Прекрасные времена. Часть 1

/…/А вот открыть сейчас все двери тут! Пусть свет идёт.

Мне очень жаль, мой добрый Учитель, я ничем не хотела поранить вашу руку, протянутую мне с такой любовью, ко мне самой, но вы же сами видите, какое отчуждение идёт по памяти ко мне, и всё это в верхних долях происходит, причём одновременно ведь происходит, и дайте мне волю пространства понять о себе, я тотчас очнусь.

МАРТ. Бал птиц.

1 марта (фрагмент)

Предельно скоро поезд прошёл!.. Предельно скоро мачты корабля унесли нас с вами, воистину светел Бог! Королева моя, я на колени встал и молюсь красота Твоя, Господи, измучила меня, прости мне это, я не знал, что Ты так красив… и заплакал, да-с, всякая тварь о красоте Твоей радуется здесь, а я? как червь неугодный в темноте ползу, как далёкое эхо прилепляюсь, я Твой тут, я Твоё чадо, содей меня здесь, вот так эхо моё по полям бежит, а как стал я виден Тебе не захотел Ты меня знать, как напрасный импульс я к Тебе шёл, не обретаешь Ты меня в земных моих ипостасях, не видишь лица моего здесь как я не видел Тебя в себе, не ведая, что Ты есть мой Отец! Ты он, Господи, и не верю я в своё издольство перед Тобой, нет Его для Тебя, от Твоего семени я рождён как всё, всё здесь… и я заплакал снова. Ах, глаза мои чертили круги, я избегал на Бога смотреть в себе. Я так думал: если Он видит меня, то уж качества Его видения таковы, что их нельзя отменить…

2 марта 1

1.

Ангел мой полистал эти строчки, подумалось ему о чём-то, потом опять подумалось то же самое, и в третий раз опять это же пришло. «Я строю, - думал он, - это пространство в себе. Я строю его от всей души здесь, а пармен силы меня искажают, и строительство моё меня же без себя оставляет, без моего ответа, а почему я должен это терпеть, как если бы я сам был никто? так, пустая оболочка для чьих-то воздействий на своё имя здесь? при ком я состоять должен?.. - стал он пальцы свои считать при этих мыслях о себе и своём строительстве, - так, - говорит, - один – это я, два это тоже я, три это что-то другое уже, я почувствовал это!.. - воскликнул он и всхлопнул крыльями - свет его мысли разлился по округе сознания, в котором я пребывала рядом с ним.

Что ты думаешь, - спросил он меня тут,- как это происходит со мной?

А как – скажи сам мне об этом.

Я думаю, - начал он издалека свою мысль ко мне вести, - что это какая-то награда к нам с тобой пришла в это время здесь. Понимаешь меня?

Нет ещё, - сказала я ему, - не понимаю пока.

Ну, вот ты возьми шар, и покрути его в своей голове.

А как крутить-то?..

Ну как время идёт, - отвечал он, - так крути. Крутить надо сильно, с ветром.

Я думаю, число это пять, всё-таки, простая воля так не ходит, то есть её мало для этого вопроса обо мне, какой мы в душе оставили, и я и ты этого не сможем сделать тут, потому что пророчества твои сделались безымянны, а пастыри в свет ушли. Поняла?

А кому они, пророчества те говорились? скажи-ка мне сам об них.

Те пророчества были не от мира сего, - как-то вдруг скрутил он фразу ту, - ты об душе лучше думай!.. почему её намысленное пространство так велико тут.

Ты прости меня. Ладно?

Это как?

Прости мне все шалости мои.

Кем ты себя строила?

Тобой, кем же ещё. – Отвечала я ему по праву, - как ты свет мне нёс, так я и шла.

Площадь строительства того во мне открылась. Передо мной встали поля, в которых лежал круглый хлеб моей судьбы, с одного бока он был надкусан и какой-то скатертью прикрыт тут, чтобы надкусанное в глаза не бросалось.

Кто надкусил? скажи-ка мне об этом сам! – я Ангела своего просить стала.

Он мне прямо так и отвечает, что мол хлеб сей из доброй печи вышел и для пробы был взят, да лежал не в надёжном месте, а на столе.

Ну ты обдуманно это скажи, - попросила я его, - я понять хочу кто мне память надломил и на свой ум перестроил.

2 марта 2

2.

