал тебя бесить? "— спросил он и в этом вопросе было что-то почти уязвимое, будто он на секунду опустил щит.

«— Перестать быть таким… Будь добрее»— прошептала я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Он засмеялся ,настоящий смех, не тот грубый, колючий, к которому я привыкла. Этот был тёплым,неожиданным, почти чужим.

"Добрее? Ты требуешь от меня слишком много. "— в его улыбке мелькнуло что-то мальчишеское, почти беззащитное.

Он посмотрел на часы, и этот простой, обыденный жест вдруг вернул нас в реальность.

"У меня есть ещё пять минут до того, как друзья пойдут меня искать.Что ещё ты хочешь? "— в его голосе скользнула усталая нотка, будто каждое слово давалось с усилием.

Он заметил моё молчание и наклонился ближе, так, что воздух между нами стал густым и неподвижным. Почти шёпотом, будто боялся спугнуть тишину, произнёс:

"Молчишь? Значит, больше ничего сказать …"

Его дыхание коснулось моего уха и по коже побежали мурашки, холодные и острые, как иголочки льда. Он чуть задержал дыхание, будто сам почувствовал эту дрожь во мне.

"Тогда я пойду. Или скажи что-нибудь, пока я не ушёл"— в этих словах прозвучала не угроза, а странная, почти отчаянная просьба.

«— Ты хороший, правда… Но зачем ты скрываешь свою красоту за маской? «— слова вырвались сами, будто прорвались сквозь плотину, которую я столько дней держала.

Он замер. Маска треснула ,всего на секунду, но этого хватило, чтобы увидеть, как в его глазах промелькнуло что-то хрупкое, уязвимое, почти детское. Будто кто-то резко сдёрнул завесу, и на миг он остался без защиты.

"Красота не защищает", — тихо, почти беззвучно выговорил он. "Она только привлекает проблемы."

Он отстранился, но голос стал тише, мягче, будто слова теперь шли откуда-то из глубины, где прятались все его страхи:

"Ты видишь только поверхность. Глубже смотреть не хочешь.

«—Так покажи»— прошептала я, сама не веря, что осмелилась.

Он сжал кулаки, борясь с собой ,я видела, как под кожей перекатываются напряжённые сухожилия, как он стискивает пальцы до побелевших костяшек.

"Показывать — это риск. Ты готова к этому риску? "— в его взгляде читалось предупреждение, почти мольба не настаивать.

Его глаза стали серьёзными, тяжёлыми, словно он уже видел, чем всё это может закончиться.

«— Готова»— ответила я твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

Он медленно выдохнул, будто сбрасывал с плеч невидимый груз.

"Хорошо. Но помни — ты сама напросилась."

Он шагнул назад, к окну, где свет падал ярче, безжалостно обнажая каждую деталь. Остановился там, позволяя свету пройтись по лицу, как по карте прожитых дней.

Свет высветил его лицо полностью и я увидела то, что он так старательно прятал: тёмные круги под глазами, будто он неделями не спал; напряжённую челюсть, в которой застыла вечная борьба; шрам на скуле ,тонкий, белёсый, как след от старой грозы. Это были не просто отметины — это была история, написанная болью.

Даня опустил плечи, и в этом движении было столько усталости, что у меня сжалось сердце.

"Это я. Без масок"— произнёс он глухо, и слово «масок» прозвучало как что-то давно надоевшее, износившееся.

Голос его стал усталым, почти безжизненным:

"Теперь ты довольна правдой?"

«— Мне нравится»— сказала я тихо, но уверенно, глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда ни на секунду.

Он приподнял бровь, явно не ожидая такого ответа. В его взгляде мелькнуло недоумение ,как будто я сказала что-то на незнакомом языке.

"Нравится? Просто так?"

Он подошёл обратно, медленно, будто проверял, не исчезнет ли эта моя смелость, если подойти ближе. Остановился в шаге от меня и стал изучать мою реакцию, выискивая в ней хоть тень страха или отвращения.

