Исход Мира. Момент Истины

Их смех разносился по дому, словно звон колокольчиков, наполняя пространство какой-то неземной радостью. Я принял форму тени и прислонился к дверному косяку, наблюдая за этим балаганом с улыбкой. В какой-то момент Натали заметила мой взгляд и задорно рассмеялась.

– Я ощутила, когда ты прошел в портал, но сделала вид, что не заметила. Все думала, долго собирался шпионить? – промурлыкала Натали.

– Оставить вас без своего внимания я не могу, но где находитесь, никому не скажу, – уверенно ответил ей.

– Еще бы! Никто и не надеялся скрыться от твоего вездесущего глаза, – недовольно отрезала Элени.

Усевшись на диване, они тяжело дышали, переглядываясь и тихонько посмеиваясь. Натали внезапно поднялась и подошла к окну. За окном простирался тихий сельский пейзаж – зеленые поля, вдалеке виднелся лес, а в небе плавно плыли пушистые облака. Здесь был самый разгар дня. Она глубоко вздохнула и произнесла:

– Знаешь, здесь действительно хорошо. Тихо и спокойно. Может, у нас и получится стать обычными?

Элени подошла к ней и обняла за плечи.

– Получится, если мы сами этого захотим. Главное, чтобы мы были вместе, а остальное приложится, – ответила она, глядя Натали в глаза.

Я молча наблюдал за ними, понимая, что они действительно хотят перемен. И я, в свою очередь, сделаю все, чтобы помочь им в этом. Начну с малого, а дальше как пойдёт.

– Почему ты выбрала именно этот дом? – с интересом спросила Элени.

– Я не выбирала. Это мое наследство. Здесь когда-то жил отец, до того как отправиться в мир темных эльфов. Когда Эридан рассказал про него, то передал мне все документы рода Девиль. В них я и обнаружила бумаги на этот дом, – спокойно ответила Натали.

Элени удивленно вскинула брови.

– Что еще ты от меня скрываешь, Натали? – в ее голосе прозвучала легкая обида.

Натали вздохнула и присела на подоконник, глядя вдаль.

– Это долгая история, Элени. И она не из приятных. Отец был по характеру очень сложным. В отличие от меня, он с детства знал, что является сыном великого Создателя. Поэтому был весьма высокомерен и силен. Он оставил нас с мамой, когда я родилась. Мама не знала, кто он на самом деле. Но Эридан говорит, что он планировал вернуться и очень нас любил. Видимо, судьба решила иначе, – она печально улыбнулась. – Эридан сказал, что мой отец, а его сын, погиб в поединке с Тьмой, и что мне наследство причитается по праву рождения. Вот и все.

Я почувствовал, как меняются потоки в комнате. Напряжение росло. Это неудивительно, ведь прошлое всегда возвращается в самый неподходящий момент. Я бесшумно скользнул в комнату и принял более осязаемую форму, опираясь на стену. Мое присутствие, казалось, немного разрядило обстановку.

– Не стоит корить себя за прошлое, Натали. Важно то, что есть сейчас, – произнес я, стараясь придать своему голосу как можно больше тепла и поддержки. – У вас есть возможность начать все с чистого листа.

Натали и Элени посмотрели на меня с благодарностью. В их глазах я увидел надежду. Надежду на лучшее будущее, которое они так отчаянно пытались построить. И я знал, что сделаю все возможное, чтобы эта надежда в них не угасла.

– А теперь я вынужден вас покинуть. Что передать вашим нервным родственникам? – усмехнувшись, спросил я.

– Передай, чтобы не смели меня искать и мой выбор не оспаривали. Это моя жизнь, и я выкую ее сама, – слова Натали прозвучали как сталь, отточенные гневом и непоколебимой волей. – С дедом Эриданом свяжусь лично, когда сочту нужным.

– Передай отцу, что я неоднократно по-хорошему просила не вмешивать меня в его вселенские разборки. Теперь мое терпение закончилось. Я тоже свяжусь с ним и мамой, когда определюсь, чего хочу от своей жизни. И, Всевидящий, можно тебя попросить больше не появляться тайно. Я ненавижу слежку, – уверенно произнесла Элени.

Я кивнул, принимая их слова. В комнате вновь повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шумом природы, доносившимся с улицы. Я чувствовал их решимость, их стремление к независимости. Это было приятно видеть, особенно после всего, что им пришлось пережить.

