Суперворовки: Сбежавшая Невеста

Она произнесла фамилию чуть отчётливее. Дженни записала.

— Спасибо. Вы можете сохранить запись о выдаче?

Нора задумалась.

— Мы и так сохраняем. Это не мусорная корзина, которую опорожняют после каждой гостьи.

— Хорошо, — сказала я. — Просто нам сегодня уже пришлось объяснять довольно много.

— Понимаю. Попросите сотрудника полиции связаться с управляющим. Тогда вопрос решится обычным порядком.

Я кивнула. Нора придвинула нам визитку гостиницы. На ней были общий номер и адрес. Никакого тайного прохода к вещам Вивьен. Я положила карточку в сумку рядом с конвертом.

Дженни уточнила:

— Она была с большой тёмной сумкой?

Нора посмотрела на неё уже внимательнее.

— Это ваша вещь?

— Да. Мы заявили о пропаже. Мягкая, длинная, с двумя ручками и серой нашивкой сбоку.

Женщина не сразу ответила. Я видела, как она перебирает в памяти утро, а не просто выбирает удобное «да».

— Сумка была. Тёмная. Остального не помню. Я не рассматривала её багаж.

— Она её здесь не оставляла?

— При мне нет.

Я ощутила, что надежда, ещё не успевшая толком появиться, опять складывается в маленький плоский предмет.

— А письмо она писала здесь?

— Попросила бумагу. Села вон там.

Нора указала на наши кресла.

Я оглянулась. На круглом столике по-прежнему стоял стакан, теперь уже пустой. Вивьен сидела там несколько часов назад и знала, что мы придём. Может быть, не знала. Может быть, просто решила, что это дешевле, чем позвонить.

— Спасибо, — сказала Дженни. — Если она появится, попросите связаться с нами. Наши номера можно ей дать.

Подруга написала номер на обратной стороне своей бумажки с именами. Я добавила свой. Нора убрала лист в отдельный конверт, подписала.

— Передам, если придёт. Искать её я не могу.

— Мы не просим, — ответила я.

У Дженни зазвонил телефон. Она взглянула на экран, и я успела подумать, что Вивьен наконец вспомнила, как им пользоваться. Но звонила Коул.

Подруга отошла к окну, я осталась рядом. Говорила она тихо, без прежней торопливости. Назвала Нору, часы её дежурства, повторила, что пакет забрали, а письмо отдали нам. Потом передала телефон мне.

— Сержант спрашивает про оригинал.

Я взяла аппарат.

Коул хотела, чтобы мы сохранили письмо с конвертом. Не делали на нём пометок, не отдавали агентству, при следующем удобном контакте передали сотрудникам. Она не велела везти его немедленно обратно в «Бухту Ларк» и не назначила нас сопровождающими невесты. Сначала полиция сама свяжется с гостиницей. Если Вивьен ответит, нужно сообщить.

— А это подтверждение? — спросила я. — Мы ведь ничего такого не видели.

— Пока не знаем, о чём речь. Наличие письма не устанавливает, кто и какой документ составил.

— Да.

— Не вступайте от её имени в разговоры о передаче подарков. Вы уже передали всё нам.

— Мы помним.

Коул сделала паузу.

— Памела, насчёт вашей одежды заявление действует. Если получите вещи, сообщите, что именно вернули и в каком состоянии.

Мне стало немного легче. За рассуждениями о чужих кольцах и согласиях мои трусы всё-таки не перестали быть моими.

— Спасибо.

Я вернула телефон. Дженни сразу проверила сообщение Вивьен. По-прежнему без ответа.

Из ресторана вышел мужчина с узкой корзиной. В корзине лежали две светлые салфетки, бутылка и цветы. Он направился к лестнице, но молодой сотрудник окликнул его:

— Лео, минуту. Это второй комплект?

Мужчина остановился.

— Один вернули с верхнего этажа. Этот в кладовую?

— Пока сюда.

Корзина очутилась на стойке рядом с папкой. Я с удивлением заметила, что даже чужие нераспакованные вещи начинают меня утомлять.

Дженни взяла визитку, которую я ещё не успела убрать до конца.

— Здесь магазин напротив есть. Сувениры и старые вещи. Может, сумки.

— Нам не нужна третья сумка.

— Я не про покупку. Вивьен могла где-то остановиться, спросить дорогу. Можно хотя бы посмотреть улицу.

