Суперворовки: Сбежавшая Невеста

Дженни положила телефон на стол, смотрела на него несколько секунд.

— Я знаю.

Я достала копию маршрутного листа, которую она мне переслала. На маленьком экране всё казалось аккуратнее, чем происходившее утром. Названия гостиниц, время приезда, прогулка, доставка какого-то пакета. Возле Порт-Белла стояло: «Личные отправления. До 16:00».

Ниже был контакт сопровождающего сотрудника агентства.

— Можно им позвонить, — сказала Дженни.

— Зачем?

— Спросить, как связаться с Вивьен. Если она пользуется их поездкой, может, они знают.

Я посмотрела на карточку Коул в своей маленькой сумке. Сержант просила сообщать о контакте, не обещать ничего за других и не передавать вещи. Позвонить по номеру из оставленного маршрута она не запрещала. Но мне хотелось понимать, что именно мы спрашиваем.

— Только про одежду, — сказала я.

— Про неё тоже.

— Дженни.

— Я не собираюсь говорить, что она у нас. Потому что её нет.

Подруга набрала номер с листка. Включать громкую связь не стала. Я видела только её лицо: сначала вежливое, потом внимательное.

— Добрый день. Я по поводу Вивьен Мерсер. Меня зовут Дженни Стоун… Нет, я не из семьи. Мы познакомились вчера. Она переночевала у нас и сегодня ушла.

Пауза.

— Да, в кемпинге. Бухта Ларк. Нет, сейчас её здесь нет.

Подруга посмотрела на меня.

— Можете подождать? Я хочу, чтобы моя подруга тоже слышала. Разговор касается наших вещей.

Она спросила разрешение у собеседницы, потом включила громкую связь и придвинула телефон к середине стола. Я поставила кружку подальше, чтобы не залить чужой свадебный сервис.

— Селия Блейк, — представилась женщина. — Я занималась поездкой пары. Правильно понимаю, с Вивьен всё в порядке?

Голос был мягкий, деловой. Женщина говорила так, будто даже плохую новость можно поместить в отдельную графу и согласовать время, когда она перестанет мешать.

— Ночью было всё в порядке, — ответила Дженни. — Утром она ушла сама. Но забрала нашу сумку с одеждой.

Пауза получилась длиннее.

— Возможно, произошла ошибка.

Я посмотрела на подругу.

— Она унесла большую тёмную сумку, — сказала я. — Свою светлую с подарками оставила. Мы не выдавали ей наш багаж.

— Простите. Как вас зовут?

Я назвалась.

— Мисс Честерфилд, я понимаю, что у вас есть вопросы. Вивьен вчера пережила тяжёлую ситуацию. Она могла не сразу…

— Мы сейчас купили бельё, — перебила Дженни. — Потому что своё надеть не можем. Я не хочу обсуждать её чувства раньше нашей сумки.

Селия остановилась. Я почти услышала, как она меняет выражение лица.

— Конечно. Есть номер для связи с вами?

— Вы сейчас на него отвечаете. Это мой мобильный.

— Хорошо. Я попробую дозвониться ей и сообщить. Если есть оставленные свадебные предметы, мы можем помочь с передачей. Это часто удобнее, чем выяснять напрямую между людьми после такого вечера.

Я придвинулась.

— Всё, что она оставила, передано полиции. Вещи перечислены.

Селия помолчала.

— Уже передано?

— Да.

— А Майлз об этом знает?

— Он сам вызвал полицию, — сказала Дженни. — Был рядом.

На том конце стало тихо. Потом женщина вдохнула.

— Понимаю. Мы, конечно, поможем, если понадобится подтверждение по подаркам.

Я смотрела на изображение маршрута в своём телефоне.

— Вивьен собиралась сегодня в Порт-Белл?

— Весь маршрут оформлялся для двоих. После отмены свадьбы многое потребуется отменить тоже.

— Он ещё действует?

— В каком смысле?

— Бронь гостиницы. Она может туда приехать?

Селия ответила не сразу.

— Я не могу передавать вам личные планы клиента. Но Вивьен сегодня не должна заселяться в «Соль и ветер». Мы обсуждали другие обстоятельства.

— Когда обсуждали? — спросила Дженни.

— Простите, я не могу сейчас продолжать. Мне нужно сделать несколько звонков. Я попробую связаться с ней по вашей сумке. Пожалуйста, сохраните чеки, если пришлось купить необходимые вещи.

