Исход Мира. Голгофа Нашей Молодости

– Нет, милая, – его голос был суров, но задумчивый взор по-прежнему скользил по глади воды. – Кем ты точно не являешься, так это дурой.

– Тогда как ты себе представляешь нашу жизнь? Где твое обещанное понимание? Ты думаешь, я смогу спокойно жить, зная, что ты ходишь по лезвию ножа? И ты требуешь от меня безразличия? Хочешь, чтобы я превратилась в дорогую игрушку, покорно ожидающую возвращения хозяина, который снизойдет до игры со мной?

Холодный голос разума напомнил мне о жестокой реальности, в которой мы находимся. Изменения не происходят в одночасье, особенно когда речь идет о таком глубоко укоренившемся образе жизни Алексея. И во все это я ткнула его носом, чтобы зародить в нем надежду – возможность совместного будущего, по доброй воле с моей стороны. Да, ложную надежду, но в данной ситуации это могло спасти плененного ребенка. Ради этого я была готова создать эту святую ложь. Если он будет думать, что я серьезно рассматриваю брак с ним, то станет вынужден быть снисходительным.

– Откуда у тебя такие познания в семейных делах, Наташа, – в его голосе проскользнуло подозрение. – Неужели успела обзавестись опытом, о котором я не знаю?

Я постаралась сохранить невозмутимость. «Опыт» не то слово, которым можно описать мои прошлые отношения с Артемом, но именно с ним я поняла, что значит родной мужчина.

– Лишь однажды я чувствовала себя абсолютно счастливой. Именно такие отношения у нас были с Артемом, – тихо ответила Алексею, и это была правда. – Взаимное доверие, уважение и понимание были ключевыми элементами в них. Мы заслужили друг у друга это.

Я видела, как в его глазах промелькнула злость, а желваки заиграли на скулах. Мои слова, словно острые камни, потревожили зыбкий фундамент его уверенности. Он привык к определенности, к власти и контролю. А я, словно дикий зверь, не поддавалась приручению. И именно это, как я надеялась, заставит его действовать осторожнее, дать мне время, которое я потрачу на спасение ребенка. Ложь во благо – вот мой девиз на сегодня.

– Наташа, я больше никогда не хочу слышать о нем и уж тем более о сравнении с ним. Он как тень присутствует между нами, – твердо сказал Алексей. – Этот парень умер. Я ценю, что ты была верна ему, но необходимо жить дальше. И в нашей с тобой жизни его быть не должно.

В бассейне повисла тяжелая тишина, словно сгустившийся туман, готовый вот-вот разразиться грозой. Я смотрела в его потемневшие от ревности глаза. Знала, что играю с огнем, называя имя Артема вслух, но ставка была слишком высока. Мне нужно выиграть время, запутать его, заставить быть хорошим, чтобы он жил надеждой получить желаемое.

– Тень нельзя просто так отбросить, Алексей, – произнесла я, стараясь придать голосу мягкость. – Прошлое – часть меня, как и воспоминания о той невыносимой боли потери. Но это не значит, что прошлое управляет мной. Можно подумать, ты все эти годы не имел связей с женщинами.

Он молчал, сверля меня взглядом. Я видела, как в нем борются гнев и желание обладать мной. Он хотел, чтобы я забыла Артема, стерла его из памяти, но я не могла этого сделать. И он это знал. Именно это знание и делало его таким уязвимым.

– Я не святой, – наконец, проговорил он, процедив слова сквозь зубы. – Но ни одна из них не была в этом доме, в моей спальне, в этом бассейне. Мне нужна была разрядка, и я ее получал, а они получали привилегии и содержание. Честный обмен.

– А меня такой обмен не интересует, Алексей, – уверенно сказала я.

– Со мной ты забудешь свое прошлое. Но помни, Наташа, мое терпение имеет свои границы. И если я увижу, что ты обманываешь меня, то пощады не будет. И еще, я больше никогда, слышишь, никогда не хочу слышать его имени, – едва не рыча говорил Алексей. – В остальном я тебя услышал и согласен с тобой.

Я почувствовала, как его хватка на моей руке ослабла. В его словах сквозила не только угроза, но и отчаянная надежда. Надежда на то, что я смогу его полюбить, что забуду прошлое и стану его настоящим. И эта надежда была моим оружием.

– Хорошо, Алексей, – тихо произнесла я, стараясь не выдать охватившее меня облегчение. – Я попробую. Но и ты попробуй услышать меня. Попробуй довериться мне. И главное, расскажи, что происходит. Не держи меня в жестоком неведении.

