Исход Мира. Голгофа Нашей Молодости

– Наташенька, за месяц я сойду с ума. Быть рядом с тобой и не трогать тебя – это выше моих сил, – игриво говорил он, притягивая сильными руками меня к себе.

– Ну тогда две недели. Договорились? – ответила я, исходя из принципа – всегда проси большее, чтобы получить то, что хочешь.

Он медленно наклонился и коснулся нежным поцелуем моих губ. Я почувствовала, как губы Алексея горят, а дыхание становится все более прерывистым. Это было не просто желание, это была его страсть, которую он не мог скрыть. Я знала, что играю с огнем. В каждом его прикосновении я ощущала напряжение, которое накалило атмосферу вокруг нас.

– Я не умею ждать, – выравнивая свое дыхание произнес он, отстраняясь на мгновение и глядя мне в глаза.

Его голос звучал низко и уверенно.

– Тогда насилуй меня, – равнодушно ответила я, не отводя взгляда. – Бери тело и забудь о моей душе, как и обо всем остальном.

Он усмехнулся и, казалось, задумался. Я заметила, как его челюсти напряглись и сжались, и это только усилило мою решимость.

– Ты всегда так опасно играешь, Наташа? – процедил он сквозь зубы, наклоняясь ближе, так, что его дыхание коснулось моего лица. – Не забывай, что я могу взять тебя прямо здесь.

– Возможно, но тебе это не понравится, – произнесла я, не отводя взгляда.

Внутри меня разгоралось чувство уверенности, как никогда прежде. Я шла ва-банк, просчитав его действия. У Алексея цель – подчинить меня всю целиком. А это дорогого стоит, с такими, как я, и он это знает. Люди, стремящиеся к такой цели, умеют ждать!

Он приблизился теснее, и я почувствовала тепло его тела. Это был момент, когда ожидание и напряжение перерастали в действие. Я знала, что он хочет меня, но убеждена в том, что Алексей сдержится.

– У меня встал с того момента, как я тебя увидел, но думаю, что две недели я продержусь. Пошли ужинать. Я хочу утолить хотя бы этот голод, – резко отпуская меня, ответил Алексей.

Под прекрасный ужин молча я допила свой бокал вина и отправилась спать, в комнату, которую показал Алексей. Мой организм уже подстроился, и временная разница не ощущалась.

ГЛАВА 8

Еще не открывая глаз, чувствовала, как мое тело начинает гудеть в предвкушении тренировки. Потянулась, лежа в постели, и напряжение мышц отступило. Привычка – это составляющая жизни любого человека. В моей жизни все факторы приходящие и уходящие, а тренировка тела и ума вечна.

Поднявшись с постели, осмотрела свои узкие джинсы и усмехнулась. Занятно будет в них заниматься. Нужно у своего тюремщика попросить хотя бы минимальный набор одежды. Оделась в то, что есть, и отправилась искать для начала Алексея, чтобы согласовать свои права на передвижение по территории, и уж потом найду тихое место для уединения. Он сидел в гостиной и читал книгу.

– Доброе утро. Скажи, я могу выходить из этого замечательного дома? – тихо спросила, оперевшись на левую сторону арочного проема перед гостиной.

– Зачем? – удивленно спросил он.

– Видишь ли, мне необходимы уличные прогулки, свежий воздух, ну и пробежка. А еще хотя бы минимальный набор спортивной одежды. Сам видишь, у меня одна футболка и джинсы, и те на мне. Я же не рассчитывала, что окажусь запертой здесь, – равнодушно ответила ему.

– Наташенька, сегодня все привезут. Я просто не знал твой размер. А по поводу прогулки, могу составить тебе компанию, – спокойно говорил Алексей, отложив книгу и медленно двигаясь на меня.

Он встал напротив. Его предложение составить компанию казалось скорее контролем, чем заботой.

– Спасибо за предложение, Алексей, – ответила я, стараясь сохранить нейтральный тон. – Но я предпочитаю бегать в одиночестве. Это помогает мне сосредоточиться. А насчет одежды, я буду ждать.

Я не стала ожидать его ответа, развернулась и направилась к выходу из дома. Мне нужно было найти свое собственное пространство, где я могла бы полностью отдаться тренировке, не отвлекаясь на чужие взгляды и оценить его территорию.