– Как скажете, леди, – произнес я, слегка поклонившись. – Но помните, я всегда рядом, в тени, готовый прийти на помощь, если понадобится.

Я посмотрел на них и улыбнулся. Надежда – это то, что направляет нас вперед, даже в самые темные времена. С этими словами и мыслями я растворился в воздухе, оставив их наедине со своими заботами. Впереди меня ждала нелегкая миссия – донести их слова до тех, чьи сердца сейчас были скованы родственной любовью и тревогой.

ГЛАВА 4

Эридан навис над Дмитрием, словно грозовая туча над беззащитной равниной, и оперся руками о подлокотники кресла, заключая его в смертоносную ловушку. Казалось, вот-вот и из его ноздрей вырвется пламя гнева, опаляя все вокруг. Взгляд его прожигал насквозь, не просто пристальный, а убийственный. Дмитрий вжался в спинку кресла, как испуганный зверь, и со страхом взирал на своего учителя и покровителя, чье лицо исказила гримаса ярости.

– Повтори мне в глаза, слово в слово, то, что ты сказал моей внучке, – прозвучал вкрадчивый, ледяной голос Эридана, от которого по спине Димки пробежали мурашки.

– Но я... я действительно не готов становиться отцом, – пробормотал Дмитрий, запинаясь. – Эридан, пойми, я не ожидал этого. Я... я сомневаюсь, что из меня выйдет достойный родитель. А тут Натали сообщает, что она беременна. Мы женаты уже давно, но у нас в запасе, как минимум, есть еще пятьсот лет. Неужели рожать необходимо именно сейчас? Нам ведь еще и сотни лет нет.

Эридан с презрительным фырканьем отошел к окну, вглядываясь в бесконечную даль. Его негодование было ощутимым, как удар молнии, но только сейчас я почувствовал его обжигающую сердце боль.

Нас всегда связывала незримая нить с того самого момента, когда на исходе первой цивилизации я вырвал его из цепких лап смерти, но не успел спасти другого Создателя – Змееносца.

– То есть, тебя смущает лишь то, что благодаря мне вы оба можете жить дольше, чем когда были простыми людьми? Отлично, парень! А ответь-ка мне на вопрос. Если бы у тебя не было этих пятисот лет, если бы жизнь твоя была ограничена обычным сроком человеческой жизни, ты бы торопился обзавестись наследниками своей крови и силы? – прогремел голос Эридана, словно раскат грома, сотрясая стены кабинета. – Ты о моей внучке думал, когда говорил ей это? О ее планах и чувствах поинтересовался?

Дмитрий опустил глаза в пол, словно провинившийся ученик. Ему нечего было ответить. Я это чувствовал, а он знал, что Эридан прав. Если бы не дар Эридана, если бы жизнь не казалась бесконечной чередой возможностей, он бы давно уже думал о наследниках. Но эта перспектива казалась такой далекой, такой нереальной, что Дмитрий просто откладывал ее в долгий ящик, не задумываясь о чувствах Натали.

– Я понимаю, что поступил эгоистично, – тихо произнес Дмитрий. – Но я не хотел обидеть Натали. Просто... я не уверен в себе. Я боюсь, что не смогу дать ребенку все, что ему нужно.

Эридан повернулся к нему лицом. В его глазах больше не было ярости, только боль, грусть и разочарование, когда он сказал:

– Теперь можешь не переживать. Натали покинула пределы корпуса воинов света и ушла. При всем желании ты не сможешь стать опорой для своей жены и своего ребенка, потому что она ушла навсегда. Это ее выбор.

Эридан подошел к Дмитрию и положил руку ему на плечо.

– У тебя отныне есть сила и свободное время, Дмитрий. Все твои драгоценные пятьсот и более лет одиночества. Наслаждайся, – угрожающе произнес Эридан.

Дмитрий поднял голову и посмотрел ему в глаза. Впервые за долгое время он почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Как ушла? Куда? – с тревогой возмутился Дмитрий.

– Можешь не орать. Поздно. Да и зачем тебе это знать? Ты же не готов стать отцом. А она, видимо, решила стать матерью, – сухо ответил Эридан и вышел.

Дмитрий остался один в кабинете. Я присмотрелся к его исходящим потокам и увидел, что слова Эридана эхом прокатились по каждой клетке его сути, голося: «ушла… навсегда… ее выбор…». Он попытался осознать произошедшее, но реальность ускользала, словно песок сквозь пальцы. Натали, его любимая Натали, ушла. Ушла из-за его эгоизма, его страха, его нерешительности. Вина давила на плечи тяжким грузом, парализуя волю. И единственным виновником этого был он сам.

