Гончарная мастерская попаданки

— Нет, мой друг, — я покачала головой. — Граф ясно дал понять, что будет ждать меня с заказом. К тому же теперь, когда я вложила в это дело свой посильный труд, мне важно было, чтобы заказчик остался доволен, а в случае чего я сразу могла понять, что не так.

Старик волновался, но спорить не стал. Он уже знал, что с вампиром мы более-менее поладили. И когда Роже помог мне забраться в телегу, а сам взялся за поводья, краем глаза я увидела, как Пауль повёл рукой в воздухе. Что-то такое я уже видела за время пребывания в Рестольде. Символ местной веры хоть и отличался от привычного мне, всё же воспринимался с не меньшей теплотой. Особенно когда тебя благословляют на добрый путь.

В этот раз мы не поехали к реке. Миновав торговый квартал и больницу, телега выбралась на площадь, окружённую с пяти сторон домами, похожими на длинные старинные казармы с чередующимися вдоль фасадов каменными арками. Здесь имелись палатки с угощениями и пёстрые шатры, куда зазывали любителей нехитрых площадных развлечений. В толпе горожан, одетых то в простые крестьянские платья и подвязанные шаровары с рубахами, то в дорогие костюмы, сновали пёстрые молнии. Такими были цыганки в моём мире. Они то и дело приставали к людям, предлагая им погадать. Чаще на уловки этих женщин попадались молодые солдаты, которым внимание симпатичных смуглянок страшно льстило.

— Почему мы поехали здесь? — спросила я Роже, когда площадь осталась позади, и мы оказались на широкой улице.

— Ночью был ливень, и короткую дорогу размыло, — ответил парень. — Немного поплутаем, если вы не против. Зато не увязнем в грязи.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я согласилась. Конечно, уж лучше так. Ведь если мы и второй раз угробим продукцию и не довезём её до заказчика, тот может и разозлиться. А злой вампир — это вам не шутки. Такому делать больно замучаешься в уплату долга.

Смена маршрута оказалась хорошей идеей ещё и потому, что я, наконец, увидела город.

Мы довольно долго петляли по улицам, и с каждым поворотом я отмечала, как менялся пейзаж. На смену крестьянским домам и домам ремесленников пришли каменные здания с украшениями на фасаде в виде фигурной лепнины. Здесь имелся банк, университет, даже академия, над шпилем которой кружились красно-зелёные всполохи, намекая на то, что академия волшебная.

Часовая башня особенно поразила меня тем, что в момент, когда телега проезжала рядом с ней, с хрустом перевернулись огромные песочные часы, закреплённые в круглом проёме высоко над нашими головами.

Вот так просто взяли и кувыркнулись, отмерив тем самым новый виток времени. Но оттого принцип работы механизма не стал более понятен. Всё равно ведь неясно, сколько времени.

— Ка-а-ар-р-р! — крик огромного ворона, который вылетел из каменного круга, настолько меня напугал, что я чуть не кувыркнулась.

— Четыр-р-ре часа-а-а-а! — провозгласил он. И хлопнув крыльями, исчез за часами.

— Всё хорошо? — спросил Роже.

— Да-да, — успокоила я его, впервые осознав, что не особенно интересовалась временем в том мире, где очутилась. Ну, потому что в доме у Катрин часов не было. И мне почему-то ни разу не приходила мысль раздобыть их. Не до того как-то. Считается, что счастливые не наблюдают часов. Что ж, видимо, сюда можно отнести и тех, кому банально некогда следить за временем.

Я успела отсидеть себе мягкое место на досках, когда телега пересекла один перекрёсток, затем второй и по тряской дороге выехала на озарённую вечерним солнцем пустошь. Здесь не было реки, а редкая растительность вызывала грустные мысли. Довольно безжизненной выглядела эта часть города. Но Роже оказался прав. Здесь мы хотя бы не рисковали застрять в мокрой грязи, потому что дорога поднималась в гору.

Напряжение несчастной лошадки, которая вынуждена была тянуть свою ношу по довольно крутому склону, я буквально ощущала кожей. Животное содрогалось всякий раз, когда делала шаг и с усилием взбиралась всё выше, пыхтя и фыркая. Мне стало жаль её. И несмотря на ногу, которая всё ещё побаливала, я спустилась и, поравнявшись с возницей, продолжила неспешный путь.

Роже покосился на меня непонимающе. Только после этого он опомнился, а следом быстро соскочил с лошади, встав по другую сторону и взяв её под уздцы.

