Чужие Берега

— Вы могли бы помочь многим, — тихо сказала Диана. – У вас есть хорошая, калорийная еда.

— Мы уже помогаем вам, — ответил Мекзин. — Этого достаточно.

Вечером, когда большинство разбрелось кто куда, Диана вышла подышать свежим воздухом. Луны не было, лишь россыпь ярких звезд украшала небо. Она стояла у края каменной террасы, глядя на бесконечные, дремлющие горы.

— Не спится? — неожиданно раздался голос за спиной.

Она обернулась. Из тени вышел Адам. Куртка на нем была расстегнута, а на шее виднелась татуировка змеи.

— А тебе какое дело? — ответила она холодно, на этот раз не скрывая своего раздражения.

— Просто спросил, — он подошел ближе, остановился в шаге от неё. — Ты все время рядом с Демидом. А он не думает о тебе так, как ты о нем.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу. Он смотрит вперед, ищет врагов и друзей, строит планы на будущее. А ты смотришь на него. Ждешь, что он обернется, убережет тебя.

— Ты слишком много на себя берешь, — процедила Диана.

— Может быть, — Адам не отступил. — Но я не боюсь говорить то, что думаю. И не боюсь того, что ты — гибрид. Для меня это не имеет значения.

— А что имеет?

— Ты сама. Живая. Настоящая.

Он протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но она отшатнулась.

— Не надо меня лапать.

— Не буду, — он медленно убрал руку, хмыкнув при этом. — Но запомни: я рядом. И я не отступлю только потому, что он первым пришел.

Адам развернулся и растворился в темноте, оставив Диану одну. Она стояла, дрожа от холода и странного, тревожного чувства. Это был не страх, не гнев, а что-то новое… Ситуация не была похожа на ту, с жестоким Юлиусом. Но почему-то стало одновременно тревожно и интересно. Адам был чем-то похож на Демида, в то же время они были совершенно разные.

После ужина Демид отвел Чана и Эрнеста в сторону.

— Надо смотреть в оба, — сказал он, понизив голос. — Особенно за женщинами. Не то чтобы они в опасности, но…

— Но мужики здесь живут почти без баб, — закончил Эрнест, его лицо выражало понимание. — Это я уловил.

— Скажи Тимуру и Адаму. Пусть тоже сильно не расслабляются.

— А ты сам?

— Я сам буду рядом с Дианой.

— Как всегда, — усмехнулся Чан, его голос стал мягче. — Только вот, знаешь, я впервые в жизни ревную. И мне это не нравится.

— Привыкай, — сказал Эрнест, положив руку на плечо Чана. — Теперь у тебя есть кого ревновать.

Они переглянулись и тихо рассмеялись, чтобы не привлекать к себе внимание хозяев.

Утром Мекзин отдал им карту, начерченную на плотной коже, с пометками на трех языках. Маршруты, опасные зоны, места обитания выживших.

— Не задерживайтесь в джунглях, — предупредил он, его голос звучал тревожно. — Там опасно. Так сказал тот, кто прилетал. Не столько радиация, сколько безумные люди. Они не любят чужих.

— А во льдах как? — спросил Демид. — Он говорил что-нибудь?

— Там тихо. Он тогда сказал, что все молчит. Возможно, всех убили болезни. Или что-то другое.

— Проверим, — сказал Демид, его взгляд стал решительным.

Они простились. Диана пожала сухую, теплую руку Мекзина.

— Спасибо за ваше гостеприимство.

— Возвращайтесь, если сможете. И привозите других женщин. Может, кто из них захочет остаться у нас. Место им есть, а вот вашим мужчинам здесь не рады.

Подойдя к кораблю, Диана обернулась. Тот мужчина стоял у камня, скрестив руки на груди. Провожал их взглядом. Не как волк, а скорее как человек, смотрящий на далекий океан, зная, что никогда не переплывет его, но продолжая мечтать.

