Исход Мира. Голгофа Нашей Молодости

Доиграю свою роль, и сегодня же ночью постараюсь уйти. Решение я приняла. Возможно, однажды, я снова увижу мир без решеток, без ограничений и без страха, если смогу выбраться из этого города. Мир, где я смогу дышать полной грудью и чувствовать себя свободной. Мир, где я смогу быть собой. Осталось только понять, как сегодня же ночью вывезти маму, потому что в мой когда-то родной город больше возвращаться будет нельзя.

Машины въехали на территорию. Алексей вышел и сразу направился в дом. Я продолжала сидеть и смотреть в окно. Глухой звук сообщил о том, что отпирается замок моей темницы. Стало противно.Алексей прошел в гостиную и пристально посмотрел на меня.

– Что случилось, Наташа? – прозвучал его вопрос, жесткий, как удар кнута.

Взгляд Алексея словно сканировал мое лицо, безошибочно определяя бушующий во мне шторм.

– Ничего, Алексей. Просто я все поняла. Разобралась, что стало с моей родиной, и увидела тех, кого обязана за это «благодарить». И ты, Алексей, – один из них. Хозяин города, бандит, чья ОПГ держит в страхе каждый его уголок. И еще, ты держишь меня взаперти, – мои слова, холодные и четкие, резали воздух.

В его глазах, глубоких и темных, промелькнула тень. Не удивление – разочарование. Шаг вперед, и он стоял совсем близко, прожигая меня взглядом, словно стремясь выжечь сомнения.

– Ты ошибаешься, Наташа. Я не бандит. Я – бизнесмен. И все, что я делаю, я делаю во имя процветания этого города, – его голос, бархатный и убедительный, пытался окутать меня ложью.

Но я не верила. Слишком много фальши было в его глазах, слишком много крови на его руках.

– Процветание? На костях разрушенных жизней? На слезах матерей и сирот? Нет, Алексей, это не процветание. Это грабеж, – выплюнула я слова, не отводя взгляда, бросая ему вызов.

Усмешка скривила его губы, хищная и презрительная. Желваки заиграли на скулах, выдавая сдерживаемую ярость.

– Ты слишком наивна, Наташа. Мир – арена, где правит жестокость. Где выживает сильнейший. Я лишь следую правилам, установленным другими, – прорычал он.

– Нет, Алексей. Ты сам установил эти правила. И я отказываюсь играть в твою игру, – спокойно подытожила я.

– И что ты предлагаешь? – в голосе Алексея сквозила усталость, будто этот разговор вымотал его. – Стать святым? Пойти по миру, раздавая милостыню? Мир не изменится от твоего благородного порыва, Наташа. Он проглотит тебя и не заметит.

– Отпусти меня, – мой голос звучал спокойно и твердо, как лед. – Ты сам выбрал путь. Зачем же пытаешься навязать мне свой? Я так не смогу жить.

Он разразился смехом, коротким, словно удар хлыста, и злобным, как рык хищника.

– Отпустить?! Ну, нет, моя любовь. Ты грезишь о будущем, погрязнув в прошлом. Застряла в своих наивных идеалах. Мир – это большая волчья яма, циничная, прагматичная, эгоистичная. И я – плоть от плоти этого мира. Смирись с этим, – приблизившись ко мне, прямо в лицо говорил Алексей.

Я молчала, вглядываясь в его глаза, словно в бездонный колодец, надеясь отыскать хотя бы отблеск человечности, но видела лишь ледяной расчет и безграничную, всепоглощающую жажду власти надо мной.

– В таком случае, рано или поздно, я найду способ отсюда вырваться, – прошептала я, отворачиваясь к сумрачному окну. – Пусть даже через год или десять.