Выйдя на широкое гранитное крыльцо, я достала из кармана бейсболку и натянула ее на голову, предварительно освободив длинный хвост. Солнце уже высоко стояло на небе. Размяв стопы, я начала легкую пробежку, направляясь к границам усадьбы.

Территория простиралась примерно на два гектара, включая внутренний лес усадьбы. Воздух конца октября был прохладным и чистым, наполненным ароматом хвои и влажной земли. Каждый вдох наполнял легкие силой, пробуждая тело.

Я бежала, ощущая, как мышцы отзываются на нагрузку, как сердце начинает биться в ритмичном темпе. В этом лесу, в тишине, я чувствовала себя по-настоящему живой. Здесь не было оценочных взглядов, не было ожиданий, только я и мое тело, работающее в унисон. Ощущала, как напряжение, накопившееся за эти сутки, растворяется с каждым шагом, с каждым вздохом.

Добравшись до дальнего края территории, я остановилась. Передо мной открывался вид на небольшие холмы находящиеся за высоким кирпичным забором. Они были покрыты густым лесом, уходящим вдаль, к горизонту. Я решила, что мне предстоит многое узнать об этом месте, о его обитателях, и, конечно, о своем «хранителе». Но сейчас, в этот момент, меня волновало только одно – возможность продолжать движение.

Осмотревшись, никого из охраны взглядом не нашла. Выровняв дыхание, приступила к любимой технике ката, с небольшими изменениями. Тело отзывалось послушно, готовое к любым нагрузкам. Я чувствовала, как каждая клетка моего организма пробуждается, наполняется энергией. Мои движения были уверенными, собранными и отточенными. Это было мое время, мое пространство, где я могла быть собой, без масок и притворства. Я прекрасно владела самбо и другими видами единоборств, но больше всего любила ножевой бой и стрельбу.

Перейдя к йоге, задействовала глубокие мышцы в статических позах и концентрацию на удержание равновесия, работу мышц стабилизаторов и скрытых мышечных слоев. Закончила тренировку медитацией, давая организму отдых, успокоение и восстановление.

Когда солнце поднялось еще выше, я решила вернуться. Мне нужно было оценить дом, понять его планировку и слабые места. После тренировки, впрочем как всегда, мое тело было к этому готово, мой разум был сосредоточен.

– Охрана в полном шоке от тебя, – раздался насмешливый голос Алексея из кухни. – Спрашивают, что это вообще такое. Мне показали видео с уличных камер, и я увидел тебя с совершенно новой стороны, Наташа. Ты великолепно владеешь своим телом. Только я никак не возьму в толк, зачем тебе все это? Ты моя женщина, и такие тренировки тебе теперь совершенно ни к чему.

– Позволь это решать мне. Невозможно сразу перестроиться, – спокойно ответила Алексею и направилась в свою комнату.

В отведенной мне спальне была своя ванная комната. Скинув одежду, я отправилась в душ. Вода смывала следы тренировки и дарила умиротворение. Стоя под прохладными жесткими струями воды, я наслаждалась чувством легкости и размышляла. Алексей, конечно, не мог меня понять. Его мир был миром власти, контроля и демонстрации силы, но не внутренней, а внешней. Он привык к тому, что женщины в его окружении – хрупкие куклы, а не существа, способные управлять своим телом и разумом на таком уровне, как я.

Вышла из душа, завернувшись в мягкое полотенце. В зеркале отразилась женщина, чьи глаза горели спокойной уверенностью. Я была охотницей, готовой к любой добыче, к любой опасности. И эта готовность требовала постоянной отточки своего физического состояния. Почувствовав чужое присутствие в комнате, я сменила угол обзора и через отражение в зеркале увидела его, стоящим в дверном проеме, как изваяние.

– Ты очень красивая, дикая кошка, Наташа, – тихо сказал он и двинулся ко мне. – Только вот я еще не разобрался львица или пантера, стайная ты или одиночка.

Я обернулась, наблюдая, как его взгляд становится всё темнее, а дыхание учащается. Он подошёл так близко, что я чувствовала его присутствие всем телом. Его наглые глаза скользили по мне, изучая каждый сантиметр. В этом взгляде было что-то гипнотизирующее, что заставляло моё сердце биться в ускоренном ритме, будто мы оказались в танце, где каждый шаг был выверен, но при этом полон спонтанности.