Он отвернулся от, снова устремив взгляд на воду. Тишина затянулась, но на этот раз она не была гнетущей. Она была наполнена какой-то странной, хрупкой надеждой. Я знала, что впереди меня ждет сложный путь, полный лжи и жестокости. Но я была готова идти до конца, ради спасения невинной жизни.

– Мне позвонил партнер из Бельгии, – наконец произнес Алексей, не поворачиваясь. – Завтра я вылетаю к нему. Мне нужно всего два дня, Наташенька. Проведу сделку и вернусь. Тогда решу все текущие вопросы и мы с тобой серьезно обсудим нашу новую жизнь. То, что ты не станешь моей куклой или тупой овцой, я уже понял. Это даже хорошо, что у наших будущих детей мать не только красивая, но и мудрая.

Я кивнула, понимая, что это уже победа. Маленькая, но все же победа. Я вытерла руки о полотенце и встала.

– Леш, а если ты уезжаешь по делам, то возможно привезти ребенка сюда? Мы оба пленники, вот я с ним и повожусь, – осторожно предложила я.

– Наташа, ты не пленница! – возмутился Алексей. – И то, о чем ты просишь, невозможно.

– Почему? – серьезно спросила я.

– Это небезопасно, – отрезал он, наконец повернувшись ко мне. – В этих делах я не стану марать наш дом. Это чистая территория и так должно быть всегда.

В его глазах мелькнула тень, которую я не могла расшифровать – страх, раздражение или что-то еще, тщательно скрытое за маской безразличия.

– Тогда отправь меня туда, к нему. Я буду о нем заботиться. Так моя совесть будет чиста, – настырно я пыталась идти к своей цели.

– Нет, – резко осек меня Алексей.

– Почему? – настойчиво задала вопрос.

– Там мужики. Ты не останешься среди них без меня. Это исключено, – ревностно отрезал Алексей. – Наташа, такую женщину, как ты, без личной охраны не отпускают. Привыкай, и это никогда не будет обсуждаться.

Я сглотнула, осознавая, что он, вероятно, прав. Мои благие намерения могли обернуться катастрофой. Но мысль о беспомощном ребенке, заточенном в неизвестном месте, не давала мне покоя.

– Но он же совсем один там, – прошептала я, чувствуя, как в горле образуется ком. – Разве нельзя хотя бы проведать его? Убедиться, что с ним все в порядке?

Алексей категорично покачал головой.

– У него все хорошо и это главное. Просто доверься мне, Наташенька, – с нежностью Алексей посмотрел в глаза и поцеловал мою ладонь.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь найти хоть каплю искренности. И, возможно, я ее увидела. Возможно, это была лишь иллюзия, порожденная моим отчаянием. Но я решила рискнуть.

– Хорошо, – тихо сказала я. – Я доверяю тебе, Леша. Но если с ним что-то случится, ты меня больше не увидишь. Я женщина и дети для меня – это святое.

Не дожидаясь ответа, быстро направилась к выходу, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Я знала, что он будет долго смотреть мне вслед. Но я позаботилась о том, чтобы он видел только то, что я хотела ему показать.

ГЛАВА 13

Дом встретил меня звенящей пустотой и сумраком. Поднявшись в спальню, я почувствовала облегчение. Где бы ни был ребенок, одно было ясно – он жив, и Алексей не даст его в обиду. Часы показывали четыре утра. Смыв следы плавания в бассейне под душем, я нырнула в постель, но едва сомкнула веки, как почувствовала легкое движение воздуха у двери. Она бесшумно приоткрылась. Алексей крался тихо, словно вор, но его выдавал терпкий шлейф парфюма.

– Ты передумал? – прошептала я в темноту.

– Наоборот, решил продолжить те восхитительные мгновения, что начались в бассейне, – прозвучал игривый голос Алексея.

– Вот вернешься, тогда и продолжим, – играя женскую обиду, отрезала я, кутаясь в одеяло.

– Наташа, не мучай меня, – дерзко бросил Алексей и рухнул поверх одеяла. – Невозможно быть рядом и не касаться тебя. У меня стоит так, что уже крутит от боли.

– И ты взрослый тридцатидвухлетний мальчик, который точно знает, что с этим делать, – хихикнула я и отвернулась.

Почувствовала, как он тяжело дышит, пытаясь унять дрожь возбуждения.

– Ты невыносима, – прошептал он, проводя ладонью по моей спине. – Зачем ты так со мной?