– Нет, моя дикая кошка, – прорычал Алексей, и в его голосе послышались стальные нотки. – Либо ты будешь примерной женой. Моей обожаемой и изнеженной женой. Либо я сломаю тебя, как тростинку, и ты до конца своих дней будешь прозябать в моем городе, под моим неусыпным надзором, а твоя мать будет ухаживать за тобой, раз воспитала такую непокорную дочь. Я сломаю твои нежные руки так, чтобы они никогда не смогли коснуться другого мужчины. Затем я переломаю твои ноги, чтобы они никогда не смогли обвиться вокруг мужского тела в страстном порыве. Я превращу тебя в овощ, в тень, Наташа, в бессловесную куклу... но ты будешь принадлежать только мне.

Я внимательно посмотрела на мужчину, который еще вчера говорил о своей великой любви ко мне. Сейчас передо мной стояло озлобленное чудовище в дорогом костюме, на штанах которого я заметила капли крови.

– Ты мне угрожаешь? Человеку, который готов погибнуть за свою страну? Я готова к смерти, Алексей. А ты? Кстати, у тебя на штанах чья-то кровь, – спокойно сказала я, выходя из комнаты и поднимаясь на второй этаж.

– Ужин через час, – сухо ответил он.

Поднявшись в свою комнату, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь. Кровь на его штанах... Кто-то стал жертвой. Кто-то осмелился перечить ему, и заплатил за это.

Страх сковал меня, но вместе с ним поднималась и волна ярости. Страх нужно было показывать ему. А вот ярость и силу необходимо скрывать. Я не позволю ему сломить меня. Мне необходим был этот последний штрих. Подозревать и знать, это две разные вещи.

Звук стука в дверь вывел меня из размышлений. Он открыл дверь и тихо сказал:

– Прости меня. Пойдем. Нам нужно поговорить и поужинать.

Профессионал остается собой в любой ситуации. Я встала и пошла впереди него, как под конвоем.

В столовой уже был накрыт стол, сверкающий хрусталем и серебром. Алексей галантно отодвинул для меня стул, но в его глазах не было и следа раскаяния, лишь холодная расчетливость. Я села, стараясь не смотреть на него.

Ужин проходил в тягостной тишине. Алексей пытался завести светскую беседу, но мои ответы были односложными и отрывистыми. Я чувствовала, как страх вновь потерять меня парализует его, но одновременно с этим в Алексее зрела и решимость. После ужина Алексей предложил пройти в гостиную.

– Ты изменилась, – наконец произнес он, не поворачиваясь. – Ты больше не та наивная девушка.

– Я просто увидела твое истинное лицо, Алексей. И кровь на твоих штанах стала последней каплей. Кто стал жертвой твоей ярости? – мой голос звучал твердо, несмотря на внутреннюю дрожь.

– Ты должна понять, Наташа, это моя жизнь. Я люблю тебя. И ты обязана принять меня таким. Этот город – моя крепость, мое достижение. Я не откажусь ни от него, ни от тебя. Мы будем жить счастливо, в роскоши и достатке, но ты забудешь о лишних вопросах. А теперь давай поговорим серьезно, – медленно, словно смакуя каждое слово, произнес Алексей. – Я действительно веду легальный бизнес. Импорт металла, приватизация недвижимости – это лишь малая часть. Моя истинная страсть – антиквариат, старинные драгоценности, картины, любые предметы старины, наделенные историей и красотой. Твоя мама, как ты помнишь, прививала всей школе любовь к искусству. Видишь, я оказался прилежным учеником. Я не питаюсь подачками с грязных рынков и комков, как мои шестерки. Это их удел. А теперь поговорим о тебе. Капли крови, как я вижу, не сильно тебя обеспокоили? Значит, ты не такая уж белая и пушистая, невинная овечка, какой себя представляешь. Сколько крови на твоих руках, Наташа?

– Мы наблюдаем и работаем головой, а не оружием. Ты меня с кем-то путаешь, – усмехнувшись, ответила я. – Видимо, у тебя весьма специфические представления о нас.

