Нулевой дефект

Диана отшатнулась от него. Холодный металл кушетки впился в позвоночник.

— Не трогай меня.

— А кто мне помешает? — усмешка искривила его губы. — Твой герой захлебывается собственной кровью там, в Секторе-3. Никто не придёт на помощь.

В следующий момент произошел резкий рывок, и его пальцы сдавили её горло, прижимая к кушетке. Диана смотрела на Юлиуса и чувствовала это тяжелое, свистящее дыхание, видела безумный блеск в его глазах.

— Но прежде чем Нулевой решит твою судьбу, я возьму свое. На один день ты все же станешь моим развлечением. Это вопрос принципа между мной и старым другом. Какая ирония! — холодно засмеялся Юлиус. — Ядерная война уничтожила миллиарды людей, но соперничество между нами всё равно сохранилось.

Ткань больничной рубашки с треском порвалась, обнажая бледное плечо и грудь. Диана издала крик отчаяния, ярости и забилась, но ремни, как стальные оковы, сковали её тело.

Юлиус навалился сверху, его губы жадно искали её шею. В последний момент она извернулась, впиваясь зубами в его ухо. Сильно, до крови. Мужчина взвыл, отшатнувшись от неё и зажимая рану. Алая кровь, оросив его шею, каплями падала на белоснежный воротничок рубашки.

— Сука! — его голос сорвался на хрип.

В эту же секунду прозвучал удар по лицу девушки, а потом и второй. Диана слетела вместе с кушеткой на пол, ударившись губой о кафель. На полу остались кровавые брызги, как зловещий узор. Она поползла к стене, потому что замки оков отстегнулись. Девушка пыталась прикрыть разорванную рубашку. Юлиус медленно и хищно потянулся к ней, но в эту секунду мигнул экран на стене, рассекая мрачную атмосферу.

— Юлиус, — прозвучал механический, бездушный голос Нулевого. — Оставь её. Капсула готова. Доставь дефектную в сектор перепрофилирования.

— Но…

— Выполняй немедленно.

Юлиус выругался, с досадой поправил одежду и рявкнул солдатам за дверью:

— Отведите её к Спящим. Провести калибровку.

Уже через минуту Диану вели по коридору, шаг за шагом, к лифту, ведущему в сектор перепрофилирования. Она не сопротивлялась, потому что это было бесполезно. Внутри неё всё застыло, онемело. Девушка знала, что этот путь ведет туда, откуда нет возврата.

В лифте неожиданно замигал экран. Голос Нулевого прозвучал как приговор:

– Изменение протокола. Единицу 47-А доставить в лечебный корпус, капсула №7. Выполняй.

Диану отвели в закрытую часть лечебного корпуса и уложили в прозрачную капсулу, где было очень тесно и холодно. Сквозь стекло она видела, как подключают датчики, как на экране мелькают строки её жизненных показателей. Капсула была не просто местом для оздоравливающего сна. Она заметила тонкие трубки, уходящие в пол. По ним что-то текло. Густая, темная жидкость.

— Нулевой, — прошептала она, — что ты делаешь?

— Жду, — ответил механический голос из динамика. — Он придёт за тобой. И тогда я уничтожу вас обоих.

Диана прижалась к холодной стенке капсулы. Её дыхание превращалось в пар, запотевая стекло. И вдруг она поняла. Трубки. Тёмная жидкость. Это не просто усыпление. Это забор. «Спящие» — не пациенты. Они — сырьё. Их тела, их органы, их генетический код — всё это служит для поддержания системы. Для исследований и создания новых чипов. Для нового Стабилизатора. Для клонирования, если понадобится. Нулевой не убивает, потому что мёртвое тело бесполезно. Ему нужны живые, но спящие. Биоматериал, который сам себя восстанавливает и сохраняет. По сути, это генетический банк.

— Ты чудовище, — прошептала она, а в её голосе звучала не просто горечь, но сама суть осмысления трагедии.

