Суперворовки: Сбежавшая Невеста

— Она меня выгонит?

— Она ещё нас не выгнала. У вас хорошие шансы.

Вивьен посмотрела на свою одежду.

— Я не могу так идти.

Я подумала. Потом вошла в автодом и достала одну из своих свободных футболок и лёгкие брюки с мягким поясом. Не красивые. Зато в них можно было сидеть, не увозя за собой мебель.

— Можете пока переодеться, — сказала я. — Внутри есть шторка. Возле кровати. Потом решим.

Дженни взяла вещи.

— И умыться. Мы недавно были в душе, горячая вода ещё должна быть.

Вивьен подняла тканевую сумку.

Я уже хотела предложить оставить её снаружи, но остановилась. Если у человека внутри подарки, он не обязан передавать их женщине, которая представилась две минуты назад.

— Осторожнее на ступеньке, — сказала я.

Она шагнула, юбка задела дверной проём. Подруга подняла край. Я помогла занести сумку. Втроём мы поместились внутри, но далеко не сразу пришли к соглашению, кто должен стоять первым.

Вивьен поставила багаж возле стола.

— Простите. Я вам всё испачкаю.

Я посмотрела на подол. На нём были следы земли и травы.

— Пока только пол. Его можно вымыть.

— А сиденья?

— Тогда сначала снимем платье.

Я говорила очень уверенно для человека, который недавно сам с трудом сменил футболку.

Дженни провела Вивьен к задней части, закрыла шторку. Я осталась возле кухни. Через минуту подруга выглянула.

— Пэм, здесь молния совсем.

— Что совсем?

— Не идёт.

Я посмотрела на узкий проход. Потом на шторку.

— Нам точно хватит места?

— Она стоит. Я сбоку. Ты сзади.

Мне предлагали очень определённое будущее.

Я сняла кофту, чтобы не цепляться рукавами, и прошла. Вивьен стояла возле кровати, повернувшись к нам спиной. Дженни придерживала край платья. Молния действительно захватила тонкую подкладку.

— Только не рвите, — попросила Вивьен.

— Я не собираюсь.

Мы попробовали осторожно освободить ткань. Дженни держала, я смотрела ближе. Подол всё время попадал мне под ноги. Один раз я качнулась, оперлась ладонью о стенку и почувствовала, что на пальцах осталось несколько маленьких бусин.

— Это откуда?

Вивьен посмотрела через плечо.

— С рукава. Наверное, зацепила куст.

Я положила бусины на край полки. Их было четыре. Блестящие, маленькие, гораздо дешевле кольца, но для залога уже достаточно обидные.

Мы наконец освободили подкладку. Дженни осторожно потянула застёжку вниз. Платье ослабло, Вивьен выдохнула и наклонилась.

— Теперь сами, — сказала я и быстро выбралась за шторку.

Ещё несколько минут ткань шуршала. Потом Дженни вышла с огромным белым комом в руках.

— Куда?

Я посмотрела на стол.

— Не туда. Там еда была.

— Я вижу.

Мы положили платье на чистую простыню, которую прокат оставил для дополнительной кровати. Свернули подол внутрь, чтобы земля не оказалась везде. Простыню потом можно было постирать. Я записала в уме: не забыть про неё, когда будем возвращать машину.

Вивьен вышла в моей футболке и брюках. Теперь она выглядела обычной уставшей женщиной, которая зашла не в тот дом. Волосы она распустила. На плечах остались следы от тесного верха платья.

— Спасибо, — сказала она.

— Как размер?

— Хорошо.

Я посмотрела на пояс брюк. На мне они сидели свободнее. Вивьен подвернула одну штанину.

— Только длинноваты.

— Значит, у них наконец появился подходящий рост.

Она снова улыбнулась.

Дженни объяснила про душ и дала чистое небольшое полотенце из запасного комплекта. Вивьен спросила, можно ли сначала зарядить телефон. Мы показали розетку. Она подключила аппарат на кухонной полке, рядом поставила сумочку, но сразу убрала её себе на плечо.

— Я недолго.

Она закрылась в душевой.

Я взглянула на Дженни.

— Что?

— Она одна, — сказала подруга тихо.

— Вижу.

— И ей некуда идти.

— Пока она не знает, куда идти. Это разные вещи.

Дженни села на край сиденья.

Я опёрлась о кухонную тумбу, нашла ладонью влажное место и передвинула руку.

— Я не предлагаю вытащить её наружу, — сказала я. — Я предлагаю узнать, что мы делаем.