— Она могла пройти мимо любого магазина. Мы не можем каждый допрашивать.

— Я не собиралась допрашивать.

Подруга убрала визитку, и я поняла, что сказала это резче, чем требовалось. С самого утра Дженни больше меня занималась звонками и бумагами. Теперь я ещё и объясняла ей, какие намерения она имеет.

— Прости. Я хочу сначала поесть что-нибудь нормальное.

— Я тоже.

— А потом купить продукты и доехать до нашей стоянки. Нам же туда ещё ехать.

Дженни посмотрела время.

— Успеем. От города недалеко. В подтверждении написано до восьми.

— Замечательно. Значит, сегодня хотя бы дверь будет открыта по предварительной договорённости.

За стойкой Лео поднял корзину, но Нора опять попросила подождать. Мужчина поставил её и занялся салфетками. Одна была сложена сердечком, другая развалилась на более честный прямоугольник.

Нора подошла к нам.

— Вы сейчас уезжаете?

Я насторожилась.

— Из гостиницы — да.

— Тогда можете помочь с одним вопросом? Чтобы я не звонила зря организатору.

Я почувствовала взгляд Дженни.

— Если это не связано с перевозкой невест, — сказала я.

Нора улыбнулась краем рта.

— С перевозкой точно нет. Вы говорили с агентством Восса?

— Да.

— Они не сообщили, что здесь делают с заказанным обслуживанием?

Я посмотрела на корзину. Цветы были кремовые, мелкие, очень аккуратно связанные.

— Нам сообщили только, что Вивьен не должна заселяться.

— Понятно.

В голосе Норы прозвучало не удивление, а усталость человека, которому снова оставили недоделанную работу.

Она открыла папку, не поворачивая к нам страницы.

— Номер отменён. А ресторану передали другую информацию. Сейчас уточню. Вы ничего не должны, можете идти.

Это было достаточно ясное разрешение. Я уже развернулась к двери, когда Дженни спросила:

— А Вивьен сама отменяла?

— Я не обсуждаю чужую бронь, — напомнила Нора.

Подруга кивнула.

— Простите.

Лео достал из корзины маленькую карточку. На ней я успела увидеть напечатанные слова «Любовь начинается с путешествия». Под ними оставалось место для имён. Имена кто-то зачеркнул одной ровной линией.

Я не стала рассматривать дальше. У нас уже было чужое путешествие на обеих сторонах листа.

Мы подошли к двери, но молодой сотрудник окликнул нас:

— Простите, вы забыли бутылку.

Я посмотрела на свою сумку. Моя вода лежала внутри.

Он показывал на круглое стекло на стойке. Лео как раз ставил рядом два бокала.

— Это не наше, — сказала я.

— Мне сказали, комплект для двух дам.

— Сказали не про нас.

Мужчина замер. Нора, не отрываясь от телефонной трубки, подняла ладонь. В холле стало достаточно тихо, чтобы я услышала, как из ресторана кто-то громко попросил ещё хлеба.

Дженни наклонилась ко мне:

— Я думала, она спрашивала, чтобы мы подтвердили отмену.

— А он подумал, чтобы подтвердили получение.

Нора положила трубку.

— Лео, убери. Я этого не говорила.

Лео посмотрел на молодого мужчину. Тот посмотрел в папку. Ни один из них не выглядел виновником большой махинации. Они выглядели людьми, которые работают в гостинице в тот день, когда чужая свадьба никак не заканчивается.

Нора обошла стойку.

— Прошу прощения. Это наш внутренний вопрос. Платить вам ни за что не нужно.

— Мы и не собирались, — сказала я.

Она кивнула.

— Я вижу. Можете подождать в ресторане, если хотите поесть. Там обычное меню, не свадебное.

Из живота Дженни донёсся тихий звук, который мог считаться согласием с предложением. Мой живот, хуже воспитанный, ответил значительно громче.

Нора любезно сделала вид, что ничего не слышала.

Я посмотрела на подругу.

— Обычное меню меня устраивает.

Ресторан оказался небольшим. За окнами стояли столики под светлыми зонтами, внутри пахло запечённой рыбой и чем-то сладким. У дальней стены висели фотографии побережья. На одной виднелся именно тот участок дороги, по которому мы только что проехали, только без грузовика перед нами и без моих указаний, куда смотреть.

Лео, успевший оставить корзину, проводил нас к столу у двери на террасу.

