Нулевой дефект

— Готовый антидот, — закончил за неё Демид. Он открыл одну коробку, а внутри, в углублениях из поролона, лежали десятки ампул с прозрачной, чуть голубоватой жидкостью. — Не формула. Само лекарство. Готовое к применению.

Он не стал ждать. Быстро, но аккуратно они начали перекладывать ампулы в свои рюкзаки, освобождая место от сухарей и лишних инструментов. Диана сжимала холодное стекло, боясь раздавить хрупкую колбу пальцами. В каждой такой ампуле была чья-то свобода, чья-то жизнь.

— Хватит, — сказал Демид, когда оба рюкзака наполнились до отказа. — Остальное запомним координаты. Вернёмся за ними позже.

Они выскользнули обратно в трубу. Не прошли и трёх шагов, как сзади раздался взрыв. Лазеры ударили в трубу, выжигая бетон.

— Бежим! — крикнул Демид.

Буквально с места они побежали, пригибаясь. Лучи скрещивались над их головами, плавили стены, выбивали крошку из пола. Один луч прошёл так близко, что Диана почувствовала жар через защитный костюм, но он не обжёг. Другой ударил рядом с рюкзаком Демида, прожёг ткань, но ампулы уцелели — их спасла металлическая коробка.

Они бежали, не останавливаясь, не оглядываясь. Огонь вёлся плотный, но словно кто-то свыше уводил пули и лазеры в сторону. Ни царапины. Ни ранения. Только грохот и ослепительные вспышки сзади.

Труба кончилась внезапно. Они вывалились в основной тоннель. Вездеход стоял на месте, целый и нетронутый. Демид завёл двигатель; мотор чихнул, но завёлся. Они резко рванули с места, оставляя позади горящие огни Сектора-7.

— Кирилл погиб, — тихо произнесла Диана, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Он знал, на что шёл. Диана, он подарил нам шанс. Не дадим этому пропасть зря, — голос Демида был жёстким, но в нём слышалась вибрация настоящей человеческой боли.

Она смотрела на рюкзак, набитый ампулами. Антидот. Готовый. Не формула, не обещание, а само спасение, которое можно вколоть уже сегодня.

— Мы живы, — выдохнул Демид, когда датчики показали, что погони нет.

— Пока да, — ответила Диана, сжимая программатор с формулой антидота.

Она смотрела на него, и в её взгляде была не только надежда, но и что-то новое. Это были мужество и решимость, которые не нуждаются в чипах или стабилизаторах. Вездеход несся в темноте, увозя их с драгоценным грузом прочь от Сектора-7. Грузом, за который Кирилл заплатил жизнью.

Они ехали молча. Диана смотрела на темноту тоннеля, прорезаемую фарами, и думала о Кирилле. О том, как он выглядел в последние секунды своей жизни: исхудавший, с татуировкой формулы на руке, с глазами, которые видели слишком много смерти. О том, что его смерть не была напрасной.

— Мы сделали это, — сказала она наконец. Её голос звучал глухо из-за усталости, но в нём не было сомнений.

— Мы сделали только часть, — ответил Демид.

— Да.

— Нулевой будет ждать. Он знает, что мы здесь. Но у нас есть то, чего он боится.

— Что?

— Правда.

Они ехали в темноте, и впервые за долгое время Диана не чувствовала страха. Только усталость. И надежду. Она прижалась к Демиду плечом; через ткань костюма девушка чувствовала тепло — его живое, настоящее тепло.

«Это и есть жизнь», — подумала она. — «Не отсутствие боли, а её присутствие».

Через несколько часов они добрались до убежища в Секторе-3. Выжившие встретили их у входа: напуганные, но живые. Мальчик Дан бросился к Диане, обнял её, прижался. Его лицо было перепачкано сажей, а на щеке виднелась свежая царапина. Но, несмотря на всё, глаза ребенка сияли.