Женщина назвала электронный адрес, который был и на листе. Сказала, что можно прислать информацию о пропавшем. Не пообещала оплатить. Не попросила номер карты. Поблагодарила за помощь Вивьен и закончила разговор.

Дженни смотрела на экран.

— Мы помогли, — сказала она. — Она украла.

Я взяла кружку.

— Ты это ей сказала.

— Да.

Подруга выключила громкую связь и убрала телефон.

Я посмотрела на гостиницу в маршрутном листе. «Личные отправления. До 16:00». Кто-то собирался везти пакеты для двух людей, которые вчера не стали супругами. Мне хотелось, чтобы среди пакетов нашлась наша сумка, но оснований для этого пока не было.

— Напишем Коул про звонок, — сказала я.

Дженни кивнула.

Мы отправили короткое сообщение на служебный контакт, который был указан на карточке для материалов по обращению. Имя сотрудницы агентства, номер, что сказали про маршрут и одежду. Ничего не добавляли от себя.

Кофе остывал. Моя булочка лежала на тарелке, я взяла её и откусила.

Ветер шевелил новую зелёную сумку у моей ноги.

— Поедем в Порт-Белл? — спросила Дженни.

— Мы и так собирались.

— Теперь немного иначе.

Я посмотрела на свои покупки.

— Сначала научусь носить платье так, чтобы не пришлось объясняться ещё с кем-нибудь.

Подруга улыбнулась.

Мы допили кофе и пошли обратно к кемпингу.

На обратном пути Дженни остановилась у булочной. Я посмотрела на вывеску, затем на неё.

— У нас есть хлеб.

— Я знаю. Нужна вода.

Мы купили две бутылки. В магазинчике пахло тестом и тёплым молоком. Мальчик за прилавком спросил, будем ли брать булочки, я сказала нет с выражением женщины, которая уже потратила лишнее на большие цветы.

Когда вышли, телефон подруги коротко звякнул.

Она сразу посмотрела.

Мара.

Дженни ответила, убрала аппарат.

— Не она.

— Я поняла.

Мы пошли дальше. По той же дорожке, мимо той же остановки. Под стеклом висел тот же ранний рейс. Мне казалось странным, что место, через которое человек унёс часть нашего отпуска, никак не отмечено снаружи. Здесь по-прежнему можно было ждать автобус, есть мороженое и ругать жару.

В кемпинге стоял новый прицеп. Хозяин пытался развернуть его у дорожки, жена объясняла направление. Мы дождались, пока они закончат. Я посмотрела на руки женщины. Она махала так, как вчера я, и водитель явно не понимал, предлагается ли ему двигаться или молиться.

Рута подошла, показала открытой ладонью остановиться. Потом направила машину дальше. Прицеп встал.

— Она умеет, — сказала я.

— Очень, — ответила Дженни.

Мы дошли до своего участка. Эйлин сидела с книгой, подняла глаза на наши пакеты.

— Удачно?

— Не всё, но хватит, — сказала подруга.

— Она ответила?

— Нет.

Эйлин закрыла книгу пальцем, чтобы не потерять страницу.

— Я бы тоже расстроилась.

Я посмотрела на неё. Это было всё, что она сказала о нашей ошибке. Ни советов, ни рассказа про людей, которых нельзя пускать, ни желания обсудить, почему я вообще выдала футболку женщине с кольцом.

— Спасибо, — сказала я.

Эйлин кивнула и снова открыла книгу.

Мы занесли покупки. Теперь в автодоме пахло новой тканью и немного бумагой от чеков. Я положила зелёный рюкзак на заднюю кровать, открыла и стала складывать вещи. Дженни делала то же рядом. Каждая в своё.

На новых футболках были плотные этикетки. Я срезала одну маленькими ножницами из дорожной коробки, затем вторую. Подруга проверила, не остался ли острый конец. Впервые за утро кто-то проявил заботу о том, что будет касаться моей кожи, а не чужой собственности.

— Чеки сохрани, — сказала она.

— Здесь.

Я вложила свой в папку. Не ту, где документы проката. В маленький прозрачный файл, который Дженни дала для наших расходов. Она вложила рядом свой.

Мы посчитали. Новая одежда обошлась ощутимо, но не настолько, чтобы сразу ехать домой. Однако на последнюю красивую остановку, где подруга собиралась оплатить прогулку по бухте, теперь смотрели иначе.

— Пока не будем покупать билеты заранее, — сказала Дженни.

— Да.