– Ах, да, я ж забыл! Когда вы там, то вы разведчики, рыцари плаща и кинжала. А когда ваши противники у нас, то они, конечно же, гнусные шпионы, – с кривой усмешкой произнес он. – Да, Наташенька? А я не люблю ни тех, ни других. Я люблю тебя, мою женщину. И готов ради тебя на многое.

– Да ты просто безумец, – отрезала я, чувствуя, как лед сковывает мое сердце. – Если вы допустите, чтобы они пришли сюда, то они уничтожат вас первыми – хозяев городов, заводов, пароходов. Они поставят своих марионеток. Поверь мне, Алексей, такие как ты будете первыми в их списке. Я видела их планы захвата России. Народ им не нужен. Им нужны ресурсы, территории и богатства нашей страны.

– Я знаю это, Наташа, – Алексей прищурился, и в глубине его взгляда вспыхнула зловещая сталь. – Не мальчишка, чтобы верить в сказки. Этот мир прогнил до основания, и я знаю, как в нем выживать. Сам кого хочешь заставлю дрожать от ужаса.

Он шагнул ближе, и я невольно отшатнулась. Страх, словно липкая паутина, тронул мое сердце. Но я не должна выдать себя, не должна показать ему эту слабость.

– Это не сказки, а реальность, с которой уже столкнулась страна. Безжалостная и беспощадная реальность. Они не остановятся ни перед чем, – твердо сказала я.

Он отвернулся и подошел к окну. В задумчивости Алексей стоял несколько минут, а я наблюдала за ним со стороны. Вечер опустился, словно бархатный занавес, погружая гостиную в мягкий полумрак. Неожиданно Алексей включил музыку, и в его глазах заиграли отблески света от мерцающего экрана и настенных бра. Его голос, приглушенный и хриплый, прозвучал в тишине:

– Потанцуем, Наташа?

Комната словно сжалась от напряжения, от молчаливого противостояния. Он взял меня в объятия, и мы закружились в танце. Движения его были бережными, словно он боялся сломать меня. Все вокруг исчезло, оставив только нас двоих в вихре музыки. Мы танцевали молча, но в этой тишине кричало больше, чем в самых громких словах. Это был не танец любви, не танец доверия и не танец нежности. Это был танец глухого отчаяния.

– Я люблю тебя, Наташа. По-настоящему. Помню тебя гадким утенком с курносым носом, отчаянно выбивающей дух в казаках-разбойниках. Потом помню юной, трогательной девочкой на дискотеке в семнадцать лет. Хорошо запомнил так манящей меня озорной студенткой в двадцать, но с серьезными и далеко идущими планами. Что с тобой стало? Почему ты выбрала эту тропу – разведки?

Я долго молчала, а потом решила дать Алексею последний шанс добровольно меня отпустить. Так, как это сделал когда-то Димка. Он отступил в сторону, уважая мое решение и память. Дал мне время, понимая мою боль. И только сейчас, спустя семь лет, предложил мне стать его женой. Пусть и шутя...

– Возможно, тебе стоит это знать, Алексей, – тихо начала говорить я. – На пятом курсе я дала согласие одному парню стать его женой. Два года он добивался меня, а девчонки всех факультетов вздыхали по нему. Артем был сыном советского дипломата в Азии. Тогда мы мечтали, как будем вместе работать в посольствах, бок о бок. Но на одной из дискотек какие-то бандиты, такие же, как и твои парни, ударили его ножом. Артем умер. Моя первая и единственная любовь, мой первый мужчина, мой единственный жених, который должен был стать моим единственным мужем. Тогда я и решила, что останусь ему верна. Поэтому, когда мне предложили работу на мою родину, я не раздумывала ни секунды. Я искала достойную смерть со смыслом, если так распорядится судьба, и готова была к риску.

– А я... – ошеломленный он взял паузу, после чего продолжил, – тогда с ума сходил, лишь бы ты ни в кого не влюбилась, лишь бы не отдала свою первую ночь какому-нибудь подонку. А потом ты исчезла, и мне сорвало крышу. Я решил стать сильным, богатым, чтобы получить тебя. Но сейчас... теперь я тебя тем более никому не отдам.

