Нож В Спину

Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Его ярость смешалась с моим бессилием, и слезы навернулись на глаза.

– Я вам ничего не должна! – выкрикнула я, задыхаясь от обиды. – Я не просила меня спасать!

Борис усмехнулся, и в его глазах мелькнула какая-то странная, почти болезненная искра. Неожиданно он отпустил мою руку и прикоснулся к лицу, большим пальцем нежно стирая слезу.

– Глупая, – прошептал он, а в его голосе прозвучало что-то новое, непривычное. – Ты даже не представляешь, что значишь…

Затем, не давая мне опомниться, он наклонился и коснулся моих губ. Сначала неуверенно, как будто исследуя меня, а затем все настойчивее и требовательнее. Я попыталась отстраниться, но его руки обвили мою талию, прижимая к себе. В голове вспыхнула буря противоречивых чувств: смятение, страх, но… и что-то еще. Что-то темное и соблазнительное, что заставляло с этим мужчиной забыть обо всем на свете.

Его губы двигались уверенно и властно, забирая мой самоконтроль. Я знала, что должна остановиться, но ноги будто приросли к полу. И вот я уже отвечаю на его поцелуй, увязнув в нем, тону...

Одним молниеносным движением Борис поднял меня на руки. Он нес, как пушинку, а я, испуганная, лишь судорожно пыталась ухватиться за ускользающие остатки своего разума. Все протестовало во мне – и разум, и гордость, и страх перед неизвестностью. Но тело, предавшее меня, отвечало на его прикосновения бурей нахлынувших ощущений и полным размягчением мозгов.

Он опустился вместе со мной на мягкий диван, стоявший в моей комнате. Сердце бешено колотилось в груди, грозясь вырваться наружу. Борис продолжал крепко удерживать в своих руках и смотреть, как смотрят победители. Его глаза, горевшие неистовым пламенем, будто гипнотизировали, лишали воли.

– Мы начнем с начала, – прошептал он, обжигая мой висок своим дыханием. – Кто этот юнец и почему он позволяет себе целовать тебя?

– Тогда он признался в любви, но я вынуждена была осадить его пыл. Объяснила, что я – преподаватель, а он – студент. Между нами не может быть ничего… – пролепетала я, будто оправдываясь.

– Губу он раскатал знатно, – хмыкнул Борис, в его голосе сквозила насмешка.

– Зачем за мной следили? Кто за этим стоит? И почему тебя так интересует Леонид? – спросила я тихо, но с вызовом в голосе.

– По моей просьбе слежку вели за всеми, кто был связан со Стасом. А этот сопляк меня интересует потому, что не должен путаться под ногами, – ответил Борис, все еще держа меня в объятиях.

– Юношеская влюбленность, не более того, – попыталась я отмахнуться. – Ребенок просто увлекся, запутался.

– Ребенок? Да этому «дитю» уже за двадцать! Он давно не ребенок, Соня, – с укором возразил Борис.

– Ерунда. Я не воспринимаю это всерьез. А вот зачем следили за мной, мне куда интереснее, – лукаво заметила я.

– Твой благоверный задолжал мне кругленькую сумму и решил скрыться. Поэтому под колпаком были все: и ты, и его любовница, и он сам, – отрезал Борис, отстраняясь от меня.

– Любовница?.. – прошептала, чувствуя, как ледяной ужас сковывает душу. – Не может быть.

Новость обрушилась на меня, как ушат ледяной воды. Я оцепенела. Столько раз читала в журналах, как жены переживают подобные вещи, но после покушения на меня ждать чего-то хорошего от Стаса уже не приходилось.

– Да это и не новость вовсе. Он даже ко мне с ней приезжал, – продолжил Борис, добивая меня. – Но вот что любопытно: после твоего возвращения с раскопок Стас связывался со мной. Торговался, предлагал купить редкие древние вещицы. Тебе что-нибудь об этом известно?

– Почему он просто не развелся со мной? Это гадко… – пробормотала я, пытаясь встать, но сильные руки пресекли мою попытку. – Отпусти меня. Я ничего не знаю и знать не хочу. И, пожалуйста, отправь меня домой. Я устала от вас всех, – обреченно вздохнула, понимая, что попала в капкан, из которого не выбраться.

Медленно, играючи, дразня, он начал расстегивать пуговицы на моей блузке. Его пальцы двигались уверенно и умело, выдавая недюжий опыт этого мужчины. И вскоре ткань соскользнула на пол, обнажая мое дрожащее тело. Я попыталась закрыться руками, спрятаться от его взгляда, но он только усмехнулся, притягивая мои руки к себе.

