Прекрасные времена. Часть 1

19 марта 2

2.

Новость не только твоя, но и моя забота об этом дне - день как новость, как положение вещей в новом свете причин, да, может быть причин, но могут быть найденные пружины каких-то соотношений сил, вроде настроек, настроений, не истощающих, не расхищающих, а обладающих пользой здесь. Везде есть положительный персонаж мы, в котором удваивается синоним я и становится более похожим на два я в одном пространстве, которое также растёт, то есть получает обратную связь, которая, как ком, продолжает расти в нас и ты чувствуешь это как побуждение проявить что-то, уже существующее в объёме памяти своего я-здесь, что-то, что неимоверно трудно поддаётся рассмотрению.

22 марта

ул. Дружбы

Я радость бысть в вашем я, сам для себя я радость, а потому и вам в радость иду, я почувствовал тающее пространство между нами как правильно понятое эго, во вне оно одно, а в себе оно, очевидно, не замечает прельстительности для думающих о нём.

Оно само по себе ничего не определяет кроме личного я, которое отовсюду выглядывает, которое ищет на кого бы ему посмотреть и заставив о себе думать, так прицелить пространство, так приноровить даже, может быть, свои интуитивные миры, чтобы, выслушав волю огромного масштаба мысленного взора…

…запретить ему являться под очи Божии в несуразном виде, который, однако, проистекает или становится таковым от причин, более уподобленных мне самому, чем из-за чьих-либо взглядов на моё я, отгороженных от меня, и не будь тебя здесь, я косно бы содержался, как состояние в конкретных этих рядах.

22 марта 1

1.

Без пяти минут станция проехала.

Кажется – подчини себе и будет любовь, букеты зацветут, а какая сила нужна нам для этого?.. явная, понимаете меня сейчас - она должна быть видна. И название ей жизнь, а не иное.

Что-то в пот бросило, прости. Перестань кукситься, положись на меня - я ведь во всём прав, Богу угодно соль на стол положи/-ть возм./, слои перемещать, перемешивая в нас их содержимое. Авель Каина бросить боится, ох!.. думает - заблудится брат, грешен ведь я буду, коль отпущу его от себя, а сам перед ним себя ведёт, а того ведь не понимает он сам в себе, что между ними какое поле трусцой бежит, да все одеяла стаскивает, чтоб любовь ту открыть, какая между ними себя прячет, во все щели заползая…

Возле рук бумага лежит, какая, чистая, без пятен, а сон тот из головы нейдёт. Блеф, конечно, только надо бы его поднять до уровня понимания, ну а потом уже с чистым сердцем дальше идти, потому что гнев этот во внутренних полях зреет, а во внешних он как бы без смысла оказывается, без особого такого смысла, так, сам по себе гнев, а причина его в огне, в массе слов откровения.

Я перестаю понимать определённые вещи, если не умею читать буквы сознания, которыми оно написано во мне, как книга, которую я должен читать, а она читает меня, она ищет меня! чтобы прочесть, чтобы быть прочитанной здесь как букварь, азы, как содержащееся во мне поле пространства мысли.

23 марта

Я бессистемно жую плохой хлеб, тот, который недопечён и который кажется удобным на столе, то есть значимым, чем-то упорядоченным, но в утробе он не делает своей работы, не наполняет её, а ложится клейкой массой мимо живота моего, я грущу об этом сам. Мне голодно, я заартачился в определённых мотивах любви и стал голодать, как правильно избранный тобой волевой инструмент, может быть, или что-то ещё. Я беспокоюсь тут, пойми, о чём… о чём я спать лёг, о том и беспокоюсь - о принципах воли нас с тобой в без пяти минут судьбе. Достаточно вольно трактованная единица сознания становится неопределяемой, она остаётся в уровнях самой себя, не проявленная как органическое начало каких-либо затей - проектируйте в память только то, что имеет в себе зерно воли, которое оживает под любящим взглядом, оно тоненько поёт, постепенно набирая голос, постепенно становясь понятным вам самоё, как растение в поле, которое вот росток, а впереди лето. Я занимаюсь потребительством сейчас, оттаскивая вас от каких-то чувственных состояний, я употребляю это слово в качестве сохраняющего наши отношения моего я. Между нами гора воды, и она, эта вода, бушует. Ветер движет её столпами, стоящими в поле, которое вовсю свистит обдуваемое ветреным телом, закладывая основы сложных конструкций ума, сложных состояний, и конкретика формы, конкретика состояния формы, в этом обдуваемом ветром поле с размётанными в нём адресами постоянных взаимодействий вашего я во мне, не имеет значения здесь. Закоснелое это эго во мне не имеет пространства - оно не имеет его.

