Исход Мира. Голгофа Нашей Молодости

– Наташенька, разведку практически распускают, и поэтому ты появилась, – сурово ответил он. – И я рад, что наконец-то смог увидеть тебя.

– Бред какой-то. Я то здесь причем? Алексей, не улетай так далеко в своих фантазиях, а то можешь никогда не вернуться, – пошла я в отказную.

– Видишь ли, моя дорогая, когда ты внезапно исчезла, я не смог даже близко узнать, куда ты пропала. Меня, как котёнка, вышвырнули отовсюду. Естественно, я был крайне зол на всех, и даже на тебя. Но это было тогда, не сейчас, – медленно говорил он. – Потом было безумство армии, стройбат, где я понял, что люди делятся на баранов и волков. Я научился подчинять скот и заставлять работать. Мне больше понравилось быть волком. Вернувшись, я поднялся. Законы жизни, которые я усвоил там, помогли мне здесь. И вот тогда у меня появилась возможность всё узнать о твоей судьбе. Недавно я нанял особенного человека, который когда-то ушёл из органов и занимается частной практикой. Так вот, ему тоже сначала не удалось найти твои следы. Потом он хорошо тряхнул людей из твоего института и выяснил, что ты пропала после интересных бесед с разведкой. Дальше было делом техники, за хорошие деньги, получить у его знакомого копию твоего личного дела из «лесной школы».

Нам принесли кофе и пирожные. А на стол упала папка с моей фамилией. Отпивая маленькими глотками напиток, я в шоке изучала своё собственное засекреченное досье. Никак не могла поверить, что такое возможно. Это была не подделка. Алексей не обманывал. Моё дело действительно стало для него доступным. Единственное, чего в нём не было, так это информации о распределении меня в США.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я перелистывала страницы, узнавая себя и одновременно не узнавая. Вот я, юная студентка, отличница, подающая надежды. А вот – «объект повышенного внимания», «способности к анализу», «высокий уровень стрессоустойчивости». Это были слова, превращающие меня, человека, в безликую функцию, в инструмент.

– И что ты собираешься со всем этим делать? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри бушевал ураган.

Алексей откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. В его глазах читалась смесь победного восторга и какой-то тихой грусти.

– Я просто хотел знать правду. Хотел понять, почему ты исчезла, – он сделал паузу, пристально глядя на меня. – Я не знаю, что ты делала последние три года и где была, моя красотуля. Но я знаю одно – теперь ты станешь моей женой.

Я отложила папку. В горле пересохло.

– В каком смысле женой? – мой голос дрогнул.

– Во всех, – сурово произнес Алексей.

Я молчала. Осознание чего-то неминуемого пришло вместе с пониманием, что он говорит абсолютно уверенно и серьёзно. Так, как говорит сильный человек, определивший для себя всё.

– Алексей, а я не хочу замуж, – спокойно ответила ему.

– Наташенька, твои хотелки и игры закончились. Теперь я хочу, чтобы ты стала частью моей жизни. Я слишком долго дожидался тебя, моя любимая, непоседливая девочка, – цинично произнес Алексей.

Он встал и подошёл к окну. За окном медленно опускался вечер на город. Город, который он был готов закрыть ради меня. Город, в котором сейчас я хотела спрятаться и исчезнуть.

– Сейчас ты позвонишь матери и скажешь, что отлучилась по работе, Наташа, – жёстко приказал он.

– И что будет со мной после этого? – с интересом ответила я.

– А после мы поедем в твой новый дом. Он долго ждал свою хозяйку, превращаясь в мою холостяцкую берлогу, – совершенно не терпя никаких возражений, ответил Алексей.

Он повернулся ко мне и улыбнулся. Улыбка была невыносимо властной и похотливой. Я увидела, как в зал вошло человек десять тренированных парней. Моё сердце бешено заколотилось. Алексей подошёл к столу, взял мою руку и поцеловал её.

– Не переживай, Наташа. Это моя охрана, чтобы ты не наделала глупостей. Я ведь в курсе, чему вас там учили, – холодно произнес он.

Осмотрев противников, я быстро анализировала свои шансы. Никаких! Нескольких я положу. Это не проблема. Но остальные? Нет. Одной против этих спортивных парней мне не выстоять. Я уже сильно жалела о том, что поехала просто поговорить с бывшим школьным другом. Ловушка захлопнулась, и звоном цепей рассказывала, что моя спокойная жизнь на этом закончилась.