– Не бойся, – прошептал он, обжигая мою шею горячими поцелуями. – Я не причиню тебе вреда… если ты сама этого не захочешь… и никогда не стесняйся меня, Софья.

– Отпусти, – твердо произнесла я, отворачиваясь от Бориса.

Он проигнорировал мою просьбу, продолжая осыпать поцелуями шею и плечи. Его губы скользили по коже, вызывая мурашки и странное, до боли знакомое, тепло. Я чувствовала, как таю под его взглядом, как сопротивление постепенно сходит на нет, уступая место животному влечению. Инстинкт выживания кричал об опасности. Взяв себя в руки, я отрешенно делала вид, что меня совершенно не волнует этот мужчина.

– Не играй со мной, Соня, – прорычал Борис, отстраняясь и глядя мне прямо в глаза. – Я получаю все, что захочу. И сейчас я хочу тебя.

Его слова прозвучали как приговор, как недвусмысленное предупреждение. Я понимала, что спорить бесполезно, сопротивляться – тем более. Что могу я, слабая женщина, на территории сильного мужчины? Ничего! Лучше сыграть по его правилам, притвориться покорной, чтобы выиграть время и найти выход из этой ловушки.

Глубоко вздохнула и позволила себе расслабиться в его руках, но при этом вела себя как немая и безвольная кукла. Он мгновенно все понял. Рывком поднялся, все еще держа меня на руках, а затем осторожно опустил на край дивана и, не обернувшись, вылетел из моей комнаты-темницы, бросив через плечо:

– Ты останешься здесь… пока я не найду его. Если он узнает, что ты жива, то обязательно захочет закончить начатое.

И вот тут до меня дошло. Вот почему я торчу здесь, в этой западне. Он ловит Стаса на живца. Я – приманка. Но я-то знаю… Мое видение не обманывает. Стас мертв, и покоится в древнем захоронении.

Осознание этого безумного плана, этой грязной игры должно было бы вызвать истерический смех, но вместо этого я разрыдалась. От обиды. За годы, бездарно потраченные рядом с мужем, за свою слепую доверчивость, за наивность, граничащую с тупостью. Да за всю эту чертову ситуацию, в конце концов!

ГЛАВА 11

Вертолетная «стрекоза» принесла женщину ближе к закату, но не заглушила ни на миг ее противный голосок. Гостья, красивая до ломоты в скулах, не умолкала, захлебываясь в собственном щебете и каком-то нарочитом, кукольном смехе. Она порхала между Борисом и Алексом, как мотылек над двумя лампами, и зрелище это вызывало скорее брезгливость, чем интерес. Впрочем, я была ей даже благодарна, так как это прибытие рассеяло мой туман над одним вопросом – теперь я знала, что за тем холмом скрывается вертолетная площадка.

За эти дни Алекс, разговорившись, обронил несколько фраз, из которых сложилась совсем иная картина жизни Стаса. Оказывается, он вел дела с ними, занимался поиском и сбытом древних находок. Все те годы, что мы провели вместе, он кормил меня ложью. И еще одно признание повергло меня в шок – именно Алекс следил за нами на островах. Он видел, как Стас выкинул меня за борт, и именно Алекс вытащил меня тогда, когда я уже была на грани смерти.

– Ты знаешь, наблюдая за вами, я как будто видел другого Стаса, – задумчиво произнес тогда Алекс. – Ты настолько чистая и правильная, что даже такой отморозок, как он, соблюдал твои границы и правила. Думаю, ему надоело ломать себя, и поэтому он…

– Нет. Он мог просто развестись со мной, Алекс. Я думаю, Стас хотел убрать меня, чтобы не делить имущество, – холодно прервала его я, сказав почти правду. Оно так и было: если захоронение, найденное мной, Стас считал нашим общим имуществом.

– А что там делить? Квартира, и так себе домик с землей в дачном поселке? Ради этого разве убивают? – удивленно спросил человек, который только что рассказывал мне о жестокости и цинизме моего бывшего мужа.

– Ну, ты сам утверждал, что Стас не обременял себя моральными принципами и практически не имел духовных ценностей, кроме двух вещей – деньги и эгоизм, – спокойно ответила я, глядя на горизонт. – А это, так себе ценности.

– Интересно, – произнес Алекс, цепким взглядом впиваясь в меня.