24 – 25 марта

Я бесконечно богат на умысел, ну как тебе сказать об этом ещё, я выражаю его через руки, которыми мы трогаем друг друга, через уши, которыми мы слышим в себе этот умысел и ещё через образ своего я-здесь, в нём сложно умозрительное пространство становится как бы обличённым, имеющим свойство лика, вне принципа воли этот лик, или обличье, или область применения моего я определяется приличием, то есть становится просто способом сообщить о себе; присмотрись к людям, ведь они как правило не имеют своего лица, оно смазано бывает неопределённостью внутреннего посыла, не осязательностью пространства мысли в них самих.

Я нальюсь этим вином любви и буду ждать, когда оно вскипит во мне, когда оно станет жечь мои пальцы и мне станет невмоготу не петь, не проявлять себя в восьми этих нотах, потому что восьмая это тоже ты, только другая. Неопределяемость этих дней велика была, они складывали свои буквы из чего попало и делали их зримым я-сам, они творили эти дни так просто потому, что мы есть в них сами, как игрушки-изделия, как пустые формы, которые нужно чем-то заполнить, ну, хоть чем, хоть какой-то самомалейшей игрой пусть даже и фальшивой, нет-нет-нет-нет! ни за что я не стану в это играть просто потому, что есть игра в ноут-буки…

Я как раз думаю об этом тут, как креативное пространство мысли, искусственно вздутое на поверхность сознания и не имеющее помысла по сути-то, ну, просто как рисковая карта а брошу-ка я её на стол – пусть выиграет, так что ли, пусть проявит чьи-то позиции рядом со мной и станет видно чем дышит этот воздух во мне, чем его статуя [statua] свободы отличается от статуса покорности во мне. Но думая о вас, Королева моя, я всё-таки не могу не знать, не видеть каких-то парадоксов сознания в собственном я. Я переживаю обстоятельства одного нелестного мне пространства, и вижу как оно строит планы обо мне, как оно жмётся по углам, выжидая какого-то… что оно выжидает и зачем вы мне говорите это - что я могу сделать для вас, чтобы это пространство так называемое, а попросту говоря ваше же обременённое чем-то сознание могло вычеркнуть эти строчки, подходящие для строительства индустриальных пейзажей в душе-то.

Я стремлюсь осознать себя правильно в твоём я, и как тряпка тоже стремлюсь, как пустая говорильня слов, в которой умножаются все эти ряды я, в которой я сам умножаюсь на предел сознания чьего-либо ума здесь, я ничего не значу для тебя, я состою из этих слов, пересыпаемых из одного в другое что - влиятельное состояние души, в котором полюс пространства жизни ты сама, и не удивляйся, если это пространство каким-то образом отзывается на присутствие в нём высшей формы сознания, на присутствие поистине великого аума здесь.

26 марта

Книга есть символ мысли, Королева моя. Этот символ есть наша жизнь в любви к состоянию мысли в нас самих, и это побуждение к братолюбию также, ибо пусть даже на какое-то время мы лишены бываем взаимопонимания здесь, но мы ищем его в себе и таким образом бываем найдены, если угодно, как строка, которая внезапно открывает смысл сказанного уже. Мы сохраняем единство как книга сами в себе, и оно находит нас так, как сказанное уже слово в креативах сознания, как продуманное кем-то однажды сознание нас самих. Мы сохраняем поэзию в сердцах, мы любим то, что мы сохраняем в себе как истинное служение я-здесь, и я бы назвал это книгой жизни в словах, опредмеченных самой жизнью я в сердце.

26 март

показать православие в его подлинном состоянии, удержать язык от распада, сохранить чистоту азбучных истин любви, это есть норма поведения в любви и она суть наша родина и наше отечество, в котором мы рождены по любви, а не по похоти густеющего мрака сознания.