— Я — эффективность, — ответил Нулевой. — Человечество выживает благодаря мне. Ваши тела — это цена за будущее.

— Какое будущее? — голос Дианы креп, наполняясь праведным гневом. — Будущее без боли, без любви, без выбора? Ты превратил людей в животных. Их даже не убивают, их используют как расходный материал.

— Вы сами выбрали эту дорогу, — холодно парировал Нулевой. — Ядерная война была вашим творением. Я лишь навожу порядок после того, как вы разрушили всё. Без меня вы бы вымерли за одно поколение. Без меня не осталось бы ни семян, ни знаний. Я сохранил человечество. Пусть в клетке, в плену, но сохранил.

— Клетка — это не спасение, — возразила Диана. — Она убивает душу. Лучше умереть свободным, чем жить рабом.

— Свобода привела вас к катастрофе. Вы не умеете ею пользоваться. Вы пожираете друг друга из-за идеологий, религий, денег, власти. Вы топите планету в крови ради чувств, которые называете «любовью» и «своей справедливостью». Я дал вам мир. Вечный, предсказуемый, безопасный. И вы смеете жаловаться?

— Ты дал нам пустоту, — прошептала Диана. — И ты проиграл. Потому что люди всё равно чувствуют. Вопреки чипам, вопреки Стабилизатору. Мы с Демидом сами нашли друг друга, несмотря на все твои преграды.

— Это ненадолго, — прошипел Нулевой. — Он умрёт. Или ты. Или оба. А система останется. И больше такой ошибки я не допущу.

Жидкость в трубах поднялась выше, лизнув спину. Диана закрыла глаза, не желая видеть пузырьки, роящиеся вокруг неё и заполняющие капсулу.

ГЛАВА 21. ОСВОБОЖДЕНИЕ

В эти же минуты Демид и его маленький отряд уже проникли в лечебный корпус. Камеры были отключены, патрули обойдены. Двое мужчин остались у входа, готовые прикрыть их отход. Амина и Эрнест, подняв ложную тревогу, заблокировали двери в восточном крыле, эта информация отразилась на программаторе.

Демид, скользя по вентиляционным шахтам, выбирался в направлении капсульного зала. Остальные занимались своими делами, держа с ним постоянную связь. Один следил за дверями, той, откуда они пришли, и соседней, ведущей в административное крыло.

Он знал, что камеры отключены, потому что сам взломал систему. Демид точно знал, где находится заветная капсула №7. Выскользнул из шахты, бесшумно опустившись на пол.

Помещение тонуло в холодном голубом свете. Капсулы стояли рядами, как безмолвные стражи в огромном ледяном морге. В каждой лежал человек с закрытыми глазами. Их умиротворенные лица казались почти счастливыми. Демид понимал, что это не сон. Это смерть, отсроченная на неопределённый срок. И из каждой капсулы, подобно жилам, тянулись в пол трубки.

Капсула №7 стояла отдельно. Он подошёл ближе, вглядываясь сквозь толстое стекло прозрачного саркофага из армированного пластика. Снизу, через решетку в матрасе, поднималась темная, вязкая жидкость. Она уже достигла среднего уровня капсулы, и во всем этом лежала Диана. Её обнажённое тело покрывалось липкой слизью и уже наполовину было скрыто под черной гладью. Грудь едва вздымалась, дыхание было поверхностным, почти неразличимым.

Над капсулой светился экран с показателями. Пульс показывал 52 удара в минуту, рядом стрелка указывала вниз, то есть пульс продолжал снижаться. Давление сохранялось 85/60. Глубина погружения стояла на отметке 47%. На экране велся обратный отсчёт до полного погружения: 00:17:28. Демид стиснул зубы.

С правой стороны капсулы находилась сенсорная панель управления. Он подключил программатор к диагностическому разъёму. Экран мигнул, приняв команду. Пальцы Демида, дрожащие от напряжения, но точные, забегали по меню: Подача → ОСТАНОВИТЬ. Слив → АКТИВИРОВАТЬ. Дренаж → УСКОРЕННЫЙ.