– Почему? – в полном недоумении спросила я.

– Потому что верность – это почти вымершее качество в наше время, Наташенька, – посмотрев на меня с нескрываемой нежностью, ответил Алексей.

Не прекращая медленного движения в танце, он притянул меня к себе, и крепко обнял, словно боясь, что я исчезну. Его дыхание опалило мою щеку.

– Любимая моя. Я знаю тебя, Наташа. Я знаю все твои недостатки и все достоинства, все твои страхи. И я люблю тебя за это. За то, что ты настоящая. За то, что ты не сломалась, – шепотом говорил он, с темнеющими от желания глазами.

Поцелуй был подобен вспышке молнии, пронзающей сумрак наших душ. Нежный и в то же время всепоглощающий, он стирал границы между прошлым и настоящим, между болью и надеждой. Я утонула в его объятиях, забывая обо всем на свете, лишь чувствуя тепло его губ, вкус его кожи и биение его сердца.

– Леша, не сейчас. Пожалуйста, – тихо попросила я, когда он начал целовать шею.

– Сейчас, моя любимая. Именно сейчас, – вибрирующим от страсти голосом ответил он.

– Не могу. Я думаю о другом, – извиваясь, отстранилась я. – Мальчик...

– Какой мальчик? – резко остановился он.

– Леша, в этом городе пропал ребенок. Его ищут. Ты ведь хозяин, значит должен помочь, – с надеждой обратилась к нему.

И в этот момент его лицо потемнело. Он резко отошел от меня и выключил музыку.

– Откуда ты знаешь? – сурово спросил он.

– По телевизору видела, – недоуменно ответила я. – Помоги найти его. Это же твой город.

На его лице отразилась злость и властность, жестокость и негодование.

– Когда его родители станут умнее, то ребенок вернется, – холодно сказал он, подойдя к окну.

Мое сердце бешено заколотилось. Его слова прозвучали как зловещее пророчество, а не как простая отговорка. «Умнее»? И почему его так взволновал вопрос о пропавшем мальчике? Мои подозрения крепли с каждой секундой.

– Что ты несешь? При чем тут родители? Ребенок пропал, его надо искать! Если ты что-то знаешь, говори! – я повысила голос, чувствуя, как внутри нарастает паника.

Мой страх смешался с ужасом от осознания того, что я стою лицом к лицу с чем-то темным и опасным. Он медленно повернулся ко мне, и его взгляд обжигал холодом.

– Я сказал то, что сказал. И тебе лучше забыть об этом мальчике. Это не твое дело, – спокойно ответил Алексей.

– Не мое дело? – я усмехнулась, несмотря на охвативший меня страх. – Как раз мое! Я не могу просто закрыть глаза на то, что в городе пропал ребенок. Если ты замешан в этом, я...

– Ты ничего не сделаешь, – перебил он, приближаясь ко мне, а в его глазах плясали зловещие огоньки. – Просто забудь.

Я отшатнулась, понимая, что перешла черту. В его словах звучала неприкрытая угроза, и я чувствовала, что он не шутит. Нужно было выбираться отсюда, пока не стало слишком поздно. Восемь дней в этой берлоге показали, что даже этих дней слишком много, чтобы я никого здесь не убила! Но мысль о пропавшем ребенке не давала мне покоя. Я не могла просто так уйти, оставив его в беде. Не за это мы служили...

– Наташа, иди спать, – холодно сказал Алексей.

ГЛАВА 12

Я никогда не знала, что способна на жгучую ненависть. Мой оперативный псевдоним «Кай», Димка с Сашкой подсказали именно потому, что мое холодное сердце и разум главенствовали над всем. Единственной моей любовью была родина. Но сейчас сердце разрывалось от боли, осознавая, что рядом со мной в этом доме находится человек, способный взять ребенка в заложники.