— Ты вернулась! — радостно крикнул он.

— Вернулась, — ответила Диана, гладя его по голове. — И принесла вам лекарство.

ГЛАВА 18. ПЕРВЫЙ ОТДЫХ

Когда они вернулись в Сектор-3, выжившие встретили их не только слезами радости, но и делом. Демид передал ампулы с антидотом, те самые, из Хранилища, в руки ученых. Лаборатория, пыльная и тесная, мгновенно превратилась в операционную. Старик с белыми, как пепел, волосами, главный химик выживших, которого звали Аркадий, взял первую ампулу, и вскрыл ее дрожащими пальцами.

— Чистота… — прошептал он, капнув жидкость на тест-полоску. — Девяносто девять процентов. Это не синтез, это оригинал. Готовый препарат.

Они провели контрольную проверку на добровольцах, троих мужчинах, у которых чипы давно были удалены, но организм все еще страдал от остаточных следов Стабилизатора.

Следом последовали инъекции в плечо и двадцать минут томительного ожидания. Результат превзошел все прогнозы. Уровень гормонов в крови человека вернулся к биологической норме в течение часа, а радиационные маркеры упали на семьдесят процентов.

— Лекарство работает, — сказал Аркадий, вытирая слёзы. — Мы спасены.

В течение следующих часов все выжившие Сектора-3 получили лекарство. Диана смотрела, как люди начинали плакать, смеяться, обниматься. Амина, помощница пожилого химика, упала на колени и закричала, но не от боли, а от нахлынувших эмоций освобождения от страха. Чан, обычно сдержанный, обнял Демида так, что тот охнул.

— Голова кружится, — прошептала Диана.

— Это усталость, — ответил Демид. — Тебе нужен отдых.

Аркадий осмотрел их обоих и выдал заключение:

— Вам нужно отдохнуть. По-настоящему. Не в бункере с оружием в руках. Идите, я покажу вам отсек.

Он провёл их в дальний жилой модуль. Комната была маленькой, но уютной: деревянная кровать с панцирной сеткой, шкаф, застекленный балкончик, выходящий в подземный двор с искусственными растениями, над которыми виднелись лампы. На стене висела старая фотография заката над морем. Диана замерла, глядя на неё.

— Вода… настоящая, большая… — прошептала она.

— Это море, — сказал Демид. — Когда-нибудь мы его увидим. Но сейчас нам нужен хотя бы душ.

Аркадий показал им санузел, точнее тесную кабинку с ржавыми трубами и лейкой, а потом предупредил:

— Вода греется от старого бойлера, но нужно экономить. На всех положено сто литров в сутки. У вас пять минут. Не больше.

Демид усмехнулся:

— Ядерную войну пережили, а воду экономим. Ирония.

Диана и Демид зашли в душевую вдвоём, не снимая нижнего белья, стесняться было нечего, да и некогда. Демид открыл кран. Тёплая, чуть пахнущая ржавчиной вода полилась на их уставшие тела.

Мыла было мало, им выдали маленький кусочек серого, без запаха. Но Диана никогда не чувствовала такого блаженства. В Городе-01 душ был автоматическим, почти сухим, с ультразвуком и тоже с экономией воды. А здесь… здесь вода текла по коже, смывая пот, пыль.

— Повернись, — сказал Демид, намыливая ей спину. — Я помогу.

Его ладони скользили по её лопаткам, по пояснице. Диана закрыла глаза. Она чувствовала каждое его прикосновение, раньше чип притуплял тактильные ощущения. Теперь же каждое движение отдавало теплом, мурашками, чем-то еще, чему у нее пока не было названия.

— Спасибо, — прошептала Диана.

— За что?

— За воду. За мыло. За то, что ты есть.

Демид поцеловал её в мокрое плечо, и они замолчали. Вода капала, шипел старый бойлер, где-то в трубах гудело. Простые, живые звуки, но этот миг врезался в память обоих.