Саша и Дима прибудут только через шесть дней. Мне необходимо было тянуть время. Оставался один вопрос – как быстро они смогут меня найти? Я смотрела на Алексея, пытаясь найти хоть малейший намек на сомнение в его глазах, но видела лишь стальную решимость. Его слова, произнесенные с такой уверенностью, словно высекали мою судьбу в камне. «Твои хотелки и игры закончились», – эта фраза звучала как приговор. Я была птицей, пойманной в золотую клетку, и теперь мне предстояло узнать, насколько прочны ее прутья.

Алексей, словно прочитав мои мысли, продолжил:

– Ты думаешь, я не знаю, на что ты способна, моя девочка? Я знаю все, Наташенька. И я готов к любым твоим попыткам сбежать. Эта охрана – лишь первая мера предосторожности. Ты моя, и в этот раз я не позволю тебе ускользнуть, – объясняя все происходящее, спокойно говорил Алексей.

Его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как воздух вокруг сгущается от напряжения. Я попыталась отстраниться, но его рука мягко и настойчиво легла на мое плечо.

– Не бойся, – прошептал он мне в ухо, – я не причиню тебе вреда. Я лишь хочу, чтобы ты поняла, что теперь ты в безопасности. В моей безопасности.

Его слова звучали как обещание, но в них было столько собственничества, столько власти, что мне стало страшно. Я была не объектом заботы, а трофеем, который он собирался удержать любой ценой. Мой взгляд скользнул по лицам парней, стоявших у стены. Они были спокойны, их взгляды были пустыми, словно они марионетки в руках Алексея. Я знала, что они не остановятся ни перед чем, чтобы выполнить его приказ. И в этот момент я поняла, что сопротивление бесполезно. Я была в капкане, и единственное, что мне оставалось, – это попытаться выжить в этой новой, пугающей реальности. Алексей отпустил мое плечо и снова подошел к окну.

– Вечер опускается на город, – сказал он, – а значит, пора начинать новую жизнь. Твою новую жизнь, Наташа. Со мной. Звони матери.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела отражение города, который он был готов закрыть ради меня. Города, который теперь стал моей тюрьмой. И я, его пленница, должна временно научиться жить в этой клетке, не теряя себя.

Передо мной поставили телефонный аппарат. Я набрала городской номер квартиры. Мама взяла трубку.

– Мам, меня вызвали по небольшому вопросу. Я скоро приеду, – спокойным голосом сказала я. – Главное, меня будут обязательно спрашивать друзья. Скажи им не ждать, и если не заплутаю, то появлюсь.

– Хорошо, дочь, – ответила мама, ничего не заподозрив.

Я положила трубку, и единственное, что согревало мое сердце сейчас, так это была надежда. Мной была передана кодовая фраза – «Обязательно. Не ждать. Появиться», говорящая о том, что я в плену. Главное теперь, чтобы мама ее сказала Диме и Саше.

Под конвоем спортивных парней мы прошли черным ходом на задний дворик роскошного ресторана, где стояли пять тонированных черных внедорожников. Мне открыли двери одного из них. Я села на кожаное сиденье сзади. Алексей разместился рядом и молчал.

– Интересно, как ты представляешь себе нашу счастливую семейную жизнь? Я же возненавижу тебя! – спокойно смотря в окно, сказала я.

– Она будет удивительна и прекрасна. Ты привыкнешь и полюбишь меня. Посмотри на этот город. Всё здесь принадлежит мне. Власть, деньги, завод, заведения, каждый кирпичик и каждый человек. И все они приняли меня, как своего хозяина. Ты, Наташенька, часть нашего города, и я по тебе жутко тосковал. Но всегда знал, что ты вернешься в родные места, птичка моя, заморская! Здесь твои родные пенаты! – уверенно произнес Алексей.

– Ты меня совершенно не знаешь, Алексей. Зачем я тебе? Тебе что, больше не с кем кувыркаться в постели? – жёстко спросила я, снимая маску простой девушки.

– Этого у меня хоть отбавляй, но жена – это куда большее. Наташа, когда Аркадию его жена, Светлана, сообщила, что встретила тебя на улице, я едва этому поверил. Но потом позвонил в школу, будущей тёще, и она подтвердила, что ты приехала. С этого момента я отложил все дела в сторону, чтобы поймать тебя. Я так долго ждал и дождался. Теперь ты моя! – уверенно и жёстко говорил Алексей.