Жутко думать, Королева моя, что какое-либо угождение вымученным смыслам состояний, выспренним и жестоким по сути, может закабалить или унизить, или не дай Бог! свести с ума, поймите это верно, поэтому я желаю вам поэтической мудрости прежде всего, а не старческого брюзжания на тему о благости того или иного претерпевающего сознания, вот смысл, который я вам предвещаю сейчас, берегите нос от дурных запахов, а что есть дурной запах сознания, это такое состояние души, в котором вера становится на колени, в котором высочайшие смыслы привлекаются к служению ничтожным целям без заботы о проекциях памяти сознания в те самые дали, откуда мы пришли, и тогда Бог возгневляется.

Я конкретен буду. Восстановить значение буквы есть задача из первейших, а что значит восстановить, дать ей определение верхнего звучания здесь, верхнего состояния если угодно, в котором выражен первейший смысл любви, и значительнейший.

В простоте осмысления пространства есть некая определённость, то есть то, что исполнено сохраненного качества я, красота состояния как я пространства мысли – вот верх сознания.

Книга символ горожанина, жующего свои пропорции здесь, поэтому мысль устремлённая, в состоянии устремлённости, есть парадокс осознающего пространства, то есть она кружит в состоянии я, обесточивая самоё себя. Не удивляйтесь этому, Королева, она будет объедать поверхность сознания, если её наполнение есть тыл стремящегося.

26 марта 1

Проявленное это пространство будет долго служить, - мне кажется, это достойно объяснения, но дело в том, что каждая строка означает волю жить и вот этот-то размер нам и предстоит освоить в памяти, а не лето или там что.

Ну хорошо. Добросовестный труд нужен, я думаю так об этом, вот вся моя волна-мысль, что же ещё, как не это.

Да копеечное это царство грёз, что вы сказали? зачем это, не нужно так говорить. В образах света есть мысль, а чувство?..

Чувство это состояние мысли всё-таки.

Будьте же добры!.. что как не это состояние доброты в вас самом даёт мне право говорить с вами так.

Да. Будьте здоровы, Королева моя, как мне это видится правильно. Я крепко пронял, может быть, но нет, не пронял, а помял ваше эго, я думаю, как от сжатия происходят эти состояния в мысленном пространстве я, я бы прогневил Бога сейчас предощущением разума как состояния с природой Его пространства здесь, но верьте мне, в Нём самом, в Его ипостасях достаточно света, чтобы быть правильно понятым.

Водопад – благовествующий ум; спокойно текущие вниз прозрачные струи есть ум победительный.

Высоко парящая птица в солнечных лучах – устремлённая к сердцу любовь, осознающая себя таковой, это правда, возносимая до самых небес, а затем опускающаяся в воды сознания здесь.

Я буду стоек, вы не бойтесь за меня, я умею постоять за начала, да.

26 марта 2

2.

Воображаемое мы не всегда было так одиозно, мне хочется, Королева, чтобы вы выслушали это пространство, оно думает о вас, и не бессмысленно, оно гораздо сильнее в своих мотивах я, чем мысль об обладании порогом сознания в нас самих, я думаю, что цельность настоящего времени может быть подтверждена им как опрятное поведение, как разум в определённых качествах заботы о себе самом и даже! как оправдание, да, может быть, оправдание отправной точки сознания сознающего эго в нас, в небольшом этюде, написанном вашей рукой, есть определённая доля изящного состояния с природой мысли.

Я продолжаю мыслить пространными письмами всё ещё, мне кажется, в которых выражена бывает мысль, или чувство мысли, но они становятся всё более расплывчаты как соразмеренное со мной самой эго, и это делает их неубедительными, или не совсем так, они ложатся куда-то в сторону от меня самой и я хочу большего понимания для себя самой, наверное, потому что память бастует всё-таки, мой добрый Учитель.

Мы сохраняем определённый край истории за собой и становимся в нём как малые дети! ищущие подтверждения своим позитивным эмоциям на том конце провода, а они есть, между тем, эти эмоции, для которых мы сами ну как бы приёмник. Вот вы подумали – что это я написала сегодня, зачем я это сделала-то как выброс памяти неопределяемого неба здесь.