Он прижал меня к себе. Я чувствовала его тепло сквозь тонкое одеяло. Губы Алексея коснулись моей шеи, обжигая кожу нежными поцелуями.

– Я скучаю по тебе, – прошептал он на ухо. – Не могу спокойно дышать рядом с тобой. Ты нужна мне вместо воздуха.

Его руки, уверенные и напористые, скользили по моему телу, даря удивительное наслаждение. Он целовал жадно, страстно, словно боялся, что я исчезну. Я начала понимать, что утопаю в вихре его чувств.

– Леш, остановись по-хорошему, – на ухо ему тихо произнесла я. – Ты ведь знаешь, что я могу сделать тебе очень больно. А главное, ты не сдержишь свое слово, значит, мне не за что будет тебя уважать. Но спать рядом со мной, я тебе сегодня разрешу. Это благодарность за откровенный разговор.

Тяжелое дыхание Алексея участилось, и я почувствовала, как он замер, словно ошпаренный кипятком. Его руки нехотя, словно против воли, отстранились от моего тела. В тишине комнаты слышалось лишь его сбивчивое дыхание.

– Ты права, – наконец прошептал он. – Но я не смогу просто спать рядом, не сдержусь.

Он поднялся с кровати и, не говоря ни слова, направился к двери. Я слышала, как он остановился на пороге, как будто не решаясь уйти.

– Спасибо, что позволила остаться, – тихо произнес он, и дверь бесшумно закрылась.

Я лежала в темноте, уставившись в потолок. Смесь облегчения и разочарования боролись во мне. С одной стороны, я рада, что он послушал меня, а с другой – тоска по мужским прикосновениям и близости обжигала кожу. У меня очень давно не было мужчины. А такой сексуальный и весьма опытный, как Алексей, легко мог вскружить голову любой женщине. И сейчас, в этой тишине, я чувствовала себя бесконечно одинокой. Но Алексей был не моим мужчиной. Я никогда не смогу смириться с тем, что его руки в крови невинных.

В голове роились мысли, как потревоженный улей. Артем, его образ всплывал в памяти, словно фотография, проявленная в темноте. Его открытая улыбка, его добрые глаза, полные любви и нежности ко мне. Все это теперь казалось далеким сном, призрачным воспоминанием из другой жизни. И вот сейчас я столкнулась с предложением Алексея, грубого и чувственного, опасного и притягательного. Он был полной противоположностью Артему.

Я перевернулась на бок, пытаясь унять разбушевавшиеся чувства. Тело требовало тепла, ласки, близости. Разум сопротивлялся, напоминая о долге, о цели, о том, что нельзя поддаваться слабости. Я – солдат, а не женщина, жаждущая любви. Но разве можно убить в себе женщину? Разве можно приказать сердцу не биться, когда нежные мужские ласки возбуждают и уносят в столь желанный полет?

Встала с кровати и подошла к окну. На территории мерцали огни, словно россыпь звезд, упавших на землю. Я смотрела на этот хаос огней, подсвечивающих с земли всю территорию и чувствовала себя частью мира, потерянной и одинокой, упустившей когда-то свое счастье.

Внезапно в голове созрело решение. Я верну себя прежнюю, ту, какой была до разведки. Позволю себе быть женщиной, любить и быть любимой. Стану матерью. Но сначала я закончу эту чертову историю. А потом! Потом я начну жить для себя. И, может быть, тогда я смогу найти свое женское счастье.

С этой мыслью я вернулась в постель и закрыла глаза. Усталость взяла свое, и я провалилась в сон, полный обрывков воспоминаний и смутных надежд. Завтра будет новый день, и я должна быть готова к нему. Необходимо быть сильной, решительной и наигранно счастливой.

Первые лучи солнца уже заглянули в мое окно, пробиваясь сквозь тучи. Легкий поцелуй коснулся моего плеча, я знала, что Алексей в комнате, но не подала вида.

– Вставай, родная, пора завтракать. Мне в аэропорт еще добираться, – тихо говорил мужской голос, полный грусти.

– Почему ты такой огорченный? – промурлыкала я, притворяясь сонной, но внимательно наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц.

В его движениях сквозила задумчивость, словно тяжкий груз давил на его плечи. Во взгляде промелькнула странная, трогательная нежность. Красивый, безупречно выбритый, одетый в дорогой деловой костюм, Алексей стоял над моей кроватью, словно незнакомец, и смотрел с какой-то новой, непривычной теплотой.