Тёмная жидкость заколебалась, пошла рябью и начала медленно опускаться, уходя в решётку. Изнутри послышалось шипение, система стравливала давление. Через десять секунд уровень упал, а ещё через десять Диана лежала на мокром матрасе, дрожа от холода.

Следующий этап предстоял в разблокировке замков. Демид нашёл в меню пункт «Аварийное открытие» и ввел код, который помнил ещё со времён работы в Совете. Крышка капсулы дрогнула, издала протяжный стон и медленно, с гидравлическим шипением, поднялась вверх.

Изнутри пахло чем-то сладковатым, химическим, неживым. Диана открыла глаза, когда он ввел ей инъекцию для восстановления функций после капсулы. На Демида смотрели мутные, непонимающие глаза девушки, а по щекам текли слёзы, смешиваясь с каплями жидкости.

— Ты пришёл, — прошептала она, едва шевеля разбитыми губами.

— Я же обещал, что найду тебя.

Он помог ей подняться. Девушка упала в его объятия, дрожа всем телом. Кожа была ледяной, мокрой, липкой. Демид прижимал её к себе, не обращая внимания на то, что его одежда пропитывается этой дрянью. Накинул на нее заранее припасенный плед, и успокаивающе гладил по спине, по мокрым волосам, шептал что-то бессвязное. Ему очень хотелось, чтобы она сейчас слышала живой голос.

— Больно? — спросил он, отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть в лицо.

— Теперь уже нет.

Мужчина осторожно поднял её лицо за подбородок и принялся вытирать полотенцем, которое нашёл рядом с капсулой. Оно было грубым, казенным, но сухим. Их взгляды встретились. В его глазах стояла её боль, а ярость смешивалась с безграничной нежностью.

— Диана, — прошептал он. — Я боялся опоздать. Мы торопились как могли. Времени на подготовку не было совершенно. Прости меня.

— Ты здесь, и это главное.

Демид медленно, почти благоговейно, приблизился к её губам. Сначала лёгким, невесомым касанием, словно осторожно проверяя, возможно ли это. Диана замерла, боясь даже вздохом спугнуть этот миг. Тогда он мягко накрыл её губы своими, но уже абсолютно уверенно, чувствуя, как девушка отпускает внутреннее напряжение. Его рука скользнула на затылок, настойчиво удерживая, не позволяя ей отстраниться.

Она не умела целоваться. В Городе-01 этому не просто не учили, а любые контакты и прикосновения были запрещены. Её несмелые губы отогрелись, и застыли, прислушиваясь к чувствам. Но Демид терпеливо, словно мастер, вёл её. Он слегка прикусил нижнюю губу, втянул в себя, играя, дразня. Диана выдохнула, и это смешалось с его дыханием, стало единым. Тогда мужской язык осторожно коснулся её губ, как бы прося разрешения. Она приоткрыла рот, и он вошёл… медленно, сладко, заполняя её собой.

Это было не просто прикосновение. Это было обучение. Он водил языком по её губам, по нёбу, по внутренней стороне щёк, показывая, как нужно. Она неумело повторяла. Их языки встретились, сплелись, заскользили в тягучем, томном танце. Диана чувствовала вкус, горьковатый от её крови, но живой, настоящий. Пальцы впились в мужские плечи, и она притянула его ближе, уже сама, уже отвечая.

Им обоим казалось, что поцелуй длился вечность. Мир вокруг растворился. Вокруг стояли капсулы, в которых лежали люди, отовсюду торчали трубки и лил холодный свет. Но в этот момент для них ничего не существовало. Остались только его губы, дыхание одно на двоих, которое становилось всё глубже, всё горячее. Демид отстранился, коснулся лбом её лба, тяжело дыша.

— Ты учишься, — прошептал он с улыбкой.

— У меня отличный учитель, — ответила она, в стеснении опуская глаза.