Ну, Богу Богово! Королева, тут я как раз в ваш кабинет вошёл, да с тем и пришёл, чтобы вам об этом сказать. Добрый день, Королева, вам!..

И вам добра желаю. Как вы себя чувствуете, мой добрый Учитель?..

Ах, Королева, как… унизительно - уж очень смердит, чувства мои смущены. Я, видите ли, память ту нашёл, как и обещал вам давеча. Да-с, нашёл, да я перед вами как бы весь обляпанный. Не знаю уж с чего и начать. Я сяду, если позволите, стоя мне трудно говорить о таких вещах с вами. Последнее время я озабочен был чем-то, вы заметили, я думаю, и эта озабоченность моя вам передалась, как бы невзначай она передалась как мы связаны с вами сердечными токами и союзом доброй дружбы. Мне не высказаться хочется, а целомудренно промолчать, но коль скоро мы совет с вами держим, то я продолжу ту траекторию мысли. Во всяком деле есть горошина, что ли, которой надо прорасти, чтобы выйти на свет, таковой горошиной являюсь для вас я в том письме, с чьим адресом вы постоянно содействовали в своей памяти, понарошку, Королева моя, говоря себе мол я ничем тебя не отдаляю от себя, ты память мою тревожишь здесь перед чьим-то образом и от себя мысль уводишь мою. Уф!.. я с трудом выразил это содействие, тем не менее надо продолжать говорить об этом - ведь плохая память не означает плохую волю, присядьте и вы - что вы всё стоите, я скоро не уйду. Не всякое взаимодействие есть воля вашего ума, поймите это теперь - это важно понять, и степень понимания этого есть наряд вашей мысли, обретаемый вами во взаимодействии с гуру, импичмент (то есть разрушение массы сил, обретаемых им в пространстве за счёт прихожан в его эго-структуре, или эго-центре, или даже эго-состоянии я здесь, которое бывает весьма увеличено ими в себе) которого должен состояться, иначе волеобразующее начало положит себя на алтарь несуществующего Бога в памяти я. О чём я так странно веду речь, как бы вообще, не касаясь причин вашего предметоискательства, или, уж точнее будет сказать, вашего осязания в себе того самого, или этого самого объекта воли, с которым вас тайно сцепила судьба, не озадачив при этом правительство мысли хоть какой-нибудь проекцией в разум, проясняющей ситуацию для вашего я-сейчас.

«бездействуй, молча живи в памяти за счёт чужих воль, освобождай своё я от сознания сейчас» эта структура озадачивала ваше я до сего дня, даже в глубинной памяти вашего эго. Я не найму собутыльников, чтобы пропить…

Ну хоть приблизительно, Королева моя…

Моя мысль никуда не идёт - она всё время упирается в какую-то столовую дверь, и вообще она довольно нелепо себя ведёт, признаюсь вам, мой добрый Учитель; я не вижу для неё выхода, а вы видите его?

Я вижу, да, – вижу, и потому молча беседую с вами об этой форме сознания в вас. Вы структурируете память, несообразную вашему я-сейчас, она целиком направлена в ложное русло подобия, к которому она была пристёгнута, совсем, совсем понарошку, только не зря я вам говорю об этом сейчас так серьёзно достаточно. Я предельно просто переакцентирую ваше внимание на себя - и мы с вами будем пожинать плоды вашей жизни в моём саду, а как я это сделаю? Вы сейчас убедитесь, что это просто делается. В приёмнике памяти есть одно место, оно называется сутолока дней, в котором толчётся полно народу самого разного толка - отворите им дверь, пусть они войдут и их станет ещё больше (мы говорим о соображениях вне фигуративного пространства, под народом я разумею мысли, их наполнение мишурой пространственных метафор), они заполонят гомоном всю вашу ауру, обесцветят её, лишив внутреннего взора ваше я на миг-другой, и вот тут-то вы и включите свет внутреннего сознания - скажите ему это займись мной сейчас. Оно осветит это пространство памяти и вы определите эту черту, за которой ваше эго становится несамостоятельно мыслящим.

3 марта 3

3.

…просто это «головокружение» становится малопонятным, мало внятным вам самой, как какая-то магма слов вдруг заполняет наудачу ваше я.

…что оболочки снов утолщаются, а вы их принимаете как озарение какое-нибудь в видимом этом свете.