— Долго нам ещё? — спросила я, ощущая подступы вечерней прохлады.

— Сейчас выйдем на более пологое место. Недалеко осталось. И дальше вы всё сами увидите.

Удивлённо вскинула брови. Вот интриган.

— Всё забываю спросить, Роже. Как поживает Марион?

Парень смутился. Но всё же ответил:

— Мы давно не виделись. Она сказала, что уедет на несколько дней по поручению королевы.

— Скучаешь по ней?

Роже пожал плечами, совсем сконфузившись.

— Она милая. И мне с каждой нашей встречей всё больше кажется, что я к ней прикипаю. Не могу объяснить. Такое чувство тёплое и вместе с тем мне грустно. Потому что Марион также легко, как она возникла, может исчезнуть из моей жизни, когда ей надоест. Или когда она выйдет за того военного. Но я не смогу пережить это так легко, как она. Мы слишком сблизились.

Ох, жестокая в своём озорстве, пылкая Марион. Ты ведь даже не догадываешься, какую рану оставишь на сердце этого однолюба.

— А что насчёт тени? — настороженно спросила я.

— Она становится всё тоньше. В последнюю нашу встречу я уже едва мог различить её.

Мои губы невольно растянулись в улыбке.

— Это замечательно. Так она скоро исчезнет, и можно будет не волноваться.

Роже снова пожал могучими плечами.

— Не знаю, Катрин. С ней всё иначе. Тень Пауля исчезла сразу. Ни следа не осталось, когда он очнулся. А здесь что-то странное. И меня не покидает ощущение, что Марион в опасности.

— Я скоро отправлюсь на праздник во дворец. Если хочешь, могу поговорить с ней. Предупредить, чтобы была осторожна.

— Я уже предупреждал её.

— И рассказывал о своих способностях?

— Нет. Мне не хочется её пугать и приходится ссылаться на чутьё.

— А она что?

— Хохочет и тащит меня в кусты или в переулок. Мы вообще мало разговариваем.

Я лишь тяжело вздохнула.

По серпантину с горным пейзажем из невысоких деревьев и кустарников мы и впрямь взобрались быстро. А когда ступили на ровный участок, я потеряла дар речи от открывшегося зрелища.

Глава 4

Передо мной возник пейзаж, от которого захватило дух. На широком серпантине полукругом и далее вверх по скалам простиралось горное поселение с плотно приставленными друг к другу домами. Одни будто вырастали из камня, другие крепились на мощных сваях. Посреди этого смелого архитектурного вызова гравитации на небольшом возвышении устремлялся своими острыми шпилями в пасмурное небо тёмный, мрачный замок. Самый настоящий. Только крепостной стены не хватало. Скала, по которой мы двигались, отвесным краем спускалась к морю. Волны его били о камни где-то далеко внизу.

Подобрав челюсть, я посмотрела через шею лошади на Роже и спросила:

— Это что такое?

— Графство Кредони.

— Прям графство? В буквальном смысле? С подданными, сборщиками налогов и своей властью?

— Ну да. А что вас удивляет? — Роже нахмурился.

— Нет-нет. Совершенно ничего не удивляет, — включила я дурочку. — Конечно, графство. Антуан ведь граф? Так что всё правильно. И куда дальше?

Роже несколько секунд смотрел на меня с некоторым опасением, после чего ответил:

— Здесь одна дорога. Пойдёмте.

Мы свернули и пошли вдоль обрыва по сырым после дождя камням мостовой. Дорога немного уходила вниз, но я не спешила забираться в телегу. Нога почти совсем прошла, и хотелось насладиться прогулкой по живописным окрестностям удивительного поселения.

Цокот копыт и скрип колёс стали ещё более звонкими, когда мы проехали широкий арочный свод, над которым развевался на ветру чёрный флаг с замысловатым гербом. Миновав арку, я увидела улицу, по одной стороне которой тянулись дома, а по другой — условное ограждение из тонких брёвен. Слишком хлипкое, чтобы его можно было воспринимать всерьёз. Но местным, как это ни странно, его было вполне достаточно. Потому что возле одного из крылец шумно играли дети, и никто их не контролировал.

Когда группа ребят на вид от четырёх до восьми лет осталась позади, они очень уж раскричались, не сумев, вероятно, поделить игрушку. Тогда на крыльцо вышел кто-то из взрослых, и я услышала благоговейный старушечий голос:

— Несносные дети! Вы верно хотите, чтобы граф утащил вас в своё логово! Умолкните и не поднимайте лишнего шуму, чтобы не навлечь на наш дом больше бед, чем мы имеем!