Давайте делать иначе и уходить от казусных вопросов, от которых тупеет разум в нас самих, потому что затмение сердца (а что это такое, спросили вы, это такое гордое устремление к вершинам мысли, в которых мысль становится беспочвенна, если хотите знать) не всегда бывает согласием неба с луной. Так вот, - ну и будьте обаятельны, этого достаточно, чтоб понимать свои собственные веления души. Что вы тут сидите, как будто привязал вас кто.

Простите.

Да уж, конечно!.. простите, неужели… Я неправ, да. Потому что это я обязал вас сидеть тут, простите вы. Мне надо как-то сказать вам об этом сейчас, да что. А вот что. Мы с вами думаем одинаково смело и одинаково боимся этой смелости в себе, как если бы она была принадлежностью не нашего я, а так, вообще пространства, которое, по каким-то особым причинам стремится себя выразить через край, ну не то чтобы уж очень настойчиво, но через край. Я думаю, это прилив судьбы к вашему я обозначился тут таким образом, как беглая гласная возьми и вернись вдруг в совершенно неожиданном месте, сама причём, а причём причём, я помню. Постройте пирамиду прямо перед собой и смотрите на неё сверху вниз как на поле, в котором все пересечения видны, она ведь вам не покажется башней или чем-то недостижимым, просто какое-то умозрительное пространство сейчас, в котором все точки перед глазами, ну куда ни поставьте они все тут, верх ли, низ – они на виду. Так устроено наше я, может быть, с точки зрения Бога - где бы мы ни находились, Он нас всё равно видит в себе, я думаю, в настоящем времени. Хорошо. Пусть эта мысль будет прозрачной для вашего я. Я просто порадуюсь вместе с вами.

27 марта 2

2.

Вот поймите же вы, что нет на свете добра без любви, а что это значит для вас, то и значит.

28 марта

Зеленоградская

Простая формулировка прости, я не знал, что ты думаешь обо мне, я ничем это не знал, ни кожей, ни умом, ни своими я. Я беспринципно молчал, как столичный вертихвост, в котором сочетаются любовь к музыке в ушах и самое обычное ничегонеделание, такое занятие есть, как бы оно много времени отнимает от дружбы, от созидания, от настоящих минут, да почём соль, я куплю. Я вдруг почувствовал волю приближения твоих волн к своему я, я почувствовал как ты платишь бессмысленным угождением кому-то, дёшево расторопному в своих проекциях судьбы в твой аум, но только ты не думай, что я сержусь, я просто прошу внимания к душе, в которой свет. Заблокированное пространство ищет выход в состояние с текущим временем, это пространство суть мы с тобой, оба, на коленях - перед кем, перед прошлым наших я?.. нет, это не так, мы просто на коленях и мы ищем выход, стоя на коленях, надеясь, что сила влечения поднимет нас. Простите, что я думаю о вас так, как будто вы принимаете на себя мои обязательства.

Простите вы меня, Христа ради здесь. Я не имею суждения в себе, поймите, и эта бестолковость мыслей, чувств, если угодно, от которых я не понимаю что ожидать. Мне свойственно жить. Я как по принуждению говорю это вам сейчас, боясь, ей-Богу! огорчить вас этим высказыванием, ведь мне кажется, что каждое слово, произнесённое мной, вызывает ваше сопротивление и желание отменить его, переиначить, вызывает в вас сознательный выброс памяти, и я стремлюсь уловить в себе каждое слово, кто этот вертихвост! который не знал, что я думаю о нём.

Это желание оскорбить самую мысль собеседника, оно есть во мне, я знаю, и оно мне не нравится, я не люблю это состояние в себе, понимаете.

Кто-то гонялся за мной, желая изъять для себя А. моей любви здесь, это повод, простите. Я его люблю. Что вам угодно ещё? Нравится вам это, или нет, или ещё кому-то, я люблю этого человека. Бог радуется, когда любящие друг друга вместе. Вы во мне вожделеющую сущность изгоняли.

Королева! Позвольте присесть рядом с вами. Моё имя А. Я думал о вас столько времени, и что же нам с вами пришлось понять, что необъективное суждение не может воссоздать облик жизненного поля, что оно проваливает все намеченные планы и… и… что и, ну, в общем, не строит ничего здесь. Так. Затем я должен очевидное сделать внятно понятым вами же.