— Если она вернёт…

Подруга остановилась.

Я положила руку на край рюкзака.

— Тогда посмотрим. Сейчас мы можем ехать.

Она кивнула.

Я переоделась в новую синюю футболку. Подруга в одну из своих. Дорожные вещи сложили отдельно, позже постираем. Моя новая ткань пахла немного краской, пришлось открыть окно шире. Платье я пока не надела. Хотела дать ему возможность полежать и подумать над условиями нашего будущего сотрудничества.

Дженни собирала кухню. Я вынесла мусор, сполоснула кружки, закрепила книги и бутылки. Мы проверили шкафы, закрыли шторку на окно, которое не нужно было держать открытым в движении. Сумок стало меньше, но от этого мне не захотелось снова поставить что-нибудь на стол без крепления.

Подруга отключила электричество. Я помогла убрать кабель в наружный отсек. Там пахло травой и нагретым пластиком. Договор проката требовал вернуть машину без новых повреждений. Мы пока не добавили ни одного. Только одну простыню оставили с чужим платьем.

Я решила позвонить Оуэну. Не потому, что нужно было немедленно докладывать о невесте, а потому, что, если у проката возникнет вопрос к комплекту белья, мне хотелось объяснить раньше, чем сдавать дом в расстроенном виде.

Он ответил после нескольких гудков.

Я назвала договор и рассказала кратко: ночевала гостья, утром обнаружили оставленные вещи, их забрали сотрудники полиции, простыня временно ушла вместе с ними. Машина цела.

Оуэн помолчал.

— Простыня с их отметкой?

— Да. В перечне есть. Мы сохранили.

— Тогда при возврате покажете. Если удастся получить раньше, заберите. Главное, не оставляйте влажное бельё внутри в мешке надолго.

— Оно сухое. Только там платье.

— Платье?

Я закрыла глаза.

— Свадебное.

Оуэн помолчал ещё раз.

— Понятно.

По его голосу было ясно, что совсем не понятно, но он согласен не включать это в техническую поддержку.

— Если с машиной всё нормально, пользуйтесь как обычно, — сказал он. — По дороге возникнет проблема — звоните.

Я поблагодарила. Он не предложил разбирать свадьбу и не спросил, какое у меня было отношение к жениху. Хороший человек.

После разговора я позвонила Джошуа. Он ответил не сразу, на фоне слышались голоса и стук инструмента.

— Удобно?

— Пару минут. Ты как?

Я рассказала. Не целиком: не хотелось, чтобы он знакомился с содержимым нашей бельевой сумки по телефону. Про ночь, пропажу, жениха, полицию, покупки. Он слушал и ни разу не попытался закончить за меня.

— Ты в безопасности? — спросил он.

— Да. Мы можем ехать дальше. Просто одежды меньше и денег тоже.

— Нужна помощь?

Я посмотрела на своё отражение в маленьком окне. Новая футболка была слишком синяя, волосы немного растрепались, лицо усталое. Но я стояла возле машины, которую имела право увезти, и рядом была Дженни.

— Пока нет. Спасибо.

— Если понадобится, скажи.

— Скажу.

Он помолчал.

— Про вчерашний звонок. Я не хотел, чтобы это звучало так, будто надо было выгнать её на улицу.

— Я знаю.

— Хорошо.

Я прислонилась плечом к тёплому боку машины.

— Мне неприятно, что я помогла, а теперь злюсь. Сразу кажется, что помощь была какая-то условная.

Джошуа ответил не сразу.

— Ты же не обещала подарить ей одежду на двенадцать дней.

Я улыбнулась.

— Нет.

— Тогда можешь злиться.

У него на заднем плане кто-то спросил про размеры. Он прикрыл телефон, ответил, вернулся.

— Мне пора.

— Я тоже собираюсь ехать. Позже напишу.

— Хорошей дороги.

Мы попрощались. Я убрала аппарат и некоторое время смотрела на дерево возле участка. От него падала короткая тень. Она не защищала от солнца целиком, но могла помочь отдельному человеку, если тот встанет правильно.

Дженни вышла из машины.

— Всё готово.

— Сейчас.

Я проверила внешний отсек, закрыла. Подруга обошла вторую сторону. Я подобрала маленькую пластиковую прищепку, которая упала возле ступеньки, и положила в коробку. Мы взяли свои стулья, столик, пакеты и возможность не рассказывать каждому следующему человеку полную историю утром.

Рута подошла, когда мы уже стояли возле водительской двери.