После душа они рухнули на кровать, чистые, уставшие, с влажными волосами. Простыни были грубыми, пахли пылью и старым деревом. Диана прижалась к Демиду, положив голову ему на плечо. Он гладил её по волосам, и они заснули почти мгновенно, провалились в черную, без снов, тишину.

Проснулась Диана от того, что не понимала, где находится. Вокруг стояла темнота и тишина. Над головой неясно виднелся чужой потолок. Она села, испуганная, и услышала голос Демида:

— Тихо, тихо. Мы в Секторе-3. В безопасности.

— Сколько времени прошло? — спросила она, щурясь.

— Понятия не имею. Датчики отключил. Мы проспали… — он задумался, — больше суток. Это точно.

Диана попыталась встать и застонала. Каждая мышца, от шеи до икр, горела огнём. Плечи, спина, даже пальцы — всё болело. В Городе-01 она никогда не бегала под лазерами, не таскала рюкзаки с ампулами, не ползала по трубам. Её тело, привыкшее к размеренным нагрузкам по расписанию, теперь кричало от перегрузки.

— Невыносимо больно. Я как старая, — прошептала она, пытаясь размять шею.

— Ложись, — сказал Демид, и в его голосе появилась новая, мягкая интонация. — Я сейчас тебе помогу.

Он уложил её на живот, сел сверху — не тяжело, почти невесомо. И начал массировать сначала плечи. Его пальцы давили на узлы напряженных мышц, разминали, растирали. Диана зажмурилась от смеси боли и удовольствия. Потом в ход его сильных рук пошла спина, поясница, лопатки. Демид работал молча, сосредоточенно, иногда наклонялся и целовал её между лопаток.

— Откуда ты это умеешь? — прошептала она в подушку.

— В старых книгах читал. И сам на себе пробовал. Поверь, я тоже не железный.

Демид перешёл на ноги: сначала правую, потом левую. Икры, бёдра, колени. Диана чувствовала, как тепло от его рук разливается по всему телу, как уходит боль, а на её место приходит что-то новое, тянущее, тёплое, живое.

— Демид… — тихо сказала она.

— М?

— Не останавливайся.

Он не остановился. Его руки скользнули выше, на внутреннюю сторону бёдер. Диана вздрогнула, выдохнула. Демид наклонился, и прошептал на ухо:

— Можно?

— Да.

Мужчина перевернул её на спину. Его пальцы, такие твёрдые и умелые, теперь стали нежными, почти воздушными. Он гладил её живот, рёбра, грудь. Диана закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна, совершенно незнакомая ей раньше. Не было страха. Не было боли. Но появилось что-то первобытное, древнее, где-то внутри неё.

Когда его рука скользнула ниже, она замерла на мгновение, а потом выгнулась, вцепилась в его плечи. Демид что-то шептал, она не слышала слов, только вибрацию мужского голоса. Его пальцы нашли ту самую точку, и мир вокруг медленно разлетелся на искры.

Диана никогда не испытывала ничего подобного. В Городе-01 секс был механическим, для продолжения рода, по расписанию, без ласк, без прелюдии, и часто использовалось искусственное оплодотворение.

Её чип подавлял всё, что могло бы превратить этот акт в удовольствие. Но теперь чипа не было. Стабилизатор уходил. А пальцы Демида творили с ней чудеса.

— Ах… — выдохнула она, чувствуя, как тело содрогается волнами, как из груди вырывается хриплый звук, не крик, не стон, что-то среднее. — Демид… что это…

— Это оргазм, милая, — прошептал мужчина. — Ты чувствуешь. Впервые и по-настоящему.

Волна накрыла её с головой. Диана потеряла ощущение времени, пространства, себя. Было только тепло, только его руки, только пульсация внутри, которая стирала всё: годы пустоты, годы молчания, годы подчинения. Она закричала, коротко, отрывисто, и тут же провалилась в темноту.