— Не оглядывайся, — тихо произнес Демид, помогая ей подняться на борт.

— Я и не оглядываюсь, — ответила она. — Запоминаю.

«Надежда», взмыв в небо, оторвалась от щербатой площадки ровнее, чем при посадке. Демид учёл свои ошибки, и повел корабль сам. Горы, словно потрескавшиеся кости, уходили вниз, сливаясь в зыбкую серую полосу. Диана, прильнув к иллюминатору, провожала их взглядом, пока последний силуэт не растворился в бархате облаков.

— Он говорил с тобой? — не оборачиваясь, спросил Демид. Его голос прозвучал глухо.

— Кто?

— Адам. Ночью. Я видел, как он выходил из тени.

— Говорил. Ничего существенного. Скорее, сторожил меня.

Демид крепче сжал челюсти, но промолчал.

ГЛАВА 4. В ПУТИ

Заснеженные пики гор, что еще недавно казались грозными стражами, теперь медленно таяли вдали, превращаясь в мягкие, призрачные холмы, а затем и вовсе растворяясь на линии горизонта. Рядом с Демидом сидела Диана, ее безмятежность окутывала его, гася тревогу.

Первым нарушил повисшую тишину Чан, откинувшись в кресле и заложив руки за затылок:

— Ну и местечко. Красиво, конечно. Но жить там…

— Невозможно, — закончил за него Эрнест. — Ты видел эти скалы? Дом не построишь. Землетрясения, сходы лавин и вечный холод.

— Не то что дом, — добавил Виктор. — Пару грядок не посадишь. А где тут промышленность развивать? Где заводы, электростанции, нормальные дороги? Ничего нет.

— Зато яки есть, — мечтательно протянул Тимур. — И мясо. Настоящее, волокнистое, с дымком… ммм.

— Ты только о еде думаешь? — усмехнулась Лара. — А ты представь себе, что вечная зима, лавины, перевалы завалены, и ты сидишь в этой каменной норе, жуёшь вяленое мясо и молишься, чтобы крыша не протекла.

— У них и крыш-то нормальных нет, — хмыкнул Эрнест. — Камни на камне. Я бы не хотел там жить.

Амина слушала молча, а потом тихо произнесла:

— А женщины? Вы заметили, как они смотрели на нас?

— Заметили, — буркнул Чан, а его лицо мгновенно омрачилось. — Этот пацан… Он на тебя так уставился, будто ты золотая жила.

— Там на всех голодными глазами смотрели. Было страшно, честно говоря, — поправила Лара. — Для них любая женщина — это чудо.

— И они бы вас не отпустили, — задумчиво произнес Демид, его взгляд был устремлен вперед. — Если бы у них была возможность, они бы попытались оставить. Может, даже силой.

— Думаешь? — спросил Виктор.

— Уверен. Мекзин — мудрый старик, он понимает, что с нами связываться опасно. А остальные… они просто отчаялись. Давно не видели чужих женщин.

— Ужасно, — прошептала Амина. — Я заметила, что своих женщин они прячут.

— Да. Это странно, — кивнул Демид. — Еда у них есть, вода, тепло. А детей мало. Как я понял, большинство мужчин среднего возраста без пар. Это бомба замедленного действия.

— И мы туда сунулись, — резюмировал Эрнест. — Хорошо, что обошлось.

— Потому что мы показали силу, — неожиданно сказал Адам, сидевший в стороне с закрытыми глазами. — Корабль, оружие, уверенность. Они все увидели и оценили. Если бы мы пришли пешком, с пустыми руками, то нас бы там и расчленили, — он тихо усмехнулся, не открывая глаз. — Не в прямом смысле, конечно. Но женщин бы точно отобрали.

— Заткнись, — бросил Демид.

— Я правду говорю, командир. Не надо иллюзий. Новый мир, а законы старые. Сильный отнимает у слабого. У нас есть оружие и корабль. Пока мы сильнее, мы в безопасности.