…что вы себя вспомнить должны на фоне всех этих видимых причин ветра в поле, а чьи мысли к вам самой идут - это дело десятое тут и не должно их оспаривать как они не ваши, а вышли перед вами, да при том без сил, а как какое-нибудь умолчание о себе самом во вне.

что чарующая их благодать волю свою имеет для вас, да при том приязненную волю ту, я сам вам об /этом/ скажу.

ни в мыслях, ни в праве на передел сознания наверху на чьи бы то ни было лады, уж поверьте мне как вашему конфиденту, я не смею созерцать ваше небо в себе без любви - я просто утону тотчас в глубине зрачка и буду барахтаться, как волновод, без приязни к самому себе, без воли и осознания её своим я, и тотчас небо это скроется и останется одна гуща слов, масса слов, обесточенных, обезволенных, лишённых объятия сознанием в себе [обретения] и т.д. Этому не должно быть, Королева моя. Это как на войну идти без оружия, а так, с одной трубой в качестве объекта воли. Вы понимаете это?..

да не примите за труд, а примите за ключ эти слова о позициях силы в вашем я, ведь прелесть состояния столь велика бывает, что кажется уж негде слову упасть, очарованные эти выси могут сами раскрыться, если вам Бог велит это сделать, я знаю, что говорю тут, потому что велик день, Королева, бывает, о каком я вам говорю здесь теперь. Он ведь отсюда идёт, а не с неба приходит, - как! почему отсюда?.. - спросили вы меня, подумав что ослышались вдруг; ан нет, Королева, не ослышались вы. Внимание ваше застопорено было в чуждых вам я, а потребуется сила осознать это теперь самой. Противоестественно эта память шла перед вами – как небо кто красил, а после размазывал краску ту, и не до сокрушения, а так, пальцем водил по размерам строк и от себя прибавлял мол, я то небо знаю и в беспутствии своём буду тут память о нём обретать; я силу тех небес знаю и буду в них память свою полоскать, она и очистится от належей и станет тут ясным светом себя демонстрировать (слово-то экое, вы правильно заметили это, демонические устроения эти). Да как отчуждаемая эта воля повести себя должна, как ей, пристроившейся наверху к вашему я-тут, быть без себя, без своего семени во вне этих мыслей, уже произведённых на свет с помощью волн. От себя далеко не уйдёшь, - об этом я после скажу, - а как воля освободится ваша, так вы сразу верх этот почувствуете здесь. Снизу прилепленная воля к верхнему ярусу бывает разного толка, а чья волевая константа может правильно себя ощутить в областях запредельных, Королева моя, знаний, я вам грушу надкусил, да сам её, пожалуй, и съем, да не бойтесь вы этого сознания. Оно вверху вашу волю застопорило как право на экзекуцию здесь, а почём гвозди тех рук ему невдомёк, а как так? - поинтересовались вы - если оно верх мой закабалило в себе, да притом…

…………………………

…без образа, а просто как струящаяся память сейчас во мне идёт и тугую нить эту держит, как приволье какое она нашла тут во мне, что за праздное злословие об мне идёт? для чего оно эти крыши надо мной строит из почему-либо не определяемых мной пространств, - в себе самой не определяемых? Я небо слушаю, а слышу что-то другое – так получается, добрый мой Учитель.

… а чтобы чужое поле с лица сошло надо себя тут лучше знать, и отчётливо знать, без прикрас или созерцаемых обводных каналов, а что это такое? – это в душе река протекает вокруг твоего ума; сама течёт – никто не звал

ищущего пространства стало мало, становится мало, так вернее будет сказать, когда мы сами становимся для него неотчетливы, может быть, не осязаемы – как картина, которую мы тупо рассматриваем в себе, не имея для неё сюжета во внутренних полях нашего я, не имея определяющего её пространства в себе самих. Я думаю, эта воля отойдёт от вашего я; по сути, это воля животного, желающего поживиться за счёт человеческого сознания, за счёт его умения, воля животного, желающего лицезреть Бога, но не умеющего это лицезрение исповедать, не умеющего Его осознать собой - не умея исповедать это желание в себе. Молитвенное это преклонение не имеет силы, если в нём нет души я. Я первый среди вероотступников, если мне скажут (кто? почему?..) что я пошёл искать Бога без права в душе на эти поиски, без сомнения в праве своего я на эти поиски, без угодливого этого столоверчения вокруг своего носа в поисках пространства мы есть Бог тут. Мы это я. Я это мы, и не двести штук, а я, я один это мы…

…что это, отвердевшее во мне состояние, есть Бог, я не поверю в это. Бог не может быть твёрд - иначе бы мы не произошли от Него и не стали теми кто мы есть - людьми здесь, в своих запятых и кавычках, в своих яяяя. Я в душе силу имею идти, и я иду.