Захотелось ускориться.

Отойдя на приличное расстояние, наша процессия свернула на соседнюю улицу, и тогда лишь я спросила у Роже:

— Граф Кредони, что, держит их в страхе?

— Я плохо знаю местные порядки, Катрин, — ответил Роже. — Но насколько мне известно, граф защищает свои земли от чрезмерных поборов, помогает погорельцам, вдовам и сиротам, оставшимся без кормильцев. А недавно он построил здесь больницу.

— Но почему, — я не договорила, кинув возмущённый взгляд туда, откуда всё ещё доносился плач перепуганных детей.

— Так бывает, — ответил Роже. — Люди любят придумывать злодеев, пугать ими детей, чтобы те боялись и не заигрывались слишком или не уходили далеко от дома. Мне даже иногда кажется, — он понизил голос, — что та, о ком нельзя говорить, на самом деле не такое уж чудовище.

Моё лицо удивлённо вытянулось.

Надо же, безграмотный крестьянин, а не лишён критического мышления.

До ворот замка мы добирались долго. Настолько, что я снова стала припадать на ногу, а колени и спина нещадно гудели.

Давно закончились домики горожан, и на обширном плоскогорье за каменной оградой с массивными полуовальными воротами возвышался замок Кредони, облицованный мрачным тёмно-серым камнем, ещё более величественный и монументальный, чем когда я видела его издали.

Всеобщая атмосфера местности невольно уводила фантазию в средневековье, где феодал, обитавший в замке, распоряжался вверенными ему землями по собственному усмотрению, а жители трепетали перед ним. Когда же я увидела охранника у врат, его латы и кольчуга стали последней каплей в котле моего воображения.

Грохоча металлом, человек со скрипом поднялся с выступа, на котором сидел, и, опираясь на копьё, шагнул нам навстречу.

— Кто такие? — спросил он зычным басом.

— Мы гончары, привезли его светлости заказ, — ответила я.

Мужчина хмуро оглядел меня, переметнулся к моему спутнику.

— Оружие есть? — спросил он Роже.

Тот отрицательно покачал головой, но руки расставил, готовый к досмотру.

Так, значит, вампиры всё-таки уязвимы, и оружие против них имеется? Или стражник для поддержания нужного эффекта ведёт такие речи?

Досматривать нас не стали. Лишь обойдя телегу, воин откинул покрывало и скользнул взглядом по составленным рядами урнам.

Когда лязгнул замок на воротах, и дверь с массивной задвижкой медленно отворилась, мы с Роже продолжили путь. Но вскоре пришлось остановиться, потому что на полдороги лошадь занервничала, упираясь ногами в землю и неистово фыркая.

— Тихо-тихо, — успокаивал её парень, поглаживая по морде. — И вот так всегда. Она боится этого места.

Бояться и впрямь было чего. Пространство вокруг стен замка и по обе стороны от выложенной камнем дороги было усеяно высокими колючими кустарниками с длинными и острыми шипами. Кое-где из земли выглядывали покосившиеся колья с надетыми на них черепами, и в вечернем полумраке мне то и дело мерещилось голубоватое свечение, которое их окутывало.

— Останьтесь тут, Катрин, — продолжил Роже. — Я скоро.

Кивнула, хоть и не испытывала большого желания быть здесь одна в компании нервного животного.

Поспешно преодолев дорогу, парень взбежал по лестнице, взялся за массивное кольцо и стукнул несколько раз. Пришлось ждать. Когда же рука снова потянулась к кольцу, дверь скрипнула, отворив небольшой проём, в котором возникло до боли знакомое лицо оттенка бледной зелени.

Жорес Плюраль посмотрел своим рыбьим взглядом сначала на Роже, потом на меня, и скривился болезненно. Помедлив немного, он всё же вышел к нам.

— Гад видеть вас, Катгин. месье Гоже, — проговорил зомби, сглотнув, и коротко поклонился нам. — Ггаф пгедупгеждал, что вы пгиедите.

— Где же он сам? — спросила я.

— Отлучился по важному общественному делу. ЧП в погту. Впгочем, не суть. Пгисутствие ггафа нам не тгебуется. Он довегил мне это дело. Так что? Покажете, что пгивезли?