— Довольно цинично, — заметила Диана.

— Реалистично, — парировал ей Адам, наконец открывая глаза. — Ты сама это знаешь, но не хочешь признавать.

— Хватит, — прервал Демид. — Мы ушли. Все целы. Обсудили. Двигаем дальше.

— Куда? — спросил Чан.

— К пустыне. «Кочевники пустоши». Самая большая точка на карте. По словам Мекзина, там много выживших, но чужаков они не любят. Посмотрим, что за земли. Может, найдем себе что-то отдельное от них.

— Отличный план, — проворчал Эрнест. — Сначала чуть не отдали женщин за яков, теперь летим на верную смерть.

— Не ной, — заметила Лара. — Мы же команда. Или ты хочешь обратно под землю?

— Нет, — вздохнул Эрнест. — Но мог бы быть вариант попроще. Например, необитаемый остров без радиации и без голодных мужиков.

— Мечтай, — усмехнулся Тимур. — Командир, я думаю, что девочкам больше не стоит покидать корабль, пока мы не убедимся, что следующая община безопасна. Нужно, чтобы наши будущие соседи были адекватными в этом неадекватном мире. До тех пор женщины должны находиться в безопасности. Это было ошибкой — выходить сразу всем.

Транспортный корабль шел малой скоростью на высоте десяти тысяч метров. Внизу простиралась серая пустошь, безжизненная, лишь изредка пересекаемая руслами высохших рек. Демид обвел взглядом команду. Чан возился с показателями. Амина подшивала край куртки. Виктор и Тимур спорили о том, какое мясо вкуснее — яка или коровы. Лара дразнила Эрнеста подколками, а Адам снова закрыл глаза и, казалось, спал. Но Демид знал, что он не спит. Он наблюдает со стороны за каждым в команде. Взгляд его, даже сквозь закрытые веки, иногда скользил в сторону Дианы.

— Курс на запад, — уверенно сказал Демид. — Для начала посмотрим, что там, потом вернемся к точке в пустыне.

— Долго, — вздохнул Виктор. — Может, поспим?

— Поспи, — разрешил Демид. — Всем нужно отдохнуть. Ночь прошла, а мы глаз не сомкнули.

Диана подошла и села рядом, положив голову ему на плечо.

— Ты тоже отдохни, — тихо сказала она.

— Да, нужно. Заодно обдумать кое-что.

— Что именно тебя тревожит? — спросила Диана, чувствуя, как он постоянно о чем-то думает.

— Мне не нравится, что он смотрит на тебя как на свою. Будто уже выбрал и ждет момента, — сказал Демид, кивая в сторону Адама. — Что между вами происходит?

— Ничего. Он ничего не дождётся, — спокойно ответила Диана.

— Знаю. Но он не отступит. Такие не отступают.

— А ты ревнуешь?

— Нет. Но устал от этого. Мы в опасной экспедиции, а теперь еще внутри команды соперничество. Это лишнее. Не то время, чтобы играть в эти игры. На каждой остановке ждет неизвестно что. Нужна слаженная команда, чтобы пройти это всё без потерь.

— Это жизнь, Демид. Мы не роботы. Он успокоится, когда поймет, что ему ничего не светит со мной.

Мужчина тяжело вздохнул, нежно обнял её и поцеловал в макушку.

— Мы отдыхать, — бросил через плечо Демид, уводя за собой Диану.

Они направились в каюту, оставив мостик на автопилота и Чана, который делал вид, что ничего не замечает. Адам открыл глаза и пристально посмотрел им вслед. Змея на его шее, казалось, шевельнулась.

Тем временем корабль продолжал свой путь на запад. Автопилот уверенно вел “Надежду”, а Чан продолжал свою работу по изучению поступающих данных. Но в воздухе витало напряжение, предвещающее грядущие события. Мысли о предстоящем пути никому не давали покоя. Впереди их ждала неизвестность, а внутри корабля уже назревал конфликт, который может стать не менее опасным, чем сама пустыня.