— Поедете на север?

— В Порт-Белл, — ответила Дженни. — Потом на стоянку за бухтой.

— Хорошая дорога. В самом городе не лезьте к старому рынку на машине, места мало. У набережной есть парковка для больших.

Подруга посмотрела на карту, отметила.

Рута передала нам квитанцию за вчерашнюю дополнительную гостью. Мы поблагодарили.

— Если та женщина сюда позвонит, скажу, чтобы связалась с вами и сотрудниками, — сказала хозяйка.

— Хорошо.

Я посмотрела на неё.

— Спасибо, что не решили за нас сразу.

Рута поправила карандаш.

— Я вас вчера видела. Ей дверь вы не ломали. Себе тоже. Мне этого пока хватает, чтобы сначала слушать.

Я кивнула.

Эйлин подняла руку со своего участка. Дженни помахала. Мы сели в машину. Подруга за руль, я рядом. Пристегнулись, проверили маршрут, дождались, пока женщина с ребёнком перейдёт дорожку.

Я посмотрела на заднее окно. Кровать, сумки, закрытые шкафы. Ничего лишнего в проходе.

Дженни тронулась.

Возле ворот Рута подняла шлагбаум. Я вдруг ощутила, что не хочу поворачивать голову к калитке. Не потому, что там страшно. Потому что там находилось слишком много подробностей о том, как легко можно уйти из нашей жизни вместе с молнией и двумя ручками.

Подруга выехала на дорогу. Кемпинг остался сзади.

Некоторое время мы ехали молча.

В городе пришлось остановиться на светофоре. Справа открылась витрина с пляжной одеждой. У входа стояло жёлтое платье, похожее на моё, только цветы были красные.

— Ещё один вариант, — сказала я.

Дженни посмотрела краем глаза.

— У него тоже внутренний секрет?

— Не будем выяснять.

Она улыбнулась. Свет сменился, мы поехали дальше.

Дорога к Порт-Беллу сначала шла между домами, потом поднялась на небольшой холм. Оттуда была видна усадьба «Белый мыс». Белый навес ещё стоял. Ряды стульев убрали, на траве двигались двое людей с тележкой. Свадьба закончилась, хотя так и не состоялась.

Я смотрела, пока деревья не закрыли вид.

— Хочешь вернуться? — спросила Дженни.

— Нет.

— И я.

Мы держались широкой дороги. Море то возникало справа, то уходило за каменные выступы. На одном из поворотов пришлось пропустить грузовую машину. Подруга снизила скорость, я молча смотрела в своё окно. Не повторяла, что дом широкий. Она уже знала.

Телефон лежал на держателе, показывал путь. Ещё один мой аппарат, личный, оставался в сумке. Я достала его, проверила сообщения. От матери — вопрос, как спали. Я ответила, что ночь прошла, мы выехали, позже расскажу. Не стала писать, что хорошо. Это потребовало бы слишком многих уточнений.

Дженни спросила:

— Родителям расскажешь?

— Да. Когда остановимся. Не хочу сейчас.

— Я тоже позже.

Мы проехали ещё несколько километров. На обочине стояла маленькая торговая точка с фруктами. Я увидела персики и вспомнила, что могла бы купить их без связи с происшествием. Обычная покупка на обычной дороге. Но останавливаться не захотелось.

В конце концов первая часть дня осталась не внутри машины, а позади неё. Не полностью. Но достаточно, чтобы смотреть на воду без одновременного взгляда на кольцо.

В Порт-Белле было больше людей. Низкие дома, светлые стены, вывески кафе, мопеды возле ограды. Подруга заранее держалась указателей к набережной и не пошла через рынок. Один раз карта предложила повернуть в узкую улицу, мы проехали дальше. Аппарат перестроил маршрут без обиды. Видимо, тоже устал.

Парковку нашли возле длинной полосы деревьев. Там стояли ещё два автодома и туристический автобус. Дженни выбрала место, я вышла показать задний край. На этот раз моя поднятая ладонь означала только остановку. Мы договорились об этом заранее и обе придерживались смысла.

Машина встала ровно.

Я вошла, взяла личную сумку, бутылку воды, надела сандалии. Подруга проверила окна и дверь. Мы вышли в город, оставив новый гардероб в закрытом доме. Рюкзаки находились под кроватью, но теперь я уже не испытывала такой большой любви к открытым отсекам.

— Сначала продукты? — спросила Дженни.