— Переночует. Завтра решит.

Я посмотрела на стол, который недавно мы раскладывали с Оуэном.

— Там можно сделать кровать.

— Да.

— В договоре дополнительные гости?

— Для ночёвки можно. До четырёх мест, я спрашивала. Но нужно оформить у стоянки.

Мне стало легче. По крайней мере, одна из нас слушала про жильцов не только в той части, где были кнопки.

За дверью включилась вода. Вивьен сразу выключила её, что-то упало, потом снова послышался слабый шум.

— Она хотя бы умеет пользоваться нашим домом не лучше меня, — сказала я.

Дженни посмотрела на дверь.

— Ты не против?

Я вздохнула.

— Я против того, чтобы это стало привычкой. Но одна ночь — ладно.

Подруга кивнула.

— Спасибо.

— Мне тоже некуда идти. Всё моё ночное жильё под твоей кроватью.

Она засмеялась тихо.

Я взяла чистую тряпку, вытерла следы земли возле входа. На полу осталось два лепестка или кусочка цветочного украшения, определить точно было трудно. Подняла их салфеткой. Один был белый, другой бледно-розовый.

Когда Вивьен вышла, она выглядела спокойнее. Умытое лицо потеряло ту гладкость, которую люди специально создают для фотографий. На щеке виднелась маленькая ссадина, почти у самого уха.

— Ветка, — сказала она, заметив мой взгляд.

— Есть вода и салфетки, — ответила я. — Если нужно.

Она поблагодарила.

Дженни объяснила, что можно переночевать, но сначала нужно сходить к хозяйке. Вивьен согласилась не сразу. Посмотрела на телефон, который успел набрать немного заряда, проверила экран и снова положила.

— Я отправила матери сообщение. Что со мной всё в порядке.

— Хорошо, — сказала подруга.

— Она всё равно будет звонить.

— Может, ответить?

Вивьен покачала головой.

— Не сейчас.

Мы не стали заставлять. Я вспомнила себя в некоторые вечера после разговора с Рико. Возможность не поднимать трубку иногда стоила больше возможности быть правой.

Вивьен взяла из сумочки небольшой кошелёк с карточками и пошла с Дженни к домику. Я осталась в машине. Дверь оставила приоткрытой, чтобы не превращать чужую сумку в предмет, который я заперла вместе с собой.

Платье лежало на простыне. В свернутом виде оно всё равно занимало почти половину заднего спального места. Я осторожно подвинула край. Из складки выпала ещё одна бусина. Я собрала её к остальным на полку.

Телефон Вивьен завибрировал.

На экране высветилось имя. Я отвернулась раньше, чем успела прочесть полностью. Взяла свой аппарат, написала Джошуа: «Здесь всё нормально. Только у нас появилась гостья».

Он ответил не сразу.

Я села за стол. Посмотрела на тканевую сумку. Верх был прикрыт, но между ручками виднелась квадратная коробка в синей бумаге. На углу золотилась маленькая наклейка. Без имени, насколько я могла видеть отсюда.

Чужие подарки в моём временном доме.

Я достала папку проката и положила рядом с собой. Это не помогало, но давало рукам законное занятие.

Джошуа спросил, помещается ли гостья. Я написала, что по частям, рассказала коротко про свадьбу и ночёвку. Он попросил не позволять сделать нас ответственными за всё сразу. Я ответила, что постараюсь.

Когда вернулись Дженни и Вивьен, я убрала телефон.

— Всё хорошо? — спросила подруга.

— Да.

— Рута записала гостью. За дополнительного взрослого небольшая доплата, я внесла. Она сказала, утром можно вызвать такси.

Вивьен посмотрела на меня.

— Я отдам деньги.

— Завтра, — сказала Дженни.

— Нет, сейчас.

Она полезла в кошелёк, достала купюру. Подруга приняла только нужную часть, дала сдачу из своих денег. Я оценила эту простую мелочь: Вивьен не пыталась купить себе молчание большим жестом, Дженни не изображала богатую благодетельницу.

— Рута спрашивала про свадьбу? — спросила я.

Вивьен кивнула.

— Я сказала, что сама ушла. Она… она нормальная.

— Да, — ответила я.

Мы вошли. Телефон Вивьен опять вибрировал. Она взглянула, перевела в тихий режим.

— Я могу оставить зарядку до утра?

— Конечно, — сказала Дженни.