Жорес стал спускаться, тяжело переваливаясь на ходу и размахивая локтями. А я невольно отшатнулась, когда он принялся протискиваться между мной и телегой. Жутковато всё-таки иметь дело с зомби, который одним своим присутствием ломает основы официальной медицины.

Он потёр ладонями друг о друга и откинул полог.

— Ну-ка, ну-ка. Что ж. Недугно, — заключило существо, оглядев пару экземпляров. — Следуйте за мной.

Жорес также вразвалочку направился к крыльцу, но у первой ступени свернул вбок и продолжил путь вдоль стены. Телега вполне могла там проехать, однако лошадь наотрез отказывалась. В итоге решено было оставить её у самых ворот, а урны носить самостоятельно.

Как я и думала, сбоку в стене оказался малоприметный вход. И свернув туда, мы спустились по ступеням, попав в довольно просторное помещение без окон. Раздался звонкий стук. Потом ещё и ещё, и после этого висевший на стене факел загорелся пламенем, а глазам моим открылся вид на комнату с низким сводчатым потолком и стеллажами во всю стену. По большей части они пустовали. Но кое-где имелись горшки, похожие на наши урны.

— Вы очень вовгемя, — сказал Жорес. — Запасы подходят к концу. И не всегда получается избежать печи. В поселении частенько вспыхивают опасные эпидемии, и тгупы пгиходится жечь. Сами понимаете, скученность, пегенаселние. Но не волнуйтесь. С откгытием больницы и ужесточением санитагного контголя здесь стало поспокойнее.

После очередной ходки я не выдержала и, расставив урны, куда было велено, обратилась к зомби:

— Жорес, прошу, простите меня за то, что случилось в нашу последнюю встречу. Я вовсе не желала навредить вам, хоть и злилась ужасно.

— О, пегестаньте, мисс, — отмахнулся он. — Ггаф ведь не згя именно меня наделил полномочиями, в числе котогых выбивать долги из пагтнёгов его светлости. Мне не газ отгезали голову, гуки, ноги, пытались утопить. Даже в выггебную яму заталкивали. Так что кульбит в стену лавки бесценной Магнолии меня не особенно впечатлил. О, не волнуйтесь, — зомби совершенно искренне рассмеялся, наблюдая мой шок. — Мне ни гогячо, ни холодно от всего этого. Я ведь ничего не чувствую с тех пог, как моя пгелестная жена. Ах, впгочем, не будем вогошить пгошлое. Ггафу выгодно иметь на службе, полной гиска и опасности, столь неуязвимого помощника. Меня ведь даже не нужно когмить.

Поверить в то, что я слышала и принять это было нелегко. Но я пыталась. Честно.

В это самое время Роже принёс последнюю партию урн.

— Ставьте туда, месье, — велел ему зомби, указывая в дальний, плохо освещённый угол и не переставая отмахиваться от стайки мух. — Только постагайтесь ничего не угонить. У нас там своего года покойницкая.

— В смысле? — опешила я. Роже напрягся.

— В том смысле, что в тех угнах уже имеется пгах. Пгосто его по газным пгичинам не забгали в своё вгемя. И тепегь настал сгок утилизации. Эти несколько угн мы очистим и используем повтогно.

«Бизнес есть бизнес» — закончила я мысленно. Ну а чего добру пропадать?

Роже прошёл, куда было велено, и стал осторожно расставлять изделия на полке.

— Позвольте ещё вопрос, месье Плюраль, — обратилась я к зомби. — Если граф не лишён ни титула, ни прав на землю, зачем он открыл ритуальное агентство? Ему не хватало средств?

Жорес улыбнулся.

— Для души, мисс. И только для души. Хоть пгинято считать, что у таких, как ггаф она отсутствует. Не вегьте. Его Светлость чуток к пгоблемам и нуждам своих подданных, а в мгачных глубинах его сущности теплится свет.

На этих словах раздался грохот. Что-то стукнуло, покатилось, а потом грохнуло, разбиваясь об пол.

Мы посмотрели туда, где растерянный, испуганный и бледный Роже глядел себе под ноги на осколки урны вперемешку с пеплом.

— Там кто-то есть, — сказал он. — Со мной кто-то говорил!

Глава 5

Зомби просканировал парня взглядом снизу вверх, после чего сказал довольно равнодушно:

— У нас и не такое бывает. Поэтому я и пгедупгеждал вас быть остогожнее, молодой человек.

Я же заявила как можно более твёрдо:

— Мы всё компенсируем, месье Плюраль.