– Всю ночь не спал. Не мог. Все думал о твоих словах и поступках, – тихо произнес он. – Ты сумела сохранить себя, свои жизненные принципы в этом сложном, безумном мире. Готова броситься на помощь чужому ребенку. Ты человек сильный духом, Наташка. Я, наверное, действительно неправильно начал наши отношения. Много думал о смысле твоих вчерашних слов, и понял, что тоже хочу, чтобы наши дети жили в сильной и процветающей стране. Я благодарен тебе за эту откровенность. И ты права в том, что такой разговор дороже любого секса. Но как мне теперь с этим жить? Я понял одно – ты мне не просто ровня, ты гораздо выше меня.

Сердце забилось быстрее. Неужели он действительно услышал меня? Неужели его зачерствелая душа способна оттаять?

– Леш, мы сами выбираем свой путь, – сказала я, окончательно проснувшись и садясь в кровати.

Алексей подошел ближе, присел на краешек и взял мою руку в свою. Его пальцы были холодными, несмотря на теплый воздух в комнате.

– Я так привык к этой гонке, к деньгам, к власти. Мне казалось, что это и есть счастье. Но, глядя на тебя, я вижу, что ошибался. Счастье – это когда рядом есть человек, который верит в тебя, который любит тебя не за твой статус, а за то, что ты есть. Я очень хочу, чтобы ты осталась со мной и боюсь тебя потерять.

Он замолчал. В этот момент Алексей позволил себе быть беззащитным, неожиданно сняв маску циничного лицемера. Мне захотелось обнять его, согреть теплом воспоминаний о нашем общем, давно ушедшем детстве. Но я тоже хранила молчание. Сколько их таких – заплутавших в лабиринтах собственной совести, сломавших чужие судьбы, предавших Родину ради звонкой монеты и собственной власти?

– И что ты решил? – спокойно спросила я.

– Пока не готов рубить с плеча, но думаю, – он набрал в грудь воздуха, словно готовясь к прыжку в пропасть, – нужно заработать еще больше денег и уехать жить куда-нибудь в Европу. Язык мы знаем, нашим детям там будет хорошо, – произнес он с убийственной уверенностью.

Его философия обожгла меня, словно плевок в лицо. Ограбить собственную страну, свой народ, а потом, с чувством выполненного долга, уехать наслаждаться жизнью за границу, попивая коктейли на лазурном берегу и купаясь в деньгах. Философия всех предателей!

Я аккуратно убрала руку и пошла одеваться. Внутри все похолодело. Его слова, произнесенные таким спокойным и уверенным тоном, звучали как приговор. Приговор нашей стране, нашим жизням, нашим надеждам. И, самое страшное, приговор ему самому.

– Ты правда думаешь, что так будет лучше? – ровно спросила я, очень боясь услышать подтверждение.

– А что тут такого? – пожал он плечами. – Все так делают. У нас нет будущего здесь. А там, в Европе, стабильность, порядок, закон.

Я молчала, раздавленная его цинизмом и эгоизмом. Мне очень хотелось сказать, что тогда нам не о чем говорить, что он снова ошибается в выбранном пути, и что мне больно все это слышать, но вместо этого я продолжила непринужденно играть свою роль, говоря:

– Если ты так считаешь, то давай это обсудим, когда ты вернешься. Пошли завтракать. Я очень голодна после ночного заплыва.

После завтрака он уехал, перед этим нежно поцеловав меня на прощание и приказал ждать. Я слышала, как Алексей, уже садясь в машину, бросил начальнику охраны слова, пропитанные сталью его голоса: «Заживо похороню любого, если с ней что-то случится или сбежит». Вот она, цена надеждам и вере в лучшее. Такие люди – как скалы, которые может обтесать лишь жизненная буря. Но даже тогда остается гадать, в какую сторону подует ветер перемен, сокрушая эти «скалы». Нет гарантии, что все перемены приводят только к лучшему. Иногда жизнь умеет сильно удивлять!

ГЛАВА 14

У меня было два дня на спокойные размышления. Алексей уехал вместе со своим телохранителем Андреем, значит, в Европе у него серьезное дело. Проходя на место утренней тренировки, отметила резко увеличившийся штат охраны. По всему периметру стояло пятьдесят семь человек. Парни спортивные, бодрые, но при виде меня опускали глаза вниз. Начальник охраны ходил за мной по пятам, как только я вышла из дома.

– Вы так и будете меня преследовать? – улыбнувшись, спросила я его.

