Прекрасные времена. Часть 1

23 апрель

Думающее пространство воздух, доверься ему в тишине молитвы. Я знаю, - знаю, что лучшее в нас самих идёт, я знаю лучшее в нас самих, я знаю как мы становимся чище в наших я, когда помогаем друг другу, когда мы думаем, что наш вопрос есть ответ; когда мы жалобой истощаем мир и он становится от этого уже в размерах строки, мы становимся уже сами в своих умозрительных я, мы понимаем себя как другого - как другое пространство мысли, в котором мы жалобщики на неправильно понятое это состояние сейчас в нас.

Прости. Я остановился в своих мыслях и стал красить губы вместо любви, потому что не имел мысли, а слова шли как память о нас, да в них толк есть, обмирщённый, может быть, заметь во мне перемену; я знаю, что она есть, да, какое-то пространство обмолчалось во мне - я столько лет стыдился своего я, я бегу за тобой по кочкам своего болота, так и знай об этом; я сам бегу, без потока обретаемых в этом беге проекций, я потому так долго сурово здравствовал в твоей памяти, что ничего не хотел знать о тебе самой здесь, я просто думал ты есть и мне этого было достаточно для того, чтобы воображать твоё состояние со мной; в тебе оно отзывалось настроениями, уподобленным тут я.

Хищничество это, ты распаковываешь его минута за минутой, не зная что и думать. Химически активное состояние с пространством я твоего эго, а проявленное поле тотчас марширует по узлам связи твоего я и становится настоящим временем здесь, возле твоих рук. В нём кроме температуры тела много есть ещё разного, обретаемого сознанием, и нетрудолюбие, и недоверие к себе, и беспорядочное искание аббревиатурного ряда, да ведь это право на искушение; оно. И оно приводит этот порядок воли в действие, где? в конкретных областях сознания, о которых я немощен думать, понимая, что они вне моей власти. Институт сознания молчит покуда летят эти корпускулы света, он обретает их в тишине неба; битва ангелов продолжается во сне, они сминают пространственные жилы, искусно образуя из них пёстрые ленты памяти я, которые будут проявлять после недосказанное, не доминантное, не доминирующее в этой неразберихе. Пусть они делают это ради нашего блага для нас.

23 апреля 1

Против воли ястреба есть воля другой птицы, более похожей на человеческое общение, что значат эти слова думаешь ты, глядя на восток со своего запада, постой, не тревожь память, пусть она будет нам верна.

24 апреля

Давайте стараться быть вместе, - я предвосхищаю обратный порядок воли. Какой. Нагромождение файлов обретает цельность постройки, лучше – цельность воплощения в объёме памяти. Я дую на воду, Королева, простите, что я заставил вас так долго ждать прибытия поезда на вашу станцию в сорокаградусный мороз. Восхитительное небо, сияющие звёзды. Вы деликатно молчите, не отзываясь на мои призывы-приветы-вести. Мне дужно дать вам ответ о параметре воли вашего я в настоящем времени, в котором…

Что такое любовь?

Это выражение святости мира в нас самих.

25 апреля

Я холодно атаковал этот день в своей душе, во многом надуманный, впрочем, я сам непреложное сообщение, во мне много эго, оно такое большое, что я…

В каких-то отдушинах мучительных адресов много мусора накопилось, я дую на ветер. Во мне море звуков. Я счастлив, что ты любишь меня, да почём соль, я насыплю. Во мне бесконечное число гроз, разрядов таких мгновенных, которыми изобилуют поля, а ты думаешь, что я ленюсь…

Зачем это говорится?

… я купаюсь в них…

Во всём польза есть, Королева, - даже в этих, традиционно обновляющих, обновляемых словах вашего я о себе, я господин твоего утра здесь, я государь твоего утра, я славлю день, в котором мы встретились, вот он, весь тут в моём эго, которое я кручу на пальце как разнимающее нас с тобой кольцо, оно ударилось об пол, и зазвенело, прыг-пры-прыг, моё колечко, вот оно закатилось уже под диван и будет там лежать до завтрашнего утра, чтобы я нашёл его как будто случайно и вынес как вчерашний сор минут, за которым я устремлял свои каждодневные труды, которыми я любовался, если не сказать больше - любил их облики в себе самом здесь, как интерпретируемое мной пространство мысли. Я бежал в них памятью своего я, вот это я делал, и они наполнялись мной, но только они не были твоими здесь; они были всё-таки моими минутами любви и отчаяния. Я относил их в тончайшие нити соединения наших я в образах мы и это делало твою память наполненной мной мной самим. Я говорю так, потому что…

25 апреля 2а

2а.