Вивьен села за стол. Я вынула запасную кружку, предложила чай. Она согласилась, но есть сначала отказалась. Через минуту спросила, осталось ли немного хлеба.

Мы положили на тарелку сыр, хлеб, несколько кусочков овощей. Она ела медленно, маленькими порциями. Один раз дрогнула рука, сыр упал с края. Я подставила тарелку раньше, чем он добрался до сиденья.

— Простите.

— Со мной здесь постоянно так, — сказала я. — Сыр хотя бы не горячий.

Дженни спросила, хочет ли она поговорить о том, что случилось. Вивьен некоторое время смотрела в кружку.

— Я не знала его так хорошо, как думала.

Я кивнула. Это было слишком знакомое предложение, чтобы сразу задавать следующий вопрос.

— Мы собирались уехать после свадьбы, — продолжила она. — На несколько дней вдоль побережья. Всё заказали. Он говорил, что после станет проще. Что до церемонии все нервничают, всем нужны деньги, все что-то требуют…

Она провела пальцем по краю кружки.

— Вы поймёте, если я не расскажу сейчас подробности?

— Поймём, — сказала Дженни.

Я сказала:

— Только если есть что-то, что касается нас этой ночью, лучше скажите.

Вивьен подняла голову.

— Нет. Я никого за собой не привела.

Это был ответ, но не совсем на мой вопрос. Я заметила и пока не стала поправлять.

— Он не знает, где я, — добавила она. — Я не писала сюда адрес.

— А завтра?

— Уеду. Сначала нужно забрать кое-что.

— Вещи со свадьбы?

Она помолчала.

— Возможно.

Дженни посмотрела на её кольцо. Вивьен тоже. Потом повернула руку ладонью вниз.

— Я думала, мне нужно только успокоиться. А теперь не хочу возвращаться даже за чемоданом.

— Но документы у вас с собой? — спросила я.

— Да.

— Деньги тоже?

— Да. Немного.

— Тогда чемодан может подождать.

Я сказала это и почувствовала, что на словах очень легко быть женщиной, которая не нуждается в одежде. На деле мне понадобились две сумки и отдельные лишние носки.

Вивьен доела хлеб. На столе лежала её небольшая сумочка, телефон оставался возле розетки. Она достала несколько сложенных листков, просмотрела, отделила один и оставила возле кружки. Остальные убрала.

— Маршрут? — спросила Дженни, увидев верхнюю часть.

— Был.

Вивьен подвинула листок к себе, сложила ещё раз.

— Я не знаю, куда теперь поеду.

— Утром можно посмотреть, — сказала подруга. — Вдоль дороги есть города. Автобусы.

— Да.

Вивьен подняла глаза.

— Вы не возьмёте меня с собой дальше?

Я услышала, как снаружи закрылась дверь соседней машины.

Дженни не ответила сразу. Посмотрела на меня.

Я поставила кружку.

— Мы не знаем, что у вас случилось. Нам завтра ехать по своему маршруту. Сейчас можно переночевать, а утром решить, куда вам нужно.

Вивьен опустила взгляд.

— Конечно. Простите.

Слово «простите» она произносила часто. Но я не могла понять, насколько оно её останавливает.

Дженни потянулась к сумке под кроватью, достала запасные чистые носки. Свои. Протянула Вивьен.

— Пол прохладный. Возьмите. Туфли потом.

— Спасибо.

Вивьен натянула носки, подогнув пальцами край. На ней оказались мои брюки, моя футболка и носки Дженни. Всё было обычное, без белых лент, без драгоценной вышивки. Я почти перестала воспринимать её как невесту.

Пока не посмотрела на сумку с подарками.

— Давайте уберём туда, где никто не заденет, — сказала я.

Вивьен кивнула. Подняла сумку. Она была тяжёлая, я увидела это по движению плеча, предложила придержать.

— Я сама.

Она поставила её внизу под передним сиденьем у стола, оставив ручки снаружи. На секунду верх открылся. Внутри я увидела три небольшие коробки: синюю, узкую бордовую и плоскую светлую с лентой. Никаких мешков денег, никакого огромного богатства. Просто несколько вещей, которые легко могли испортить очень много людям вечер.

— Так не помешает, — сказала Вивьен.

— Хорошо.

Мы убрали посуду.

Дженни начала готовить переднюю кровать. Я держала стол, она освобождала опору.

— Помочь? — спросила Вивьен.

— Лучше пока посидите сзади, — сказала я. — Нам нужно место для паники.