— Здесь подойдёт?

— Да, спасибо.

Я села так, чтобы видеть стойку в холле. Это было не особенно удобно: спинка стула попадала между лопаток, стол имел ножку именно там, где хотелось поставить ноги. Зато на меня больше не могло неожиданно опуститься свадебное обслуживание.

Дженни раскрыла меню.

— Суп.

— Согласна.

— Я не спрашивала.

— Всё равно согласна.

Она перевернула страницу.

Ещё вчера мы собирались обедать в автодоме. Купили бы помидоры, нарезали сыр, я наверняка вымазала бы ножом что-нибудь лишнее. Мы бы сидели под деревом, и Дженни объясняла бы мне, что отпуск не обязательно должен выглядеть как фотография. Сегодня мы ели в гостинице, где могла оказаться наша одежда, и я боялась заказать блюдо, связанное с невестами.

Я выбрала суп и сэндвич. Подруга — суп и рыбу. Лео записал, повторил заказ, спросил про воду.

— Обычную, — сказала я. — В двух обычных стаканах.

Он чуть улыбнулся.

— Будет.

У соседнего стола мальчик пытался заставить бумажную лодку плавать в тарелке. Его отец поймал лодку за край и отправил на салфетку. Мальчик немедленно начал строить другую.

Дженни смотрела на меню, хотя уже заказала.

— Ты на меня сердишься?

Я убрала руку с конверта, который зачем-то держала сквозь ткань сумки.

— За что именно?

— За вчерашнее.

— Я сержусь на Вивьен.

— Это я сказала ей остаться.

— Я не лежала связанная под столом, когда ты это говорила.

Подруга посмотрела на меня. Я отвела взгляд на бумажную лодку.

— Пэм.

— Что?

— Я сейчас серьёзно.

Я придвинула к себе пустой стакан. Он был прохладный и слишком гладкий. Хотелось занять руки чем-нибудь, что не требовало нового перечня.

— Я знаю. Мы обе разрешили ей переночевать. Я дала вещи, помогла с платьем. Ты не могла знать, что она возьмёт сумку.

— Но ты сначала не хотела.

— Я сначала не хотела грязь на сиденье. Не надо делать из этого способность предсказывать кражи.

У Дженни дрогнул рот.

Я откинулась на спинку. Между лопаток немедленно напомнила о себе перекладина.

— Мне жалко одежды, — сказала я. — И времени. Я устала представляться и думать, кто что решил про нас без нас. Но я не собираюсь всю дорогу напоминать тебе, что ты открыла дверь первой.

Подруга сложила меню.

— Хорошо.

— Только если ты в следующий раз захочешь приютить человека с большим чемоданом, сначала спроси, чей это чемодан.

— Спрошу.

Мы некоторое время молчали. На кухне что-то звякнуло. Отец мальчика подписал очередную лодку, наверное, надеясь, что это придаст ей сухопутную ценность.

— Я хочу её найти, — сказала Дженни.

— Я тоже. У неё мои вещи.

— Не только поэтому.

Я посмотрела на неё.

— Мне надо понять, почему она не могла просто попросить нас отвезти её сюда. Мы же не отказались бы сразу.

— Мы как раз отказались вчера везти дальше.

— Ночью. Не утром.

— Тогда утром ей пришлось бы объяснять. А так объяснять пришлось нам.

Дженни кивнула. Она не стала защищать Вивьен, и я почувствовала благодарность, в которой было слишком много усталости, чтобы красиво её выразить.

Нам принесли суп. Я съела первую ложку и с удивлением обнаружила, что мне нравится его вкус. До этого весь день еда существовала главным образом для того, чтобы не мешать разговаривать с полицией.

Суп был густой, с кусочками овощей и травой, которую я не сумела назвать. Дженни немного подула на ложку, потом тоже стала есть. Мы замолчали уже по хорошей причине.

В дверь на террасу вошла женщина с веткой кремовых цветов. За ней появился Лео, у которого в одной руке была наша вода, а в другой маленькая деревянная подставка с цифрой семь.

— Вот сюда, — сказал он женщине, кивая в нашу сторону.

Я замерла с ложкой.

Женщина поставила ветку в вазу на столике рядом, затем сдвинула сам столик ближе к нам. На столике лежал белый свёрток.

Лео налил воду и поставил цифру семь у края нашего стола.

— Это номер стола? — спросила Дженни.

— Да.

— Хорошо.