Это перечеркнуло все мои планы о побеге. Если мне удастся вырвать это несчастное дитя из лап чудовища и вернуть родителям, тогда я смогу сказать, что прожила эту жизнь не зря. И сделаю я это не во имя Родины, а ради себя самой, ради собственных убеждений.

Что мы имеем? Цель номер один выполнена. Что происходит со страной в принципе удалось понять не за неделю, а за пару дней. Причем не поверхностно, а досконально, включая криминальный мир. Причины и следствия оказались настолько явными, что не составило труда это осознать, даже без глубокого анализа. Повлиять на что-то мы втроем не сможем. В стране идет противоборство нескольких политических сил, некоторые из которых находятся под контролем наших западных противников. Остается только искренне пожелать истинным патриотам отстоять свою страну.

С учетом сегодняшнего вечера на горизонте появилась цель номер два – ребенок. Он не случайно потерялся в лесу, как я подумала, а был взят в заложники. Также понятно, что Алексей знает, где ребенок. Тот вечер, когда он вернулся в дом якобы уставшим, но по нему было видно, что абсолютно раздавленным, не оставляет сомнений – он видел этого ребенка. Именно поэтому и задумался о собственных детях. Что-то тронуло его в этом мальчике. Значит, осколок большого, доброго сердца все еще теплится в его груди. Иначе он не испытал бы такой шок, не погрузился бы в стрессовое оцепенение.

Осталось лишь придумать, как осуществить задуманное и вытащить ребенка из плена, а там, надеюсь, и мои друзья прибудут. Все просто, решила я. Будем играть в другую игру с Алексеем. У таких, как он, масса слабостей, этим и воспользуемся. Ранее осматривая территорию, я видела у своего «тюремщика» здание с бассейном. Разыграем эту карту.

Ночь окутала дом плотной пеленой, скрывая его тайны от любопытных глаз. Я бесшумно скользила по коридору. Алексей находится у себя, это я поняла по звуку размеренных шагов в его спальне. Видимо, мучается, раздираемый внутренним конфликтом. Нужно действовать быстро.

Я тихонько проскочила по стеклянному переходу в соседнее здание и вошла в бассейн. В стране тяжелое экономическое положение, а его усадьба напичкана комфортными удобствами по европейским стандартам. Хотя он сам говорил, что ведет бизнес с Европой, да и множество документов в столе его кабинета указывали на это.

Бассейн был метров двадцать пять в длину, расчерченный на четыре дорожки. Хорошо устроился! Мог бы и в родной школе такой поставить! Вода в бассейне слегка колыхалась, отражая встроенные в стены светильники и лунный свет, проникающий сквозь огромные панорамные окна. Я подошла к краю, завороженная этой картиной спокойствия, контрастирующей с бурей, бушующей внутри меня. В голове созревал план, рискованный, но, как мне казалось, единственно верный. Алексей появится здесь через пару минут, как только его цепные псы сообщат ему, что я здесь. Он привык властвовать и наслаждаться жизнью. Буду использовать его же слабости против него.

Выдохнув, я смело включила общее освещение бассейна и начала ходить вокруг чаши, делая вид, что рассматриваю. Провокационно скинув короткий халат, я осталась в одном нижнем белье, которое мало что скрывало. Убедившись, что охрана меня не только заметила, но и удивленно рассматривает через стеклянные стены, я нырнула в воду. Она приятно обволокла мое тело, смывая усталость и напряжение. Проплыла несколько дорожек и привела в порядок мысли. Тренировки и пробежки, любая физическая нагрузка всегда способствовали ускорению моего мыслительного процесса.

По гулким шагам я услышала, что Алексей находится уже за дверью бассейна. План был прост. Нужно выглядеть соблазнительно, беззащитно и в то же время уверенно. В его глазах я должна была стать той самой недостижимой мечтой, ради которой он готов на все и даже отдать ребенка.