Она перешла. Села на край нашей кровати, рядом с завернутым платьем. Стол сначала остановился слишком высоко: мешала моя нога. Убрать её не получилось, не опустив край на руку Дженни. Вивьен придержала стол с другой стороны, мы освободили опору и наконец уложили подушки. Передняя часть дома превратилась в кровать. Проход стал ещё уже.

— Вот, — сказала Дженни.

Вивьен провела ладонью по покрытию.

— Спасибо. Правда.

Подруга застелила постель. Я забрала платье с задней кровати, положила на свободную полку над сиденьем, стараясь не придавить ручки шкафов. Вся ткань не помещалась, но можно было устроить её так, чтобы не свисала людям на лицо. Земля оставалась внутри завернутой простыни.

Дженни принесла подушку, небольшое одеяло. Вивьен сняла с руки кольцо. Посмотрела на него. Положила обратно на палец. Потом всё-таки сняла и убрала в маленький мешочек из своей сумки.

Я отвернулась к окну. Закрыла штору.

— Если захотите выйти, дверь открывается отсюда, — объяснила я. — Запираться снаружи мы вас не будем. Только машину ночью не двигайте.

Вивьен улыбнулась.

— Я бы и не смогла.

— Здесь есть люди, которые тоже утром не смогли. Но мы постепенно учимся.

Дженни показала ночную лампу, место, где лежит чистая вода, и где оставить полотенце. Вивьен ещё раз попросила разрешить зарядку до утра.

— Да, — повторила подруга. — Берите телефон, если нужно. Кабель длинный.

Вивьен проверила экран, отнесла аппарат к своему спальному месту. Подключила через тот же кабель, который дотягивался до полки рядом. Маленькую сумочку оставила возле подушки.

Мы пожелали спокойной ночи. Заднюю шторку закрыли. Дженни первой легла у стены, я ближе к проходу.

На часах было почти одиннадцать. Для первого дня в дороге — гораздо позже, чем мы собирались.

Я вытянула ноги, почувствовала матрас, чистую простыню и приятную тяжесть усталости. Подруга выключила свет с нашей стороны.

Некоторое время было слышно, как Вивьен двигается, устраивается. Потом всё стихло.

Я повернулась к Дженни.

— У нас появился третий пассажир, — прошептала я.

— На одну ночь.

— Я слышала.

Она повернулась ко мне.

— Ты злишься?

— Нет. Думаю.

— О чём?

— О том, что в рекламе не было места для свадебного платья.

Дженни тихо засмеялась.

Я тоже улыбнулась в темноте.

Подруга легонько коснулась моего плеча.

— Я бы не смогла её оставить снаружи.

— Я знаю.

— И ты тоже.

Я вздохнула. Мне не нравилось, когда во мне угадывали хорошее заранее. Сразу возникало ощущение, что теперь я должна его обслуживать.

— Посмотрим утром, — сказала я.

Снаружи кто-то прошёл по дорожке. Шаги удалились. Со стороны мыса музыка почти пропала. Внутри пахло нашим мылом, мокрыми волосами и совсем немного чужими духами.

Я закрыла глаза.

— Дженни?

— Что?

— Завтра мы действительно поедем дальше?

— Да.

— Сами?

— Сами.

Я кивнула, хотя она не могла этого видеть.

Перед сном я услышала, как Вивьен разговаривает по телефону.

— Нет, я не вернусь туда. Не сегодня. Я сказала, со мной всё в порядке.

Дальше она понизила голос, слов я не разобрала. Через минуту разговор закончился, за шторкой немного шуршала ткань. Дженни уже спала. Я перевернулась на спину и тоже уснула.

Утром меня разбудило солнце. Оно нашло узкую щель между шторками и положило на лицо такую аккуратную полоску, словно собиралось проверить, правильно ли я проснулась.

Я повернулась. Дженни ещё спала у стены. Волосы лежали на подушке, одна рука под щекой. Снаружи слышались голоса, стук дверцы, скрип колёс небольшой тележки. Кемпинг начинал день без нашего разрешения.

Я нащупала телефон. Семь сорок.

С другой стороны шторки было тихо.

Я осторожно выбралась из постели. На мне была длинная домашняя футболка, в которой можно ходить по квартире, но не очень хочется объяснять устройство своих ног незнакомым людям. Я потянулась к сумке с одеждой под краем кровати.

Рука нашла ремень.

Сумки не было.

Я наклонилась ниже. Посветила телефоном. В открытом отсеке лежал только пустой мешок для грязного белья.