ГЛАВА 5. ГОРОДА-ПРИЗРАКИ

Тревожный голос Чана раскатился из динамиков внутренней связи и разбудил членов команды:

— Всем на мостик. Срочно. Вы должны это увидеть.

Демид и Диана первыми оказались у двери, на ходу застегивая куртки. Остальные подтянулись через минуту, их лица отражали недоумение и тревогу.

Чан, бледный как полотно, стоял у обзорного экрана, пальцем указывая на увеличивающийся фрагмент.

— Мы над Европой. Бывшей. Посмотрите.

Корабль плавно снизился. Внизу, вместо привычной пустоши, раскинулась завораживающая, мертвая картина. Когда «Надежда» зависла над этим царством смерти, Чан активировал все сенсоры — тепловизоры, радары движения, спектральный анализ. На экране побежали строки данных: «Движение: отсутствует. Тепловые сигнатуры: отсутствуют. Признаки жизни: ноль».

— Сканирование завершено, — произнёс Чан, его голос дрожал. — Ни одной живой души. Только радиация и руины.

Корабль медленно поплыл за горизонт, сканируя окрестности. Это был город. Огромный, раскинувшийся на десятки километров, но не живой, а призрачный. Здания, некогда гордые и тянувшиеся к небесам, теперь стояли чёрными скелетами, обугленными, пробитыми, обрушившимися.

Большинство районов были стерты с лица земли, и лишь оплавленные кратеры и груды бетона говорили о том, что когда-то на этом месте была плотная застройка. Но были и места, которые сохранили призрачные очертания улиц, кварталов, площадей, словно эхо былого величия. Теперь же лишь пустые глазницы окон смотрели в никуда, а ветер, не встречая преград, выл среди бетонных джунглей, создавая жуткую, заунывную мелодию.

— Это Париж, — тихо произнесла Диана, смотря на панель управления и бегающие по ней цифры. — Данные координаты были в архиве отца.

— Пятьдесят лет прошло, — прошептал Виктор, его голос был полон скорби. — А место напоминает о масштабе той катастрофы.

— А люди? — спросила Амина, вглядываясь в экран, словно надеясь разглядеть хоть единую искорку жизни.

— Никого, — ответил Чан, его голос был ровным, но в нём сквозила горечь. — Датчики движения молчат. Радиация — пятьсот микрорентген. Смертельная зона. Даже если кто-то и спрятался в бункерах, там и остался.

— Значит, выживших нет, — констатировал Эрнест, в его словах не было и тени жалости, лишь ледяной прагматизм.

— И не будет, — добавил Тимур, его голос был сух. — Даже мутанты не живут при такой концентрации.

Демид молчал, вглядываясь в развернувшуюся под ними картину ада. Он уже знал ответ. Это было в архивах Нулевого, в обрывках записей, которые они успели изучить. Война началась здесь, в сердце Европы, с глупой, жестокой, бессмысленной вражды между теми, кто когда-то мечтал о едином доме. Бюрократы, политики, банкиры — они делили континент, натравливали народы друг на друга, копили оружие и ненависть. А когда чаша терпения переполнилась, они нажали на кнопку, даже не спросив у тех, кто будет гореть в ядерном пламени.

— Это сделали они сами, — глухо сказал Демид. — Европейцы. Своими руками. Из-за денег, власти, из-за тупой гордости. Они развязали войну, а потом в неё втянулись другие. Но первый удар, первый камень в окно истории бросили именно отсюда.

Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Даже Адам, обычно циничный, не нашёлся с ответом. Диана смотрела в широкий иллюминатор, чувствуя, как внутри неё поднимается тошнота. Не от радиации, а от осознания. Это не враги с другого мира убили миллиарды людей. Это сделали люди, которые жили по соседству, говорили на разных языках, слушали одну и ту же музыку, смотрели на одни и те же картины, читали одни и те же книги. Они убили друг друга из-за того, что кто-то считал себя лучше, умнее, достойнее.

— Снизься ещё, — попросил Демид, в его голосе звучала непреклонность. — Хочу рассмотреть.

— Опасно, — предупредил Чан, но его слова уже не могли поколебать решимости командира. — Наше силовое поле может не выдержать.

— На минуту.

«Надежда» послушно начала снижение. Теперь они видели детали, от которых кровь стыла в жилах: высохшую реку и обломки мостов, черную, неподвижную воду, в которой отражались руины, словно скорбящие призраки. Здесь же были остатки автомобилей, сплющенные взрывной волной, которые навсегда замерли в своей последней агонии, словно вкопанные в раскалённый асфальт.

Местами были видны скелеты — человеческие, искореженные, вжатые в землю невиданной силой взрыва. Ветер трепал кости, и казалось, что эти призраки до сих пор шевелятся, умоляя о погребении. И тишина. Даже сквозь броню иллюминаторов она давила, казалась слышной, проникая в самые глубины души.

— Здесь был центр мира, — сказала Диана, в её голосе звучала горечь, которую она не пыталась скрыть. — Культура, мода, искусство. Всё, что мы потом сжигали в Архивах Чистоты. И вот что осталось.

— Да уж, памятник человеческого идиотизма, — ответил Эрнест, его голос был резок, как удар кнута. — Наш Город-01 тоже не лучше. Только под землёй.

— Под землёй он сохранился. А этот — нет. Они сами выбрали свою смерть, — тихо произнесла Лара.

— Или не успели спрятаться, — тихо добавила Диана, её голос был полон печали. — Не все города были готовы к удару.

— Откуда знаешь? — спросил Адам, пытаясь понять, где она почерпнула знания.

— Архивы отца. Он собирал данные со спутников аэта. Европу стерли с лица земли за первые полчаса начавшейся глобальной войны. Ответным ударом. Лондон били первым, потому что там были сосредоточены политические и военные центры, которые развязали эту бойню.

Она замолчала, сглотнула ком в горле. Её голос стал тише, словно она боялась, что мертвые могут услышать её слова, после чего продолжила:

— Они не просто развязали войну. Они её спланировали. Годами. Десятилетиями. За чужой счёт, на чужих жизнях. А когда система дала сбой, они же первыми и спрятались. Не в бункерах для народа, а в личных убежищах, припасенных заранее. И смотрели по мониторам, как горит мир.

— А простые люди? — спросила Амина, в её голосе звучала скорбь. — Они были не виноваты?

— Как сказать. Они голосовали за тех, кто развязывал войну, — жёстко ответил Адам, его глаза горели холодным огнем. — Или молчали. Или боялись. В любом случае это стало общей ответственностью.

— Ты жесток, — заметила Лара, в её голосе прозвучало осуждение.

— Я реалист. Мы здесь не для того, чтобы жалеть мёртвых, а чтобы выжить самим.

Демид перевёл взгляд с экрана на Адама. В словах его была правда, но какая-то холодная, расчётливая, лишённая всякой человечности.

«Таким и убивать легко», — подумал Демид, чувствуя, как холодеет внутри.

— Поднимайся, — приказал он Чану, его голос был твёрд и решителен. — Здесь нам больше нечего искать. Только память. Но память нам нужна, чтобы не повторять ошибок.

— Радар чист, — доложил Чан, поднимая корабль. — Никаких сигналов, никаких аномалий. Только мертвый камень и радиация, — добавил Чан, уже набирая высоту, словно унося их от этого скорбного места.

«Надежда» устремилась вверх, оставляя внизу остовы некогда великого города. В последний раз в иллюминаторе мелькнул город-призрак, похожий на скорбный памятник самоубийству целой цивилизации. Диана смотрела в иллюминатор до тех пор, пока последняя точка не исчезла за облаками.