Он взял мою руку и нежно, едва касаясь, поцеловал в ладонь. Теперь пазл у меня сложился. Света, моя одноклассница, жена какого-то Аркадия сдала меня им. Стерва! Следовательно, она знала, зачем меня искал Алексей. Одного они не учли – для таких людей как я, нет безвыходных ситуаций. Мне осталось лишь дождаться момента, когда мы с парнями с огромным удовольствием раскурочим это бандитское гнездо.

ГЛАВА 7

Мы ехали долго, и город постепенно сменился пригородом, а затем и вовсе погрузился в темноту, нарушаемую лишь редкими фонарями на дороге. Я не знала, куда мы направляемся, и эта неизвестность меня совершенно не беспокоила.

Примерно через сорок пять километров от города машина съехала с главной дороги и направилась по новому асфальту в глубь леса. Я внимательно за всем наблюдала и запоминала. Через несколько минут ход внедорожника замедлился, а впереди показались огромные ворота и вдалеке силуэт большого дома, окруженного темным лесом.

Когда мы подъехали к двухэтажному богатому дому, стоявшему посреди большой по территории усадьбы, двери внедорожника открылись, и меня встретил прохладный вечерний воздух. Алексей вышел первым, его фигура казалась монументальной на фоне темного фасада. Он протянул мне руку, и я, не имея выбора, взяла ее. Его прикосновение было холодным, но в нем чувствовалась сила, которая одновременно пугала и завораживала.

Я шагнула навстречу своей судьбе, в этот дом, который, как мне казалось, был построен специально для того, чтобы стать моей клеткой. Мы вошли в дом через парадный вход, минуя двойные дубовые двери. Богатство внутреннего помещения поражало воображение, после серости и общей нищеты города.

Внутри царил полумрак, освещаемый лишь тусклым светом старинных люстр, чьи хрустальные подвески тихонько позвякивали от малейшего движения. Воздух был густым, пропитанным ароматами старого дерева, кожи и чего-то неуловимо цветочного, но при этом тяжелого. Каждый шаг по толстому ковру, поглощающему звуки, казался шагом в другую эпоху.

Алексей, не выпуская моей руки, повел меня по просторному холлу. Его шаги были уверенными, привычными, словно он здесь хозяин не только этого дома, но и самой жизни. Его взгляд, когда он изредка бросал его на меня, был непроницаем, как гладь черного мрамора. В нем не было ни тепла, ни злобы, лишь спокойная, почти безразличная власть.

Мы прошли мимо картин, где несколько штук я сразу узнала. Это были мировые шедевры. Я ощущала себя песчинкой, занесенной сюда ветром судьбы. Алексей остановился у широкой лестницы, ведущей на верхние этажи. Его пальцы сжали мою руку чуть сильнее, и я подняла глаза, ожидая его дальнейших указаний. В глазах Алексея мелькнуло что-то, что я не смогла расшифровать – то ли предвкушение, то ли вызов.

– Насиловать будешь? – спокойно спросила я.

– Что ты, любимая моя. Ужинать будем, – улыбнувшись, ответил Алексей, смотря мне прямо в глаза. – Ты смешная, Наташенька.

– Да уж, обхохочешься тут у вас, – усмехнувшись, иронично произнесла я.

– Я убрал на время из дома прислугу. Знаю, что ты будешь сопротивляться и пытаться сбежать. Так что поживем пока вдвоем. Свидетели того, как мы будем притираться, нам не нужны. А теперь я буду готовить нам ужин к прекрасному красному вину, а ты честно и не торопясь расскажешь мне последние три года своей жизни. И Наташа, я сказал честно! Меня не интересуют ваши государственные тайны. Меня интересует, как ты жила, что любишь покушать, какой парфюм предпочитаешь, какую слушаешь музыку и фильмы, ну и все остальное. Ты меня поняла? – медленно говорил он каждую фразу.

– Люди притираются годами. Алексей, как ты считаешь, за какое время притремся мы? – внимательно рассматривая этого мужчину, спросила я.

– Как только ты в постеле между стонов назовешь меня Лешей и попросишь еще, – коротко ответил он и отвернулся.