Сначала я подумала, что Дженни переставила вещи. За предыдущий день она несколько раз меняла положение пакетов, добиваясь, чтобы мы могли одновременно двигаться и не разбивать хлеб.

Я приоткрыла шторку.

Передняя кровать была пуста.

Одеяло аккуратно сложено. Подушка стояла у стены. На полке возле розетки осталась зарядка Дженни, телефон исчез. Дверь была закрыта.

— Вивьен?

Мне никто не ответил.

Я проверила душевую, хотя исчезнувшая женщина с трудом поместилась бы там вместе с нашей большой сумкой.

Пусто.

На столике кухни стоял небольшой светлый мешочек. Внутри что-то блестело.

Я отступила.

— Дженни.

Подруга пошевелилась за шторкой.

— Что?

— Проснись.

— Который час?

— Час, когда я не знаю, где наши брюки.

Она появилась через несколько секунд. В пижамных шортах и майке, с одним закрытым глазом.

— Какие брюки?

Я показала на место под кроватью.

Дженни посмотрела. Наклонилась. Подняла пустой мешок для стирки.

— Ты переставляла?

— Нет.

Она отдёрнула шторку до конца, увидела переднюю кровать и замерла.

— Она вышла?

— Возможно. Вместе с нашей одеждой.

— Пэм.

— Я пока не знаю. Но сама она здесь не лежит, сумка тоже.

Мы проверили шкафы. Не потому, что кто-то мог спрятать туда огромную мягкую сумку, а потому, что иногда нужно выполнить несколько бессмысленных действий, прежде чем принять очевидное.

Личные сумки оставались на месте. Мы открыли свои. Документы, деньги, телефоны. Всё было с нами.

Мне стало легче настолько, что я села на край кровати.

Дженни вернулась к передней части, посмотрела под сиденье.

— Её сумка здесь.

Тканевый багаж с подарками стоял там, куда Вивьен поставила его ночью. Ручки торчали наружу. Свернутое платье лежало на верхней полке, белый край немного свисал.

— И платье, — сказала я.

Подруга взглянула на мешочек возле кухни. Осторожно раскрыла, посмотрела и сразу закрыла.

— Кольцо.

Мы молча смотрели друг на друга.

— Она могла взять одежду и уйти постирать? — спросила Дженни.

Я посмотрела на часы.

— Чистую?

Она села рядом.

Я начала вспоминать, какие вещи не успела убрать в сумку. Вчерашние дорожные брюки оставались на крючке за шторкой, футболка тоже. У Дженни свитер лежал отдельно. Обувь была под передним сиденьем. Полотенца висели. У нас всё ещё имелось достаточно одежды, чтобы выйти из машины, не просить Руту организовать закрытое мероприятие специально для нас.

Но всё, что мы собирались носить следующие двенадцать дней, уехало без приглашения.

— Мои новые купальники, — сказала подруга.

Я закрыла глаза.

— Носки.

— Платье.

— И мои брюки.

— Пэм, перестань перечислять.

— Я сверяю ущерб по органам.

Она встала.

— Сначала посмотрим снаружи.

Мы оделись в то, в чём приехали. Дженни вытащила дорожные брюки, я натянула свои, прикрыла домашнюю футболку кофтой. Подруга завязала волосы. Глядя на неё, я поняла, что она начинает сердиться. Не громко, не на меня. Нижняя губа стала прямой, движения — слишком быстрыми.

Я не стала говорить, что предупреждала про гостю. Ничего такого я не предупреждала. Я сама дала ей брюки и объяснила, как выйти.

Снаружи было тепло. Эйлин стояла возле своего растения с чашкой.

— Доброе утро, — сказала она.

— Вы нашу гостью не видели? — спросила Дженни.

Эйлин посмотрела в сторону ворот.

— Рано ушла. Я проснулась, когда рядом открылась дверь. Потом увидела её возле дорожки. С сумкой.

— С большой? — спросила я.

— Да. Тёмной. Она махнула мне. Я подумала, вы уже собираетесь.

Дженни вдохнула через нос.

— А куда пошла?

— К выходу. Наверное, в посёлок. Часов в шесть. Я не смотрела точно.

Мы поблагодарили.

Эйлин поставила чашку.

— Что-то случилось?

— Пока проверяем, — сказала подруга.

Мне захотелось произнести «она унесла наши трусы». Но стоять посреди кемпинга и объявлять об этом чужому растению было слишком неприятно даже для меня.