Всё же, Королева моя, я боюсь уподобиться вам, во многом, знаете, боюсь; я здесь Бога охватил своими мыслями, как - как сумел, так и охватил. Наверху сознания в нас есть Бог, и этот Бог спит. Он спит до тех пор покуда мы не разбудим Его сами и не скажем Ему вставай, пора идти, пора знать свет, пора делать это дело нас обоих тут, пора быть самими собой и не втирать людям очки, что где-то там есть жизнь на планете Земля, что где-то кружится голова от счастья и любви, что где-то… ну и так далее. Как по писаному. Как производное своего Бога я жутко могуч, я выстроен из его частиц света - я свечусь по ночам, несколько паранормально, признаюсь, но это есть, потому что я криптограмму Бога в своей душе нашёл, ну вот и стал светиться, не отчетливо, правда, несколько затуманено почему-то, несколько неоправданно затуманено, да-с. Но ведь формула Бога одна на всех. Так что её можно найти. Я везде сущ - это Его слова, между тем. Вселенная гармонична, а мы – её часть, такая, правда, не всегда обнаруживаемая, как сноска к строке возьмите это сейчас тут: без размера души нет, есть горох в поле, и ветер его приёмник. Богу угодно было создать эти нити в нас, нити-связи, нити волшебной прозорливости в любви, нити вездесущих аур света, ведущих нас прямо туда, в Божьи приёмники силы света, и возвращающие её нам столь чудесным образом здесь. Я громогласен и строящ, сказал Он, и стал это делать. Подвох кроется там, где мы перестаём быть самими собой и становимся куклами чужой воли без содержания собственных я. Я высокомерен бываю с любострастными подпевалами, с противно ноющими базарными бабами, для которых я – крепостной в картузе, неизвестно почему ставший вровень с ними, неизвестно почему пришедший к ним с небес и также неизвестно почему заперший на ключ ворота в рай и, став посередине их пути /подстрочник мой, NB/, объявивший им вдруг, что мы с вами туда не пойдём, мы с вами в другое место пойдём, пожиже (извините), там лебедей нет, но птицы тоже плавают.

Я потише буду говорить, я понимаю, что вы мнётесь, уповать ли вам на Бога в себе, ибо Он вам простить что-то не может, ну никак Ему это прощение не удаётся в вашей душе совершить, потому как Он мало видит вас, маловидны вы Ему, от таких-то высот сюда идущему прямо в вашу часть Его Души здесь. Я думаю, Королева, что это не совсем так, как если бы вы своё поле имели засеянным неоднозначно.

Я простительная фигура в памяти, если вы сами умеете прощать людям их огрехи, их потаённые от ума имени мысли, их хлеб души, если угодно, которым питаются их дела.

Предельно скоро поезд прошёл!.. Предельно скоро мачты корабля унесли нас с вами, воистину светел Бог, Королева моя, я на колени встал и молюсь красота Твоя, Господи, измучила меня, прости мне это, я не знал, что Ты так красив и заплакал, да-с, всякая тварь о красоте Твоей радуется здесь, а я? как червь неугодный в темноте ползу, как далёкое эхо прилепляюсь, я Твой тут, я Твоё чадо, содей меня здесь, вот так эхо моё по полям бежит, а как стал я виден Тебе, не захотел Ты меня знать, как напрасный импульс я к Тебе шёл, не обретаешь Ты меня в земных моих ипостасях, не видишь лица моего здесь, как я не видел Тебя в себе, не ведая, что ты есть мой Отец Ты он, Господи, и не верю я в своё издольство перед Тобой, нет Его для Тебя, от Твоего семени я рождён как всё, всё! здесь, и я заплакал снова. Ах, глаза мои чертили круги, я избегал на Бога смотреть в себе. Я так думал: если Он видит меня, то уж качества Его видения таковы, что их нельзя отменить.

Заданное моё право ложится на круг…

Ну, да, да! Королева, - я ведь понимаю, что вам надо как-то себя понять, охватив взором всё это пространство, одним взором всё.