– Что именно? – недоумевая о причине его интереса, спросила я.

– Ты говоришь о нем в прошедшем времени. Если бы я лично не видел, как он скинул тебя за борт, и сам не вытащил тебя на этот свет, то мог бы подумать, что Стас пропал неспроста, а ты его грохнула, отомстив ему. Но ты все время была здесь, а он исчез через две недели после покушения на тебя, – с хитрым прищуром в глазах говорил Алекс, не отрывая от меня взгляда.

– Я говорю о нем так, потому что он – мое прошлое, – постаралась ответить я максимально равнодушно.

Этот разговор произошёл накануне и перерос в странные, полные подтекста ухаживания со стороны Алекса. То он едва касался моей руки – жест, казавшийся нарочито выверенным, и почти театральным. То на прогулке по тёплому песку и кромке моря пытался подхватить меня за талию, но каждый раз отстранялся, уловив колючий, осуждающий взгляд Бориса. Я видела, как в их безмолвном поединке взглядов идет скрытая дуэль, и это меня вовсе не забавляло – напротив, вызывало смутное беспокойство.

Мы втроём бродили по просторной территории тропической резиденции, выходя к морю и прогуливаясь вдоль побережья, но моя иррациональная боязнь воды не позволяла мне ступить в неё. Борис настаивал, что это нужно в себе преодолеть, а Алекс пару раз пытался подхватить меня на руки и унести в пенящиеся волны. Но мои панические крики были такими отчаянными, что он каждый раз отступал, неся меня назад на сушу. Тот ужас, что я пережила, теперь встал непреодолимой преградой между мной и морем, которое когда-то я так любила. Именно поэтому я искренне обрадовалась, узнав, что у этой уединённой территории есть вертолётное сообщение с внешним миром.

Сейчас я сидела на балконе, наблюдая за этим тщательно разыгранным фарсом. «Мотылек, мечущийся между двух огней»… Какое емкое определение для нее! Борис, с маской невозмутимости на лице, лишь изредка ронял сдержанный смешок в ответ на ее щебетание, а Алекс, казалось, изнывал от желания поскорее вырваться из ее навязчивых объятий. Что ж, у каждого свои причуды. Мне же в этой циничной шахматной партии была уготована роль пешки – и, судя по всему, не самой дорогой. Борис знал, что я всё это вижу со своего балкона, и, казалось, даже наслаждался ситуацией.

Тот разговор с Алексом сорвал пелену с моих глаз, обнажив пугающую истину. Стас не просто погряз в долгах – он оказался затянут в трясину преступного мира по самую макушку. А я, наивная дура, слепо верила в его добропорядочность и честность. Но горше всего было осознание, что он жаждал моей смерти. Не банальный развод, не просто избавление от обузы – он планировал мое хладнокровное убийство.

Алекс, несмотря на свою неприглядную роль, вызывал во мне странную, почти необъяснимую симпатию. В глубине его глаз мерцали отблески сожаления, эхо вины за невольное участие в этой грязной, омерзительной игре. И все же, этот красивый мужчина был мне приятен. На вид – не больше тридцати пяти. Спортивное, отточенное тренировками тело, тронутое легким загаром, выгодно подчеркивало резкие линии его лица и пряди темно-русых волос. Он всегда был сдержан и немногословен. Не знаю, как ему это удавалось, но эта абсолютная уверенность действовала на меня ошеломительно.

Но главной загадкой для меня оставался Борис. Его мотивы было невозможно понять, а сила и власть были неоспоримы. Это читалось во всем его облике, в каждом неторопливом движении, в каждом слове или взгляде. Здесь все и всё зависело от него.

Он вел свою игру, используя меня как приманку, но что скрывалось в его замыслах? Меня сильно пугало что-то, отражающееся в странном блеске его глаз, когда он говорил обо мне. Только я уже не была той наивной девчонкой, готовой поверить в любовь и прочую сентиментальную чепуху. Мой бывший муж с такой жестокостью сорвал с меня розовые очки, что я в принципе не собиралась больше безоглядно доверять мужчинам. А уж о доверии Борису не могло быть и речи.

Темная ночь опустилась на дом, окутывая его абсолютной тишиной. Гостья, как положено всем мотылькам, упорхнула вглубь дома, оставив после себя густой, приторный шлейф духов. Борис и Алекс последовали за ней, и вскоре все стихло. Я тихо спустилась в библиотеку, в этот храм знаний, которым мне любезно разрешили пользоваться.