Мы дошли до домика Руты. Хозяйка раскладывала хлеб в бумажные пакеты. Увидела нас, кивнула на два свёртка.

— Ваш заказ.

Дженни заплатила. Я взяла хлеб.

— Наша вчерашняя гостья ушла, — сказала подруга. — Вы её видели?

Рута перестала перекладывать пакеты.

— Я пришла к семи. Нет. У неё всё хорошо?

— Не знаем. Она взяла нашу сумку с одеждой. Своё оставила.

Рута положила карандаш.

— Вы уверены, что взяла?

— Соседка видела её утром с большой тёмной сумкой. Мы проверили внутри. Нашей нет.

Хозяйка посмотрела на нас внимательнее.

— Давайте я гляну запись у калитки. Но если ваши вещи пропали, лучше сообщить полиции. Она вчера записала номер телефона. Можете сначала попробовать позвонить.

Дженни взяла ручку, переписала номер, который Рута показала на регистрационном листке, и набрала. Мы стояли молча. Хлеб грел ладонь через бумагу.

Звонок шёл долго. Потом включилось сообщение.

Подруга попробовала ещё раз.

То же самое.

— Напиши, — сказала я.

Она написала. Коротко, без просьб объяснить жизнь. Где наша одежда, когда вернётся, нужно связаться.

Рута открыла экран возле кассы.

— Мне несколько минут. Подождите у своей машины, я подойду.

Я спросила, можно ли оставить нашу бронь до выяснения.

— Конечно. Никто вас сейчас не выгоняет.

Мы вернулись. Дженни всё время смотрела на телефон.

— Может, перепутала сумки, — сказала она наконец.

Я посмотрела на тканевую сумку под сиденьем. Небольшую, широкую, светлую. Потом на пустое место сзади, где лежала наша длинная тёмная.

Подруга тоже посмотрела.

— Да. Не похоже.

Мы сели. Я положила хлеб возле кухни, в стороне от кольца. Дженни заметила сложенный листок под краем вчерашней салфетки.

— Она оставила.

Вверху было напечатано два имени: «Вивьен и Майлз». Ниже — даты, названия городков, гостиниц, несколько предварительно заказанных прогулок. Внизу мелким шрифтом значилось название агентства. Я прочла только крупное: «Ваш медовый месяц на побережье».

Дженни развернула листок полностью.

Некоторые места совпадали с дорогой, по которой мы собирались ехать.

— Не трогай пока, — сказала я.

— Я просто читаю.

— Я знаю. Я тоже.

Мы оставили его на столе. Подруга проверила телефон. Сообщение доставлено, ответа нет.

В подарочной сумке всё ещё лежали коробки. У синей обёртка разошлась на углу, и через щель виднелся тёмный футляр с маленькой застёжкой. Я не стала открывать. Вчера эти вещи были чужими подарками. Сегодня они находились у нас без хозяйки, и мне это очень не нравилось.

— Позвоним сами, — сказала я. — Пока Рута смотрит запись.

Дженни кивнула.

Я достала телефон. В этот момент снаружи раздались шаги.

Подруга выглянула в окно.

— Рута идёт.

Она была не одна. Рядом с ней шёл мужчина в светлой рубашке, помятой у пояса, и тёмных брюках. Без пиджака. На воротнике осталось небольшое пятно. Я не могла определить, от еды или от цветов. Мужчина посмотрел на наш автодом, потом на Дженни в окне.

Рута подняла руку.

— Девушки, выйдите на минуту. Здесь спрашивают про вашу гостью.

Я опустила телефон, но не убрала.

Мы вышли. Мужчина сразу посмотрел за нами в дверь.

— Где она?

— Ушла, — ответила Дженни.

— Куда?

— Мы не знаем. Вы кто?

— Майлз Эйвери. Её жених.

Я посмотрела на его руки. Он сжимал телефон так, что побелели пальцы. Ночью так же держала кружку Вивьен.

— Она пришла сама, — сказала я. — Попросила переночевать. Утром ушла.

Майлз глянул на мою одежду. На подругу. Снова на дверь.

— И вы просто её отпустили?

— Мы её не держали.

Он усмехнулся. Коротко, без веселья.

— На вашем месте я бы не пытался придумать это по дороге.

Дженни выпрямилась.

— Что именно?

— Она пропала с моей свадьбы. Вместе с подарками. Её видели рядом с вашей машиной. Теперь вы говорите, что не знаете, куда она делась.

Я почувствовала, как под ладонью нагрелся телефон.