Девушка отключилась. Не заснула, а именно отключилась, как выключенный терминал. Тело, перегруженное новыми ощущениями, взяло паузу.

Демид смотрел на её расслабленное лицо, на разметавшиеся темные волосы, на лёгкую улыбку, застывшую на губах. Его собственное тело горело мужским возбуждением, пульсировало, требовало разрядки. Но он не стал ничего делать. Он просто прижал Диану к себе, осторожно, как хрупкую вещь, и поцеловал в макушку.

— Спи, — прошептал он. — Твоё тело перезагружается.

Как опытный мужчина, он знал это. Организм, очищается от Стабилизатора, от последствий чипа, от многолетнего подавления, и тратит колоссальные ресурсы на восстановление нейронных связей. А тут ещё новые эмоции: адреналин, страх, надежда и, наконец, этот взрыв удовольствия. Ей нужно было время. Мозг Дианы буквально перепрошивался.

Демид лежал рядом, гладил её плечо, слушал её ровное дыхание. Его возбуждение не проходило, оно пульсировало в такт сердцу. Но Демид понимал, что нужно терпение, а ждать он умел. Он ждал её два года. И согласен подождать ещё, решил для себя мужчина.

— Эх, Демид, — тихо сказал он сам себе, усмехнувшись. — Герой-любовник. Всех спасаешь, а самого себя спасти не можешь.

И тут Диана, не открывая глаз, пробормотала:

— Сам себя спасешь… потом…

Он замер. Потом тихо рассмеялся.

— Ты слышала?

— Не всё… но кое-что… — она пошевелилась. — У тебя голос… вибрирует… как чип раньше… только приятно…

— Спи, шутница.

— А ты… не уходи…

— Никуда я не уйду. Ты единственное, ради чего стоит бороться со всем миром.

Она снова засопела, а он продолжал гладить её волосы. В комнате было тихо, только дыхание двоих людей и далекий гул вентиляции нарушали абсолютную тишину. Демид закрыл глаза и подумал: «Это и есть жизнь. Не битвы, не побег. Это. Просто быть рядом. Просто дышать. Просто ждать, пока она проснётся, и рассказать что-нибудь, над чем она посмеется».

Мужчина невесомо улыбнулся и прижал её крепче, позволил себе наконец расслабиться. Возбуждение не ушло, но оно стало мягче, тише, как фон, как напоминание, что они живы, что всё еще будет.

Через несколько минут Диана пошевелилась, открыла глаза и сонно спросила:

— Демид, а что такое «шутница»?

— Расскажу завтра, — тихо ответил он. — Сейчас просто поспи.

— Хорошо. Только… спасибо тебе.

— За что?

— За то, что научил меня чувствовать. Даже это… — она зевнула. — Даже оргазм. Это… это как стихи или музыка. Только телом.

Он не нашёл, что ей ответить. Просто поцеловал в макушку. В темноте, прижавшись друг к другу, они снова заснули. Но теперь уже спокойно, как два человека, которые выжили и только начинали жить.

ГЛАВА 19. НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Они провели в Секторе-3 пять дней. Демид помогал ученым синтезировать антидот. Все работали в круглосуточном режиме, перемешивая реактивы в пробирках, наблюдая за цветными реакциями. Воздух в лаборатории пропитался едким ароматом спирта и озона.

Диана учила детей читать стихи, те самые, запрещенные. Мальчик Дан выучил «Я вас любил» Пушкина и декламировал его с таким выражением, какого не сыщешь у граждан Города-01.

— Ты станешь поэтом, — сказала ему Диана, улыбнувшись.

— А что такое поэт? — спросил Дан.

— Тот, кто дарит людям чувства.

Она ещё не знала, что в это же время на одном из верхних уровней Сектора-3 открылся шлюз. Из него бесшумно вышел высокий мужчина, облаченный в безупречный черный костюм, символ власти правительственного Совета.