Вчера, мимолетно скользнув взглядом по полкам, я заметила аккуратный отдельностоящий стеллаж с древними легендами. В принципе, у Бориса царил удивительный хаос в библиотеке. Каждая книга, каждый документ был подписан годом его приобретения, как трофей, а не источник мудрости своего времени. Из-за этой странной систематизации разобраться в сути старых томов было крайне трудно. И лишь древние сказания народов мира носили лаконичную пометку выведенную его рукой на вывеске: «Сказки мира». Уже то, что хозяин дома причислял мифы и легенды к разряду сказок, укрепило меня в решении не рассказывать о найденном захоронении со странным кристаллом. Теперь я была уверена: Борис просто высмеет мои видения.

Взойдя на приставную деревянную лестницу, я принялась изучать корешки древних книг, от которых веяло затхлостью и вековой пылью, несмотря на то, что они явно были ухоженными. Пальцы, боясь потревожить дремлющие истории, с опаской касались потрескавшейся кожи переплетов. Взгляд упал на увесистый том с полустёртым золотым тиснением, на котором узнавался знакомый мне символ.

– Не может быть! – прошептала я, вспоминая, что именно этот знак был запечатлен на надгробных плитах в захоронении.

Спустившись вниз, я устроилась за массивным столом, надела тонкие перчатки и, затаив дыхание, принялась открывать страницу за страницей. Под шорох ветхих листов, рассматривая поблекшие рисунки и символы, я погрузилась в мир богов и героев, потопов и великих царей. Строка за строкой, страница за страницей, передо мной разворачивались картины ритуалов и магических обрядов, запечатленных в трактовках древних народов. В памяти всплывали обрывки собственных видений: странные знаки, вырезанные на стенах древней гробницы, клинки разных размеров, разложенные там же, но главное, странные украшения с нанесеными на них символами.

Неожиданно прямо над моей головой разверзлись врата чувственности. Истошный женский стон, сорвался с потолка на меня: «Борис, останься!», переходящий в хриплое, измученное наслаждением «еще… да…». Смачные шлепки, как удары хлыста, обрушились на мои уши, обдавая своим зноем. Невольно я стала свидетельницей довольно громкой близости, разворачивающейся этажом выше, где он укрылся с гостьей–мотыльком.

Щеки мои обожгло жаром стыда и злости. Я замерла, как загнанный зверь, боясь спугнуть эту вакханалию, боясь издать хоть звук. Сердце колотилось в бешеном ритме, казалось, звуки их игрищ эхом разносятся по всему дому. В моей голове пульсировала навязчивая мысль: как я, ученый, посвятившая жизнь высоким материям, оказалась в эпицентре этой пошлой комедии? Всего лишь хотела тишины и покоя для себя! И вот, пожалуйста – пикантное представление в прямом эфире, прямо над моей головой.

Медленно, крадучись, стараясь не издать ни звука, я повернулась спиной к этому вертепу и попыталась вернуться к своему занятию. Но в голове, как назойливые мошки, роились обрывки ее криков и стонов, смешиваясь с моими научными мыслями и жгучей тупой болью, терзавшей грудь от злости. Отвращение к происходящему душило меня. Неужели женщины находят в нем что-то привлекательное? Что-то, кроме этой грубой, животной силы, этого похотливого напора?

Решив переждать, пока эта буря страстей не утихнет, я вновь погрузилась в мир, заключенный на страницах интересующей книги. И внезапно мое внимание привлекла глава, посвященная легенде о «Небесной Деве» и ее трагическому путешествию в наш мир. В ней повествовалось об истинной любви, вспыхнувшей между дочерью небесных богов и сыном земного правителя. Любви, не благословленной родителями, что вынудило юных возлюбленных удалиться, и создать свое собственное царство.

Здесь же находилось описание её небесного артефакта, чья немыслимая мощь грозила истреблением всякой жизни, дерзнувшей приблизиться к нему. От этой информации мороз пробежал по коже. Сердце бешено заколотилось в груди, когда мой взгляд выхватил на одной из страниц рисунок: зеленоватый кристалл, источающий сияние, в сопровождении древних символов. Легенда гласила, что после смерти души владельцев Вечного Камня обретали свое пристанище в его таинственной глубине. Это и была цена владения им. При этом здесь же упоминалось, что Вечный Камень является для достойных вратами в иной мир, отличный от любого другого.