– И часто ты собираешься так неожиданно врываться? – спросила я, стараясь придать голосу легкую ироничность.

Алексей остановился, и в его глазах заиграли огоньки интереса.

– Рассчитываю всю жизнь, – ответил он с загадочной улыбкой, – если ты не будешь против.

Я слегка приподняла бровь.

– Мне казалось, мы договорились на две недели, – произнесла я, наклонив голову в сторону, подчеркивая свою независимость и напоминая ему о данном обещании.

Он шагнул ближе, и я ощутила его возбуждение.

– Я всегда держу свое слово, если ты об этом, – сказал он, его голос стал глубже и серьезнее. – Но я не обещал не смотреть и не касаться тебя.

В этот момент я поняла, что он ведет игру – соблазнение. Возможно, простую и прямолинейную, но свою игру. Видимо, Алексей не знает, что на таких, как я, не действуют разговоры о любви с выходом в свисток.

– Хорошо, что уточнил, – произнесла я, и в этом коротком предложении заключалась вся моя решимость.

Алексей медленно поднял руку и стянул с меня полотенце. Я стояла перед ним совершенно обнаженная и мокрая, капли воды стекали с моих длинных волос, образуя на теле тонкие струйки. Его пальцы, коснувшись моей кожи, были горячими, словно угольки, и я невольно вздрогнула. Я чувствовала его едва сдерживаемую страсть. Взгляд Алексея, теперь уже не просто изучающий, а полный желания, задержался на моих губах. В этой игре, где слова были лишь прелюдией, а взгляды – обещанием, я ощущала себя одновременно и добычей, и охотницей. Он не пытался меня уговорить. Он предлагал другое – здесь и сейчас, без лишних слов. Его рука, скользнув ниже, коснулась моей талии, и я почувствовала, как по телу разливается тепло.

– Как же ты невероятно красива и нежна, – шепотом сказал он мне на ухо.

– В твоем холодильнике завтрак для меня найдется? – я резко сменила тему.

Он разочарованно отпустил меня и направился к выходу.

– Да. Я все приготовил. Ждал только тебя, – сказал через плечо Алексей.

Не могла удержать улыбку, когда он произнес эти слова. В его голосе звучала смесь нежности и растерянности. Когда он открыл дверь, я почувствовала, как поток свежего воздуха ворвался в ванную комнату. Шагнула следом и, оказавшись в спальне, с интересом смотрела на появившиеся здесь большие пакеты, сложенные на маленьком диване.

– Здесь вся необходимая одежда, – произнес он с легкой улыбкой.

– Спасибо за заботу, – иронично ответила я.

Алексей остановился и наклонился ближе, его глаза светились озорством.

– Жду тебя внизу, – ответил он, и в его голосе зазвучала игривость.

Я не могла не улыбнуться в ответ. Алексей ушел, а я принялась разбирать содержимое пакетов. Футболки, джинсы, спортивные костюмы – каждая вещь вызывала у меня улыбку. Казалось, здесь было все, но это было похоже на подготовку к домашнему заключению. Открыв последний пакет, я замерла от удивления: там лежали комплекты дорогого нижнего белья с соответствующими им короткими халатами.

Натянув новые джинсы и обтягивающую белую футболку, я отправилась завтракать, когда часы показывали полдень. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, и его лучи пробивались сквозь большие окна с решетками. Он сидел за столом в простой футболке и джинсах, но даже в этом наряде выглядел привлекательно. Его волосы слегка растрепались, а на лице играла легкая улыбка, когда он увидел меня.

– Надеюсь, я угадал с завтраком? Яичница и бекон, тосты и блинчики, фрукты и сок. Ты же к этому привыкла? – вызывающе и провокационно сказал он.

– Как ты понял? – в ответ холодно задала ему вопрос.

– По твоей фирменной бейсболке и многому другому. Твой образ и вещи вписываются только в эту страну, – нагловато улыбаясь ответил Алексей. – Значит, ты жила в Штатах?

– Да, – сухо произнесла я.

– Теперь многое становится понятным, – продолжил он. – И чем ты там занималась?

– Ничем. Скучной работой в посольстве, – отрезала я.