Внезапно в его груди вспыхнула ярость, направленная на самого себя. Как он мог быть таким слепым, таким бесчувственным? Как мог не понять, что для Натали сейчас самое важное? Он всегда считал, что у них впереди целая вечность, что они успеют еще тысячу раз обсудить вопрос о детях. Но, видимо, для нее время пришло сейчас, и он безвозвратно упустил этот момент.

Дмитрий резко поднялся с кресла и бросился к двери в надежде найти ее, поговорить, объяснить. Но в глубине души он понимал, что шансы на успех ничтожно малы. Он видел разочарование в глазах Эридана, слышал горечь в его голосе. И знал, что Натали не вернется так просто. Она ушла, чтобы начать новую жизнь, жизнь, в которой он не сможет найти себе места.

Выбежав из кабинета, Дмитрий столкнулся с тишиной и пустотой коридора в огромном особняке Эридана. Чувство безысходности сковало его, заставляя осознать, что он действительно остался один со своими пятьюстами годами одиночества. Подарок Эридана превратился в проклятие, в вечное напоминание о его ошибке.

– Можешь не торопиться, она действительно ушла, – произнес я, принимая форму тени.

– Помоги. Ты ведь знаешь, где она. На всей планете только ты знаешь и видишь все, – с мольбой в голосе обратился ко мне воин.

– Хотел бы помочь, да не могу. Это ее выбор. Натали запретила открывать место ее нахождения, – печально ответил я.

Дмитрий опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Беспомощность захлестнула его, как ледяная волна. Он чувствовал себя потерянным ребенком, которого оставили одного, как тогда в детском доме. Все его могущество, вся его сила воина света казались ничтожными перед лицом этой потери. Он мог сражаться с демонами, повелевать стихиями, но оказался бессилен перед собственной глупостью и эгоизмом.

Боль пронзила его сердце, боль от осознания того, что он предал не только Натали, но и самого себя. Он предал свою мечту о семье, о доме, о тихой гавани на заслуженном отдыхе, где можно было бы укрыться от вечных войн. Он оттолкнул от себя самое дорогое, что у него было, и теперь остался один на один со своим раскаянием.

Я наблюдал за ним, ощущая его боль, как свою собственную. Я видел его отчаяние, его страх, его надежду, которая еще теплилась в глубине души. И мне хотелось помочь ему, но я не мог. Закон был непреклонен, и воля Натали была священна. Она сама выбрала свой путь, и я не имел права вмешиваться.

– Но почему? Почему она не сказала мне? – прошептал Дмитрий, глядя в пустоту.

– Она говорила. Ты не услышал, – ответил я, и тенью растворился в темноте коридора, оставив его наедине со своим горем.

Я нашел Эридана, сиротливо сидящим у камина, в объятиях такого глубокого и безысходного горя, что казалось, будто сам воздух вокруг него потемнел.

– Ты был у моих девочек? – прошептал он, и в голосе его звучала лишь тупая, ноющая боль.

– Да. Они в порядке. Обустроились. Элени, твоя дочь, просила передать, чтобы ты не искал ее. Она сама даст о себе знать, когда придет время. Твоя внучка, Натали, поддержала ее и велела передать тебе те же слова.

– Женщины нашего рода всегда были сильными и упрямыми. Всевидящий, скажи, вот я Создатель, но для чего мне это, если я не смогу взять на руки детей своих любимых девочек? Что Элени, что Натали, не вернутся. Они слишком гордые и решительные, чтобы признать свою слабость, – уверенный в своих словах Эридан холодно смотрел на огонь в камине.

– Ты не должен так говорить, Эридан. Они любят тебя. Просто сейчас им нужно время. Время, чтобы залечить раны, время, чтобы понять, чего они хотят на самом деле. Ты дал им свободу, возможность самим выбирать свой путь. И это самое ценное, что ты мог им дать.

Эридан поднял на меня взгляд, полный горечи и разочарования. Он говорил тихо и обреченно:

– Свобода… Какая свобода, если они бегут от меня? Если я не могу быть рядом с ними, когда им плохо? Я всегда хотел для них только лучшего, а в итоге сделал только хуже. Ты знаешь, чего я хочу сейчас больше всего? Стереть в пыль обоих мужчин, что нарушили покой моих девочек и разбили им сердца.