…ну не колыбель моя революция…

/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\

4 марта

Да весь вирус в нём и бежал!.. в этом /обсиденте [непонятное слово]/, образном мышлении, ну вот стойте теперь тут. Приём паранормальных границ света, а что значит паранормальных, вы головой думаете, или какой частью тела тут, вещее мне слово сказать надо, простите этих людей. Да, сами, вы. Простите их! Они не были злы, но не были и добры; это так. Они жеманно изображали богов тут, они жуировали с пространством вымысла, нагоняя в него свои мерцающие облики и вышло пфу… малопонятное устройство для дискреции мысли в сознании реципиента воли, а потом память произвела отбор, селекцию, и просто свернула в комок все эти ухищрения - за ненадобностью, простите уж, за простоту искажающего вашу волю объекта. Да, малиновый звон прошёл по субстанциям, да он и сейчас ещё идёт, как-то искажая память здесь, но дело в том, что верхние ряды перестают подчинятся нижним просто по свойствам своих я; я уподоблю здесь это тому, которое вверху и оно станет мной, по определению, а я останусь тем же самым я, но вот то, которое вверху, перестало снимать уши и класть их на подоконник, как неадекватное мне самому пространство, не имеющее со мной общей пользы и не являющееся носителем моей мысли здесь, оно не укладывается в мои представления о нём, потому что мои представления ничтожно малы и не могут дать ему простора для выражения идей, осуществлять их мной, по сути происходящего, и оно отторгает мою явь, Королева, которая ему чужда становится из-за явного несоответствия, из-за явного отсутствия этого соответствия между мной и моими делами, к которым я призываю тут это верхнее состояние. И вот я, высказав это, подумал, не осознанно, может быть, и как-то слегка покривив душой при этом, почему столь долгие тернии не ведут к звёздам, область которых остаётся потаённой державой в нас самих?.. во всех случаях кроме одного, может быть, я думаю об этом и мне весело бежать к вам сейчас, потому что моя мысль о вас чиста как взаправдашний снег, или нет, не так это следует сказать вам сегодня. Моя мысль чиста как подлинное чувство, в котором нет грязи навета.

Я был бы рад устроить бал птиц сегодня, пусть они прилетят к вам с весной и станут петь о любви в вашем я, настоящей, женской, мужской, притягательной, Богу угодной любви. А что труд сей не напрасен был, вы убедитесь сами.

4 марта 2

2.

Но ведь цель едина как состояние эго, - сказали вы.

Правильно, Королева, разумеется это так. Я возмущён до глубины души этими кондуитами и иже с ними. Да-с. Во-первых, и это не восстание души против образа своего я-здесь; это вообще другое пространство. В нём, как в книге жизни, есть право на то же самое – на любовь во мне самом, на любовь, которая даёт мне жизнь и я беру её, а вот что дальше с ней происходит вам не нужно объяснять, я думаю, она рассыпается на верхние доли, становясь паразитом и выуживая из моего эго эти самые частички жизни тут, и всё это только потому, что я не даю ей жизни, она не живёт нигде, кроме меня самого и мне нет сил от неё, поэтому и нет. Да, более чем активно. Я перестал здороваться с вами по каким-то причинам, здравствуйте! Я очень рад вам, очень.

Манипуляции пространством есть великое искушение и великий труд, и оба эти замечания справедливы. Я сознаю себя способным к этим манипуляциям, и я думаю, что я велик по этой причине, но дело в том, что я ничтожество – моя душа ничтожна, она не знает зла, но она не знает и добра, то есть она недостаточно велика сама в себе, чтобы понимать пространство жизни как свою суть, не истощаемую здесь ничьей волей, поймите это правильно, ничья воля не способна истощить жизнь, она уйдёт от истощающего её в анналы, она покоробится, став на время подобием недобра, да, так, а потом она вернёт это подобие тому, кто его вручил ей, и станет даже лучше, да, она станет лучше. Я настаиваю на этой сноске к строке обо мне, - потому что жизнь это я-здесь.

Я невелик ростом, я мал сам по себе, и меня… Я подумал – а зачем вам это знать, ведь это некрасивое соединение отчуждало вашу волю и недостойно кивать головой - мол я это знаю теперь, мы не будем сращивать пуп земли с коллегиальным мышлением извращающих материю света в нас, а как сила воли могла достучаться до вашего аума без этого сращения вашего сознания с чьим-то ещё образом, к которому ваши руки были привязаны как честное слово! Я обойду, может быть, я сейчас подумаю ещё об этом соизмерении вашего я, как я сказал, не случайным.