"Большинство отворачивается после такого"— сказал он и в этих словах была не гордость, а горькая привычка к одиночеству.

«— Тебе так лучше идёт», — ответила я, чуть улыбнувшись. «— Да и я не как все.»

Его губы дрогнули в лёгкой усмешке,едва заметной, как первый луч сквозь тучи.

"Не как все? Интересно… Что ещё тебя не пугает?"

Он опёрся о подоконник и напряжение понемногу стало покидать его плечи. Он всё ещё был насторожен, но уже не так напряжён, будто позволил себе на секунду опустить щит.

«—В тебе меня ничего не пугает, — призналась я и это было правдой ,пугало только то, как сильно меня к нему тянуло, вопреки всему.

На этот раз он усмехнулся шире, по-настоящему и в этой улыбке вдруг приглянулся мальчишка, которого он так долго прятал под тяжестью взрослых решений.

"Смелая девочка. Или просто глупая? "— в шутке не было злости, только попытка скрыть, как сильно мои слова его задели,в хорошем смысле.

Он покачал головой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение ,тихое, осторожное, как будто он боялся спугнуть этот момент.

"Ты первая, кто так спокойно принимает мою… натуру."

Я сама не понимала, почему делаю это, но рука будто жила своей жизнью,поднялась и осторожно коснулась его лица. Я положила ладонь ему на щёку, очень бережно, словно боялась, что он рассыплется от прикосновения. Под пальцами ощущалась тёплая кожа и лёгкая, колючая щетина ,живая, настоящая.

Он напрягся всем телом на миг замер, как дикий зверь, к которому впервые протянули руку. Его грудь перестала подниматься, он будто перестал дышать. Но он не отстранился.

"Что ты делаешь? "— прошептал он. Голос звучал настороженно, но не зло ,скорее, как человек, который не верит своим глазам.

«— Не знаю… »— честно призналась я.

«— Когда я рядом с тобой, я вообще не понимаю, что творю. Наверное, мне лучше уйти…»

Я попыталась отнять руку, сделать шаг назад, спрятаться от этого странного, обжигающего чувства, но он вдруг схватил моё запястье ,не грубо, но твёрдо, так, что стало ясно: он не отпустит.

"Стой, "— резко, но без гнева. "Не убегай после такого признания."

Хватка была крепкой, но не болезненной,скорее, она удерживала не только мою руку, а весь тот вихрь эмоций, который грозил унести меня прочь.

"Ты странная"— выдохнул он, будто это было самым важным открытием в его жизни.

"И мне это… неожиданно интересно."

«— Я пойду… Знаешь, шрам украшает мужчину. И неважно, что другим ты не нравишься. А мне ты понравился с первого взгляда. »— Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их удержать, и в груди что-то дрогнуло от собственной смелости.

Он отпустил моё запястье медленно, будто не хотел разрывать эту тонкую связь, но взгляд не отпустил ни на миг.

"С первого взгляда? "— переспросил он, и в голосе скользнула та самая уязвимость, которую он так старательно прятал.

"Тогда почему сейчас убегаешь?"

Его голос стал тише, почти просящим, словно он боялся спугнуть этот миг:

"Или это был просто способ увидеть мою реакцию? Чтобы проверить, заденет ли меня?"

«— Чтобы не творить глупостей», — прошептала я, но даже себе не могла признаться, что сама уже запуталась, где кончается осторожность и начинается желание.

Он скрестил руки на груди, блокируя путь и в этом жесте не было агрессии,скорее отчаянная попытка удержать контроль.

"Какие именно глупости? Говори конкретнее. "— В его голосе зазвенел вызов.

"Или ты боишься назвать их вслух?Боишься признаться даже себе?"

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения, и вдруг выдохнула, глядя ему прямо в глаза:

«— Поцелуй меня.»

Он замер на секунду ,словно мир вокруг остановился и даже воздух стал гуще. В его взгляде читалось удивление, смешанное с чем-то похожим на испуг, будто он не ожидал такой прямоты.

Затем он шагнул ближе, нависая надо мной, и пространство между нами сжалось до предела.