– Ты знаешь, – начал он, отложив вилку, – я всегда мечтал о том, чтобы приготовить завтрак для кого-то особенного.

Я подняла на него глаза и внимательно присмотрелась, казалось, в его глазах отражалась искренность.

– А разве ты готовишь не потому, что я здесь пленница? – спросила я с легкой улыбкой.

– Я готовлю потому, что ты вернулась в мою жизнь, – ответил он, и в его голосе звучала уверенность. – Просто не могу упустить этот шанс.

Алексей хмыкнул и засиял, как намытый самовар из моего детства. Дальше я молча завтракала. Чувствовала, как он внимательно рассматривает меня, словно старинную картину, медленно, как ценитель, снимая слой за слоем. Закончив, я вымыла за собой посуду и отправилась в гостиную.

Моя цель здесь – получить информацию. Я, конечно, следила за тем, что происходит на родине, но понимала, что СМИ и официальные источники не всегда отражают истинное положение дел. Отведенные себе дни я собиралась потратить на привычные занятия: тренировки, просмотр политических и новостных программ, а также беседы с Алексеем о криминальном мире и наблюдения за ним. Все это должно было помочь мне составить полную картину происходящего и принять важное решение.

Я устроилась в кожаном кресле, которое оказалось на удивление удобным, и включила телевизор. На экране мелькали лица политиков, звучали тревожные сводки новостей, обсуждали роковые события и последствия начала октября 1993 года. Перечислялись причины и следствия, которые привели страну к такому состоянию, и количество жертв среди гражданского населения. Я искала не просто информацию, а суть, скрытые мотивы, те нити, которые связывали прошлое с настоящим.

Алексей, заметив мое сосредоточенное лицо, подошел и сел напротив, не нарушая тишины. Так прошло несколько часов. Он молча сидел и читал книгу, а я внимательно смотрела телевизор. Я привыкла видеть то, чего не видят другие, слышать то, что скрыто за словами. Вывод пока напрашивался нехороший – половина новостей из телевизора были пустой информацией, а порой и откровенной ложью. Это хорошо читалось по лицам политических деятелей, по их интонации, мимике, жестам.

– А ты у меня весьма интересная девочка, Наташенька. Другая бы женщина занялась готовкой еды или попросила бы поход в магазин, ну в крайнем случае, смирилась бы и соблазнила меня. А ты интересуешься тем, что тебя уже не касается, – уверенно сказал Алексей, отрываясь от чтения книги.

– Я просто знакомлюсь со своей страной. Мне здесь жить, – сухо ответила и выключила телевизор. – Алексей, расскажи мне свое видение того, что происходит.

Разговоры с ним о криминальном мире были для меня не менее важны, чем просмотр новостей. Он был частью этого мира, знал его изнутри, понимал его законы и правила. Его цинизм и прагматизм были для меня ценным источником информации, позволяющим взглянуть на вещи с другой стороны, без прикрас и иллюзий, без политической лжи. Он встал и подошел к дивану.

– Хорошо, – скупо ответил он. – Иди сюда.

Алексей неспешно опустился на большой диван и устремил на меня взгляд. Я подошла, не совсем понимая, чего он ждет.

– Присаживайся, моя дорогая. Не бойся. Нам предстоит долгий разговор, – сказал он, похлопав себя по коленям.

ГЛАВА 9

Ситуация сложилась любопытная. Он явно решил провоцировать меня. Его игра продолжалась, и я, не колеблясь, уселась ему на колени. Если бы Алексей хотел меня обидеть, то уже давно бы это сделал. А информация, полученная в интимной обстановке, – более достоверная, потому что даже бумага умеет врать.

Его глаза, обычно скрывающие глубину, сейчас казались особенно проницательными, словно он пытался прочесть мои мысли, угадать мои намерения. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань одежды, ощущала его дыхание на своей щеке. Это было не просто физическое сближение, это было погружение в его мир, в его правила. Я уже поняла, что он из людей, которые не терпят слабости, не прощают ошибок. И сейчас он ждал от меня не просто послушания, а готовности принять его реальность без сомнений.

Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом и смело села на его колени, как будто это было самое естественное место для меня. Это теперь была моя игра. Я должна была показать ему, что я не просто любопытный наблюдатель, а человек, способный понять и принять его мир, даже его темные стороны.