И вот, словно повинуясь моим мыслям, дверь резко распахнулась. На пороге стоял злющий Алексей, одетый лишь в легкие домашние штаны, низко повисшие на его узких бедрах. На его лице читалось удивление и невероятная злость, смешанные с нескрываемым интересом. Я плавала и делала вид, что его не замечаю. Моя рискованная игра началась.

– Наташа, что ты творишь? – возмущенно произнес Алексей и направился к моему краю бассейна. – Ты меня с ума сведешь.

– А что такого? Ты говорил, что я могу в доме пользоваться всем. Заснуть после того, что произошло, мне сложно. Решила поплавать, – равнодушно ответила я.

– Поплавать? Да я не против. Но почему голая и у всех на виду? – процедил он сквозь зубы.

– Вообще-то я в нижнем белье, которое, кстати, ты мне предоставил. Купальника у меня нет. Я же не знала, что окажусь в таком занятном плену, – мило улыбнувшись, ответила Алексею.

– Наташа, почти вся охрана рассматривает тебя через окна. Андрей мне сообщил, что парни глаз оторвать не могут. Он еле их разогнал, – злился Алексей, проходя вдоль бассейна и нажимая какие-то кнопки на стенах. – И даже если бы у тебя был купальник, то прошу ночью всегда закрывать окна бассейна, если ты решишь поплавать. Я, по-моему, достаточно ясно выразился, что не намерен тебя делить ни с кем, даже мысленно.

Плотные жалюзи поползли с потолка и закрывали все остекление. Собственничество этого мужчины поражало своим идиотизмом, но мне это было на руку, пока идет моя игра. Боковым зрением я наблюдала, как Алексей скинул штаны и прыгнул в воду. Он плавал в нескольких метрах от меня, видимо приводя свою нервную систему в порядок, а я демонстративно его игнорировала, все время отплывая дальше.

В один миг его голова исчезла под водой и, вынырнув, Алексей возник прямо передо мной. Мощные руки, словно стальные жгуты, молниеносно обвились вокруг моей талии, притягивая в объятия. Потеряв всякую возможность держаться на поверхности, я инстинктивно обвила его бедра ногами, а руками вцепилась в его плечи. Он, словно неся драгоценную ношу, медленно направился к мелководью.

– Не хочу, чтобы похотливые взгляды мужиков оскверняли твою красоту, – прошептал он, обжигая мочку уха жарким дыханием. – Мысль о том, что кто-то осмелится смотреть на тебя, как смотрю я, приводит меня в ярость. Твоя нежная красота опасна в первую очередь для тебя самой.

– Алексей, отпусти меня. Мне не нравится положение, в котором мы находимся, – проговорила я, смущенно пряча взгляд.

– Ммм... а мне безумно нравится держать тебя в своих руках, – промурлыкал он, прижимая мое тело еще крепче и сильно сжимая мои ягодицы. – Ты немыслимое искушение.

Обжигающие, словно клеймо, поцелуи начали спускаться по моей шее, вызывая трепет и головокружение. Я слегка откинула голову, играя это самое искушение. Его рука легла на затылок, не позволяя отстраниться, и он жадно накрыл мои губы своими. Это был поцелуй, в котором нежность переплеталась с первобытной страстью, с неукротимой силой, таящейся в этом мужчине. Он брал желаемое виртуозно, знал все тайные тропы наслаждения. В каждом его прикосновении, в каждом уверенном движении чувствовался колоссальный опыт. Едва поцелуй оборвался, я решила начать отвлекающий разговор.

– Нам нужно поговорить, – тихо произнесла я, глядя в его глаза, потемневшие от желания.

– А я думаю, что все разговоры подождут. Сейчас есть дела поважнее, – прорычал он, продолжая осыпать мою шею поцелуями. – Я безумно хочу тебя. Здесь. Сейчас. Ты моё наваждение в чистом виде, затмевающее разум.