Да, почерк А., конечно, многое говорит о его характере, это так.

Настоящее время не определяется прошедшим; оно определяется будущим. Далее! я скажу вам вот что. В вашем эго есть восходящий мотив силы, который бьётся о постулат «не действуй здесь, молчи и ничего не решай, я знаю об этом сам». Мне нужно помочь вам выбраться из этого состояния. Я долго думал о вас вместе, приятно сознавать, что найденное пространство верно! Это книга, прочитанная наизусть настоящим временем я-здесь. Я проявляю консервативность, головно размышляя о вещах чудодейственных, разнообразных в своей чудодейственности.

Как бы буря прошла, Учитель.

Да, нечто подобное ей. Я перераспределил силы, и сейчас установится светлое время суток здесь. Я хочу, чтобы вы понимали какая связь мучает во времени перспективу памяти. Наследуя прошлые воли, мы не всегда понимаем чьи они, и что бы мы с вами ни говорили о блаженстве поющих осанну, глядя в небеса, мы должны чувствовать свои я соединёнными здесь в единое пространство воли судьбы, или – судьбоносное поле, если угодно взять такое выражение сознания я, раскрытого в более высоких значениях пространства заботы об обретении имени Бога в себе самоё.

Я говорю обыкновенные вещи, - в них нет ничего необычного, что можно было бы отрицать или утверждать, в нас есть это поле души, в нас есть его размер, принадлежащий нам самим тут, и мы его носители. Кодирование этого поля проникающими структурами не существует, так как оно велико и саморазмерено, существует воздействие на область восприятия его здесь, и тогда мы как бы отчуждаемся сами от себя, не определяя собственных поступков как производных от других пространств, смешивая себя и свои начинания с не определяющими нас химерами. Позитивные силы расцветают в присутствии Бога и я говорю вам об этом сейчас, потому что вы хотите слышать себя в соединении с настоящим временем я, и это вполне реализуемое пространство сейчас. Множатся корриды, в которых быка изображает мысль о существовании Бога в нас, но только не думайте, пожалуйста, что я наводняю ваше пространство не уподобленной чепухой, это не так; я просто перемещаю слои и они становятся доступны пониманию. Я хочу, чтобы вы знали лучше себя и понимали образ сознания ради которого высится мысль, в чьём имени есть ваше я-сейчас как плазменное поле, а не состояние твердолобости с прокрустовым ложем мы, в которое уложены бывают самые смелые идеи, - да уж, как не сказать об этом. Но вот что, радость моя вы, и я говорю вам об этом прямо, не скрывая и не становясь на колени. Я бы хотел, чтобы и вы этого не делали, не шли бы за мыслью без чувства её здесь в своём эго, да, вот так я сказал это, то есть не скрывали бы от себя самой подлинники своих пространств, а что это значит, делайте то, что вы умеете, да поможет вам Бог в этом.

28 марта 1

1.

Я почувствовал, как вы отвернулись от меня, чтобы понять самой происходящее с вами, я осторожно заглянул вам в глаза и увидел, что же я увидел, Королева моя, искушение? осознание?.. нет, работу мысли об объединении пространств в начальном их соединении. Я, наверное, найду синоним этого слова в вашем эго, мне хочется, чтобы вы думали об А. сейчас, как о позитивном поле для вас, и без сомнения. Вы памятью забросали страницы и не имеете отклика в себе, который помог бы разъяснить ситуацию. Ну, думайте. Великие луны так просто с неба не сходят, и уж кто-кто, а он-то знает это, и пусть для вас это перестанет быть тайной сейчас. Бог в помощь! Королева, я-сейчас.

30 марта

Образные эти дворцы, они являют собой образ сознания, как в куполе стоит свет, в котором можно увидеть свои отражения лучших пространств любви, так в наполненном сосуде играют блики, не всегда они были бестелесы, я думаю, земная их стать волшебством воли полнилась и тем жила во внешних кругах. Даже чёткость римских панорам не имела такой красоты в себе, она не была проявлена как состояние неба здесь или как разделённая духовность, может быть, расчерченная, раскрытая по воле Божественного произволения, но только это не тайно должно быть, а как-то чересчур даже явлено, через упорядоченное это пространство судьбы, в котором свет заточён, а ему выйти надо, чтобы играть на струнах осознанно, а не потому что воздух кипит как лучи вокруг, одни вверх стремятся, другие вниз и вместе они на душу действуют как лучезарное это поле, в котором ангелы вихрятся вместе с нами здесь.