Его сопровождали два робота-охотника — новое, пугающе компактное воплощение убийственной машины. Их клиновидные головы, словно клинки, рассекали воздух, а длинные, острые, конечности застыли в боевой готовности.

За ними, словно тень, двигался отряд солдат в герметичных, зловещих скафандрах, вооруженных бластерами — оружием, о котором давным-давно забыли.

Юлиус всегда был столь же красив, сколь и опасен, как хищник в засаде. Ему было около тридцати пяти, но он выглядел моложе: ухоженный, спортивный, с короткими тёмными волосами и холодными серыми глазами. Когда он улыбался, это не грело, а лишь обнажало зубы зверя. На указательном пальце правой руки блестело массивное кольцо с символом Нулевого — серебряный круг, разделённый на семь сегментов, по числу секторов.

— Демид, — произнес он, когда они внезапно столкнулись в главном зале Сектора-3. — Ты выглядишь паршиво, мой друг. Пустошь не идёт тебе на пользу.

— Юлиус, — Демид напрягся, рука непроизвольно легла на «Шёпот». — Тебя прислали убить нас или ты решил присоединиться?

— Я пришел забрать то, что принадлежит Нулевому. Данные. Формулу. И её, — он кивнул в сторону Дианы. — Ты знаешь, что она дефектная. Ее место в калибровке.

— Не подходи к ней, — процедил Демид.

Юлиус усмехнулся. В его глазах не было ничего человеческого, лишь холодный, безжалостный расчёт. Он медленно обошёл зал, разглядывая стены.

— Ты всегда был слаб, Демид. Чип не смог подавить твои эмоции. Ты носился с этой идеей о свободе. А я принял систему. И вот кто из нас теперь у власти?

Он подал знак, и охотники обступили выживших. Демид выстрелил первым. «Шёпот» издал тихий разряд, один робот рухнул, искря. Его конечности конвульсивно дернулись, из оптического сенсора вырвался сноп искр, и он замер, как бесполезная груда металла.

Но второй был быстрее: лазерный луч обжег плечо Демида в том же месте, где была старая рана. Демид упал, прижимая руку и стиснув зубы, чтобы не закричать. На губах его выступила кровавая пена, потому что от боли он прикусил щеку изнутри.

Диана метнулась к нему, но солдаты, грубо заламывая ей руки за спину, схватили её. Ледяные наручники, отточенные до остроты, впились в запястья с безжалостной хваткой, как только защелкнулись. В этот миг её охватила волна всепоглощающей слабости, и глаза сами собой стали закрываться. Через кожу, словно невидимые иглы, проникал успокаивающий препарат – новейшее изобретение Нулевого.

— Не трогайте меня! — выкрикнула она, пытаясь вырваться из рук охраны. – Я не хочу назад.

Юлиус подошёл к девушке, взял её за подбородок, повернул лицо к себе. Его пальцы были холодными. От него пахло дорогим, резким синтетическим ароматом.

— Какая красивая, — медленно протянул он. — Я знал, что система назначила тебя мне, а не Демиду. Но он стер данные, чем и подписал себе приговор. Если бы мой старый друг не увлекся тобой, то до сих пор заседал бы в Совете, на почетном месте. Но Нулевой ошибся, перераспределяя пару. Он решил подарить своему любимчику игрушку, а Демид не оценил широту его жеста и захотел тебя себе, в постоянное пользование, так сказать. Я исправлю эту оплошность. Ты будешь моей на время. И если не родишь, то отправишься к Спящим. В нашем мире женщин нужно беречь, ведь только так мы сможем восстановить население, необходимое для жизнедеятельности.

— Отпусти её, — прохрипел Демид, пытаясь встать, опираясь на здоровую руку.

— А ты лежи, — Юлиус пнул его в раненое плечо. — Ты мне больше не друг. Ты стал дефектным, Демид.