– Предполагаю, что вы слышали слова шефа, – спокойно ответил он. – Алексей Сергеевич слов на ветер не бросает, поэтому я отвечаю за вас собственной жизнью, Наталья.

Поняла, что спорить бесполезно. Алексея боятся здесь все. Вздохнув, я продолжила путь пробежкой к своему тренировочному месту. Придется смириться с этой навязчивой опекой. Хотя, если честно, чувствовала себя немного неловко под таким пристальным вниманием. Все-таки, я привыкла к некоторой свободе, а сейчас каждый мой шаг отслеживался.

Все это было достаточно глупо с их стороны, потому что для человека, занимающегося скалолазанием и парапланеризмом, как я, этот трехметровый кирпичный забор, вокруг усадьбы, перемахнуть не представляло большой проблемы. Хотела бы, то давно уже ушла отсюда.

Тренировка началась. Сосредоточилась на движениях, на ударах, на скорости. Но краем глаза все время замечала, как начальник охраны внимательно наблюдает за каждым моим действием. Это раздражало, но я понимала, что он просто выполняет свою работу.

После тренировки я направилась в дом. Начальник охраны по-прежнему следовал за мной по пятам. Я решила больше не обращать на него внимания и просто наслаждаться утренней прохладой и щебетом птиц. В конце концов, это все временно.

День прошел спокойно, но к вечеру приехал черный внедорожник, из которого вышел старший брат Алексея. Я приоткрыла окно, сосредоточившись на звуках.

– Я знаю, Матвей, что никого не велено пускать на территорию, но Суровый сам попросил меня проведать Наталью, – прозвучал его голос, властный и настороженный.

Действовать нужно было быстро. Я метнулась к бару, словно кошка за валерьянкой, и схватила бутылку виски. Не раздумывая, плеснула немного на ладони, растерла и резкими движениями втерла терпкий аромат в кожу и одежду. Нужно было сыграть роль скучающей, легкомысленной женщины. С такими говорят охотнее, изливая душу, не видя в них опасности.

Дверь открылась, и в дом вошел Вячеслав. Высокий, широкоплечий, с волевым подбородком – вылитый Алексей, только старше и жестче. Он окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на секунду дольше положенного на моем декольте. Сработало.

– Наталья, – произнес он, чуть смягчив тон, – вот теперь я понимаю Лешку. А я все думал, чего он тебя ото всех прячет. А ты красавица, каких здесь нет. Интересно, чего такого ты могла делать в разведке, если твое место на «Мисс мира»?

– Ну это уже откровенная лесть, с твоей стороны, Вячеслав, – я постаралась вложить в голос максимум кокетства и расслабленности. – Виски у вас отменное, погода чудесная. Что еще нужно для счастья?

Вячеслав усмехнулся, но взгляд оставался настороженным. Он явно не поверил ни единому моему слову.

– Да не лесть это, Наташа. Я помню тебя страшненьким гадким утенком, соплячкой, а теперь вот смотрю и любуюсь. Ты можешь быть украшением для любого мужчины. Не припомню, чтобы так близко видел женщин, подобных твоей красоте. Но давай к делу, Алексей просил посмотреть, как ты тут, – холодно продолжал Вячеслав. – Он очень переживает за тебя. И теперь я понимаю, почему у моего брата снесло крышу. Не к добру, такая красота.

Я приподняла бровь, изображая наигранное любопытство.

– Не заметила, чтобы у него что-то снесло.

Вячеслав на секунду задумался, как будто взвешивал мой образ и слова. Эта заминка была мне на руку.

– А чего ты вискарь глушишь в одного? – заинтересованно спросил Вячеслав.

– Скучно и переживаю за пропавшего мальчика, – изображая невинность, ответила ему.

– Не переживай. Все с ним нормально. Сыт, одет и под охраной, – холодно произнес Вячеслав. – Мне Лешка рассказал о вашем разговоре. Твое присутствие делает его странным, и мне это не нравится.

Он подошел ближе и навис надо мной.

– Ты учти, королева, я тебе своего брата в обиду не дам, – сквозь зубы сказал он.

Сердце бешено колотилось, но внешне я оставалась невозмутимой. Игра началась всерьез. Я откинулась на спинку дивана, стараясь сохранить непринужденность.

– Какая трогательная братская любовь, – протянула я, слегка растягивая слова. – А я, наивная, думала, что у Алексея ко мне сильные чувства. Оказывается, тут целый консилиум переживающих родственников. Кто еще угрожать придет?