Я подошел к камину и присел рядом в кресло.

– Ты не виноват, Эридан. Жизнь – это сложная штука. Иногда и мы, вечные, делаем ошибки. Важно не зацикливаться на них, а учиться и двигаться дальше. Дай им время, дай им пространство. И когда они будут готовы, они сами вернутся к тебе.

– Надежда умирает последней, Всевидящий. Но я боюсь, что в моем случае она уже умерла. Я прожил ужасно долгую жизнь, чтобы верить в чудеса. Значит, не откроешь мне их место? – вкрадчиво говорил он.

– Нет.

– Тогда я сам найду, – едва ухмыльнувшись, ответил великий представитель расы Создателей – Эридан.

Он отвернулся к огню, и в его глазах вспыхнули отблески пламени. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Я чувствовал его боль, его отчаяние и решимость. Он был Создателем, одним из самых могущественных существ во Вселенной, но даже он не был застрахован от горя и разочарования.

– Ты думаешь, я не понимаю? – вдруг произнес Эридан, не поворачиваясь ко мне. – Я Создатель, но я бессилен перед их выбором, перед их болью. Значит, я сам решу этот вопрос.

Я решил молчать, не зная, что сказать. Любые слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом его горя – в один момент потерять связь с единственной дочерью и внучкой. Я понимал, что он хочет услышать, но не мог ему этого дать. Я не мог нарушить волю этих женщин, не мог предать их доверие.

Эридан резко встал и подошел к окну. Там бушевала буря, ветер хлестал в стекла, словно стремясь прорваться внутрь. Он долго смотрел на бушующую стихию, а затем повернулся ко мне.

– Я найду их, Всевидящий, – в голосе его звенела сталь. – И когда найду, сделаю все, абсолютно все, чтобы они были счастливы. Даже если для этого придется принести великую жертву.

Я знал, что его слова – не пустая угроза. Эридан был способен на все, когда дело касалось его близких. В его душе бушевала такая же буря, как и за окном, и я боялся, что она сметет все на своем пути.

– Будь осторожен, Эридан, – сказал я, стараясь, чтобы в моем голосе звучала не угроза, а предостережение. – Не позволяй своей боли ослепить тебя. Помни, что иногда самая большая любовь требует самой большой жертвы – отпустить.

Он лишь усмехнулся в ответ, и в этой усмешке было больше горечи, чем злости. Он понимал мои слова, но не мог их принять. Его отцовское сердце жаждало защитить своих девочек, уберечь их от любой боли, даже если для этого придется пойти против их воли.

Я встал с кресла. Больше мне здесь делать было нечего. Мои слова не могли проникнуть сквозь броню его отчаяния. Я знал, что он сделает то, что считает нужным, и ничто не сможет его остановить.

– Я надеюсь, что ты поступишь правильно, Эридан, – сказал я, прежде чем покинуть его дом.

ГЛАВА 5

Я никогда не нуждался в подтверждении своей власти над этой планетой. Я и есть власть! Древний разум, пробудившийся вместе с первым вздохом Земли в бескрайнем дыхании вселенной. Оберегать? Да! Отслеживать? Естественно! Но вмешиваться в извечную схватку света и тьмы на моей территории я не смел. Это вечный танец между бездной и жизнью, где я – лишь незримый наблюдатель, молчаливый свидетель их нескончаемого спора.

Но однажды, мерный гул этой вечной музыки начал искажаться, фальшивые ноты вторглись в гармоничный мир. Тьма стала задыхаться, ее некогда глубокий и всепроникающий шепот превратился в хриплый стон. А Свет, ослепленный своей победой, вслепую крушил все на своем пути, не замечая, как сам порождает новые тени, еще более опасные, чем прежние. Баланс, так тщательно оберегаемый мной миллиарды лет, начал разрушаться.

Я чувствовал это кожей каждого атома, предвидел катастрофу в каждом колебании земной коры. Мой долг – хранить, а не допустить гибели. Но как вмешаться, не разрушив то, что осталось? Как направить безудержную силу Света, не позволив ей поглотить все живое? Как вдохнуть новую силу в угасающую Тьму, не позволив ей вновь набрать обороты и поглотить этот мир?

Тогда я впервые ощутил сомнение. Сомнение в правильности своего пути, в своей неприкосновенности. Но бездействие было смерти подобно. Я, воплощение Земли, не мог допустить ее гибели из-за собственного страха нарушить древний закон – не вмешательство.