— Что ж, пгиятно иметь дело с ответственным подгядчиком. Но ничего не нужно, мисс. Это совсем небольшая потегя.

Поблагодарив его за великодушие, я недоумённо покосилась на Роже. Парень был сам не свой, и мне не терпелось узнать, что за чертовщина с ним приключилась. Но до этого требовалось получить деньги за заказ. И как только Жорес отсчитал нам нужную сумму, мы распрощались и заспешили к телеге.

Лошадь успокоилась, лишь когда отъехала на полсотни метров от ворот замка. Тогда же я спросила:

— Ты как?

Роже всё ещё был бледен. А дрожь его рук бросалась в глаза.

— Нормально, — ответил парень не слишком искренне.

— Ты сказал, что с тобой говорили.

Роже выдержал паузу, не спеша с ответом и подбирая слова.

— Не знаю, Катрин. Я ничего не понимаю. Когда я коснулся урны, чтобы подвинуть её и свою поставить, услышал голос. Это был голос женщины. Да, именно женщины. Совсем старой. Она сказала: «Опять расшумелись. Не дают покоя даже после смерти». Я клянусь вам, Катрин, что так оно и было! Я не сошёл с ума! И урну разбил не нарочно!

— Я верю тебе, дорогой, — сказала и сжала его ладонь в своей. — Ты только не волнуйся.

Всю дорогу до дома мы проделали в задумчивом безмолвии. И как бы я ни старалась по прибытии упрощать выражение лица, Пауль заметил моё состояние. В момент, когда я протирала перед отходом ко сну гончарный круг от остатков глины, он вошёл в мастерскую и заявил:

— Мне известно, что произошло в замке графа сегодня, — дождавшись моего напряжённого взгляда, старик продолжил. — Роже мне всё рассказал.

Пауль присел на табурет у стены и махнул мне, чтобы тоже садилась.

— Дело в том, что Роже — сын моей многострадальной сестры — некромант.

Я даже тряпку выронила от внезапной новости.

— Но ведь вы сами говорили, что простолюдины не могут быть магами.

— Простолюдины, нет, — подтвердил Пауль. — Но Роже не так прост, как кажется. Двадцать семь лет назад Клара служила в доме у одного господина кухаркой. Он был вдовец, бездетный. И как я понял из разговоров с сестрой, жена его умерла очень молодой во время первых и единственных своих родов. Вместе с ней умер и ребёнок. Тот человек сильно горевал, и всё это время вокруг него крутилась его матушка, жалея сына и поощряя его замкнутый образ жизни. Мать, Клара и небольшой штат прислуги были единственным обществом молодого человека. И вскоре он стал всё больше заговаривать с моей сестрой, если случайно встречал её в коридоре, потом начал захаживать к ней на кухню, а вскоре Карла поняла, что беременна. Тот человек не желал отказываться от неё. По словам сестры, он ожил, осознав, что счастье ещё возможно в его судьбе. Его нисколько не беспокоили ни разница положений, ни мнение высшего света насчёт этой порочной связи. Он даже готов был жениться на Кларе и поселить её в одном из своих имений. Но им помешали. Когда мужчина уехал в предполагаемый будущий дом возлюбленной, чтобы раздать поручения слугам, его мать, наняв в соседней деревне крепких парней, выгнала Клару. И та пришла ко мне растерянная и заплаканная. Женщина наговорила ей столько гадостей, пророчила расправу, если вздумает вернуться и испортить жизнь её сыну. Клара сдалась и больше не искала встреч с человеком, которого полюбила. Вскоре мы уехали. Долго ещё скитались по миру после рождения моего племянника. Клара боялась за него, боялась, что их отыщут. И нигде мы надолго не задерживались.

Я с минуту молчала, ударенная в голову новым открытием. Затем спросила:

— Роже знает?

— Нет. Я не говорил ему. Клара взяла с меня клятву в день своей смерти, что я сохраню их тайну. Роже тогда только-только исполнилось десять лет.

— А этот человек, как его зовут?

— Марлон Тиас. Титула его я не помню, а вот имя запомнил хорошо.

— Он не пытался искать Клару?

— Возможно. Это мне неведомо. Но что-то подсказывает, мамаша наговорила ему тогда столько гадостей, так очернила мою сестру, что я не удивлюсь, если месье Тиас остыл к ней. А возможно, даже возненавидел. Но до меня доходили слухи, что он всё же женился на знатной. Видимо, родственница подсуетилась. И у него есть дочь.