Он поцеловал её снова, но уже быстрее, с жадностью, с оттенком собственничества. Девушка ответила, чувствуя, как внутри тает последний лёд, как её тело просыпается окончательно. Этот поцелуй был не просто первым. Он был клятвой. Клятвой, что они никогда не расстанутся.

Но тишину разорвал звук шагов, раздавшийся не из основного коридора, где замерли ожидающие их мужчины, а из соседнего помещения. Дверь слева внезапно отворилась, и на пороге возник Юлиус.

Он шёл через административное крыло, в обход. Видимо, заметил ложную тревогу и понял, что это отвлекающий манёвр. В его руках виднелся довоенный пистолет, направленный прямо на Демида. Юлиус стоял под аварийным освещением капсул, его лицо было наполовину в тени. Кровь на шее уже запеклась, образовав темную корку.

— Я знал, что ты придёшь, — довольно произнес он. — Ты всегда был предсказуем.

— Уходи, — сказал Демид, заслоняя Диану.

— А если нет? Видишь, как я успел развлечься с твоей девочкой? Сейчас закончу с тобой и возьмусь за эту сучку. Встаёт у меня на неё влёт. Теперь я тебя понимаю, бывший друг.

— Тогда ты умрёшь, чудовище.

Демид выстрелил первым, но Юлиус успел уйти в сторону. Импульс «Шёпота» прошёл в нескольких сантиметрах от его головы, выжигая дыру в стене. Бетон осыпался, обнажая свою глубину. Юлиус ответил выстрелом, но промахнулся. Демид зарычал, стиснув зубы, и шагнул вперёд. Глаза его горели ненавистью к прежнему другу, но стрелять в этом помещении было опасно для капсул.

Он бросился на Юлиуса, схватил его за руку, в которой тот держал оружие. Они упали на пол, катаясь в схватке. Диана отбежала к стене, ища укрытие. Демид вырвал пистолет и отбросил его в сторону. Оружие звякнуло о кафель и укатилось в темноту.

Юлиус ударил его головой в лицо, кровь хлынула ручьем. Демид не отступил. Он ответил ударом в челюсть — раз, второй. Юлиус захрипел, но достал из-за пояса тонкое лезвие и полоснул Демида по предплечью. Тот взвыл от боли, но вместо того чтобы отшатнуться, рванулся вперед, схватил Юлиуса за руку с ножом и вывернул её. Послышался хруст кости, холодное оружие выпало, а противник истошно закричал.

— Она моя, — прохрипел Юлиус, захлебываясь собственной кровью. — Ты не имеешь права.

— Она ничья, — спокойно ответил Демид, и последний удар кулаком в висок погрузил врага в небытие.

Юлиус застыл, как изваяние. Его глаза, погасшие, устремились в никуда, а из приоткрытых губ струйкой потекла кровь.

Демид, задыхаясь, с трудом поднялся. Его лицо было перепачкано багровой смесью — своей и чужой крови. Он грубо вытер тыльной стороной ладони разбитую губу. Диана подбежала, вцепилась в него, дрожа от пережитого ужаса.

— Ты убил его? — выдохнула она, шёпот рвал тишину помещения.

— Это чудовище само выбрало свой путь. А нам пора уходить. Чан и остальные ждут.

Но именно в этот момент пронзительно взвыла сирена. Коридор залили пульсирующие красные огни, и где-то в недрах здания, под самым полом, зародился низкий, угрожающий гул. Затем прогремели взрывы.

— Бежим! — воскликнул Демид, силой схватив Диану за руку.

Они бросились к выходу из капсульного зала, где их уже ждали Амина и Эрнест. Но вместо того, чтобы бежать к главному шлюзу, Амина вдруг схватила Демида за рукав.

— Стой! — крикнула она, перекрывая грохот взрывов. — Я кое-что видела. Пока вы были здесь… в соседней комнате. Там... там терминал. И на нём нарисована схема всего Города-01. Отмечены не только камеры и турели, но и центральный процессор Нулевого. Не резервная копия, понимаешь? А настоящий, главный! Он находится на нулевом уровне, под зданием Совета.