я вас очень люблю, мой добрый Учитель, - я хочу, чтобы вы здравствовали и берегли свою память от захламления, а я уверена, что вы умеете это делать, что вы знаете как осознать время, место и причину, по которой я стремлюсь обратить ваше внимание на себя, на своё я-сейчас, в нём много несуразиц и я смею просить вас помочь мне соотнести их с собой, если вы согласитесь вести беседу на эту тему; мне многое неясно сейчас и я, обладая протечной памятью, не берусь судить сама о себе. Это странно звучит, Мой Добрый Учитель, странно, по меньшей мере. Эта протечная память, например, - откуда бы ей взяться во мне?.. что веретено укололо мой палец и я обрела возможность видеть и слышать, но без движения во внешних мирах - по чьей худой воле это произошло и неужели мой чёлн так легко уязвим оказался, коль скоро эта воля верх взяла?.. или берёт.

Я никому не подражаю; я просто автоматически выполняю, технически заимствую квадрат ума из чьего-то окна, и как это странно, о, мой Бог, как будто я против себя самоё иду. Я высказываю это сейчас, но вот я хочу знать, слышит ли меня мой добрый Учитель.

Я да, Королева. Время подошло вырваться из нужды, а с кем она пришла и отчего здесь пол кружится, кто предел желаний подвёл под вашу черту, и почём нынче соль имён.

Манипулятивное вы есть вымысел; такого вы нет, есть объект, отчуждаемый от пространства воли Божьего лика, и он становится не виден и не слышен, и не надо говорить, что мнимое суть неправда. За подлогом всегда бежит чья-то воля, кто бисер перед свиньями метал, тот пусть и соберёт его теперь.

Да вышний ангел в полёте виден, да не оскудеет память Королевы.

Христос с вами! не давайте рукам волю быть в подчинении не своему я, то есть мельчить пространство на требуемые доказательства собственного существования. Тут. В нём вы живёте, а не ваше отражение. И это вам следует знать совершенно определённо.

Битва за Москву, этот феномен памяти я нам нужен с вами сейчас, чтобы понять происхождение определённого строя мыслей. Вы вышли из квартиры напротив, чтобы попасть домой наконец, я думаю, я мешаю вам обеднять свой ум, поймите, это важно понять. Я миром иду из окружения в собственном сознании я.

27 апреля

я очень, очень рада, что нам удалось хоть как-то поговорить, хоть что-то сказать друг другу в этих малых строчках письма, о которых я ещё ничего не знаю, но надеюсь в скором времени ощутить их непреходящий смысл, в моём эго интерпретируется сознание, сознательное состояние я с вами, и я, отчётливо воспринимая действительное положение вещей, скрою от вас его; вам не нужно знать обо мне, я думаю, здесь во вчерашнем дне, он открыт был для вас как сегодняшнее моё я, и в нас продолжает вариться суп, простите, из тех самых груш, которые я в глаза не видела, а только предположительно догадывалась, что таковой суп был сварен, я продолжаю видеть остатки снов, и сновиденческие эти мотивы, захватывая моё воображение, делают меня вялой спутницей вашего я-здесь, в котором я сама кажусь малой долей, интерпретируемое мной пространство говорит мне об этом! мой друг, здесь, я надеюсь узнать об истинном положении вещей от вас, ибо действительное, как я уже сказала, мне известно и оно здесь происходит, в моём я, во мне много скопилось неоправданных ожиданий, о коих я также умолчу, ибо они в малом смысле вам… вас не должны беспокоить сегодня, не имея продолжения в вашем я настоящего времени любви; в моём адресе (эго центре) имеют хождение эти письма, да воспрянет Бог в моей душе здесь. Будьте любимы.

27 апреля 2

2.