Он приказал солдатам увести Диану и зачистить Сектор-3 от любого живого существа, потому что чужие люди были не нужны в их безупречном Городе-01.

Но выполнить приказ оказалось не так просто. Как только Юлиус повернулся к выходу, из боковых коридоров Сектора-3 хлынули выжившие. Ирма, Эрнест, Чан, Амина, старик Аркадий и с ними десятки других. У кого-то были старые бластеры, а трое мужчин сжимали «Шёпоты», те самые, что нашли в таинственном комплексе.

— Отпустите её! — крикнул Чан, вскидывая импульсное оружие.

Юлиус усмехнулся, не оборачиваясь:

— Убейте всех.

Роботы-охотники развернулись. Их клиновидные головы завращались, сканируя цели. Лазерные стволы выдвинулись из предплечий. Первая очередь прошила воздух. Двое жителей Сектора-3 упали, не успев даже вскрикнуть, их тела оплавились на месте. Но остальные не побежали. Они ринулись вперёд.

— Вернем Диану! — взревела Амина.

Разгорелась яростная перестрелка. «Шёпоты» извергали невидимые импульсные разряды, и каждый точный выстрел заставлял робота замирать, искрить и рушиться мертвой грудой.

Чан действовал с холодной яростью, сбивая одного охотника, второго, третьего. Эрнест прикрывал его с левого фланга, паля из старого бластера. Лучи оставляли на броне роботов черные ожоги, но не пробивали их.

— По броне! — прокричал кто-то. — Цельтесь в стыки и сенсоры!

Один из охотников, безжалостная машина смерти, прорвался к двери, за которой прятались женщины и дети. Его конечность-лезвие взметнулась, готовая обрушиться на Ирму, но в этот миг пространство разорвал крик Аркадия. Старый химик, словно призрак из прошлого, выскочил из укрытия, держа в руке крошечную зловещую бутылочку. С меткостью заклинателя он бросил ее в стального монстра. Бутылочка разбилась, и едкая жидкость, вырвавшись на свободу, обрушилась на робота. Раздалось угрожающее шипение, а благородный металл начал плавиться, стекая жалким ручейком. Охотник замер, пораженный. Его оптический сенсор, некогда излучавший холодный свет, погас навеки.

— Кислота! — пояснил Аркадий, отступая, его голос отражал довольство собой. — Мое собственное производство!

Юлиус, наблюдавший за этим смертоносным танцем, помрачнел. Шестеро его роботов уже превратились в прах. Для него стало неожиданностью, что выживших в Секторе-3 оказалось немало и они дрались с яростью загнанныхзверей, отстаивая каждый сантиметр своего убежища, каждую закрытую дверь.

— Хватит, — бросил он команду в аппарат связи, его голос был наполнен усталостью и злостью. — Отходим. Наша цель достигнута.

Остатки его некогда грозного отряда, два механических охотника и четверо солдат, начали отступление к шлюзу, прикрываясь шквалом лазерного огня. Юлиус, как хищник, потащил Диану за собой.

В последний миг, когда спасительный шлюз уже открывал свои герметичные объятия, один из выживших, молодой парень по имени Тим, бросился им наперерез. Он возник словно из ниоткуда, сбоку, и направил «Шепот» на стрелявших охранников, стараясь не задеть Диану. Раздался пронзительный крик боли. Юлиус на мгновение выпустил Диану, но остальные солдаты мгновенно подхватили ее. Тим, совершивший свой последний отчаянный подвиг, рухнул, сраженный смертоносной очередью охотника.

— Тим! — закричала Амина, ее голос был полон боли.

Шлюз захлопнулся с оглушительным лязгом. Юлиус и его отряд исчезли за герметичной дверью, унося Диану в сердце мрачного Города-01. Тишина, тяжелая и гнетущая, опустилась на Сектор-3. Лишь стоны раненых и терпкий запах горелой плоти нарушали ее.