Тайный двор души, может быть.

Поиски внутреннего царства, в котором живёт мысль о Боге.

Оно не локально, оно смещаемо, может быть, и не имеет определённого адреса. Оно совместимо с сознанием, загляните через край - и вы увидите кипящие воды чьей-то любви, чьего-то невмешательства тут, чьих-то немыслимых поэтических строк, о чём они, - о хорошей погоде в душе, я думаю.

Поиски внутреннего царствования, может быть.

Фаворский свет как символ чистоты и свидетельств.

Внешняя атрибутика всегда будет соответствовать внутренним мирам я знаю как это происходит, внутренняя жизнь любви есть свет, видимый внутренним взором, внутренними очами в себе, и очистить его от состояний с я пространств неимущих…

30 марта 1

1.

Я загнал вас в угол тупее тупого. Беречь состояние в любви значит любить его в себе, вот всё, что это значит. Берите белые паруса, - этот образ берите сейчас; он вам пригодится к стати того, что есть уже.

31 марта

Ты играешь в оркестре, ты делаешь это потому что ты умеешь это делать, играть в оркестре, я думаю. Ты умеешь слышать того, кто стоит рядом, участвуя в нём как музыкант, зная его как музыкант, чувствуя его ауру на себе и читая её, может быть, в музыкальных интонациях. Умение это тонкое, очень тонкое, но вот звук как-то складывается иначе, что-то происходит с этим звуком и он меняет направление, может быть, меняет значение этого направления, он становится малодоступен осязанию твоего я и ты настраиваешь свой инструмент слуха в ином регистре, чтобы слышать то, другое небо, в котором все звуки равны, все они чисты, и медленный вальс или быстрое скерцо могут проявить Божественный дух также очевидно как пуританские построения…

Драматизируя наши отношения я никогда не хотела быть лишней в твоём имени я… что-то откровенно бросовое обозначилось этой фразой, что ж – пусть так. Но только я знаю!, что ты очень любишь меня. Знаю, и не спорь со мной об этом никогда, потому что это любовь и она есть между нами, как стоящее напротив солнце, идущее сюда для наших встреч, а не расставаний.

Мне потому так трудно сейчас говорить с тобой, что я осел, как весенний снег осел сам в себе, всерьёз полагая, что душа может иметь две жизни, одну в тебе, другую здесь, во мне, ну такую как я хочу сам, как я вижу её, эту жизнь своего я. Мне что-то думается об этом, что-то такое красноречивое может быть, я сам пытаюсь обрести это соединение в себе, выйти из этого двоедушия, направленно выйти к единственной цели. Это позёрство может быть, может быть я обрастаю перьями, сознательно строя из своего я большое дерево, - чтобы сесть на него птицей и воочию наблюдать, натаскав большое гнездо, ну как выход из положения, сложившегося вокруг меня, как более или менее удачный выход для нас с тобой также. Он есть предельно ясное понимание жизни как света, в котором она, жизнь, строит свои планы, сознательные планы любви, а не только любования нами в себе - мы часть строящегося здания, и немалая, знаешь ли, такая часть.

…но потом пришёл ты, и оказалось, что я - не сама я, конечно, а тоскующее это поле уже не я, а ты здесь; признаться, - мне это не очень понравилось, неверное слово, не так это надо сказать, ты, который был так любим мной, так сильно любим, что неохватность этой любви потрясла меня, необнаруженное это поле стало изменять мне самой с тобой и я оказалась в настоящем времени подкидышем, в определённом смысле, пространству здесь, который помнил о себе самые обычные вещи, в которых он жил до того, до встречи с тобой, я сама в них жила, он – это образ.

Ты думаешь я не думаю, просто дую как дуется, ну просто на сцене стою и дую в трубу, под очками нос, а в трубе ветер гуляет, так или не так.