Да делать нечего, Королева, - надо признаваться уж. Настройтесь на правильное положение и воздух очистится от приблудных овец, коими ваш ум запружен, их надо потихонечку наладить домой, - домой идите, ступайте себе с миром, нечем тут поживиться, где там ваш дом, туда и бегите сейчас. Ну вот, ушли, кажется. Я самое подходящее время нашёл, чтобы объяснить вам причину задетости запредельного образа в вашем я. Суть обнажения пространства. Вор был пойман с поличным - можно так сказать. Вор в институте сознания (смешно звучит). В головном мозгу каждого человека есть устройство (для памяти – чека) отвечающее за приём мыслей на расстоянии, это устройство постояннодействующее в нас, что бы ни происходило оно отдаёт сигнал пространству я здесь. Во многом оно хорошо ориентировано по сторонам света и нам не кажется странным, когда мы отчетливо слышим чью-то луну (отраженное небо), чей луч, растворяя расстояния, падает в наш ум, вернее, заставляет его думать о посторонних вещах. Басурманские племена захватили наше отечество, но от взгляда Королевы небо очистилось и стало светло, да; так было. И эта воля, очищающая небо и возводящая ум наш на высоту есть свет здесь. Но вот ум наш закабаляется, мы ищем причину и осознаём её только тогда, когда видим перед собой, ум передаёт чувствам увиденное им и они, согласно уму, заставляют молчать сердце в ответ на потоки искажающих ауру сознания мыслей. Чувства охраняют сердце от пробуждения там, где для него нет заботы, нет пространства деятельности для любви. Предоставьте мне это трудное поле. Об абсурде монументализма в состояниях эго или об обращении себя в некую монументальную фигуру собственного я-здесь говорить не приходится, она малоподвижна будет и застынет на первом же повороте судьбы, или станет плоскостным изображением картонного неба, простите, я сокрушаю подобные фигуры просто движением ветра в душе, то есть подходящей мыслью под стать самому себе, мол нет ли чего попроще, чем грандиозный замысел пространства обо мне, или… словом, этак можно точку опоры потерять, если всё время смотреть в небо, а на земле обрастать мхом.

28 апреля

Учитель моих таинственных сил захотел выразить этот объект каким-то туманным образом; вообще я назывался этот образ. Он плыл в тумане как корабль, без особых примет, но при этом давал сильную волну. Она шла от себя, отражаясь таинственным образом в пучину, повсеместно исследуемую здесь конкретными образами любви, давая обзор каких-то пространств, каких-то далей.

Всё, хватит шутить с этим я, - вдруг сказал он, и с шумом опрокинул верх, он стал низом, и все, кто видели это, очень изумлялись чудесному преобразованию пучины в цветущий яблоневый сад.

Знаете, я подумал, - сказал после об этом мой Учитель, - что вы очень высоко смотрите, там неба нет. Там, видите, есть другое начало, более высокоразумное.

Я вижу синюю луну.

А в чём вы её видите?

В ваших глазах! – отвечала я беззастенчиво, потому что угловой момент силы был что называется на изгибе во мне.

Я думала, он отмахнётся от моих слов.

Во многом вы правы, Королева моя, во многом наша воля преображается с помощью адептов пространства судьбы. Если хотите знать – я ваш адепт, - сказал он, и заключил меня в объятья своего имени здесь.

В контурах моего я побежали струи волшебных сил.

Да, - перестаньте играть этими словами. Я подумаю сам, слово бредень, что зацепит, то и поднимет, момент силы очень важен нам обоим и покуда мы… Нам нужен сук, который пилить! – вдруг сказал он и опрокинул волю другого пространства, там сделалось светло как днём и тьма разверзлась, отдав дню разнообразие причин, по которым она существовала в том поле я. А что там будет теперь? – спросила я своего Учителя, он не хотел отвечать и мялся, отдувая от себя силу из того неба, которое лежало теперь в песках.

Вы думаете, я с размером строки пришёл?.. нет, я пришёл с другим опытом пространственной любви здесь. Видите этот деликатный размер души? Нет! простите, вы его видите, или так просто, как коньки по льду, скользите здесь, во всех адресах пламень тот идёт как путь, смелее, Королева, я же за вами стою.

Что там? - спросила я, - я не вижу…

Там настоящее время открылось. Зря не бывает, Королева. Безтелесое мы как планка небес стояла, ну да простите, что я раскричался на вас, это бывает, когда вас от позора отвести надо, отчасти я прав был, перспективой ум заполонило, ну, видите теперь?