– Я не хочу строить наши отношения только на сексе. Это всегда недолговечно. Физическое притяжение без духовной близости быстро угасает, – отрезала я, стараясь придать голосу холодность.

Алексей отпустил меня, и в уголках его губ мелькнула лукавая улыбка.

– Наташка, ты вертишь мной, как хочешь. А знаешь, ведь я подобного никому не позволяю. Ладно, говори.

Выскользнув из его рук, я поднялась по ступенькам бассейна и явила его взору изгибы своего тела, облаченные лишь в дерзкое кружево. Соблазнительно покачивая бёдрами, я пошла вдоль бассейна. Алексей, как хищный зверь, неотрывно следил за мной, пока я, звеня мокрыми шагами по плитке, подходила к пластиковым креслам у стены. Обернувшись мягким полотенцем, я опустилась в одно из них. Алексей, как тень, последовал за мной, занимая место рядом.

– Леш, ты говорил о наших детях... Но пойми, я не хочу, чтобы они расплачивались за грехи родителей. Бумеранг в жизни никто не отменял, и он не щадит никого. Как я могу рожать, не зная, какое будущее их ждёт? Ты балансируешь на лезвии бритвы, в вашем криминальном мире, где смерть – обыденность. Вы погрязли в разборках, в крови. Ты сам говорил об этом, – начала я издалека, ощущая, как напряжение сгущается в воздухе. – Но эта ваша анархия не вечна. Рано или поздно со всем этим разберутся, и доказательством тому служит история нашей страны.

– Ты невероятно умная женщина и совершенно не похожа на других. Сейчас такое время, что девки пачками вешаются на бандитов. А у тебя, как всегда, свое особое мнение. Но я клянусь, что от грязных дел отойду. Однако не лезь туда, куда тебе не нужно. Обещаю, наши дети будут далеки от этого болота, – его голос звучал сурово, но я чувствовала, как сквозь эту броню пробивается страх.

В глубине души он сопротивлялся, терзаемый тревогой за свою будущую семью. Страх этот был осязаем, словно холодный ветер. Я смотрела в его тёмные глаза, пытаясь разглядеть там искренность, но видела лишь отражение своих собственных сомнений. Слова его звучали убедительно, но прошлое, словно якорь, тянуло его обратно в пучину криминального мира. Я понимала, что для него это не просто работа, а часть его сущности, его способ выживания.

– Я хочу верить тебе, Леш, – прошептала я, – Но слова – это всего лишь слова. Мне нужны действия, доказательства того, что ты действительно готов измениться. Честный бизнес – это нормально, но не бандитство. К примеру, ситуация с этим ребёнком. Как ты мог на такое решиться?

Он сидел рядом, его пальцы крепко сжали мою руку, а взгляд обжигал ледяным пламенем.

– Мы не будем это обсуждать, и ничто подобное больше тебя не коснётся, – отрезал он, а в его голосе звенела сталь.

– То есть, ты собираешься скрывать это от меня? – я вложила в свой голос вызов. – Леша, тебе знакомы базовые принципы счастливой семьи? Это не только секс и любовь, хотя и они важны. Это взаимопонимание, доверие и уважение. Умение слышать и слушать друг друга, а не затыкать рот, когда задаются неудобные вопросы. Это, в конце концов, общие духовные ценности. Секс по любви – лишь фундамент семейного очага. А стены и крыша, защищающие его от ветров житейских проблем, строятся из совсем другого материала. Какое может быть уважение и понимание между нами, если ты разговариваешь со мной приказным тоном? Я уже не говорю о доверии. К примеру, в первый день ты заявил, что освободил график для меня. Но ты почти каждый день исчезаешь, а возвращаешься словно с поля боя, в ужасном состоянии и с каплями крови на одежде. Ты считаешь меня наивной дурочкой? Какие общие духовные ценности есть между нами, Алексей, если я служака, а ты бандит? Да, со службы я ушла, но это не значит, что я приму криминальную философию!