Я продолжила есть. В ресторанах существуют номера столов, женщины с цветами и свёртки. Всё это могло обходиться без нашего участия.

Женщина развернула ткань. Из неё появилась маленькая рамка с пустым овалом в центре и надписью «Наш первый день». Я медленно опустила ложку.

— Простите. Это вы нам?

Она удивилась.

— Я только ставлю.

— Тогда лучше не ставьте здесь.

Лео посмотрел на рамку.

— Нет, это на террасу. Седьмой стол там.

— Мне сказали у окна.

— У другого окна.

Женщина взяла рамку, но цветы оставила. На нашей стороне было действительно два окна. Даже три, если считать стеклянную дверь. Я не стала предлагать нумерацию, потому что боялась оказаться ответственной за неё.

— Мне очень жаль, — сказал Лео.

— Вы уже извинились за корзину, — ответила я. — Одного раза достаточно, если рамка уйдёт.

Он забрал подставку с цифрой. Дженни следила за ними так, словно мероприятие наконец стало интереснее украденной сумки.

Через несколько секунд женщина вернулась за вазой. Я придержала стакан, чтобы она не задела его локтем. В результате задела его сама, рукавом. Вода пошла к краю стола, под салфетку и на мои брюки.

Некоторое время все трое смотрели, как моя единственная старая дорожная одежда приобретает новую влажную подробность.

— Не страшно, — сказала Дженни.

Я встала.

— Конечно. У меня теперь есть целая другая пара, если считать ту, которую носит невеста.

Лео принёс полотенце. Женщина убрала вазу и исчезла с такой скоростью, что я не могла её осуждать.

Я прижала полотенце к колену. Вода была обычная, без сахара, это облегчало вопрос. Зато мокрое пятно располагалось совершенно не там, где захотелось бы демонстрировать его незнакомому залу.

— Сядь, — посоветовала Дженни.

— Я собиралась.

— Пока не высохнет, просто посидим.

Я села. Подруга задвинула сумку под мой край стола, освобождая место для ног.

— Не хочешь снять кофту?

На мне была лёгкая дорожная кофта поверх футболки. После походов по жарким улицам я надела её здесь, в прохладе. Теперь сняла и положила себе на колени.

— Не могу поверить, — сказала я, — что за такой короткий срок она стала парадной.

Дженни прыснула.

Я посмотрела на суп. Он ещё не остыл. Мы продолжили есть, и, пока я занималась ложкой, Дженни перестала улыбаться и стала расспрашивать Лео, не проводят ли в гостинице свадьбу.

— Сегодня нет, — ответил он. — У нас показ для туристических бюро. После четырёх. Два стола на террасе готовят для съёмки, на остальных просто кофе.

— Поэтому цветы?

— Поэтому. Но вам они не предназначались.

— Мы уже разобрались, — сказала я.

Лео принёс мой сэндвич и рыбу Дженни. У рыбы было значительно больше достоинства, чем у меня: она лежала на сухой тарелке, украшенная ломтиком лимона.

Снаружи начали собираться люди с папками. Не женихи, не гости несостоявшейся свадьбы, а обычные представители каких-то компаний. Женщина в тёмном жилете раскладывала на маленькой стойке буклеты. Несколько штук принёс молодой сотрудник из холла.

На ближайшем было знакомое имя: Восс.

Я смотрела на него слишком долго. Дженни проследила мой взгляд.

— Агентство здесь работает.

— На маршруте их название. Это не сюрприз.

— Я знаю.

Лео, подойдя проверить, всё ли в порядке, заметил буклеты и объяснил, что агентства показывают свои программы на побережье. Гостиница сдаёт зал и делает образцы обслуживания. Восс — не единственный участник.

Я осторожно откусила сэндвич. Помидор тут же выехал с другой стороны.

Дженни поймала его салфеткой.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Она положила помидор на край моей тарелки. Меня это почему-то окончательно успокоило. За чужими документами, полицией, новыми рюкзаками и свадебной рамкой всё ещё оставалась подруга, которая знала, что я не удержу начинку.

Мы доели без дополнительных событий. Когда Лео принёс счёт, я впервые за обед почувствовала, что контролирую ситуацию. В счёте были два супа, рыба, сэндвич и вода. Никаких цветов, корзин, чужих имён. Мы поделили сумму.

Я приложила карту. Машина пискнула, Лео отдал чек. Я посмотрела на него прежде, чем убрать.