Я посмотрела на часы.

Было начало четвёртого. Пока собирались, ехали и парковались, день успел заметно переместиться.

— Гостиница недалеко, — сказала я.

— Селия сказала, что её там не должно быть.

— Можно не искать её. Спросить, как оставить сообщение, если она придёт. Наша одежда сама к нам не вернётся.

Подруга кивнула.

Мы нашли «Соль и ветер» через две улицы от воды. Не дворец. Небольшое светлое здание с балконами, растением у входа и стеклянной дверью, на которой были наклеены часы работы ресторана. Люди у столиков ели поздний обед. Никто не выглядел так, будто им срочно нужно убедить кого-нибудь в своём праве на запонки.

Я замедлила шаг.

— Что? — спросила Дженни.

— Просто я не хочу опять представляться.

— Представлюсь я.

Мы вошли.

В прохладном холле пахло кофе. На стойке лежали открытки с видами порта и корзинка с яблоками. За стойкой молодой мужчина раскладывал конверты. Он поднял голову.

— Добрый день.

Дженни объяснила, что хотела бы оставить сообщение для Вивьен Мерсер. Не получить номер комнаты, не войти к ней. Только попросить связаться по оставленным контактам. Она назвала себя, меня, сказала, что Вивьен может узнать нас по вчерашней ночёвке в автодоме.

Мужчина перестал перебирать конверты.

— Минуточку.

Он посмотрел в экран, затем позвал кого-то через открытую дверь за стойкой. К нам вышла женщина в серой рубашке. На рукаве были маленькие пуговицы в цвет ткани. Она взглянула на нас, на бумажку с именами, которую Дженни уже успела написать.

— Вы из кемпинга?

Подруга посмотрела на меня.

— Да.

Женщина кивнула. Достала из ящика небольшой конверт. На лицевой стороне было написано от руки: «Пэм и Дженни. Бухта Ларк».

Я почувствовала, как пальцы похолодели, хотя стояла в тени и ничего не держала.

— Она оставила это для вас, если придёте, — сказала женщина.

Дженни посмотрела на конверт.

— Когда?

— Утром. Сообщила ваши имена и место. Если сомневаемся, попросила, чтобы назвали, какую одежду дали ей вчера.

Я назвала свою футболку, брюки. Подруга — носки. Убедиться без документов по такому описанию было невозможно, но женщина не вручала нам ни ключи, ни вещи. Она только передала закрытый конверт, на котором не было ничего, кроме наших имён.

Дженни взяла.

— Вивьен здесь?

— У нас не остановилась. Забрала своё отправление и ушла. Если вам нужна связь, в письме, возможно, есть.

Я посмотрела на женщину.

— Она забрала пакет?

— Да.

— Сегодня?

Женщина удивилась.

— Сегодня утром. Она сама приходила. Я выдала.

В телефоне подруги лежал маршрут, по которому невеста не должна была заселяться в этой гостинице. На стойке больше не было конверта для нас. Он теперь находился у Дженни, и на бумаге под её пальцами виднелся след от сгиба.

Подруга раскрыла край, но я осторожно коснулась её руки.

— Давай сядем.

У стены стояли два кресла. Мы подошли, опустились рядом.

Конверт был лёгкий. Совсем не похож на сумку, которую хочется вернуть.

Дженни вынула сложенный лист. Бумага была гостиничная, с маленьким названием в верхнем углу. Ни номера телефона, ни адреса, по которому можно забрать нашу одежду.

Подруга прочла, протянула мне.

«Я знаю, что вы злитесь. Сумку верну. Мне пришлось уехать раньше, чем я думала. Не отдавайте ничего Майлзу через агентство, даже если вам покажут подтверждение от моего имени. Я вчера такого не подписывала. Вивьен».

Я прочла ещё раз. Посмотрела на стойку, где мужчина снова раскладывал конверты. Женщина в серой рубашке разговаривала с гостем, показывая рукой на дверь ресторана.

— Какое подтверждение? — спросила Дженни.

— Не знаю.

Подруга забрала лист. Перевернула. С другой стороны ничего не было.

Мы обе хорошо помнили голос Селии. Она предложила помочь с передачей свадебных предметов — так спокойно, будто речь шла о забытом зонте.

Дженни достала телефон.

— Это тоже отправим Коул.

Я кивнула.

Я взяла письмо обратно и ещё раз прочла ту фразу, которой вчера нам очень не хватало:

«Я такого не подписывала».