Именно поэтому миллионы лет назад, мы с Орионом воздвигли неприступную подземную цитадель. В ней, на перекрестке всех стихий, при каждом столкновении Света и Тьмы, будь то триумф сияния или победа мрака, вся яростная энергия схватки, подобно бушующей воронке, собиралась в капсулу Вехи Мира. И в этой сфере, усмиренная и подчиненная сила, отдавалась на сохранение в древнейший Храм, оберегающий безмолвную мудрость и тайну.

Храм, высеченный в самом сердце планеты, стал хранилищем не только всепоглощающей энергии Вех Мира, но и искаженным отражением событий, свидетелем упущенных возможностей и потаенных желаний каждой из сторон конфликта. Здесь, в лабиринте кристаллов и залов из магмы, я оберегал главные страхи и надежды своего мира.

Ни Свет, ни Тьма никогда не стремились к тотальному истреблению. Их пожирала жажда не абсолютной победы, а признания своего безусловного превосходства, всеобщего подчинения. И как ни парадоксально, им требовалось равновесие. Ведь исчезновение одной из противоборствующих сил неминуемо влекло за собой гибель другой. Без этой хрупкой гармонии мир погрузился бы в хаос абсолютной пустоты. Но истина состояла в том, что баланс уже был нарушен, и теперь моя задача – создать будущее.

Я начал действовать, но не напрямую. Мое вмешательство было тонким, как шепот ветра, незаметным, как смена времен года. Я перенаправлял потоки энергии, подталкивал к решениям, вдохновлял на компромиссы. Я подсвечивал те грани Света и Тьмы, которые они сами отказывались видеть друг в друге.

И постепенно, слой за слоем, тысячелетие за тысячелетием, я начал менять их восприятие. Свет стал менее ослепительным, более терпимым. Тьма – менее пугающей, более сдержанной.

Создавая тонкие намеки, завуалированные подсказки, я пытался достучаться до тех, кто еще мог слышать, до тех, кто еще не утратил чувствительность к ритму Земли. До тех, кто мог стать моими руками и глазами в этом мире смертных.

И я надеялся, что они услышат. Что они поймут. Что они смогут восстановить утраченное равновесие, прежде чем станет слишком поздно. Ведь судьба этой планеты, судьба этого вечного танца между Светом и Тьмой, теперь зависела не только от меня, но и от них. И главной моей опорой в достижении цели были прекрасные создания, таящие в себе невероятную силу, о которой они сами еще не ведали, стоя на крыльце своего нового дома.

– Интересно, что за ветер перемен занес сюда Райну? – произнесла Элени, всматриваясь в даль.

– Та самая дочь Джансара и Шалин? – удивленно вскинула брови Натали.

– Да, она самая. И что ей здесь понадобилось?! Это дурной знак, Натали. Очень дурной. Где бы не появилась Райна, это означает лишь одно – скоро конец, – мрачно проговорила Элени, и тут же приветливо помахала гостье рукой.

Невероятно красивая рыжеволосая юная девушка шла по дороге, как простая смертная, но исходящие от нее потоки силы говорили, что на нас движется вселенская гроза. Её отец, великий тёмный Создатель Джансар, правитель Синих Теней, был почти равен по силе Вселенной и Равновесию. А её матерью была Шалин, королева мира ведьм, чьё имя эхом проносясь по мирам, вызывало трепет и восхищение. И вот, передо мной, по моей земле, шла она – Видящая вечность, о которой шептали легенды всех миров.

И в то же мгновение меня словно обожгло осознанием, что появление Райны здесь – сигнал, час Великого Сдвига пробил. Элени и Натали обменялись встревоженными взглядами. Райна была не просто гостьей, она и есть предвестник грядущих перемен. Искра, готовая разжечь пламя, которое мы так отчаянно веками пытались удержать в узде. Элени, ощущая тяжесть надвигающегося, глубоко вздохнула, стараясь усмирить предательскую дрожь.

Райна приблизилась. Ее приветливая улыбка диссонировала с напряженной атмосферой. Она обняла обеих молодых женщин, одарив каждую пронзительным, чуть отстраненным взглядом, в котором плескалась древняя мудрость, недоступная никому.

– Перестаньте так напрягаться. Я пришла помочь, – прошептала она, словно боясь, что ее слова подслушивают чужие уши. – Время выбора настало. Баланс нарушен и требует восстановления, а вы – ключ к этому.