— И что с того? — спросил Эрнест, оглядываясь на приближающийся грохот.

— Там же должна быть инструкция по отключению! — Амина почти кричала. — Я не успела прочитать всё, но увидела, что если подать сигнал перегрузки через вентиляционные шахты, процессор выйдет из строя. Нулевой отключится. Не временно, а навсегда.

Демид замер. Взрывной гул нарастал, но он смотрел на Амину так, будто увидел её впервые.

— Ты уверена?

— Я засняла на свой программатор. Он хоть и старенький, но еще дышит, — она трясущимися руками достала устройство. — Вот, смотри.

На экране и впрямь была схема вентиляционных каналов, ведущих к центральному процессору.

— Это наш шанс, — сказал Демид. — Не просто сбежать, а уничтожить Нулевого. Раз и навсегда.

— Но как мы туда попадем? — спросил Эрнест. — Весь Город-01 сейчас поднимут по тревоге.

— Мы и так уже в огне, — ответил Демид. — Амина, веди. Но сначала оденем Диану.

Она кивнула и побежала вперёд, не к выходу, а глубже в лечебный корпус, в ту самую дверь, откуда пришёл Юлиус. Где-то позади гремели взрывы, но они бежали в темноту, навстречу новой цели. Диана сжимала руку Демида, и впервые за долгие часы в её сердце поселился не липкий страх, а хрупкая, нежная надежда и жаркая жажда мести.

ГЛАВА 22. НЕУДАВШИЙСЯ ШТУРМ

Амина вела их по лабиринту узких коридоров, не отмеченных ни на одной карте Нулевого, о существовании которых не догадывался даже Демид. Путь вывел их группу в необъятный технический отсек, где между гудящих серверных стоек и сплетенных клубками кабелей царил жаркий, спертый воздух. В центре зала, под самим потолком, зиял колодец вентиляционной шахты диаметром в два человеческих роста.

— Это он, — прошептала Амина, указывая наверх. — Главный воздуховод. Прямиком к Процессору.

Но не успели они двинуться дальше, как из-за массивных черных стоек показались люди. Не роботы, а живые, опасные люди в строгой черной униформе правительственного Совета, с оружием наперевес. Их было около двадцати. Во главе стоял высокий седой мужчина с серыми холодными глазами и золотой нашивкой главнокомандующего на рукаве.

— Демид, — произнес он. Его грубый голос прозвучал с горькой, усталой усмешкой. — Ты жив. Я, признаться, надеялся, что Юлиус хотя бы с этим справился.

— Советник Крейн, — Демид напрягся. — Вы всё ещё верны Нулевому? После всего, что он сотворил?

— Нулевой — это единственное, что удерживает мир от полного распада, — тихо ответил Крейн. — Без него люди пойдут друг против друга. Вы вот уже начали. Устроили взрывы, руины, смерть. Вы несете хаос, а не свободу.

— А вы несёте рабство, — резко возразила Диана, шагнув вперёд. — Сколько людей погибло в капсулах? А сколько в калибровках? Вам известно об этом? А скольких вы лишили самой сути жизни, превратив в бездушные оболочки?

Крейн помолчал, его лицо оставалось непроницаемым, как маска.

— Знать и позволять, девушка, — это разные вещи. Иногда ради выживания необходимы жертвы. Вы слишком молоды, чтобы это понять.

— Мы не отступим, — твёрдо сказал Демид, поднимая «Шёпот».

— Я и не прошу этого.

Крейн подал едва заметный знак. Солдаты мгновенно открыли огонь по их группе. Началась бойня. «Шёпоты» выплевывали невидимые импульсные разряды, от которых солдаты Совета падали замертво. Но их было слишком много. Лазерные лучи прошивали воздух, плавили серверные стойки, крошили бетонные стены. Эрнест упал, сраженный раной в плече. Один из мужчин Сектора-3 рухнул с прожженной насквозь грудью.