— Интересно, человечество вернется сюда когда-нибудь? — спросила она, её голос был полон надежды.

— Зачем? — ответил Демид, а его взгляд был устремлён вдаль. — Чтобы похоронить кости? Земля сама с этим справится. Природа восстанавливается. Через двести лет здесь будет лес. А люди… люди построят другие города. Может быть, теперь будут умнее. Или нет. Время покажет.

— Не уверена, — вздохнула Амина.

— Я тоже, — признался Демид, чувствуя тяжесть ответственности.

Он обнял Диану за плечи и повёл её подальше от этой жуткой картины, бережно уводя в новый мир. Там, впереди, ещё были надежда и страх, но одно он знал точно: их дети и внуки не должны увидеть такие же руины и спросить: «За что?».

— Курс на юг. Готовьтесь к худшему. И помните: что бы мы ни увидели внизу, никого не жалеть. Но и не уподобляться тем, кто развязал эту бойню. Мы не они. Женщины без моего разрешения не выходят.

Корабль шёл над мёртвой Европой, оставляя позади города-призраки. Все они были одинаково серыми, одинаково мёртвыми, отражая одно и то же несчастье.

Чан продолжал сканировать поверхность, но тепловизоры упорно показывали одно и то же: вокруг была пустота. Ни огней, ни дымков, ни единого признака жизни. Европа вымерла. Полностью. Даже крысы и тараканы не выдержали такого уровня заражения.

— Это не просто континент, — тихо сказал Чан, ни к кому не обращаясь. — Это братская могила. Самая большая в истории человечества.

И только вдали их уже ждала новая пустошь — жёлтая, песчаная, другая. Пустыня. Там обитали кочевники, которые не умерли от радиации, а мутировали и выжили. И они были опасны, команда об этом стала догадываться.

— Интересно, — сказал Адам, ни к кому не обращаясь, его голос был пропитан цинизмом, — что они предпочтут: обменять женщин на еду или взять у нас всё силой?

— Замолчи, — сказал Демид, не оборачиваясь.

— Ты не можешь не понимать, что наш корабль у мутантов вызовет интерес. Да и для соседства они не подойдут. Значит, чтобы очистить себе место для проживания... или мы их... или они нас, — констатировал Адам.

— Посмотрим, — глухо ответил Демид.

Адам усмехнулся, но замолчал, словно поняв, что его слова были неуместны. Он бросил последний взгляд на экран, где Европа медленно исчезала за горизонтом, и тихо добавил:

— Они получили то, что заслужили. А мы получили шанс. Не спустим его впустую.

Демид не ответил. Он смотрел вперёд, туда, где начиналась пустыня. Он знал, что Адам прав в одном: шанс выпадает раз. И за него придётся платить. Возможно, своей человечностью.

«Надежда» летела на юг, к новой опасности. Впереди были пустоши, кочевники, мутанты и неизвестность, полная надежд и страхов. Но теперь каждый из девяти человек в команде знал, какой ценой был куплен этот полёт. И никто не хотел повторять историю. Никто.

ГЛАВА 6. ОБИТАТЕЛИ ПУСТЫНИ

«Надежда» оставляла позади мертвую Европу, и под ними простиралась бескрайняя желто-серая пустошь. Но она была куда суровее, чем в старых книгах, которые Демид когда-то листал в убежище. Ни барханов, ни оазисов из снов, ни обжигающего тепла здесь не было. Лишь бесконечные песчаные равнины, кое-где прорезанные черными отметинами и воронками от взрывов, и ядовитые озера, мерцающие под тусклым солнцем противоестественным зеленым светом.

— Радиация — двести микрорентген, — доложил Чан, впиваясь взглядом в приборы. — Однако люди здесь могли выжить, если бы мутировали.