Все больше деталей сплетались в жуткую картину, являя мне ужасающую мозаику того, что именно я случайно обнаружила под холмом. Как ученый, я, конечно, не могла всецело разделить суеверный ужас древних и темных народов перед неведомым. Но даже я, рациональный исследователь, воочию убедилась в смертоносном потенциале этого артефакта, что заставляло леденеть мою кровь в жилах.

– Значит, это правда, – шепотом произнесла я, всматриваясь в непроглядную тьму за окном. – Это нельзя трогать. Ни в коем случае. Никогда. Это жутко опасно. Нужно валить отсюда, и так тихо и быстро, как это только возможно. И забыть. Навсегда все забыть.

Я продолжала рассматривать поблекшие страницы, впитывая каждое древнее слово, каждый символ. Мир легенд вдруг обрел реальность, переплетаясь с моей собственной, полной тайн и опасностей, историей. Небесная Дева… Кристалл… Захоронение… Все это складывалось в единое целое, предупреждая об немыслимой опасности, скрытой в глубине веков. Чувство моей тревоги нарастало, подобно надвигающейся буре. Интуиция кричала, что я стою на пороге открытия, которое может изменить все. Но лучшее что я могу сделать, так это не трогать тайну веков.

Поддавшись внезапному порыву, я вернулась к стеллажу и начала внимательно изучать полки, одну за другой, пока не нашла то, что искала: неприметную книгу в кожаном переплете, небрежно задвинутую в самый угол. На обложке не было никаких надписей, лишь едва заметный след печати, похожий на тот символ, увиденный мною в древней книге. Открыв ее, я с удивлением смотрела на драный лист с картой. Нечеткую, выполненную вручную, с указанием координат и странными пометками на незнакомом мне языке. Но одно было ясно – карта указывала почти на местоположение того самого захоронения, но с довольно большой погрешностью.

Внезапный шорох заставил меня вздрогнуть и захлопнуть книгу. Сердце бешено колотилось в груди. Я обернулась и увидела Бориса, стоявшего в дверях библиотеки. В полумраке его лицо казалось еще более непроницаемым, а глаза мерцали странным, нечитаемым светом. А наверху также непрерывно продолжалась оргия с криками и шлепками.

– Не спится? – спросил он, медленно приближаясь ко мне. Его голос звучал мягко, почти ласково, но я чувствовала, как по моей спине пробегает холодок. – Что интересного ты нашла в моих старых сказках?

Я попыталась скрыть волнение, но знала, что он видит меня насквозь. В его глазах читалось что-то… тревожное. Что-то, что заставляло меня ощетиниться, подобно загнанному в угол зверьку. Игра началась, и ставки в ней были выше, чем я могла себе представить.

ГЛАВА 12

– Изучала библиотеку, – ответила я, стараясь придать голосу невозмутимость, хотя внутри бушевал шторм. – У вас здесь восхитительная коллекция. Не подозревала о вашем интересе к древним легендам.

Борис усмехнулся, медленно сокращая расстояние между нами. Он двигался плавно и в то же время хищно, как-то по-кошачьи, напоминая мне льва на охоте. Тягучий, удушливый запах похоти, исходящий от него, казалось, поддерживался звуками, доносящимися из комнаты наверху. Он двигался так медленно и так уверенно, что по моим коленям пробежала дрожь. Опасностью от него не просто веяло, а прямо разило наповал.

– Легенды – это всего лишь красивая ложь, не правда ли? Но порой в них скрыты весьма любопытные детали, которые на практике оказываются полезными. Что именно в моих пыльных сказках затронуло твоё воображение? – промурлыкал он, невесомо коснувшись моих волос и небрежно заправив их за ухо.

Адреналин хлынул в кровь обжигающей волной. Нужно было тянуть время, выиграть несколько драгоценных минут, чтобы оценить, насколько я влипла.

– У вас тут интересное предание о Небесной Деве, – произнесла я, стараясь смотреть ему прямо в глаза. – Меня тронула трагическая красота этой наивной истории.

Лгала! Бесстыжая, отчаянная ложь, призванная похоронить мои истинные причины интереса. Тень промелькнула на его лице, взгляд, скользивший по мне, на мгновение помутнел. Мимолетное затмение, но я успела его заметить.

– Вот ты и дала мне повод, малышка, – прошептал он, опасно склоняясь надо мной.