– Ох, с огнем играешь, Наташка, – прозвучал его голос, низкий и бархатный, но с едва уловимой стальной ноткой иронии.

Он не задавал вопрос, он констатировал факт, ожидая моего подтверждения или опровержения. Я слегка наклонила голову, позволяя своим волосам коснуться его плеча.

– А ты чего ожидал, мой школьный друг? – ответила я, и в этих словах была решимость.

Он усмехнулся, и эта усмешка была словно приговор и одновременно одобрение. Его рука легла на мою талию, нежно, но властно, притягивая меня еще ближе. Я чувствовала, как напряжение в его теле постепенно спадает, сменяясь чем-то более мягким, но не менее сильным.

– Ну, хорошо, – произнес он, и на этот раз в его голосе звучало удовлетворение. – Тогда слушай. То, что я тебе расскажу, не найдешь ни в одной газете, ни в одном новостном выпуске. Это то, что движет миром на самом деле, то, что скрыто от глаз большинства.

Он замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями, и я ждала, затаив дыхание, готовая впитать каждое его слово, каждый его жест, каждое его откровение.

– С какого года начинать? – уточнил Алексей.

– Я уехала из Союза в 90 году, – честно ответила ему.

– Понятно. Пропустила самое значительное и интересное. Девяностый год, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Да, это был год, когда старый мир начал трещать по швам, а новый еще не обрел своей формы. Это как огромный корабль, который медленно меняет курс, и ты, вместо того чтобы быть на борту, наблюдаешь за ним с берега. Ты видишь движение, слышишь гул, но не чувствуешь вибрации палубы под ногами, не ощущаешь запаха соли и ветра, не видишь, как команда борется со стихией. Я тогда уже год, как вернулся из армии и начал вставать на ноги. Собирал парней. Отбирал ближний круг.

Он слегка сжал мою талию, словно подчеркивая важность своих слов.

– То, что движет миром, – это не ваша разведка, не экономисты, и уж точно не те, кто кричит громче всех на площадях. Это те, кто дергает за ниточки, кто направляет все потоки, кто создает нужные иллюзии, в которые верят массы. Это те, кто понимает, как работает человеческая психология, как управлять страхами и желаниями, как формировать общественное мнение. Это искусство манипуляции в чистом виде, возведенное в ранг политики.

Его голос стал тише, почти шепотом, но от этого его слова приобрели еще большую силу.

– Ты думаешь, что распад Союза был результатом внутренних противоречий, экономических проблем, или, может быть, воли народа? Это лишь верхушка айсберга, красивая обертка для куда более сложной и многослойной игры. На самом деле, это был тщательно спланированный процесс, инициированный теми, кто понимал, что старая система себя исчерпала, и кто хотел построить новую, более выгодную для себя и установить новые правила игры.

Он отпустил мою талию, но его рука осталась рядом, словно готовая вернуться в любой момент.

– И знаешь, самое интересное, – продолжил Алексей, глядя мне прямо в глаза, – это то, что многие из тех, кто тогда дергал за ниточки, до сих пор у власти, или, по крайней мере, имеют огромное влияние. Они просто сменили маски, перекрасили флаги, но суть осталась прежней. Они научились играть по новым правилам, и, надо сказать, преуспели в этом. Они создали мир, в котором правда – это то, что выгодно в данный момент. Мир, в котором иллюзии продаются лучше, чем реальность, а страх – лучший мотиватор.

Он сделал еще одну паузу, словно давая мне время переварить услышанное. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов.

– Это не заговор в классическом понимании, это скорее система, в которой каждый играет свою роль, осознанно или нет. Система, в которой личные интересы переплетаются с глобальными, в которой деньги и власть – главные движущие силы. Девяносто первый и второй – это было время больших возможностей и больших потерь. Время, когда рушилась страна и создавались новые состояния. Время, когда люди теряли все и вынуждены были искать себя. Время, когда ложь стала нормой, а сила способом выживания.

Алексей рассказывал долго и с подробностями про августовский путч 1991 года, про рождение новой России, про либерализацию цен и начало гиперинфляции, про государственную приватизацию, про приход первого президента и конституционную реформу, вооруженные столкновения в Москве, названные роковым октябрем 93 года, и в одно мгновение изменившийся народ, когда-то великой страны. Я слушала его взгляд изнутри, и это было весьма познавательно.