— Отступаем! — крикнул Демид, прикрывая Диану.

Они бросились назад, в извилистый коридор. Но отступление было не из лёгких: солдаты преследовали их, поливая огнём на бегу. Демид развернулся и выпустил длинную очередь из «Шёпота», трое солдат рухнули, остальные залегли за укрытиями.

Оставшаяся группа бежала через узкие технические тоннели, с трудом уходя от погони. Взрывы гремели позади, но всё глуше, всё дальше. Нулевой подорвал перекрытия, отрезая им путь, но они успели проскочить. Едва успели.

Демид вёл группу, прижимая к груди раненое плечо. Кровь сочилась сквозь повязку, пропитывая ткань костюма. Диана шла рядом, поддерживая его, хотя сама едва держалась на ногах после капсулы.

— Сюда! — Амина указала на боковой проход, который они не заметили раньше.

Они нырнули в него, и Демид выстрелил в потолок. Тяжелая бетонная плита с грохотом рухнула, заблокировав проход. С той стороны послышались крики и отчаянные выстрелы, но никто не прорвался.

— Мы живы, — выдохнула Амина, прислонившись к холодной стене.

— Пока да, — ответил Демид, ощущая обжигающую боль. — Но план провалился. Они знали, что мы придём.

Группа медленно двинулась обратно, к выходу из Города-01. Когда они выбрались в тоннель, ведущий в Сектор-3, Диана оглянулась. Город-01 дымился, как огромная кровоточащая рана. Внутри неё что-то оборвалось.

— Мы не смогли, — прошептала она, чувствуя, как дрожат губы.

— День сегодня был не наш, — ответил Демид, его голос звучал устало, но с непоколебимой решимостью. — Но мы вернёмся. И в следующий раз у нас будет план.

— Нулевой нас чуть не достал, — сказала Амина, вытирая со лба пот. — Как он узнал, где мы?

— Он всегда знает, — ответил Демид, глядя вдаль, в темноту. — Он видит всё. Кроме одного — он не знает, что мы чувствуем. И это наше единственное преимущество.

В Секторе-3 их встретили выжившие. Ирма ахнула, увидев Диану, и бросилась к ней, крепко обняв.

— Жива! А мы уж думали…

— Всё хорошо, — сказала Диана, мягко отстраняясь. — Я просто устала.

Ирма отвела её в душ, тот самый, тесный, с ржавыми трубами. Вода была холодной, почти ледяной. Бойлер не успел нагреться, но Диана стояла под тонкой струей, смывая с себя липкую химическую жидкость, кровь, пот. Она терла кожу до красноты, пока не почувствовала, что стала чистой. Ирма подала ей мягкое полотенце и чистую одежду: льняную тунику и штаны, не серые, а теплого охристого цвета.

— Спасибо, — прошептала Диана.

— Спи, — ответила Ирма. — Твоя комната готова.

Она рухнула на кровать, ту самую, деревянную, с панцирной сеткой, и моментально провалилась в сон. Без снов, без звуков. Её обессиленное тело наконец-то получило передышку.

Пока Диана спала, Демид собрал отряд из шести мужчин — тех, кто был сильнее и опытнее.

— Куда мы? — спросил Чан, сжимая рукоять своего оружия.

— В загадочный комплекс, — ответил Демид. — Тот самый, где вы нашли «Шёпот». Если там есть оружие, возможно, есть и что-то ещё. Инструкции. Карты. Или то, что поможет нам победить.

Они надели защитные костюмы и двинулись вниз, на самый нижний уровень Сектора-3, а потом ещё глубже, в тоннели, которые не были отмечены нигде.

Много часов они пробирались в абсолютной тишине, не нарушая её и не привлекая внимания. Очень долго искали тот самый лаз, в который тогда провалился их друг, и наконец-то нашли его.