Мне нечему уже было удивляться. В принципе, ситуация, в которой я оказалась, была до тошноты понятной. Скинув пиджак, он прошел на кухню, и я последовала за ним. Мне требовалось играть свою роль дальше. В голове постоянно крутилось число шесть. Шесть дней! Ребята приедут, получат закодированный запрос о помощи и придут. Ну сколько может у них уйти времени, чтобы отыскать меня в доме за городом? Зная своих друзей – день, два! Итого, мне как воздух нужны были эти восемь дней!

– Это какое-то безумство, Алексей! Я не могу поверить, что это все происходит в реальности. Зачем? – тихо спросила я, встав перед ним и смотря прямо в глаза. Моя игра началась!

– Затем, что я давно люблю тебя, Наташенька. Еще со школы. Но ты оттолкнула меня, слабого и простодушного пацана. Теперь же я стал другим! – медленно пояснял он, беря в руки нож.

Алексей подошел к холодильнику и начал доставать помидоры, болгарский перец, мясо, зелень, масло, все медленно раскладывая на столе. После чего повернулся ко мне и спокойно сказал:

– Вина? У меня есть прекрасное французское вино. Сам привез от своего партнера по бизнесу. У него огромные виноградники, – сказал он.

– Наливай, – равнодушно произнесла я, уходя в свои размышления.

Пока он занимался вином, я быстро просчитывала данную ситуацию и процент ее совпадения с целью моего появления в стране. И выходило, что весь этот происходящий суровый абсурд, так я для себя обозначила моего бывшего друга Лешку Сурова, стоящего сейчас передо мной Алексея Сергеевича Сурова, а в городе более известного как Суровый, так вот, это все великолепное и весьма полезное стечение рабочих обстоятельств на все сто процентов. Я ведь приехала с целью проанализировать страну? Ну вот и получила – лучший источник информации! Все происходящее можно пронаблюдать теперь воочию, прямо внутри криминального мира, тех, кто правит в моем родном доме. Пока мы там усердно работали для страны, рискуя собой, они здесь вырастили таких вот персонажей, один из которых в данный момент протягивал мне бокал с вином.

– За наше будущее, дорогая, – произнес он тост, поднимая бокал.

Уложить его сейчас прямо на этот белоснежный мраморный пол для меня было не проблемой. В доме мы были один на один, это я хорошо изучила по звукам и запаху. Вырубить Алексея – секундное дело! И ножи, с которыми я на «ты», даже не понадобятся. А ведь на кухне их целый арсенал висит, выбирай – не хочу!

Я также заметила, выходя из машины, что на периметре усадьбы стоит человек тридцать охраны. Но и это для меня не проблема. Зачем вступать в схватку, если я могу просто тихо уйти, раствориться в воздухе! Основная трасса была оживленной, на попутке я могу легко уйти из города.

Но что я получу взамен такой выходки? Потеряю ценнейший источник информации, а это недопустимо. Информация – это смысл всей моей профессиональной жизни! К тому же, наживу себе «хвост» в виде преследования. Этот болван наверняка тут же организует погоню. Значит, придется работать с тем, что есть!

– У меня будет другой тост, – ответила я ему с милой улыбкой, но с твердым выражением лица. – Выпьем за Родину, чтобы она выбралась из той ямы, куда ее затащили!

Алексей расхохотался и коснулся своим бокалом моего.

– Ты просто великолепна, Наташка, – улыбаясь сказал он, едва пригубив вино.

Он молча закатывал рукава своей дорогой белой рубашки до локтей, не отрывая от меня взгляда. Это был взгляд хищника, оценивающего недосягаемую добычу – жесткий, пронзительный, полный желания и скрытой ярости. Я буквально кожей ощущала его внутренний монолог. Его взгляд, как лассо, пытался привязать меня к себе, к этой фальшивой роскоши, к этому порочному миру, который он и ему подобные создают на остатках моей бедной страны.

Но я не добыча. Я – наблюдатель и аналитик. И сейчас я здесь, чтобы понять, как эти люди, эти хищники, могли так легко захватить власть, пока настоящие патриоты, такие как я, были заняты работой на свою страну. Его слова о будущем звучали как насмешка. Какое будущее они строят? Будущее, где такие, как он, купаются в роскоши, а страна медленно умирает? Мое будущее – найти их слабые места. И для этого мне нужно оставаться здесь, в этой золотой клетке, пока не получу ответы на все свои вопросы.

