Нож В Спину

– Соня, ты меня пугаешь. Откуда такие знания? И зачем прятать находку? Это же сенсация, открытие века! – наконец произнес он, и в его голосе звучали нотки недоверия, подозрительности.

– Паша, прошу, поверь мне, я знаю, что говорю. Эта печать… я не могу… потом расскажу… Доверься моей интуиции, своему чутью. Если мы передадим ее в руки властей, она затеряется в пыльных архивах, будет украдена алчными дельцами, а ее истинное предназначение никогда не будет раскрыто. Пожалуйста, сделай это для меня.

Я чувствовала его колебания, словно ощущала малейшие вибрации души. Он – ученый, исследователь, посвятивший жизнь поиску истины, и ему невероятно трудно было смириться с необходимостью утаивания столь значимого артефакта. Но наша дружба, месяцы совместных исследований, переплетенные мечты и, возможно, предчувствие чего-то большего, склонили чашу весов в мою сторону.

– Хорошо, Соня. Я тебя услышал. Печать будет у тебя. Но помни, если это как-то навредит тебе или нашему ребенку, я этого не прощу, даже тебе, – ответил он, и в его голосе звучала твердость.

Я выдохнула с облегчением. Первый, самый сложный шаг был сделан. Теперь оставалось лишь дождаться Пашу и разгадать тайну древней печати, которую так жаждал заполучить Вечный Камень.

ГЛАВА 20

Уже четвертый год мир науки гудел, обсуждая величайшее открытие, подобное всплывшей из морской пучины легенде – найденная нами столица исчезнувшей древней цивилизации. А я, как в тихой заводи под тенью Паши, растила сына Глеба, пока весь научный мир рукоплескал моей работе. Кандидатская, признанная прорывом, стала трамплином к докторской степени, полученной всего за год.

В постоянной работе время летело незаметно, Глеб рос любознательным и смышленым ребенком, впитывая знания как губка. Павел часто приезжал к нам, увлеченно рассказывая о новых открытиях в затонувшем городе. Он старался не упоминать о печати,