Глава третья

Медовый месяц без мужа

Я положила письмо на колени, потому что в руках оно начинало заметно дрожать. Мне не хотелось, чтобы Дженни решила, будто я растрогалась. Я была совершенно не растрогана. Женщина забрала нашу одежду, оставила вместо неё указание, как обращаться с чужим имуществом, и даже не сообщила, где находятся мои купальники. Причём указание уже опоздало: кольцо и коробки лежали у полиции.

Дженни включила камеру.

— Держи ровнее.

Я разгладила лист на журнальном столике. Столик оказался круглым, лист — прямоугольным, и один угол свисал над чужим полупустым стаканом.

— Подожди.

Я убрала стакан на подставку. С другого конца холла на меня посмотрел мужчина в льняном костюме. Судя по выражению лица, это был его стакан. Я подвинула подставку обратно на два сантиметра. Мужчина удовлетворённо вернулся к газете.

Вивьен предстояло очень постараться, чтобы я снова захотела помогать ей без письменного перечня.

Подруга сняла письмо, конверт с нашими именами, затем проверила фотографии.

— Здесь край тёмный.

— Там ничего не написано.

— Всё равно.

Она пересняла. Я удерживала лист, поставив на угол собственную бутылку. Мужчина с газетой снова поднял глаза, но на этот раз к его собственности никто не прикасался.

Дженни отправила снимки Коул. В сообщении указала название гостиницы, что письмо только что передала сотрудница и что Вивьен, по её словам, приходила утром за отправлением. Я прочла текст прежде, чем подруга нажала кнопку.

— Добавь, что оригинал у нас.

— Уже.

— И что мы не знаем, какое подтверждение она имеет в виду.

Дженни посмотрела на меня.

— Пэм, я написала ровно то, что мы знаем.

Я выдохнула.

— Хорошо.

Она убрала телефон, а я сложила письмо по прежним сгибам. Оно не сделалось понятнее от того, что теперь им занималась полиция.

За стеклянной дверью медленно прошла женщина с огромной соломенной шляпой. Мужчина рядом нёс две сумки и старался не задевать край шляпы головой. Они явно находились в отпуске. Я испытала к ним сильную зависть, хотя ещё утром сочла бы такую шляпу достаточным основанием для раздельного путешествия.

— Она могла оставить номер, — сказала я.

— У нас есть её номер.

— Номер, по которому не отвечают, занимает слишком мало места в моей жизни, чтобы считаться полноценной связью.

Дженни взяла конверт.

— Надо ещё раз написать ей. Что нашли письмо.

— Напиши. И спроси, куда ехать за сумкой. Без сердечка.

— Я ни разу не ставила ей сердечко.

— На всякий случай.

Подруга набрала сообщение. Я отвернулась, чтобы не диктовать каждую запятую. В конце концов, у Дженни тоже пропали вещи. Она могла требовать их возвращения собственными словами.

Сотрудница в серой рубашке закончила разговор с гостем и подошла к стойке. Молодой мужчина передал ей папку. Они о чём-то обменялись двумя фразами. Женщина посмотрела в нашу сторону, словно проверяя, не ждём ли мы ещё чего-нибудь.

Мы действительно ждали. Например, хотели узнать, каким образом невеста успела оставить для нас письмо в следующем городе, пока мы объясняли, что не похищали её в предыдущем.

Я поднялась.

— Давай спросим про отправление.

Дженни встала следом. В кресле осталась вмятина, напоминавшая мне, что сидеть мы умеем значительно лучше, чем отдыхать.

У стойки я дождалась, пока мужчина с папкой отойдёт.

— Простите. В письме есть кое-что, что мы сообщили полиции. Можно уточнить, какое отправление Вивьен забрала?

Женщина перевела взгляд с меня на Дженни.

— Вы родственницы?

— Нет. Она ночевала у нас.

— Тогда я не могу обсуждать её вещи.

Мне понравилось, что ответ оказался коротким. Было бы хуже, если бы сотрудница спросила, в каких именно отношениях мы состоим с невестой. Я не знала, как назвать отношения, в которых одна сторона спит, а другая уносит всю чистую одежду.

— Понимаю, — сказала я. — Мы не просим открыть посылку. Просто хотим передать сотрудникам, кто её выдавал, если они свяжутся.

Женщина посмотрела на письмо, которое я держала за конверт.

— Я выдавала. Меня зовут Нора Хейл. Я сегодня до семи. Позже дежурный передаст сообщение.