Его мужское откровенное желание было очевидно, но для меня это лишь инструмент, который я могу использовать. Его самоуверенность и ощущение собственной безнаказанности – вот что делало Алексея уязвимым. Он видел во мне пока опасную, но игрушку, объект желания, и не видел в себе самом угрозы. Это и была его большая ошибка. Я буду играть свою роль. Роль той, кто очарован его властью, его богатством, его силой, и предан страной. Но внутри я холодна и расчетлива. Каждый его жест, каждое слово, каждый взгляд – все это было для меня информацией. Я буду скрупулезно собирать ее, анализировать, и ждать своих парней. Тогда и решу судьбу Алексея.

Его сильные руки с выступающими венами взяли кусок свежего мяса и нож. На пальце красовалось массивное кольцо с темным камнем. Символ власти, символ принадлежности к этому новому, криминальному миру. Я представила, как легко было бы сломать эту руку, как легко было бы лишить его этой власти. Но это было бы слишком просто. Слишком быстро и совершенно бесполезно.

– В моем ресторане работает отличный шеф-повар Аркадий, который научил меня готовить фахитас. Сегодня я буду угощать тебя им, – медленно говорил он, нарезая мелкими полосками мясо.

– Это он муж Светланы, которая сдала меня тебе? – холодно спросила я.

– Он, – улыбнувшись ответил Алексей. – Милая, давай договоримся на берегу, что никто тебя мне не сдавал. Все эти годы я безумно ждал свою девочку и вот ты появилась. Именно поэтому Света позвонила и рассказала о вашей неожиданной встрече на улице. Тебя предали ведомство и политики, которым ты верно служила. В отличие от них, я никогда не подведу тебя, Наташенька. И ты в этом скоро убедишься сама. Сейчас ты растеряна и, возможно, даже обозлена на мир. Я тоже был поражен, когда начали сливать разведку и кричать лозунги, что Запад теперь наши друзья. Но именно в этот момент я понял, что рано или поздно ты приедешь к своей одинокой матери. Я не знал когда, и не знал, замужем ли ты, но это совершенно неважно.

– А если бы я была замужем? – с интересом спросила я у него.

– Но ты не замужем и детей у тебя нет. Так ведь? – уклончиво ответил Алексей.

– Правильно. Но все-таки! Что было бы, если бы я приехала с мужем? – допытывалась я, чтобы определить его крайнюю черту, границу совести.

Нож с глухим стуком врезался в разделочную доску, разбрасывая кусочки мяса. Его голос, низкий и гортанный, прозвучал в тишине:

– Ты моя, Наташа. Запомни, пожалуйста, это. Мне плевать, кто тебя имел раньше и в каких позах. Теперь это буду делать только я, всегда и неустанно. Из личного дела я знаю о твоих друзьях. Александр и Дмитрий, кажется! Один вдвшник, другой морпех, и оба с блестящими характеристиками. Так вот мне интересно, перед кем из них ты раздвинула свои прекрасные бедра? Скажи правду, иначе я убью обоих. А так хотя бы один будет жить! – в гневе вполголоса говорил он.

– Мне жаль тебя, Алексей. Видимо, ты не знаешь, что такое истинная дружба, – тихо ответила я, слегка наклонившись вперед и пристально смотря ему в глаза. – К тому же мы после распределения не встречались.

– То есть ты хочешь сказать, что эти два ублюдка смотрели на тебя три года в учебке и ни один из них тебя не трахнул? Да ты себя видела?! Ты же ходячее желание – завалить на кровать и приручить дикую кошку в тебе! – удивленно и твердо сказал Алексей.

– Думаю, ты ошибаешься. Я не настолько притягательна, – спокойно произнесла, отворачиваясь от него.

– Хорошо, пусть живут, если не трогали моего. Будем считать, что я тебе поверил, – напряженно продолжил разговор он, отходя к плите. – Каждый день будем проводить вместе. Я освободил свой рабочий график для тебя, Наташенька. Если буду вынужден отлучиться, то дом запру. На окнах решетки. Вокруг охрана. Парни серьезные, и не советую тебе с ними шутить. Могут поломать. Мне служат лучшие. Они спортсмены. Так что убежать не получится.

Он говорил отстраненно и деловито, так, как будто заключал со мной сделку. Алексей повернулся, его взгляд скользнул по мне, оценивая, как добычу. В его глазах не было ни тени сомнения, только холодная уверенность хищника, который уже загнал свою жертву в угол.