Его слова повисли в спертом воздухе, как дамоклов меч, как приговор, готовый обрушиться на меня в любую секунду. Я инстинктивно отшатнулась, прижавшись к прохладной поверхности стола. Холод дерева болезненно напомнил о моей уязвимости в этом роскошном, опасном доме. Борис навис надо мной, сократив расстояние до опасного минимума. Кровь гулко стучала в висках, во рту всё пересохло.

– Я пойду спать, – попыталась выдавить из себя, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия в голосе, несмотря на леденящий душу страх.

Хищник замер, впиваясь в меня пристальным взглядом. В его глазах, еще недавно излучающих фальшивое приветствие, теперь плясали недобрые огоньки. И мне показалось, что в этом пламени я вижу не только угрозу, но и… какую-то затаенную боль?

– Не думаю, милая, – уверенно проронил он, будто высекая слова. – За ошибки всегда приходится платить.

Его рука, как питон, метнулась к моему запястью, сжимая кость с неумолимой силой. Я дернулась, пытаясь вырваться из этого стального капкана, но хватка Бориса была подобна тискам. Паника вцепилась в мое горло, перекрывая доступ кислорода. Мир дрогнул, рассыпаясь на тысячи осколков, и вот я уже беспомощно повисла вниз головой на его плече. Безуспешно извиваясь, я видела, как мы взлетаем вверх по мраморным ступеням лестницы, уносимые вихрем по имени Борис.

Ледяная волна ужаса затопила мое сознание, парализуя волю. Я боялась именно этого, предчувствуя предательство своего тела. Знала, что неумолимое влечение к нему окажется сильнее моего рассудка. Эта первобытная, дразнящая химия всегда искрила между нами, стоило только нашим взглядам встретиться. Его мужское начало подавляло меня, подчиняло себе. Один стремительный кульбит – и я мягко опустилась на шелковые простыни в чужой спальне.

– Я предупреждал тебя, что сделаю, если еще раз услышу это ледяное «вы», – прошептал Борис, срывая через голову свою белую футболку. Обнажился его рельефный торс, мышцы ошеломительно перекатывались под кожей. – Будем учиться близости и доверию, моя королева.

– Пожалуйста, не надо, – хрип вырвался из моего горла. Голос звучал на удивление твердо, но предательская дрожь выдавала меня с головой.

В следующее мгновение он навис над моим дрожащим телом, как хищник над своей добычей. Его губы, властные и требовательные, накрыли мои, увлекая в омут забвения. Поцелуй был нежным, но настойчивым. Казалось, он знал все мои самые сокровенные тайны, все потаенные желания. Я чувствовала, как его тело прижимается все плотнее, твердея, как наше дыхание сливается в единый ритм, как мир вокруг затаил дыхание в ожидании неизбежного.

Медленно, дразняще медленно, он освобождал меня от одежды, обнажая кожу под свои прикосновения. Его пальцы, словно искусные музыканты, скользили по телу, разжигая во мне первобытный огонь. Я замерла в надежде, что он отступит, как делал это прежде…

– Я безумно соскучился по тебе, моя Снежная королева, – прошептал Борис, вдыхая аромат моей кожи на шее. – Можешь и дальше играть в неприступность, но на этот раз ты мне ответишь…

Он смял меня в объятиях, а я упрямо продолжала изображать безразличие. Но каждый трепет кожи в ответ на его прикосновения отзывался всепоглощающими волнами желания, взрывами мурашек. Это была изощренная пытка, но я демонстративно молчала, не желая сдаваться. И тогда он сменил тактику, этого я не ожидала. Его губы коснулись меня там… медленно, дразняще, спускаясь с трепещущего живота в поцелуях к самому сокровенному месту.

Я попыталась сжать колени, но Борис развел их еще шире, и я провалилась в чувственную бездну, теряя связь с реальностью. Сознание помутилось, и я практически не осознавала происходящее. Знала лишь одно – он должен продолжать, без этого я не смогу… Мелкая дрожь сотрясала тело, веки трепетали, не в силах удержаться, а глаза закатывались от нестерпимого блаженства, когда его губы продолжали творить то запретное, чего я никогда не знала.

Немыслимая нежность и острое, всепоглощающее влечение накрыли меня с головой, и я ощущала его и себя каждой клеткой своего тела. Невероятный взрыв чувственности унес все тревоги, я рассыпалась на тысячи осколков, никогда до этого момента не испытывая ничего подобного. Борис приблизился к моему лицу и жадно обнял, зарываясь руками в мои волосы. Я пыталась собрать воедино обрывки себя, но безуспешно.