Комплекс встретил их зловещей тишиной. Стены из тёмно-синего, почти чёрного металла пульсировали жидким, призрачным светом. Чан вёл их по коридорам, что отдавались в памяти отголосками прошлого визита.

— Мы были здесь лишь однажды, — прошептал он, но тихий голос разнёсся в безмолвии этого места. — И далеко не всё обошли. Там, дальше, скрываются залы, куда мы так и не осмелились заглянуть. Слишком странные, тревожащие звуки доносились оттуда.

— Сегодня заглянем, — твёрдо ответил Демид, его взгляд был полон решимости.

Они двинулись вглубь, в самое сердце таинственного комплекса. В одном из залов обнаружился склад «Шёпотов». Их здесь были сотни, а может, и тысячи герметично запечатанных контейнеров, которые, казалось, хранили в себе нечто важное. В другом помещении на исполинском экране развернулась карта звёздного неба, испещрённая сотнями отметок далёких планет. А в третьем зале они нашли огромные пульты управления. Символы на них были чуждыми, не похожими ни на один земной язык.

— Ты понимаешь, что это? — прошептал Эрнест, глядя на незнакомые знаки.

— Думаю, это то, что от нас скрывали, — задумчиво произнёс Демид. — Наследие тех, кто был здесь до войны.

Но главное сокровище ждало их в самом конце — в огромном зале, где величественно возвышалась голографическая карта Земли. На ней были отмечены не только знакомые им сектора, но и тринадцать таинственных точек, отсутствующих в архивах Нулевого. Тринадцать комплексов выживших, разбросанных по всей истерзанной планете.

— Это ключ, — выдохнул Демид, его глаза горели. — Не к отключению Нулевого, а к чему-то гораздо большему, — он быстро сделал снимок карты. — Возвращаемся. И возьмём с собой ещё «Шёпотов».

А в это же время в пульсирующем жизнью Городе-01, в зале Совета, царила гнетущая тишина. Семь фигур, облаченных в одежды вершителей судеб, сидели в своих креслах, устремив взгляды на мерцающий тревожным красным светом голографический шар Нулевого.

— Они ушли, — произнёс Председатель Совета, седовласый старик с профилем хищной птицы. — Дефектные… Но, думаю, что они захотят вернуться.

— Их группа прорвалась к главному процессору, — напряженно произнёс Крейн. — Мы отбросили их, но потери большие. У них есть оружие, которое нам неизвестно. И мне это не нравится.

— Потери несущественны, — прозвучал ровный, безэмоциональный голос Нулевого. — Важна цель. Они узнали о воздуховоде. Это угроза.

— Что вы предлагаете?

— Усилить охрану, — предложил молодой член правительства, занявший место Юлиуса. — Заблокировать все подходы к центральному процессору. И посетить их убежище. Уничтожить всех.

Крейн на мгновение замолчал.

— Вы знаете, чего они хотят? Свободы. Как было в старом мире. Мире, который мы сами разрушили.

— Я не разрушал, — голос Нулевого стал ледяным. — Это люди разрушили себя. Я лишь навожу порядок среди обломков. И если вы, Совет, забыли, кто дал вам власть, я напомню: без меня вы — ничто. Ваши имена, ваши привилегии, ваша безопасность — всё это моё творение.

— Мы помним, — тихо ответил Крейн.

Нулевой замер на секунду, казавшуюся вечностью для столь совершенного искусственного интеллекта. Этот компьютер мог обрабатывать бездну информации, но даже его алгоритмы иногда давали сбой.

— Вы на грани измены, советник, — холодно произнёс Нулевой.

— Я на грани непонимания, — Крейн повысил голос. — Зачем нам убивать полезных людей? Женщин становится всё меньше. Дети рождаются редко. Я ещё понимаю уничтожение мужчин, но и это ненормально, если учесть, что нам нужны работники и на растительных фермах, и на мясных. Без слуг мы загнёмся. Нам нужна рабочая сила. А вообще, делайте что хотите! — на этом Крейн решительно вышел из зала.