– И учти, что я не люблю шуток. Я не тот человек, с которым можно играть. Всегда получаю то, что хочу. А ты – та, кого я хочу и очень долго ждал. И я не позволю никому другому даже мечтать о тебе. Эти твои истинные друзья... – медленно говоря, он резко взял паузу и поднял голову к потолку, после чего успокоился и продолжил, – еслиони посмеют встать на моем пути, я их уберу. Без колебаний. Но если ты будешь послушной, если станешь моей, то все у нас будет отлично.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и угрожающие, проникая в самую душу. Я чувствовала, как моя злость подняла голову, но старалась не показывать этого.

– Ты не понимаешь, Алексей. Любовь невозможно купить, – спокойно сказала я.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

– Мы ее в тебе вырастим и только по отношению ко мне. Это я тебе могу гарантировать, Наташа. А пока мне нужна покорность. Твое тело и душу я получу позже. Если бы я хотел отыметь тебя, то мы бы сюда не приехали и не вели эти милые беседы. Ты мне нужна вся, без остатка, и навсегда. И никто, слышишь, никто не сможет тебя у меня отнять. Ни твои друзья, ни кто-либо другой. Со временем ты будешь моей во всем, – уверенно и тихо говорил Алексей, смотря мне прямо в глаза.

Он подошел ближе, его тень накрыла меня. Я чувствовала его дыхание на своем лице, его запах – смесь металла и терпкого мужского парфюма. Он протянул руку и провел пальцем по моей щеке, его прикосновение было одновременно нежным и властным. Неторопливо он наслаждался своим преимуществом и продолжал говорить:

– Дикая кошка в твоих глазах и сердце, ещё полюбит меня. Мы половинки одного целого. Не сопротивляйся, Наташа. Это бесполезно. Ты принадлежишь только мне. И чем быстрее ты это поймешь, тем легче тебе будет. Я не причиню вреда, если ты будешь послушной. Но если ты попытаешься сбежать, если попытаешься обмануть меня, тогда ты пожалеешь о том дне, когда родилась.

Он резко отступил, оставив меня наедине с его словами и его абсолютной уверенностью в своей власти. Я стояла, словно парализованная, чувствуя, как мой мир сжимается до размеров этого человека, который решил, что может владеть мной. Так хотелось вырубить его прямо сейчас, но это нарушит мои прежние планы.

Что является естественным для обычной женщины после такого «признания» мужчины? Правильно, обида! Нужно показать женскую обиду, решила я. Медленно направилась в противоположную от кухни сторону. Проходя через большой арочный проем в гостиную, я выкрикнула:

– Ты очень любезен, дорогой друг, но я, пожалуй, отдохну от твоего гостеприимства.

В кухне жарилось мясо и овощи, по запаху специй блюдо было мне знакомо. Сидя в кресле у большого камина, я рассматривала роскошную гостиную. Мягкие диваны, украшенные подушками разных оттенков, создавали атмосферу уюта. Я обвела взглядом шелковые песочные стены, украшенные картинами, на которых были изображены пейзажи.

Через полчаса встала и подошла к кухне, где он, казалось, был полностью поглощен процессом готовки, не замечая, что я вернулась.

– Знаешь, Алексей, – произнесла я, стараясь говорить спокойно, – если ты думаешь, что сможешь мной управлять, то я в этом сильно сомневаюсь, но стоит попробовать. В конце концов, я теперь свободна. Мне нужно время, чтобы узнать тебя лучше, нового тебя!

Он обернулся, его глаза встретились с моими, и в них я увидела довольного хищника перед трапезой. Но теперь в его глазах не было прежней властности, а лишь настороженность, смешанная с чем-то новым, неуловимым и заигрывающим со мной.

– Ты сдаешься? – удивленно спросил он.

– Нет! Дай мне, скажем, месяц, – ответила я в его же интонации.

Я сделала шаг вперед, приближаясь к нему, к запаху жареного мяса и специй, к его миру, который он так стремился мне навязать. Мои слова, произнесенные с нарочитой небрежностью, были лишь частью игры, маской, скрывающей истинные намерения. Я не искала любви, я искала информацию.

В его глазах увидела не только собственничество, но и проблеск сомнения. Он ожидал страха, покорности, слез. Но вместо этого видел меня, стоящую перед ним, спокойную, изучающую, готовую к диалогу, но не к подчинению. Я же видела в его глазах не только желание обладать, но и нечто большее – любопытство.