Я обратила внимание на ту сторону души, в которой происходил этот день, там кишмя кишели какие-то ползающие создания, сознания, самые вычурные фигуры складывались в отростках их умов и нестерпимо жужжали, ужасая своим поведением тех, кто видел и слышал этот день в качествах себе подобных эго.

Невероятно фальшивый образ, - сказала я сама себе, - я не умею это видеть, - обернулась я к Учителю.

Он стоял на приступочке и смотрел в туман, озарённый свечением из его рук, там клубились остатки сил бушующей тьмы вчерашнего дня.

Богу угодно было это сделать, - остановил Учитель мой порыв бежать от этого зрелища, - а только не надо думать, – продолжил он, - что напасть могут молекулы, нет этого нападения, есть другое, - и он опять схимнически замолчал, - обстоятельство, может быть. Свечение это сюда идёт; отвернитесь сейчас (я положила голову ему на плечо) я вам пять минут дам, ну на рассуждение, от этого зрелища всё равно не уйти как оно до нас обоих касается здесь.

Свечение неба перекрыло все мысленные границы звука, - сейчас начнётся, - сказал Учитель молча, что-то память моя укрыла в себе такое, что-то она ищет там сейчас в глубине той мысли о каплях ли мёда, о суждениях, зря вымышленных вслух, образ ли тот ищет в себе; обмануть её нельзя никак, - она всё сделает правильно, я знаю себя тут, ощущения её велики, а о чём забота она не говорит, как бы в закрытую всё делает, сама. Ступени символов, которыми она идёт, хорошо видны издалека бывают, а вблизи…

Давайте поговорим об этом после, что вы думаете сейчас, не имеет значения, это от меня вам кажется как я рядом с вами нахожусь.

Что значит после? – спросила я его.

Контур неба стал издавать звук, шедший издалека.

Ну, наконец-то! – сказал мой Учитель, и выпрямившись во весь рост, встал посреди поля. Он зычным голосом приказал небесам лечь на землю, отчего произошло некоторое количество дождя поначалу, а потом покатились колёса истории.

28 апреля 1

…душевно близорука - такое качество претерпевания фигуры /света /становится видно только вблизи, при наличии стекла. Восхищение собственным эго делает это качество присущим свойством душевного обобщения до себя. Свойство душевной близорукости возникает со временем из-за больного воображения, склонного приставлять к носу (т.е. к рассмотрению) свои собственные я, не учреждённые составом лет, а психически аномально ответвлённые; такие явления получают название миграция личности, подобие этому есть проекция памяти в ту или иную область сознания, скрупулёзно подвергаемую рассмотрению во внутренних мирах.

душевная зоркость есть свойство высоких натур, но и они могут находится под влиянием объективного транса вследствие…

28 апреля 2

Душевное состояние есть память о близком вам человеке, какое-то креативное, может быть, соотнесение с кем-либо. Стоящее это небо?.. как вы думаете, стоит оно душевных затрат энергии мысли, энергии сознания на создание мысли?.. или оно закрыто от вас самой здесь в качествах, оговорённых выше, это небо души моего я?.. только не травмируйте меня ответом не знаю, уж очень он глубоко захватывает мою сущность, глубинную память, и вообще, так сказать, захватывает и не отпускает, по сути, никуда. Я меркантильно исколесил пол-Москвы, чтобы получить зоркость души, то есть чтобы отвлечь себя от дел в глубинных этюдах памяти, о которых я, впрочем, умолчу здесь. Душевная чуткость, прозорливость не обмен веществ с пространством памяти, а состояние эго в открытом воздухе я в молчании, в глубинном молчании. Глухая стена вашего объекта воли давно обрушена, дамское сердце вот ведь что это такое, оно холодно и не приручено, знай себе кружит в вальсе. Обстоятельства понуждают, дихотомия замучила, уж извините, право искательства претензий за мной. Душевная мудрость объединяет людей, память объединяет, алкоголь расширяет сознание, а затем сминает его в тряпичную куклу, от которой… не надо об этом думать, я не искал смысла в алкоголе, я просто хотел объединения, да, настоящее время бездействует в состоянии опьянения, душевная мудрость тоже, я думаю. Могу ли я получить ответ на свой вопрос или мне ещё подождать.