Номер стола был семь.

— Значит, здесь тоже седьмой? — спросила я.

Лео наклонился.

— Нет, двадцать семь. Семёрка была временная, для террасы.

Я развернула чек полностью. Действительно, двадцать семь.

— Всё хорошо, — сказала я.

— Вы точно нормально?

— Просто сегодня мы проверяем цифры.

Он кивнул. Не стал расспрашивать.

Кофта на моих коленях успела нагреться. Брюки ещё оставались влажными, но уже без обширного блеска. Я решила, что могу выйти, если буду двигаться уверенно и не отказываться от сумки перед собой.

У входа в ресторан стояла знакомая корзина. Её перенесли на тумбу. Внутри всё ещё лежали светлые салфетки, бутылка, но карточки уже не было.

Нора держала телефон у уха и говорила:

— Это два разных заказа. Номер снят вчера вечером. Завтрашняя прогулка — к вашему агентству, не к нам. Декор ресторана здесь остался, его сегодня можно использовать на показе, если согласуете. Нет, к этим посетительницам отношения не имеет.

Она заметила нас, замолчала, дослушивая ответ. Я не стала стоять и изображать, что разговор мне безразличен. Он действительно касался нас, но достаточно услышанного я уже имела.

В холле подруга задержалась у буклетов на стойке. Я подошла к ней.

— Не будем забирать весь стенд.

— Я беру один.

Она выбрала небольшой сложенный лист с названием гостиницы, а не агентства. Внутри оказалась карта городка и несколько рекламных предложений. Рыбный ресторан, мастерская сандалий, морские прогулки, музей в бывшем почтовом здании. Я увидела изображение часов.

Не круглых больших настенных. Маленьких, в тёмном деревянном корпусе, с белым циферблатом.

Я подтянула лист к себе.

— Погоди.

Дженни перестала листать.

Часы стояли на полке среди кувшинов. Фото было небольшое, печать зернистая. Под ним название: «Вторая полка». Ниже — адрес, часы работы и фраза про вещи с прошлым.

Я наклонилась поближе, словно от расстояния между моим лицом и бумагой могло зависеть качество типографской краски.

— Похожи, — сказала я.

Дженни сразу поняла.

— На те?

— Да. Но здесь плохо видно.

Мы обе смотрели на картинку. У часов был металлический ободок и такие же небольшие ножки. Я помнила руки Коул, синюю бумагу, крышку коробки. Помнила, как Майлз раздражённо сказал, кто подарил часы. Я не помнила рисунок дерева настолько хорошо, чтобы сравнить его с фотографией размером в половину моего большого пальца.

— Магазин тут же, — сказала Дженни. — Это соседняя улица. Я видела вывеску, когда шли.

Я выпрямилась. Брюки неприятно охладились там, где касались кожи.

— Посмотреть можно.

— Без допроса, — сказала подруга.

— Без.

Она взяла буклет. Я не могла на неё сердиться: теперь первая предложила смотреть я.

Нора положила трубку и подошла к нам. В руке у неё была новая белая карточка.

— Ещё раз прошу прощения за ресторан, — сказала она. — Я уточнила у сотрудников. Корзину перепутали с комплектацией для показа. Вас приняли за участниц.

— Мы не выглядели как представители туристических бюро, — заметила я.

Нора посмотрела на мою сумку, крепко прижатую к нижней части живота, но ничего не сказала.

— Я попросила не назначать посетителям обслуживание по количеству женщин у стойки. Если будут вопросы по вашему письму, сотрудники знают, как найти меня.

Я поблагодарила. Дженни показала картинку часов.

— А «Вторая полка» сегодня открыта?

— До шести. Небольшой магазин, хозяин обычно сам на месте. Вход со стороны площади, не с переулка.

Я решила, что вот это — полезная информация. Она не требовала ни чужой фамилии, ни разрешения полиции.

Нора посмотрела на корзину, с которой Лео снова проходил мимо.

— И ещё. Если агентство позвонит вам насчёт нашего ресторана, не подтверждайте получение заказа. Вы получили только письмо. С этим мы разобрались, но иногда сведения доходят медленнее вещей.

— Подтверждать не будем, — сказала Дженни.

Мне хотелось спросить, почему им вообще должны звонить две женщины, которые случайно переночевали рядом с невестой. Но Нора не работала в агентстве и не придумывала его вопросы. Я убрала чек в свой маленький файл расходов.