Натали недоверчиво нахмурилась и сказала:

– Мы? Ключ? Я – всего лишь человек… беременная женщина. Какой из меня ключ?

Не успела она договорить, как Райна приложила палец к ее губам, призывая к тишине.

– Вы – гораздо больше, чем думаете о себе. В вас дремлет сила, способная изменить ход истории. Нужно лишь пробудить ее, – уверенно произнесла Райна.

Элени, чувствуя, как сердце в груди начинает отбивать бешеный ритм, выпалила:

– Я не буду ничего делать! Сколько раз повторять, что хочу жить простой жизнью, как нормальные люди?! – в голосе клокотало возмущение. – Меня муж предал, с демоницей переспал, потому что Найнури подложила ее под него, ради мести моему отцу! Сколько можно калечить мою жизнь?!

В ее словах плескались обида и горечь. Она знала, что предстоящий путь будет усыпан опасностями и потерями, и совершенно не желала ввязываться во все это. Райна в ответ печально улыбнулась, глядя на Элени. В ее глазах отражалось сочувствие и понимание. Она, Видящая вечность, поэтому знала истории обеих женщин, видела их боль и страхи, как свои собственные.

– Я понимаю твою усталость, Элени. Но поверь, у тебя нет выбора. Ты часть этого мира, часть баланса, носитель силы своего отца, несмотря на то, что твоя мать человек. И от твоего решения зависит, выживет ли он, – тихо проговорила Райна, крепко сжимая ее руку. – Найнури – пешка в чужой игре, как и эта демоница. Корень зла гораздо глубже. Но ты обязана, Элени, отстоять этот мир для своих близких и родных, для будущего, чтобы оно было.

Натали, ощущая тяжесть ситуации, мягко положила руку на плечо Элени. Она пыталась утешить подругу, но слова при этом не сильно помогают. Только время! Чтобы осознать предательство любимого человека и простить, или не простить и отпустить боль. Но в любом случае, время – лучший советчик.

– Мы всегда будем рядом, Элени. Что бы ты ни решила, мы поддержим тебя, – прошептала Натали.

Все трое замолчали, погрузившись в собственные раздумья. В воздухе повисла напряженная тишина, словно сама Земля затаила дыхание, ожидая их решения. Ветер, до этого игриво треплющий волосы Райны, внезапно стих, будто прислушиваясь к их разговору. Солнце скрылось за облаками, и мир вокруг немного потускнел, словно отражая их внутреннюю борьбу.

– Почему ты явилась пешком? Могла бы портал открыть, – проговорила Элени, украдкой стирая одинокую слезу, дрожащую на бледной щеке.

– Мне приснилось, что вы затаились, бежите от всего мира, особенно от своих мужчин. Открыть портал к вам, межмировой переход – значило бы выдать вас. Его тут же засекут, – пояснила Райна. – Да и Кохаб… сыта я им по горло. Сбежала, вот и все.

– Кохаб?! Да ты в своем уме? Твой отец тебя прибьет, если ты его к себе подпустишь! – в голосе Элени прорезалась неприкрытая паника.

– Знаю. Говорю же – сбежала, – печально отозвалась Райна, и в ее голосе послышалась усталость дальней дороги.

– Девочки, а кто такой Кохаб? – в недоумении спросила Натали, переводя взгляд с одной на другую.

– Тебе лучше с ним не встречаться, – отрезала Элени, – никому не стоит. Это повелитель демонов. Венценосный сын Найнури. Сама смерть во плоти.

Элени поежилась. Имя Кохаба, словно ледяной ветер, пронеслось по её коже, вызывая мурашки. Она слишком хорошо знала, на что способен этот демон, и перспектива вновь столкнуться с ним не вызывала ничего, кроме ужаса. Элени помнила, что именно из-за него она когда-то потеряла свою первую любовь – Каяма.

– Ладно, довольно об этом, – решительно прервала она затянувшуюся паузу. – Раз уж ты здесь, Райна, пошли в дом. Не думаю, что ты прошла такой путь, чтобы поболтать о наших проблемах. Рассказывай, что происходит.

ГЛАВА 6

В цитадели Девы царила тишина, казалось, все пространство затаило дыхание. Даже распорядителя Авриэля нигде не было видно, его фигура явно растворилась в безмолвии. Однако я знал, что главная пара находится здесь, их мощные потоки силы наполняли все вокруг, окутывая энергетическим светом и невидимой чужому глазу рябью.