Ваше небо состоит из ряда причинно-следственных связей, в которых… мне кажется, вы что-то другое хотите узнать, извините.

А вот так если я спрошу об этом же – кем вы себя мыслите в моём небе? Ответ: никем.

Да… но ведь это не так, погодите, это совсем не так.

Таков ответ.

Значит, этот адрес неверен, здесь какое-то умопоползновение, не понимаю. Вы кем себя сами-то считаете?

А вы?

Настройтесь, я прошу вас.

Хорошо.

Нам надо постараться выяснить общее, какое-то общее, может быть, имение общее. Могу ли я, Королева, задать ещё вопрос, душевная близость, разумеется, позволяет это сделать надо думать, мнящееся вам, может быть, чувствительное поле, холодное сердце которого не отзывалось на вашу любовь в настоящем времени я, в настоящей минуте, и вы не могли достучаться до него своими чувствами здесь… сложно понять о чём я хочу спросить.

Да уж, прямо так не скажешь, надо как-то околичностно… да вот, пожалуй что это. Постепенно, шаг за шагом, мы начинаем понимать, что кажущееся нам пространство не всегда было именно таковым, или тем, что мы знаем о нём в себе; оно было каким-то другим, как бы более совершенным, более правильным, может быть, а теперь, здесь, оно становится менее правильным, менее уподобленным нам самим как будто, то есть оно показывает нам себя с другой стороны.

30 апреля

Ну вот поймите как-то моё положение в вашем доме, я строю ограниченное пространство судьбы в определяющих его инвективах, в которых мой ум заблокирован, закодирован, если хотите, на приятие норм неизвестного мне эго, неизвестно откуда взявшегося во мне, неизвестно почему и неизвестно зачем тут. Я раздуваю щеки и прячусь в кустах при этом, а что значит - значат мои короткие перебежки от сих до сих, от поля до поля, я устал жаться в кулуарах этих воль и не хочу сидеть тихо и слушать вздор, занимающий мои уши, как чем, - как свинья корыто, из которого она ест, извините. Вот и будьте внимательны теперь, Королева, потому что через ступор воли надо сознательно идти, а не босиком бежать по горячим-то углям совести, как раз под ноги наваленной, да вся в мешках она лежит, ну извините тут. Я после договорю, нам надо волшебную флейту послушать с вами - ведь она поёт правильно.

Я адрес тот забыл, представь; мне в нём делать нечего, объективно нечего, а не потому что я ленив или трушу, или там, ну, не знаю что, что-то. Беспокойное сердце это я, я сам это сердце, которое беспокоится о многом, мне ведь видно, что надо делать, а я губы кусаю, мол куда, что я стою я сам не знаю, потому что очень мал сделался, невелик, прямо губная гармошка по размеру души годится мне самому, отчётлив звук, я знаю, мне из него силу черпать надо.

Я не пойму, мой добрый Учитель, что мне делать в этой ситуации, я как есть говорю сейчас, и я очень хочу понять это. Я вижу сон, который мне хочется стряхнуть с себя, это картина мира чья? да и чья бы она ни была, знаете ли, что-то кружит тут, в строчках моего я…

Давайте вот что…

…и всё время какая-то претензия идёт ко мне, лишённая смыслового фокуса - для меня лишённая, что я понять должна, что, объясните мне. Что-то облепило и вяжется, вы кто такой.

Я бездарь, который решил, что он свет в окне.

Будьте любимы, - это всё, что вам надо. Я желаю вам. Найдите себе женщину по мысли и уговорите её любить вас. Руки со стола уберите, да, вот так, и не трогайте здесь ничего, не прикасайтесь. Всё. Идите.

Мысленное это всё, понимаете.

Извольте выслушать. Вот так свет прячется от тех безумцев воли, от чьего имени… Я начинаю понимать как память берёт своё, уводя отсюда всякую мерзость, да что, в самом деле, я-то делаю, притупляя ум об эти каламбуры, где я тут посредничаю, в чём мои звуки одеты, одиозно так застёгнутые (или застигнутые?) на все я во мне. Различны эти небеса бывают, - от себя не откажешься.

Вы не должны делать ничего дурного ни себе, ни людям, которые рядом с вами.