Когда мы вышли на улицу, тепло сразу стало приятным. Я отодвинула сумку, посмотрела на брюки. Пятно перестало бросаться в глаза, если не знать точно, куда смотреть.

Дженни перевернула буклет, сверилась с улицей.

— Сначала магазин?

— Сначала в тень. Я хочу ещё раз посмотреть.

Мы остановились под навесом закрытого киоска. Я достала телефон и открыла фотографию маршрута, хотя часы на ней не были изображены. Закрыла. Это было первое, что я сделала автоматически, без толку.

— У нас нет фотографии подарка, — напомнила Дженни.

— Знаю.

— У полиции есть.

— Поэтому мы посмотрим. И если что-нибудь будет понятно, сообщим.

Я показала ей мелкую картинку.

— Может быть, такие часы продаются сотнями. Мы их вообще видели меньше минуты.

Подруга кивнула.

— Тогда узнаем за пять минут и пойдём за помидорами.

Мне понравился этот план. В нём присутствовал выход.

От гостиницы до магазина было действительно близко. Мы миновали аптеку, свернули к небольшой площади, где несколько детей пытались пройти через струйки низкого фонтана, и увидели вывеску над зелёной дверью.

«Вторая полка» занимала первый этаж углового дома. Стёкла были чистые. У входа стояла табличка с часами работы, а ниже на отдельном листе — объявление о завтрашней ярмарке в Марин-Кроссе. Ярмарка называлась «Сад старых вещей». На картинке под деревом сидел человек с маленьким комодом на коленях. Судя по размеру комода, художник никогда не помогал никому переезжать.

В левой витрине лежали книги, две коробки с открытками, складной поднос. В правой стояли часы.

Я остановилась.

Они были очень похожи. Тёмное дерево, белый круг, маленькие ножки. Но над циферблатом у этих часов находилась золотистая птичка. Я не помнила никакой птички в коробке Вивьен.

Дженни подняла буклет рядом со стеклом.

— Это с фотографии?

— Возможно.

— Или другие такие же.

Я уже не чувствовала приятной уверенности, с которой умеешь опознавать свою вещь. Сумку я узнала бы. Футболку, наверное, тоже. Чужие часы я пыталась запомнить среди гораздо более насущных предметов, включая собственное бельё в чужих руках.

Мы вошли.

Над дверью звякнул колокольчик. Я сразу отодвинула сумку от полки с чашками. Пространство было небольшое, но не тесное: проход между стеллажами оставили достаточно широким. Здесь пахло деревом и бумажными коробками. В глубине мужчина в очках протирал тканью край блюдца. На нём был длинный серый фартук.

— Добрый день.

— Здравствуйте, — ответила Дженни.

Я по привычке сначала огляделась, есть ли второй выход. Потом разозлилась на себя. Я пришла в магазин, а не на собственный допрос.

— Можно посмотреть часы в витрине? — спросила я.

Мужчина поставил блюдце.

— Конечно. Те, что с птицей?

— Да. И если есть похожие.

Он вытер руки, подошёл к витрине с внутренней стороны, открыл узкую дверцу и взял часы за корпус. Принёс на стол у стены. Дженни и я встали напротив.

— Можно брать, — сказал он. — Только не за верхнюю фигурку.

Я не взяла. На деревянном корпусе были потёртости, и мне хотелось посмотреть, не такие ли я видела у Коул. Но память упорно предлагала мне общую тёмную форму и белый циферблат, без мелких подробностей.

Дженни спросила цену. Мужчина назвал сумму. Она была меньше, чем я ожидала от свадебного подарка, но больше, чем теперь могла заплатить за предмет, показывающий, насколько мы задержались в городе.

— Старые? — спросила я.

— Не особенно. В стиле старых. Производство последних лет. Есть ещё двое, похожие. Одни без фигурки.

Он указал на верхнюю полку.

Я посмотрела туда. Там действительно стояли часы без птички. Почти такие, как в синей коробке.

— Можно и эти?

Мужчина принёс. Поставил рядом. Потом, заметив моё выражение лица, достал третьи, с более светлым деревом.

— Вы выбираете кому-то?

Я открыла рот и закрыла. Сказать «да» было бы просто. Это заняло бы одну секунду и привело бы к следующему вопросу, кому именно.

— Мы пытаемся понять, где могли купить похожие часы, — ответила я.