Множественность определяющих синтагм, может быть, передают состояние в любви организма воли человеческого я, и, знаете, я ведь волен делать это – передавать, волен и не передавать, волен быть. Знакомое чувство отчуждения заставляет меня избегать определённостей, и я бы хотел, чтобы вы сами…

Смешные истории моего детства превратились в надуманный кошмар памяти, вы извините меня, но я бы хотела понять суть говоримого мне. Я предубеждена, возможно, но только я смею вас просить не пятнать здесь более никого, мне хочется выкинуть вон это богомерзкое сознание отсюда. Я не желаю более чувствовать его взгляд на своём плече. Это, отравленное свойство жизни, здесь. Я не имею к нему никаких претензий, кроме одной – убраться отсюда вместе со своей памятью обо мне, если таковая имеется. И я прошу не кивать более на дальность расстояний, о мой добрый Учитель. Эти расстояния ничто здесь. Мои пространства любимы мной.

…и эти стигматы воли, требующей каких-то жертв, а вы бы сами не хотели этой жертвой стать?.. ну да, вот так как есть, в этот мысленный огонь пойти и там кружиться в памяти или без оной?.. ну и отсечь таким образом свои грехи /…/ Я душа тут! Я ветер этот знаю.

4 марта 3

3.

Отождествление признаков воли не всегда бывает разночтимо, бывает так, что они сходятся в какой-то точке и ум заполучает оба объёма в себе для осмысления, и мы как бы мечемся меж двух огней, огненных чаш сейчас. Мы чаруемся одной и обращаемся к другой, мы стремглав кидаем все дела, чтобы схватиться за минуту, кропотливый труд нам незнаком, память затмевается какими-то волнами, волями и наше эго почему-либо перестаёт понимать свою принадлежность нам самим; такое случается, когда мы бываем обезволены в сейсмическом смысле памяти нашего я-сейчас. Я волен предположить, что вы слишком часто бываете за границей ума и потому немного…

Правильно, что вы отбросили от себя этот шлейф слов.

6 марта

Знаете, сознание есть вид деятельности во внутренних мирах, и я не определяю своё сознание до тех пор как качество, которое присуще мне здесь, покуда я стану сторожить эту башню, о ней речь и пойдёт у нас с вами сегодняшним днём. В институтах сознания есть мыло, много мыла, я называю этим словом способность сбрасывать со счетов, или – не принимать в расчёт, что одно и тоже по существу говоримого здесь. Я приблудная овца для вас в своём роде, и я же превосходное качество мысли здесь. Я не видел строк о вашей любви, я их не видел. Тирания и правопорядок разные вещи, если смотреть на них с высоты созерцания [сознания] в разуме, во всяком случае я уверен в этом сам. Мне кажется, если я обладаю мыслью, я пойму это без вещественных доказательств, а только разумом своим пойму, так как он способен отдавать себе отчёт в своей принадлежности Господу, Создателю Разума в нас самих. Я верю, что я сел на стул не зря, и раз уж я сижу на нём, продолжим. Я не велю вам строить парадигмы отсебятины - это всё моё веление. Я не велю вам ложиться спать без предельных скоростей света в душе, и так же, как я не делаю этого сам, я не строю дом в рыхлом месте (NB!). Это государство стареет, государство лжи и насилия над индивидуальным сознанием, над индивидуальной личностью сознания, что несомненно важнее для понимания процесса остекленения, или смерзания этого мира индивидуальных сознаний здесь в единую массу энергий, не принадлежащих никому здесь лиц воли - над умопостижением пространства Бога в нас самих. Смятение царит во внутренних мирах, смятение и во внешних. Мы не сумеем передать и сотой доли этого смятения воли Божьего Ума о нас, если станем принадлежать этому смятению, если сами станем принадлежать ему здесь. Мы бываем напряжены до истязания и не верим в происходящее с нами состояние с этим миром нужды в пространстве Бога, который суть я-здесь. Во мне происходит это смятение, от которого я не знаю куда деть свои руки и заставить замолчать в себе это троглодитское пространство больной судьбы моего я. Но я не верю при этом, что оно, приспустив надо мной свои завесы из…