Вячеслав не отреагировал на мою иронию. Его взгляд, словно рентген, пронизывал меня насквозь. Он словно пытался найти уязвимое место, слабость, за которую можно было зацепиться. Я знала, что должна быть предельно осторожна. Одно неверное слово, жест, и все пойдет прахом.

– Чувства – это прекрасно, Наташа, – говорил Вячеслав сквозь зубы. – Но Алексей потерял голову из-за тебя. А ты можешь этим воспользоваться, как пытаются сделать все бабы. К тому же у нас ситуация потяжелее будет. Да, Наташа? Ты ведь не простая баба! Я-то хорошо знаю, что во внешней разведке дур не держали, и поэтому не спущу тебе ничего. Если ты сделаешь Алексею больно, тебе не жить. Лешка, конечно, попереживает, да и забудет. А вот наши с ним отношения и дела я тебе сломать не дам. Ты это учти!

В его словах звучала неприкрытая угроза. Я ответила ему тем же, поднявшись с дивана и встав прямо перед ним. Наши взгляды встретились в упорной борьбе.

– Если не веришь, что я могу ответить твоему брату взаимностью, то открывай ворота, и я пошла. А если не готов к этому, тогда проваливай, пока я тебя не положила прямо на этот мраморный пол. Ты же сам сказал, что осведомлен, кто я. Тогда будь умнее и не дерзи будущей невестке, – закончила я, оценивающе оглядев его с головы до ног. – Я спать. Дверь не забудь за собой закрыть.

По лестнице поднималась на второй этаж, когда услышала задумчивые слова Вячеслава:

– Дааа… Смотрю, Лешке повезло. Действительно хищная крупная дикая кошка попалась. Только вот не пойму, как уживутся волк-вожак в паре с львицей. Странно все это.

Его слова эхом отдавались в просторном холле, пока я поднималась по ступеням. «Хищная кошка» – это прозвучало как комплимент и предупреждение одновременно. Вячеслав видел во мне соперника, силу, с которой нужно считаться. И это было хорошо. Страх и уважение – неплохое сочетание для начала. Одно было понятно, он знает о мальчике и контролирует ситуацию.

В своей комнате я подошла к окну, наблюдала, как он сел в машину и уехал, дав перед этим какие-то приказы охране. Я думала о словах Вячеслава, о его угрозе. Он не блефовал. В его глазах читалась готовность защищать брата любой ценой. Алексей выбрал себе мэром города преданного союзника.

Естественно, спать я не собиралась. Приняла душ и поменяла одежду, избавившись от тошнотворного запаха виски. Но игра стоила того, теперь понятно, что два брата – два сапога пара, а весь город заложник их власти.

Мне нужно было понять, как далеко простирается их влияние и кто входит в их круг. Я не собиралась быть пешкой в играх, не собиралась просто сидеть и ждать, пока Алексей решит, что со мной делать. Я сама буду решать, как мне жить и что делать.

Спустившись вниз, направилась в библиотеку. Огромная комната, заставленная книжными шкафами от пола до потолка, казалась тихим убежищем. Провела пальцами по корешкам книг, а сама скрупулезно обдумывала новые вводные данные.

Информация была разрозненной, но уже вырисовывалась общая картина. Братья умело использовали свои связи и ресурсы, чтобы укрепить власть и влияние. Я улыбнулась словам Вячеслава и своим мыслям. «Волк-вожак» и «львица», как интересно. Чертов мэр попал в точку! Этот «волчонок» действительно не на ту добычу нацелился.

ГЛАВА 15

Едва ощутимые звуки, что в доме я нахожусь не одна, вырвали из сна. В воздухе чувствовалось движение и человеческие чистые запахи. Никакого парфюма! В доме кто-то ходит, тихо, крадучись и что-то ищет, иначе бы уже был в моей комнате. Воров можно исключить сразу. Какой дурак сюда полезет? Да и на периметре полно охраны.

Я медленно выдохнула, стараясь не выдать себя. Сердце спокойно отбивало свой ритм, мозг работал четко, как швейцарские часы. Инстинкты, отточенные годами тренировок и реальных операций, требовали действия. Лежать и ждать – это не мой метод.

Аккуратно, я села на кровати. Ноги бесшумно коснулись пола. Нащупала под подушкой два своих верных спутника – ножи. Холод металла успокаивал. В доме царила тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием незваных гостей. Я поднялась и, прижавшись спиной к стене, начала двигаться к двери. Каждый шаг мной выверялся, каждый шорох анализировался. Зрение быстро привыкло к полумраку, позволяя различать очертания мебели и знакомые детали стен.