Я думаю об этом нашем с вами я весь день, оно ведь ищет кого-то или что-то ему нужно особенное, что-то крохотное, может быть, что-то небольшое, какое-то объективно ценное и Богу угодное. Я пробивался к вам сквозь дамские сердца, сквозь полуразрушенные трюизмы мысленного неба, сквозь чемоданы книг, самиздаты, психически аномальные явления, сквозь партитуры согласованных мнений, и несогласованных тоже, я бессмысленно угождал каким-то леди, я хотел быть им полезен, поймите, я хотел, чтобы они знали нужду во мне самом, в моём эго, в моих языковых аббревиатурах, в моих кустарных, может быть, изделиях, в моих позитивных смыслах, я словно из немоты выскочил сейчас, из своего подвала совести вдруг, в котором я жил без принципа воли и ничего не хотел знать кроме себя самого, да, кроме своего мирского, обмирщённого самомнения. Я иначе могу сказать это, я благодушествовал перед незнакомыми мне людьми, я им ноги мыл, чтобы они меня любили за это, наверное, а они меня презирали за то, что я делал для них, за то, что я тушил свет в ванной, или нет, не за это, за то что я им говорил то, что они и так знали, просто думали об этом меньше, чем я, я думал за них, понимаете, и это стало моей высоколобой идеей сознания, прелесть обмирщения стала выхолащивать мой ум, моё сердце становилось глухим, более агрессивная молодёжь захватывала мои пространства, легко, удобно декларируя свои имена как заслуживающие внимания субстраты переживаемых ими пространств, а почему, собственно, они таковы, я внезапно обмелел вместе с ними, становясь кружкой для подаяния в их высокочтимых объективных позициях, ах, сумбур это всё, я счёл возможным обнажить, обнаружить правильно понятое вами я, в котором нет ничего злого, зловонного, ничего искусственно задуманного, просто оно движется в пространстве в какой-то мути снов, обложенное со всех сторон, да чем только не обложенное своими эманациями. Благоуханное это небо…

МАЙ. Мой май.

3 мая

Что ж, - ведомое пространство существует, оно составляет часть души, в которой мы живём, и хотим мы или не хотим, оно делает своё дело, противопоставляя нас конкретному мы, которое хочет сразиться с нами в этом поле, чем. Состояниями, да-с, здесь.

Я вас очень люблю, Учитель, и вы меня любите тоже; мне кажется, между нами какая-то размолвка происходит сейчас.

Я образ мы затушёвываю сейчас, к которому я привык, простите, обращаться в себе как к чему-то нереальному, не совсем реальному, точнее.

Вы что-то уж очень грустны.

Да, - повод очевиден, не во мне одном он, я думаю. Я освещаю пространство неба, в котором есть звёзды, в котором мы оба имеем свои координаты, в котором строятся эти строки сейчас, я жду весны. Во мне сколько-то времени произошло, наполненного этой весной, во мне целая жизнь произошла, я думаю, исполненная этой весной, и труды эти идут сейчас как раз во мне. То есть к вам они идут от меня, и я сам делаю это поистине молчаливое пространство хоть чем-то наполненным, какими-то я тут. Во мне движется пассионарное небо, к которому я прикрепил ваши руки, и вот я чувствую как вы отдаляетесь от меня, не имея заботы в себе об этом небе. Ах, да что я хочу сказать. Органы слуха настроены на частоту, определяющую наше небо сейчас, и в нём кружат птицы памяти, осмейте меня, Королева, я буду рад осмеянию, я буду рад любому порицанию, лишь бы оно исходило от вас. Мне дорого дались эти дни в нашем я, да, они долги, долгота их тягуча, застывшая масса слов сохраняет инерцию движения во мне и я становлюсь тяжеловат, я грузен, Королева моя, как сомнительное пространство вашей любви к А.; да, к А. В нас произошёл сбой памяти, сохранились какие-то черты лица, какие-то суровые нити состояний, какие-то прежде любимые до возбраняемости стержневые вопросы, а теперь они стали кучей мусора, которые мы забыли как звать, кажется, просто потому, что они…

Вы хитрите, мой добрый Учитель, почему-то мне пришло на ум, что вы хитрите. Я всё время думаю об этом, как наше с вами небо отозвалось на мои вопросы, а оно не отозвалось, между тем, вы уводили меня всё дальше от этой любви моего я, говоря мне при этом да вот же она, вот, а теперь она стала прошлым в ваших устах, разве не так?