– Подожди. А как на фоне таких политических и экономических потрясений активизировался и разросся криминальный мир? – спокойно и как бы недоумевая спросила я.

– Девочка моя, – улыбаясь, продолжил Алексей. – В нашей любимой стране наступила неопределённость и хаос. Все переходили к дикому капитализму через рыночную экономику. Оголтелая приватизация и создание новых форм собственности породили у народа стремление срочно занять свои ниши, но чёткого контроля со стороны государства нет. Люди лишаются работы, оказываются в сложном положении, а стремительная инфляция полностью обесценивает их накопления. В итоге вчерашние честные труженики готовы идти на преступления ради выживания. Изменились ценности, дорогая моя. Теперь авторитетные профессии – не инженеры, учителя и врачи, а богатые и влиятельные люди, как я. Это ты там сидела в Штатах, а мы тут выживали.

– Алексей, а почему, если ты это понимаешь, то не помогаешь хотя бы родному городу? Ведь у тебя есть такая возможность! Думаю, за стоимость твоей усадьбы в мраморе и картинах ты мог бы значительно преобразить этот город, – провокационно спросила я, слезая с его колен.

Его улыбка постепенно исчезла, уступив место глубокой задумчивости. Он смотрел в окно, где за стеклом ходила охрана. Алексей повернулся ко мне, и в его глазах мелькнул хищный оскал.

– Видишь ли, Наташенька, выживает сильнейший, – наконец произнес он, слегка вздохнув. – Я и так делаю много. Всю страну делят и разворовывают. Это я в свой город никого не пускаю. Для этого и содержу пару сотен своих ребят. Это здесь я один хозяин, а есть города, где рвут на куски, и там есть и два, и три, и четыре хозяина, которые между собой воюют. Встречаясь с ними, порой слышишь такое, что непросто принять.

– Понятно, – сухо ответила я.

Я почувствовала, как в гостиной сгустилась атмосфера. Его слова, произнесенные с ледяным спокойствием, прозвучали как приговор. «Выживает сильнейший» – вот и вся его философия, его оправдание собственного обогащения за счет обнищания других. В этот момент я увидела его истинное лицо, маску успешного бандита и бизнесмена, под которой скрывался безжалостный хищник. Внутри меня нарастала волна возмущения. Как можно так цинично рассуждать о судьбах людей, о родном городе, который он когда-то, наверняка, любил? Как можно спокойно смотреть на разруху и нищету, зная, что в твоих силах изменить ситуацию?

Его слова резали как нож, обнажая пропасть между нами. Мне нечем стало дышать в этом роскошном, но пропитанном ложью доме. Мне хотелось вырваться на свежий воздух, подальше от этого человека, от его философии, от его власти.

– Пойду пройдусь, – сказала я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Спасибо за честный разговор.

Алексей молча кивнул, не отрывая взгляда от окна. Его хищный оскал снова мелькнул в глазах. Я вышла из комнаты, оставив его наедине со своими мыслями и своими богатствами. Но в моем сердце остался горький осадок от встречи с человеком, который предал свою страну, свой народ и, возможно, даже самого себя.

Гуляя по его территории среди множества деревьев, я переваривала всю полученную информацию, которой пока было мало. Что еще имеем? Меня привезли в дом и держат пленницей, пока не насилуют, но явно хотят. Время еще есть, необходимо Алексея дальше раскручивать и ждать парней, тогда и будет понятно, что делать. Внезапно к воротам усадьбы подъехала машина. Я увидела, что Алексей вышел на крыльцо.

– Наташа, иди в дом, – приказал холодно он.

Я медленно повернулась и направилась к дому. Необходимо было найти способ его раскрутить и узнать больше. Войдя, я оглядела стены и окна. На первом этаже одно из окон примыкало к террасе. Я медленно приоткрыла окно, наблюдая, что ворота открылись и машина подъехала к дому. Нужно сохранять спокойствие и действовать осторожно. Спрятавшись за портьеру, я продолжила наблюдение из своего укрытия, видя, как Алексей и мужчина, вышедший из машины, идут к террасе.