— Они забрали Диану, — прошептал Демид, поднимаясь с пола. Он был бледнее мела, плечо кровоточило, но глаза его горели огнем злости. — Я пойду за ней.

— Мы с тобой, — сказал Чан, его голос был спокоен, но тверд, когда он опустил «Шепот». — Она принесла нам антидот. Она рисковала жизнью ради нас. Теперь пришла наша очередь.

— Я тоже пойду, — подала голос Амина, украдкой вытирая слезы. — Тим погиб ради нее. Мы не оставим ее там.

Демид оглядел выживших. Их лица были измождены, перепачканы кровью, но в глазах не было страха, а светилась лишь холодная человеческая решимость. Сектор-3 потерял сегодня семерых жителей. Но он не сдался.

— Нас немного, — сказал Демид. — И мы идем в самое сердце Города-01. Там находится армия Нулевого, турели, охотники. Шансов почти нет.

— Мы знаем, — ответил Чан. — Но Диана об этом не думала, когда спасала нас. Чем так жить, как придется, лучше умереть с честью.

Демид кивнул, стиснув зубы от боли, и произнес:

— Тогда собирайтесь. Мы выступаем. Берем с собой весь «Шепот», что есть.

Он не стал ждать. Перевязал рану кое-как обрывком ткани, пропитанным спиртом. Жжение было невыносимым, но он не издал ни звука. Собрал рюкзак, взял программатор, «Шепот» и отправился в путь. За его спиной шли Чан, Амина, Эрнест и еще пятеро мужчин, вооруженные «Шепотами».

Надев защитные костюмы, они вошли в темноту тоннеля, оставляя позади свою крепость, Сектор-3. Впереди ждал Город-01. Впереди была Диана. И ничто не могло остановить этих мужественных людей.

ГЛАВА 20. У КАЖДОГО СВОИ ЦЕЛИ

Группа для спасения Дианы просочилась сквозь лабиринт технических тоннелей Города-01, ведомая картой, выгравированной в памяти Демида.

— Нам нужно разделиться, — его голос, тихий, но твердый, разорвал тишину, когда они замерли перед распутьем коридоров. Демид показал направление. — Чан, ты с двумя бойцами идешь к центральному узлу связи. Отрежьте им возможность связи. Амина, ты с Эрнестом направляетесь в технический модуль коммуникации, поднимите тревогу в восточном крыле, пусть бегают по ложному следу. Остальные идут со мной, но останутся контролировать коридоры.

— А ты? — в ее глазах мелькнуло беспокойство.

— Я пойду за ней один. Дальше — моя забота.

Они кивнули, приняв его волю, и растворились в густой, податливой темноте. Демид двинулся дальше, его путь лежал к самому сердцу подземного города, к капсульному залу, где запирали «особых людей».

Диану провели в лечебный корпус. Белый пульсирующий свет ей был знаком — стерильная пелена, которая теперь вызывала отвращение. Её раздели, облачив в больничную рубашку, тонкую, почти прозрачную, сотканную из нежного, но холодного материала.

Пронизывающий воздух касался обнаженной кожи, и она вздрагивала от каждого неосторожного прикосновения. Её уложили на кушетку, где холодный металл, усиленный ремнями на запястьях и лодыжках, обострял все чувства. Это было безмолвным предупреждением того, что ее уничтожат.

Юлиус уверенно вошел в палату и сел напротив. Он небрежно снял пиджак и закатал рукава рубашки до локтей. На его коже виднелись старые ровные шрамы, будто вырезанные точным скальпелем.

— Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента, — его голос был низким, бархатным, но в нем слышалась озлобленность. — Я давно наблюдал за тобой. Ты — идеальный экземпляр. Какая жалость, что ты сломалась.

Он протянул руку, как хищник, поглаживая свою добычу по щеке. Пальцы скользнули по фарфоровой скуле, легли на разбитую губу, всё ещё кровоточащую.