— Или если бы нашли укрытия под землей, — дополнил Эрнест.

— Сканирование тепловых сигнатур, — Чан щелкнул несколькими кнопками. По экрану побежали строки данных. — Есть контакты. Много. Но… странные. Не похожи на чистых людей.

— В смысле? — Демид подошел ближе к нему.

— Температура тел ниже человеческой. И пульс… нерегулярный. Это либо животные, либо мутанты. Или те, кто уже не совсем люди.

— Или те, кто никогда ими не был, — пробормотал Адам, стоя у иллюминатора. Голос его был спокоен, даже ленив, но глаза внимательно сканировали горизонт.

– Странно. Зачем понадобилось бомбить север пустыни? – задумчиво, как будто самого себя, спросил Чан.

– Нет. Их не бомбили. Над этой территорией сбивали ракеты. Перехватывали. Поэтому и пострадали глобально многие территории мира. Я читал у Илиона об этом, – ответил Демид.

Диана подошла к голографической карте. Гигантская проекция пустыни мерцала точками — красными, желтыми, редкими зелеными.

— Что в этом месте планеты означают эти цвета? — спросила Лара, оказавшись рядом с Дианой.

— Красные — это высокая активность, зоны скопления отчуждения, — пояснил Чан. — Желтые — средняя, возможно, живут кочевые группы. Зеленые — вероятные источники жизни. Но их мало.

— Вода в пустыне? — удивилась Амина.

— Подземные реки, — ответил Демид. — Если здесь и выжили, то только возле них. Глубоко в песках или в образовавшихся скальных выходах.

Корабль шел на высоте пяти тысяч метров, слишком высоко, чтобы его можно было разглядеть с земли невооруженным глазом. Чан вел его по широкой дуге, обходя красные точки на карте. Им не нужны были неприятности.

— Смотрите, — тихо сказала Диана, указывая на экран, куда выводилось увеличенное изображение.

Внизу, между двумя скалистыми грядами, виднелось небольшое поселение. Несколько десятков круглых жилищ, слепленных из глины и обломков. Вокруг росли чахлые кусты, какие-то серые пятна, похожие на огороды. И люди. Маленькие фигурки, копошащиеся у костров, таскающие ведра, сидящие на корточках. Их лица нельзя было разглядеть, но было видно, как они то и дело поднимали головы к небу.

— Они нас видят? — спросила Лара.

— На такой высоте — нет, — ответил Чан. — Но чувствуют. У них, возможно, развились другие органы. Или интуиция.

— Или просто страх, — добавил Демид. — Когда живешь под открытым небом, всегда смотришь вверх.

Они пролетели мимо, не снижаясь. За следующим барханом открылась другая картина. Перед ними предстало русло пересохшей реки, в котором еще сохранилась влага — мутная, с зеленоватой пеной. Вокруг стояли шатры из шкур и паслись какие-то животные — низкорослые, горбатые, с блестящей серой кожей.

— Мутировавшие верблюды? — предположил Тимур.

— Или то, что от них осталось, — ответил Эрнест.

Еще через полчаса они увидели нечто, от чего Диана замерла. В глубокой низине, защищенной от ветров скалами, зеленела настоящая трава. Не серая, не бурая, а зеленая, как на старых кадрах. Здесь же была вода, небольшое озеро, чистое, голубое, без ядовитого свечения.

— Это оазис, — прошептала Амина и захлопала в ладоши. — Настоящий оазис!

— Датчики показывают, что радиация в пределах нормы, — сказал Чан, в его голосе дрогнула нотка надежды. — Там можно жить. Без защиты.

— Почему же там никто не живет? — спросила Лара.

— Живут, — ответил Демид, указывая на экран. — Смотрите.

У кромки воды стояли люди. Несколько десятков. Они не прятались. Смотрели в небо. Их лица были чистыми, без наростов, без язв. Они были чем-то похожи на них.