Я медленно кивала его словам. Но когда меня осенило, спросила:

— То есть получается, что в роду этих Тиасов есть некроманты?

— Определённо.

— И дар передался Роже?

— Судя по всему.

— Но ведь он не умеет им управлять. Несчастный каждый раз пугается. Он говорил вам, что видит тени?

Старик кивнул.

— Ему ничем не помочь, Катрин. Роже ни в одну магическую академию не примут. Он ведь не аристократ.

Можно подумать, лорд с магическими способностями впервые сделал ребёнка служанке. Наверняка таких, как он предостаточно. А из-за их положения на несчастных махнули рукой.

— Это всё неправильно, — проговорила я с отчаянием.

— Неправильно будет заявлять о том, что вы узнали, во всеуслышание, — сказал Пауль проникновенно, заглядывая мне в глаза. — Некроманты вне закона теперь. Их сажают в тюрьмы и не выпускают. Никто не знает, что происходит с этими несчастными в застенках, Катрин. И я очень не хочу, чтобы мой племянник присоединился к их числу. Прошу, не рассказывайте о нём никому.

Я понимала всё это. А потому заверила старика, что не стану болтать попусту.

Но кое-что всё же не давало мне покоя.

Было бы довольно эгоистично с моей стороны просить у Роже помощи, зная, насколько шатко его положение и велики риски быть разоблачённым. Но мне требовалось выйти на связь с мамой Катрин. А парень, судя по всему, мог это сделать, не прибегая к сложным ритуалам и заклинаниям. Вот что значит, потомственный маг.

Попросить его об этом я не собралась. Да и понятия не имела, где расположена могила матери. Поэтому, решив отложить выяснение, я попыталась думать о чём-нибудь другом. Благо уже на следующий день меня ожидали во дворце на праздновании дня рождения королевы.

— Ай! — крикнула я, когда Флора больно потянула меня за волосы, колдуя над причёской.

— Терпи, — потребовала она. — Сейчас мы из тебя такой цветок сделаем, что достойнейшие в очередь выстроятся. Считай, ты уже отдала всю себя и ничего тебе не грозит.

— Как у тебя всё легко! — простонала я, не в силах унять предательские слёзы. Голове было больно.

— Возьми с собой пару горшков, — проводила Флора. — Для закусок и пирожных. Нам тоже хочется попробовать лакомства с королевского стола.

— Прекрати, — подала голос Магнолия, которая всё это время задумчиво разглядывала платья. — Ты хочешь, чтобы Катрин весь вечер с этими горшками проходила? Достойнейший, боюсь, не оценит. Нет, такие платья никуда не годятся. Хоть бы одно чёрное положили. Беспроигрышный цвет и подходит ко всему.

— В чёрном во дворец?! — ахнула Флора и перестала меня чесать. — Ты подумала, какое впечатление она создаст? Забыла ту историю?

Женщины переглянулись. Я же с интересом уставилась на Флору.

— Какую историю? — спросила осторожно.

— Ты не знаешь? — удивилась Флора.

— Конечно, не знает. Она ведь тогда была совсем кроха, — проговорила Магнолия, поджав губы. По всему видно было, что говорить она не хочет. — Давно это было. Та, о ком нельзя упоминать, уже была в изгнании. А во дворце точно так же праздновали день рождения королевы Паолы. Её первый день рождения в стенах дворца, в роли супруги правителя. Все радовались и танцевали, как вдруг прогремел гром, посреди зала выросло чёрное облако, и из него вышла ведьма. И хоть за её голову обещали немыслимые деньги, никто не осмелился приблизиться. Тогда она подошла к королю и королеве, сидевшим рядом во главе торжества, и сказала: «Забирая самое дорогое у женщины, король Август, помни, что за всё приходится платить. Я проклинаю тебя и твою жену».

В комнате повисла тишина. Нарушила её Флора:

— Мы тебе ничего не рассказывали, Катрин. Договорились?

Магнолия опомнилась.

— Да-да, я сболтнула лишнего. Прошу меня простить. А теперь рот на замок, и больше мы эту тему не поднимаем.

Оставшееся до заветного часа время обе щебетали, обсуждая мои платья, украшения, раздавая советы касательно обольщения придворных и способы избежать расправы от армии ревнивых барышень, которые обязательно появятся, ведь я само очарование.

Слушая их, я отшучивалась, но не могла избавиться от навязчивой мысли. Что-то не так во всей этой истории с той, о ком нельзя говорить.